Ах, какая жалость! Мы только начали, а тебя уже похоронили заживо

      Тебя мутит, голова раскалывается. Воображение рисует странные формы в темноте, ты видишь очертания чудовищ, но это не они тебя пугают. Ты боишься ее. Ты видишь ее. Ты всегда видишь ее. Даже когда ты закрываешь глаза, она всё равно перед тобой. Ты не хочешь попасться. Всё это время ты упорно скрывалась от неё. Сколько времени? Неизвестно. Тебе кажется, будто прошли месяцы, но что-то подсказывает, что должно было пройти гораздо меньше времени.       Ах, как же тебе узнать, сколько ты пролежала в этом холодном и тёмном месте? Ты вспоминаешь, что твой учитель физики говорил об этом. Думать так же сложно, как и поднять крышку над тобой. Мысли приходят и уходят, темы сменяются, в голове туман. Ценой неимоверных усилий ты вспоминаешь. Не такая уж ты и глупая, как все они говорили. Время - это... это скорость, умноженная на дистанцию... или нет... или всё-таки надо делить? Ах, всё не то! Точно, время - это изменения. Но какие изменения могут быть в твоём положении?       Ты напрягаешь свои чувства, и сквозь густой туман забытия ты слышишь ритмичные звуки. Ага! Ими-то ты и будешь отсчитывать время. Но что это за звуки? Неужели это она идет? Дрожь пробирает твоё тело. Но нет, это не она. Звук рассыпчатый и глухой, будто землю кидают на деревянный ящик. Точно! Ты всё правильно поняла. Землю кидают на деревянную крышку, ту самую, которая не даёт тебе двигаться. Эта информация помогает тебе почти полностью вынырнуть из пьяного тумана. Ты отчётливо понимаешь: ящик в котором ты находишься кто-то закапывает.       Твою грудь распирает ужас. Он копится, и вот-вот разорвёт тебя на куски. Сердце сжимает, а на всё тело будто давит толща земли. Это давление выжимает из тебя дикий крик. Ты выдавливаешь воздух вперемешку с ужасом из своих лёгких, даже не затем чтобы позвать на помощь, а просто потому что тому тебе надо дать выход панике обуявшей тебя. Всеми четырьмя конечностями ты пытаешься приподнять крышку гроба.       На удивление, в твоём тщедушном теле ещё остались силы, но их всё равно недостаточно, чтобы освободиться. Тебе остается лишь кричать, так что ты верещишь что есть сил, пока твой голос не срывается. Тогда закашлявшись, ты замолкаешь.       Вдруг, ты перестаёшь слышать сыплюшуюся землю. Тебя больше не закапывают. Может, тебя услышали? Может, это всё ошибка?        Ты слышишь знакомый голос. Это Сиба, сейчас она обязательно тебя откопает. Она же твоя подруга, она просто должна это сделать. - Прости Телире, я должна была дать тебе больше сока этрунаха. Я боялась, что ты почувствуешь его вкус в чае. - Сиба? Это ты? Откопай, откопай меня, скорее, Сиба, ты слышишь?       Ты заходишься кашлем. По привычке ты пытаешься закрыть рот кулаком, но больно бьёшься рукой об деревянную крышку. Ты прижимаешь ушибленную руку к животу и пытаешься скрутиться. К сожалению, Сиба не предусмотрела, что ты попытаешься сесть в гробу. Ты больно ударяешься лбом. От удара тебя тошнит, твоя голова и так раскалывалась, а теперь она просто звенит. Кое-как ты сворачиваешься калачиком в гробу. - Я не буду тебя откапывать, радость моя. Ты должна заснуть.       От этих слов твое сердце бухает о ребра. Тебя ещё больше мутит. Кажется, тебя сейчас вырвет. - Знаешь, когда все ушли, мне стало так грустно и больно, так больно... - Ты слышишь, как лопата входит в землю, но не слышишь шороха земли над собой. Видимо, Сиба оперлась на лопату. - Несмотря на боль я вела себя хорошо, я не злилась, а просто много много плакала. Но плакать долго нельзя, ведь слезы кончаются, а когда они кончаются приходит злость, дорогая моя. Представляешь? Они ушли от меня, они захотели так и им было лучше от этого. Ну как тут не обидеться? Лучше бы они все заснули навсегда, тогда бы я смогла, скучать по ним, я бы тоже плакала, но я бы любила. Из за них я забыла как любить! - Голос Сибы становится хриплым, ей будто мешает говорить комок в горле. - Но, но с тобой я вспомню, я, я каждый день буду приходить на твою могилу. Я буду приносить тебе ветрянчики, это те пушистые жёлтые цветы с длинным стебельком, вроде я тебе их показывала. Я буду плести из них венки чтобы одевать их на твой могильный камешек. Ты будешь словно королева ветрянчиков. Тебе нравится, радость моя?       Эти обещания почему-то не находят отклика в твоём сердце. Оно и неудивительно. Сложно ценить прекрасное, когда твой желудок извергает из себя своё содержимое.       Тебя рвёт.       Что вдвойне хуже, тебя рвёт внутри тесного гроба. Тёплая и мокрая жидкость обжигает твою глотку и стекая ниже, пропитывает твою ночнушку. Ты вдыхаешь отвратительный запах смолы и полу-переваренной еды. Ты пытаешся отстранится, но в гробу слишком мало места для тебя и зловонной лужи. Какое то время твоя шея может держать голову на весу, но она быстро устает. От отвращения слезы наворачиваются на глаза, но твоя голова все равно падает в зловонную лужу, а твои рыжие кудри сразу же начиниают впитывать жидкость, словно губка.       Выговорившись, Сиба начинает дальше сыпать землю. Это быстро тебя отвлекает от всей этой мерзости. Как никогда, тебе нужно придумать как ее переубедить, придумать аргумент. Озвучить его несложно: например, что нет никакого смысла любить труп, которым ты, по всей видимости, скоро станешь.. - Как раз наоборот, как можно любить человка который в любой момент может тебя бросить?- Твоя подруга делает паузу, какое-то время ты не слышишь звук сыплющейся земли. - Ты заснёшь, ты будешь спокойно спать, к я буду заботится о тебе, и никуда ты не денешся. Я хорошо умею закапывать и убаюкивать, меня учил папа. А для тебя я очень очень-очень хорошо постаралась. Я замазала смолой все краешки твоего гробика. Тебя не достанут ни червяки, ни чума. Только под землёй она не сможет забрать тебя у меня. Ты будешь спать долго-долго, а я буду навещать тебя.       От таких слов тебя тошнит, но ты проглатываешь жгучую массу подступившую к горлу. Настоящую леди не должно тошнить в гробу, в котором она лежит. К сожалению, этот урок ты усвоила только со второй попытки. Ты всегда слишком медленно училась.       Ритмичный шум падающей земли не даёт тебе расслабиться. Ты пытаешься втолковать своей подруге, что ты умрёшь, если не сможешь дышать. Ты говоришь, что твой труп - это уже не ты, а всего лишь твоё тело, а сама ты наверняка полностью исчезнеш. Сиба оставляет большинство твоих реплик без ответа. Лишь на короткий момент она останавливается и говорит: - Все они, папа, мама, Гурбег, Талун, Дабан, я всех их похоронила, они все спят, они все со мной. Правда, они просто спокойно спят, все спят, все заснут, и я - засну.       После этого она больше не отвечает тебе. Может быть, это слой земли уже слишком толстый. Ты оставляешь всякие попытки урезонить свою подругу. Подругу? Какая она подруга, если она тебя убивает? На удивление, злость в тебе угасает, толком и не начавшись. В горле поднимается ком. Сиба принимала тебя. Она единственная говорила тебе что ты красивая, несмотря на то что это, мягко говоря, преувеличение. Она всегда восхищалась твоей способностью читать. Она говорила, что ты мудрец каких мало. Сиба даже хотела прислуживать тебе, обращалась к тебе "Телире-н", будто к госпоже, однако ты быстро заверила её, что недостойна такого обращения. Может, ты и знала больше, чем дочь могильщика, но ты отнюдь не была умной. Все равно, ее слова грели тебя. В последние дни, тебе даже показалось что бездонная яма в твоём сердце скоро заполнится, что всё таки ты хоть кому то нужна. Но этому не суждено было случиться       "Ну почему, почему это со мной?" повторяешь ты, уткнувшись в стенку гроба. Ты хнычешь, завывая, размазывая слезы и рвоту по лицу. Если бы Сиба передумала, если бы она тебя откопала, ты бы всё ей простила. Ты бы обняла её, и вы бы долго, долго плакали, как прошлой ночью. Ты могла бы копать могилы вместе с ней. Да хоть бы даже лна оказалась дочкой золатаря, что угодно только бы в этом мире был хоть кто-то кто тебя любит. Пожалуйста.       Ты лежишь ещё какое-то время, дрожа от холода и от всхлипований, оплакивая несбывшееся. Крики и брыкания опустошили тебя, то-ли от усталости, то-ли от недостатка кислорода тебя клонит в сон. Наркотический туман в голове возвращается. Ты видишь лес. Ты не можешь двигаться. Теперь она тебя точно настигнет. Ты чувствуешь её дыхание за своей спиной. Страх парализует конечности, и ты можешь лишь покорно ждать своей участи. Ты чувствуешь холодные руки. Они обвивают тебя и заключают в объятия. - Попалась! Ты думала, что сможешь убежать от меня? Дура, ты же сама виновата. - Она прижимает свою щеку к твоей. - Как тебе не стыдно. Я же хочу помочь. - Она заглядывает тебе в глаза. - Ты так быстро убегаешь от меня, единственной, кто тебя никогда не оставит. Мы уже с тобой стали как одно целое. Разве было такое, чтобы тебя полюбили просто так? Мне одной ты нужна такой, какая есть. Не стыдно тебе так бесцеремонно отвергать меня? - Она улыбается. - Я даже думала сломать твои красивые ножки, чтобы ты никуда не убежала. Может, мне так и сделать?       Она пронизывает твою душу своим взглядом. Ты отводишь глаза и смотришь ей за спину. В мраке ночи, среди веток, ты ищешь что-то. Что ты ищешь? Даже в такой безвыходной ситуации ты пытаешься найти выход. Пойми, ты недостойна хеппи-энда, ты его не заслужила. Но ты все равно рыскаешь глазами в поисках спасения. Ты - упрямая. Это твое лучшее качество.       В мраке проступает белый силуэт. Это белая птица. Приглядевшись, ты узнаёшь в птице голубя. Он глядит на тебя с любопытством. Голубь выглядит гордо, чинно. Он смотри задумчиво, будто решает что-то важное. Ты всматриваешься в его черные глаза, пытаясь разглядеть намерения птицы, но ты видишь лишь два смоляных кружка, за которыми таится неизвестность. Из чащи доносится короткий вскрик. Тебе кажется что ты узнала голос. Неужели твою подругу тоже поймали? Неужели она в плену ка ки ты? Нет! Она не заслужила такого! Ты с новыми силами рвешься на волю. Ты просто должна прийти на помощь подруге. - Не трепыхайся, ты в моих руках, и я тебя не отпущу. Сама ты не сможешь выбраться из ее железной хватки, это правда. Однако ты не одна. Голубь приходит в движение. Он хлопает крыльями, сперва тихо, потом все громче и громче. Твоя похитительница тоже обращает на него внимание: - А ты откуда здесь взялся? Улетай прочь. Она моя, моя, слышишь? Она - моя, а я - её! В ответ голубь одним сильным взмахом поднимается в воздух. Он на удивление ритмично и медленно машет крыльями. Более того, он зависает на месте. Ритмичные хлопки крыльев голубя сильны, они почти что выдувают тебя из ее рук . С новыми силами ты рвешься из ее плена Надо вырваться, надо успеть на помощь. Вскоре она уже не может тебя удержать. Ее руки соскальзывают, она цепляется за твое запястье в последней попытке удержать тебя. Одним мощным рывком ты окончательно вырываешся из ее хватки. Голубь начинает расти. Он заполняет все твое поле зрения своими белоснежными крыльями.