Глава 42. Тайный караван доброты: Искусство в дар новой жизни

Ленинградский вечер опустился на город мягким сиреневым покрывалом. Улицы умылись недавним дождем, и в лужах отражались огни редких фонарей. У черного входа в клуб «Бархатная Лапка» было необычайно тихо, но внутри кипела скрытая от посторонних глаз деятельность.

***

Леопольд, Мурка и Ментор — старый кот с мудрым взглядом и тростью, набалдашник которой был выполнен в виде головы льва, — собрались в кабинете. Перед ними стояли несколько массивных свертков, обернутых в плотную крафтовую бумагу и перевязанных бечевкой. — Все готово? — шепотом спросила Мурка. На ней был строгий темный жакет, а в глазах светилось непривычное для неё волнение. — Да, — ответил Леопольд, поправляя галстук. — Художник превзошел сам себя. Эти картины... они светятся изнутри. — Искусство — это единственный язык, который душа ребенка понимает без перевода, — добавил Ментор, опершись на свою трость. — Клео заслужила эту поддержку. Она выбрала трудный путь, и мы должны сделать его чуть светлее. Они решили устроить сюрприз в её маленькой квартирке, пока сама Клео заканчивала последнюю репетицию в пустом зале клуба. Благодаря связям Леопольда и "невидимым" помощникам Ментора, подарки были доставлены и расставлены в комнате Клео так, чтобы она увидела их сразу, как только переступит порог.

***

Когда Клео, уставшая и придерживающая ладонью тяжелеющий живот, вернулась домой и щелкнула выключателем, она замерла. В центре её скромной гостиной стояли мольберты, на которых покоились три большие картины. Она медленно подошла к первой. На ней в мягких, пастельных тонах был изображен залитый солнцем лес, где маленькие котята играли с солнечными зайчиками. На второй — тихая гавань и корабль с белоснежными парусами, символизирующий надежду. На третьей — звездное небо, где созвездия складывались в защитный купол над спящим городом. Клео почувствовала, как перехватило дыхание. Она увидела записку, прикрепленную к одной из рам. На ней почерком Леопольда было написано: *«Для тех, кто придет в этот мир добрым. Пусть это искусство охраняет их сны. От твоих друзей».* Она поняла всё. Поняла, что Леопольд узнал её секрет, что Мурка не только не осудила, но и вовлекла в это самых влиятельных людей. Она почувствовала, что за её спиной стоит целая стена из тех, кто готов её защитить.

***

Клео опустилась на колени перед картинами, закрыв лицо лапками. Её плечи мелко задрожали. Это были не слезы страха или одиночества, которые так часто душили её по ночам. Это были **слезы облегчения и бесконечной благодарности**. — Спасибо... — шептала она в пустоту комнаты, зная, что друзья где-то рядом. — Спасибо вам. Мои мальчики увидят красоту раньше, чем увидят жестокость. Она долго сидела так, в тишине, освещенная мягким светом ламп, и впервые за долгое время почувствовала, что она не одна. Что её дети — это не ошибка, а дар, который ценят не только она сама, но и те, кого она привыкла считать просто коллегами или начальством. В этот вечер Клео поняла, что у её детей уже есть "дяди" и "тети", готовые подарить им мир, полный красок.