Глава 44. Зимняя сказка 76-го: Шампанское, Генсек и пламя страсти

Ленинград накрыло пушистым снегом. Витрины магазинов украсили ватными Дедами Морозами и серебристым дождем, а в воздухе застыл предновогодний аромат мандаринов и хвои. Для коллектива «Бархатной Лапки» канун **1976 года** стал первым праздником, который они отмечали как одна большая, хоть и необычная, семья.

***

В главном зале клуба сдвинули столы. Весь коллектив собрался вместе: Леопольд и Мурка во главе стола, Ментор в парадном кителе, Клео, чей живот уже стал совсем круглым, и другие сотрудники. На столах царило советское изобилие: горы **салата оливье**, селедка под шубой, холодец и запеченная утка. — Дорогие мои, — поднял бокал Леопольд, и пузырьки **шампанского** заиграли в свете гирлянд. — Этот год изменил наши жизни. Мы обрели друг друга, мы защитили честь нашего дела. Пусть следующий год принесет нам только мир. — И новых маленьких жизней, — добавила Мурка, ласково подмигнув Клео. Началась **теплая беседа**. Коллеги вспоминали смешные случаи, делились планами и искренне желали друг другу счастья. Клео, попивая сок, призналась, что чувствует себя защищенной как никогда, и поблагодарила всех за поддержку.

***

Ближе к полуночи все затихли и повернулись к телевизору «Screen». На экране появился **Леонид Ильич Брежнев**. С его характерной дикцией, густыми бровями и добрым прищуром, он начал свое **обращение к народу**. — Дорогие товарищи! — вещал Генсек. — Уходящий год был годом упорного труда. Мы строили, мы созидали... Я желаю каждой семье крепкого здоровья. У нас **всё будет хорошо**, наши цели ясны, а задачи определены. **С новым, 1976-м годом!** И тут раздался первый **бой курантов**. Зал взорвался криками «Ура!», звоном бокалов и радостным смехом. В этом шуме Леопольд притянул Мурку к себе. Их губы встретились в **страстном поцелуе**, долгом и горячем, который заставил их забыть обо всех присутствующих.

***

Когда основное веселье начало стихать и гости стали расходиться по домам или своим комнатам, Леопольд наклонился к самому уху Мурки. Его дыхание обжигало. — Пойдем к нам? — прошептал он, и в его глазах вспыхнули искры. — **Займемся?** Мурка, чьи щеки раскраснелись от шампанского и счастья, лишь крепче сжала его лапу. — **Да**, мой родной. Давно пора. Они быстро поднялись в свою квартиру над клубом. Как только дверь захлопнулась, все слова стали лишними. Одежда летела на пол, а их тела, соскучившиеся по близости в праздничной суете, слились в едином ритме. В ту ночь они **то и дело начинали трахаться**, отдаваясь страсти с новой силой. Это был их способ отпраздновать жизнь, свою любовь и начало нового года, который обещал быть самым счастливым в их жизни. На улице гремели редкие салюты, а в их спальне горел огонь, который не могла потушить ни одна ленинградская метель.