Часть 9

Славе Барбарину становилось лучше. Первым делом он связался с Алёной, вторым — с отцом. Обоим пообещал, что никакого больше скейта. Позвонил матери и заявил, что за границу не поедет, а видеть бабку с дедом не желает. — Но они переживают и хотят помочь, — попыталась заступиться она. — Хотят помочь — пусть помогают материально, — хмыкнул Слава. — Ты же не берешь от них деньги. — Отдам на благотворительность, — парировал он. Светлана вздохнула: — Ведешь себя как Гриша. Опять. — Кстати о нем, — парень посерьезнел. — Мама, ты неправа. Понятно, что я дурак со своим скейтом, но обвинять в этом папу, а потом еще и говорить, что он мне неродной, — сделал многозначительную паузу. Светлане стало стыдно, но признавать это она не хотела: — Нажаловался уже. — Папа ничего не говорил. Просто ты орала на весь Склиф, свидетелей полно. Извинись перед ним. — А ты не много на себя берешь? — возмутилась она. — Не извинишься — останешься полной дурой, какой уже себя выставила.

***

— Привет, — расплылся Григ. Видеть, что сын выздоравливает, было счастьем. — Привет, — Слава тоже улыбнулся. — Ты опять из дома? — отец заходил к нему каждый день, даже если была не его смена. Как сегодня. — Мимо проезжал, — Барбарин-старший нагнулся к младшему и приобнял его. — Я так и понял, — Слава ответил на объятие. — Пап, мне совет твой нужен. — Григорий сел на стул рядом с кроватью, и парень продолжил. — Ко мне тут Стас приходил. Хочет переписать на меня квартиру, — Слава поднял плечи к ушам, словно от неловкости. — Типа чтобы Алёнка, пока не работаю, не убивалась в попытке нас прокормить и оплатить аренду. И чтобы накопленное на свадьбу не тратили. Ну и потом чтобы нам проще было. Григ вскинул брови. Станислав, муж Светы, был обеспеченным человеком и мог подарить жилье пасынку. Другое дело, что со Славкой у него не было близких отношений — они оба к тому не стремились. Однако Стас, в отличие от бабки с дедом, Славу уважал. И поддержал, когда тот поступил на ветеринара. Сказал, что если все будут политиками и бизнесменами, то мир вымрет, потому что этот самый мир будет некому лечить. — У него своих двое. — Для мелких у Стаса припасены двухкомнатные, — объяснил Слава. — Но у него еще однушка есть, вот ее и предлагает. Это меняло дело. — Ты будешь что-то за это должен? — получив отрицательный ответ, Григорий задал следующий вопрос. — Тогда что тебя смущает? Слава не ответил. Несмотря на то, что рос в обеспеченной семье, халявы он никогда не получал. А еще хотел всего добиться сам, и подаренная квартира в этот план явно не вписывалась. Только и сидеть на Алёниной шее не улыбалось. А когда он сможет работать вновь, пока было неясно. Нет, можно, конечно, прибегнуть к той сумме, которую они понемногу откладывали. Но ее все равно могло не хватить. Кажется, все сомнения высветились на лице. Ну и отец его очень хорошо знал: — Если ты не будешь должен, то я не вижу плохого. Славка, я знаю, каково это, когда не на кого рассчитывать. Никогда тебе этого не пожелаю.

***

Эмма дождалась, когда все соберутся в ординаторской, и объявила: — Коллеги, у меня для вас новость. — К нам едет ревизор? — хмыкнула Пилочка. — Полин, — укоризненно произнес Петя. Но Луспарян не обиделась: — Мимо, Полечка. Я выхожу замуж, — Эмма сделала паузу, дав оценить услышанное и, когда поздравительно-радостный гул стих, добавила. — Вы все приглашены. Если хотите и можете, мероприятие исключительно добровольное. — Эмка, поздравляю! — кинулась обнимать ее Дубровская. — Я буду. А это, нам надо правила соблюдать какие? — Какие? — не поняла Луспарян. — Ну, армянская свадьба, все дела. Эмма рассмеялась: — Жених — русский, так что свадьба будет вполне себе интернациональной.

***

Хромов вежливо отказался: не любил шум, да и в принципе чувствовал себя лишним на таких мероприятиях. Эмма отнеслась с пониманием. Также, витиевато извиняясь, отказался Лазарев — его недавно бросила девушка, поэтому Косте было не до праздников. К тому же кто-то должен был дежурить. Кандидатуры Ивана Николаевича и Лазарева идеально подходили. Барбарин не был уверен, что хочет идти, но хорошо относился к Эмме (как и к большинству коллег) и в целом понимал, что развеяться будет полезно. — Марина, вы идете на свадьбу? — подошел он к Нарочинской. Она повела плечом: — Не люблю такие мероприятия. — Я тоже не люблю. Но это же Эмма. — И что? — равнодушно уточнила Марина. — Ей будет приятно. Зачем разбрасываться хорошими отношениями с коллегами, если можно не разбрасываться? Тем более праздник — хороший шанс отвлечься. Нарочинская скрестила руки на груди: — Ни в чем себе не отказывайте. Только я-то здесь при чем? — Честно? — Григ улыбнулся. — Я почти ни с кем общаюсь, кроме вас, и буду чувствовать себя очень глупо в одиночестве. А еще на свадьбу принято ходить парами. Хотя бы ради приличия. Марина фыркнула: — Ясно все с вами.

***

Эмма в элегантном, без излишних украшений, кремовом платье была чудо как хороша. Платье будто было создано специально для нее и подчеркивало красивую фигуру, которую обычно Луспарян не демонстрировала. Длинные пышные волосы спадали на плечи, обрамляя выразительное лицо. Огромные черные глаза жадно вбирали в себя каждое мгновение этого дня. Рядом с ней стоял теперь уже муж, он же Леша, — образец элегантности. Светловолосый, с ясными глазами, он смотрел на Эмму с такой любовью, что это было видно всем в зале. Светло-голубой костюм выгодно облегал его фигуру, а легкая улыбка на губах выдавала хорошее настроение. Они были очень контрастными, но потрясающе друг другу подходили. Неподалеку стояли абсолютно счастливые Ашот Газизович и родители Леши. Несмотря на совершенно разные характеры и столь же разный бэкграунд, они нашли общий язык. А по всему залу носились многочисленные тетушки Эммы, которые хотели знать все обо всех и сделать этим всем максимально хорошо. — С ума сойти, — Пастухова покачала головой, — Эмка говорила, конечно, что у нее много родственников, но такого я не ожидала. — Ну а что ты хочешь, — Дубровская цокнула языком, — восточные семьи, они такие. Главное, что дружные. Невеста неожиданно отвлеклась от получения поздравлений, и воскликнула: — Саламчик! На ее возглас отреагировали все, поэтому появившийся в помещении Гафуров получил такую тонну внимания, какую не получал даже в родном Дагестане. — Эмма, — он широко улыбнулся и медленно пошел к Луспарян. А она, понимая, что ходить Салам начал недавно, приблизилась сама: — Дорогой мой, — в интонации проявились восточные нотки, — как я рада. Ты точно в порядке? Они обнялись. — Ну конечно, Эммочка, конечно, — закивал Гафуров. — Иначе бы не пришел. Я же не хочу испортить вам праздник, — поздоровался с подошедшим Алексеем. — Не говори ерунды, — прикинулась грозной невеста, — ты никогда ничего не испортишь. Давай, садись. Если что-то нужно будет — говори. Понял меня? — Да. Поздравляю, — спохватился Салам и вручил пакет с подарком.

***

Также много внимания привлекли Марина и Григ. Нарочинская, отступив от обычного стиля, выбрала персиково-розовый костюм приглушенного оттенка. Барбарин надел серый наряд, который удивительно сочетался с Марининым. — Ты посмотри на них, — хихикнула Полина мужу на ухо, — чисто Барби и Кен. Петя тихо рассмеялся. Марина и Григорий поздравили виновников торжества и тоже обрадовались Саламу. Они знали, что он выздоравливает, но его появление на свадьбе стало лучшим доказательством. — Хорошо, что вы с нами, — Барбарин приобнял Гафурова. — С выздоровлением, — добавила Марина. — Спасибо большое, — просиял Салам.

***

Когда официальная часть перетекла в танцы, Гафуров подошел к Куликовой: — Лариса Николаевна, можно вас пригласить? — неуверенно спросил. Та смутилась, но отказываться не стала: — А вы сможете танцевать? — Могу. Но очень медленно, — честно признался Салам. — Пойдемте, — улыбнулась Лариса. Барбарин, разумеется, пригласил Марину. В тот момент, когда она согласилась, мимо прошла одна из тетушек Эммы и что-то сказала на неизвестном Нарочинской языке. Вероятно, армянском. Григорий внезапно ответил. Тетушка прервала ход, оживилась и быстро-быстро заговорила. Барбарин засмеялся: — Извините, я не понимаю. Я из Батуми. Тетушка сказала что-то еще, и Григ снова ответил. Но, как Марине показалась, его фраза была той же, что и в первый раз. — Объясните? — спросила Нарочинская, когда они оказались на танцполе. — Сказали, что мы красивая пара. Я поблагодарил. У нас в городе была армянская диаспора. И не только она, мы там все на смеси языков изъяснялись. — А второй раз? Григорий хмыкнул: — А это уже мне продемонстрировали знание грузинского. Это пословица. Или напутствие. Не знаю, есть ли аналог в русском, — задумался. — Что-то вроде пожелания смотреть в одном направлении, чтобы сохранить чувства. Марина усмехнулась. Неудивительно, что их приняли за пару. Но забавно. — А вы много языков знаете? — Только грузинский и русский. — Ничего себе «только»! — возразила Нарочинская. — Грузинский же очень сложный. Его далеко не все могут освоить. Барбарин, не прерывая движения, пожал плечами: — Да, но это мой родной язык, Марина. А русский я начал учить только в школе и очень долго разговаривал с сильнейшим акцентом. — Никогда бы не подумала. И фамилия у вас…. Нарочинская, конечно, слышала, как именно Григ говорил с этим самым акцентом, но и представить не могла, что изначально Барбарин не был русскоязычным. — Дедушка по папе был из Украины, — объяснил Григорий. — И у мамы в предках были не только грузины, но и эрзяне, поэтому мою национальную принадлежность по внешности не определить, — усмехнулся. — Эрзя — это субэтнос у мордвы. — Слышала. А у меня польские корни с маминой стороны, — они сделали очередной поворот в танце, и Марина отметила. — Хорошо двигаетесь. — Спасибо, — Барбарин улыбнулся. — В детстве бальными танцами занимался.

***

Под конец мероприятия остались два события. И оба из них Марина не любила. Поэтому когда Эмма отправилась кидать букет, Нарочинская, в отличие от многих, осталась на месте. Однако это не спасло — букет, как специально, прилетел именно в Марину. Она посмотрела на него как на скорпиона, который вот-вот укусит. — Ну воооот, — разочарованно протянул кто-то из девушек. — Ну вы даете, Марина Владимировна, — хмыкнула Пастухова. — Я не претендую, — мгновенно открестилась она. — Оно само. Затем желающие вышли на улицу, где устроили бросание подвязки. Когда вернулись, Нарочинская увидела, что подвязка оказалась в руках Барбарина: — Вы издеваетесь? — уточнила с натянутой полуулыбкой. — Я не ловил, — честно сказал Григорий. Он вышел за компанию, просто подышать. — Оно само. Петя подтвердила его рассказ, а Пилочка хохотнула: — Возможно, вы чего-то не знаете.