Экстра. Когда времени не осталось. Третий Рейх.

Тусклый свет освещал длинный белый коридор. Больница. Пахнет лекарствами. Мимо проносятся люди, но их присутствие Рейх не ощущает от слова совсем. Голубой взгляд устремился себе на колени. Абсолютно пустой. Челюсть сжимается, все тело было в спазме и неспособно пошевелиться, он замер. Время вокруг него тоже. Польша долго спала. Да, она любительница поспать до обеда, но когда на часах уже было два часа дня, стало не по себе. Тогда Рейх решил ее разбудить, но когда заглянул в лицо девушке - ужаснулся. Ее лицо было бледным, холодным, словно снег, губы посинели, а тело было дубовым. Окоченение. Тогда испуганный не на шутку он позвонил врачам и ее за забрали в больницу. Отравление таблетками. Тело холодное и он понимал, что происходит. Он знал, что она сама это сделала. Но надежда на лучший исход таилась в его груди. Комок в горле, странное ощущение во рту, в носе и с области глаз. Все перед глазами стало размываться от жидкости в них и об пол разбилась первая слеза и последняя. Он любил Польшу. Безумно, он не мог без нее жить, он не хотел без нее жить. Каждое утро Рейх просыпался и думал о ней, в течении дня он о ней думал, и вечером всегда спешил домой, чтоб поскорее увидеть ее недовольное лицо. Он любил ее капризы, он любил ее глаза, ее упертость, он любил весь ее сложный характер, он не представлял свою жизнь даже с другой девушкой. Непривычное ощущение наполняли тело парня. Страх? Боль? Вина? Все месте. Черноволосый возненавидел себя за один миг. Это ведь он ее довел. Он заставил ее выпить эти таблетки, это он запирал ее в доме, запрещал, отчитывал, это все он. Только сейчас стало доходить какой он ужасный человек, если можно его назвать человеком. — У меня плохие новости. — Произнес врач в белом халате, смотря на фюрера с животным страхом. — Ее больше нет? — Он не поднимает глаза, не шевелится, только затаил дыхание, и надеялся скажут, что она жива, но знал, что такого не будет. — Примите мои соболезнования. — Этого было достаточно. Фашист встает с места. На лице нет ни скорби, ни злости. Пустота. Абсолютная пустота, хоть внутри и разорвались все органы от потери, но он держал свое лицо. — Оставьте у себя тело. Я завтра скажу что делать. — И немец направился на выход из больницы. Как добрался до дома он не помнит. По приезду домой он помчался в ванную и сильно проблевался вчерашним ужином. Вся эта смесь из еды оказалась на дне унитаза, желудок опустел, но лучше не стало. Второй раз его вывернуло желчью. Поднимаясь на ноги он направился в комнату Польши. В пустую. В холодную. С огромный болью он сел на пол у кровати и облокотился на мебель. Его затылок коснулся постельного белья и женский запах обдал парня. В голове проносились все воспоминания: их первая встреча, когда Рейх спас ее от злостного Союза, потом как он за ней бегал, чтоб та просто подписала документы, как он ей звонил, как они вместе выезжали на природу. Все теплые моменты одним кадром стояли перед глазами. Самое страшное, что он не успел сказать три заветных слова. Не время было, а теперь этого времени нет. Резко Рейх открывает глаза и встает. Он в кровати? Оглядываясь по сторонам он понимает, что в своей комнате и не понимает что он тут забыл. Нежный запах каши разносится по дому и фашист быстро надевает футболку, и бежит на кухню. У плиты стояла она. Шорты короткие, длинная футболка не по размеру, небольшая шишка на голове. Польша аккуратно мешала манную кашу что то себе подпевая на польском под нос. Рейх и своим глазам не мог поверить. Она? Живая? Он сделал несколько шагов, хотел обнять, прижать ее к себе, но осекся. Нельзя. — О, доброе утро! — Она озарила парня своей улыбкой. Кажется, настроение сегодня было хорошим. — Да.. Доброе.. Ты как? — От своего голоса ариец сам удивился, ведь он был каким то растерянным. — Нормально. Даже проснулась без труда! А ты что такой? Случилось что? — Все таки блондинка замечает, что с ним что то не так, но совсем не понимает что. — Я не выспался. — Коротко ответил немец и постарался успокоиться. Это был всего лишь сон. — Слушай.. я тут хотел тебе кое что сказать.. — Да? — Польша поставила тарелку с кашей на стол и чашку крепкого кофе. — И что же? — Мы сегодня едем гулять. — Он хотел сознаться в чем то другом, но сил не хватило выпалить эти три сокровенных слова. — Наконец то, Рейх!! Я очень рада! Когда нибудь он сумеет принять свои чувства.