Чёрный ход

Возвращаясь в деревню, Гаррет ощущал не облегчение, а знакомое напряжение перед заданием. Теперь всё обрело форму. Есть враг: герцог Лорвин и его мистики. Есть цель: сорвать их ритуал с открытием Разлома. Есть активы: информация Келлана, потенциальная поддержка Ордена через Леона, и он сам — свободный агент, способный действовать там, где другие связаны условностями. Но были и обязательства. Деревня. Он больше не мог отмахнуться от неё как от «неоплаченного заказа». Она превратилась в стратегическую точку, в живых свидетелей и часть его собственного плана. Теперь это был вопрос профессиональной репутации. Без коня, с изорваным плащом и поцарапанными до крови руками Гаррет шёл два дня до ближайшего поселения — деревушки Утиное Болото, затерянной среди топей у выхода из ущелья. Здесь он купил у старика-углежога самую дешёвую костлявую клячу и пару дней отлёживался в сарае, приходя в себя. Не физически — ссадины и ушибы были ерундой. Душевно. Он допустил ошибку. Грубую, первоклассную ошибку. Он взялся за работу, не оценив рисков, соблазнившись суммой. Фальконер сыграл на его репутации и амбициях. И теперь Гаррет был в положении хуже, чем когда-либо: с большими деньгами (пятьсот золотых аванса всё ещё грели сумку), но и с огромной невидимой мишенью на спине. Он проанализировал ситуацию холодно, как бухгалтерский отчёт. Активы: 500 золотых. Репутация человека, который «что-то знает» о деле в Ущелье Туманов. Знание о существовании Фальконера, женщины-кинжальщицы и артефакта «Сердце Тени». Опыт. Пассивы: Фальконер и его неизвестный клиент, желающие замять следы и, вероятно, устранить свидетеля. Женщина-кинжальщица (если жива), которая теперь знает его в лицо. Возможный гнев барона фон Гросса (хотя тому сейчас было не до странного вора). И тварь из камня и тени, призванная артефактом, чьи дальнейшие действия были непредсказуемы. Вывод: оставаться на открытой местности и двигаться по основным дорогам к Бриджтауну — самоубийство. Фальконер наверняка уже разослал своих «соколов» по всем трактам. Гаррет выбрал окольный путь. Он поехал не на юг, к Бриджтауну, а на северо-восток, в горы, к вольному торговому городу-крепости Хельмгард. Это был нейтральный город, где правили не герцоги, а гильдии, и где за определённую плату можно было на время исчезнуть. Путь занял неделю. Он избегал постоялых дворов, ночевал у костра в глухих местах, постоянно проверяя, не идёт ли кто по следу. Параноидальная осторожность была его новым нормальным состоянием. Хельмгард встретил его рёвом рынков, звоном кузниц и запахом свободы, пахнувшей дешёвым пивом и конским потом. Город был хаотичным, грязным и безопасным… пока у тебя были деньги. Гаррет снял комнату в неброском, но крепком доме у городской стены, принадлежавшем вдове бывшего офицера городской стражи. Заплатил на месяц вперёд и попросил не беспокоить. Первые дни он потратил на разведку. Посещал рынки, таверны гильдий, слушал разговоры. Новости из Ущелья Туманов дошли и сюда, но в искажённом виде: «На поместье барона Гросса напало каменное чудовище! Вырезало полстражи, сам барон ранен! Говорят, это древнее проклятье из-за его коллекции!» Ни слова о воровстве или наёмнике. Значит, Фальконер поработал хорошо — история была упакована в удобную упаковку «несчастного случая» и «проклятья». Гаррет также незаметно разузнал о Фальконере. Тот, оказывается, имел репутацию не просто посредника, а «архитектора». Он не просто находил исполнителей — он создавал ситуации. Часто с непредсказуемым финалом для самих исполнителей. Работать с ним во второй раз было бы чистейшим безумием. Однажды вечером, сидя в углу таверны «Ржавый Якорь» и наблюдая за игрой в кости, Гаррет почувствовал на себе взгляд. Не грубый, не враждебный. Изучающий. Он медленно повернул голову. За столиком у стены сидел немолодой человек в дорожном, но качественном плаще. У него была короткая седая бородка и умные, усталые глаза. Перед ним стояла кружка эля, но он не пил. Рядом на скамье лежал странный посох — не деревянный, а из тёмного металла, увенчанный хрустальной сферой, внутри которой мерцал тусклый свет. Маг. Или алхимик. Но определённо не один из уличных шарлатанов. Незнакомец встретился с ним взглядом и едва заметно кивнул к выходу. Затем встал и вышел, не оставив денег за выпивку. Гаррет подождал пять минут, расплатился и вышел. Узкая улица была пустынной. Незнакомец стоял в глубокой тени арки, ведущей во внутренний двор. — Ты тот, кто был в Ущелье, — сказал он без предисловий. Его голос был тихим, но чётким. — Много кто был в Ущелье, — осторожно ответил Гаррет, держа руку на рукояти кинжала под плащом. — Но немногие держали в руках «Сердце Моргота», — сказал маг. — И уж тем более немногие сумели от него избавиться и выжить. Моргот. Новое имя. Звучало ещё хуже, чем «Сердце Тени». — Что вам нужно? — спросил Гаррет, опуская все denials. Игра в незнание была бесполезна. — Информация. И, возможно, услуги. Меня зовут Алрик. Я представляю… определённый круг лиц, которых очень беспокоят подобные артефакты, попадающие в руки не тех людей. Например, Фальконера и его патрона. — И кто его патрон? — Это то, что я надеюсь узнать от тебя. Фальконер — лишь тень. Нам нужен тот, кто отбрасывает эту тень. Гаррет понял: это был его шанс. Найти нового, более сильного покровителя. Сдать Фальконера с потрохами и, возможно, заработать на этом. — Информация стоит дорого, — сказал он. — А услуги — ещё дороже. Особенно учитывая, что за мной, вероятно, уже охотятся «соколы» Фальконера. — Мы можем обеспечить тебе защиту здесь, в Хельмгарде, — сказал Алрик. — На время. В обмен на всё, что ты знаешь. И на твою помощь в одной… деликатной миссии. — Какая миссия? — Фальконер скоро будет здесь. У него дела в городе. Мы хотим его взять. Живым. И ты поможешь нам его выманить. Ты — идеальная приманка. Разгневанный клиент, которого кинули и который жаждет мести или, на худой конец, объяснений. Такая история будет правдоподобна. План был рискованным. Снова стать приманкой. Но на этот раз — по своему выбору и с поддержкой. — Что я получу? — Пятьсот золотых за информацию и участие. Полное стирание твоего имени из всех отчётов по делу Ущелья. И… рекомендательное письмо от Гильдии Магов Хельмгарда. С этим документом тебя будут слушать даже в королевских судах. Это было больше, чем то, на что он надеялся. Не просто деньги, а легитимность и защита. — И вы гарантируете, что Фальконер не успеет меня убить до того, как вы его возьмёте? — Мы гарантируем, что ты будешь под постоянной защитой с момента, как согласишься. Невидимой, но эффективной. Гаррет задумался на минуту, глядя на мерцающий шар на посохе Алрика. Он снова оказывался в центре игры более могущественных сил. Но на этот раз у него был выбор. И этот выбор вёл к очищению репутации и большей прибыли. — Есть условие, — сказал он. — Я хочу знать, кто вы такие на самом деле. Не «круг лиц», а название. Чтобы понимать, с кем имею дело. Алрик улыбнулся, впервые за весь разговор. Это была улыбка без тепла. — Мы — «Ковенант». Забудь это имя, пока не будешь готов его произнести. Пока что думай о нас, как о… гильдии специалистов по аномальным угрозам. Тебе это должно быть близко. «Ковенант». Договор. Союз. Гаррет кивнул. — Я согласен. Каков план? Алрик сделал знак, и из тени соседнего переулка вышли двое людей в простой городской одежде. Мужчина и женщина. Их движения были плавными, экономичными. Телохранители. Или убийцы. — Эти двое будут твоими тенью и щитом. Завтра ты начнёшь появляться в определённых местах. Будешь говорить, что ищешь Фальконера, чтобы выбить из него свои деньги. Говори, что у тебя есть компрометирующая информация о деле в Ущелье. Рано или поздно он клюнет. Либо пришлёт кого-то убрать тебя, либо попытается договориться. В любом случае, мы будем там. Гаррет посмотрел на двух своих новых «стражей». Они молча кивнули. В их глазах не было дружелюбия, лишь профессиональная оценка. Он вернулся в свою комнату с новым багажом — не только золотом в сумке, но и грузом нового, ещё более опасного контракта. Он снова продал свои умения. Но на этот раз покупателем была не тень вроде Фальконера, а организация, которая охотилась на такие тени. Это было шагом вверх. Или шагом в более глубокую тень. Лёжа в темноте, он снова услышал в памяти тот низкий рёв каменного стража из Ущелья. И ощутил ту же вибрацию, что исходила от «Сердца». Мир, в который он вступил, был полон не просто монстров и разбойников. Он был полон древних, спящих сил, которые кто-то пытался разбудить и использовать. И Гаррет волей-неволей стал мелкой, но раздражающей фигурой на этой огромной доске. Он закрыл глаза. Завтра начиналась новая работа. Охота на охотника. А за успешную охоту всегда хорошо платили. И на этот раз он не собирался промахиваться. Элвин ждал его у слияния троп, как и договаривались. В глазах парня читалось облегчение. — Жив, — констатировал Гаррет. — А вы? — спросил Элвин, оглядывая его. — Заключил временный союз. Наш «охотник» — бывший капитан стражи, который пытается остановить безумие герцога. Элвин замер, пытаясь осмыслить эту информацию. Для крестьянского сына герцог был почти божеством, далёкой и неоспоримой силой. — Значит... это правда? Сам герцог... — Его приказ. Его люди. Его проект, — подтвердил Гаррет. — Теперь слушай. Нужно готовиться к худшему. Начинаем эвакуацию. Не всей деревни сразу — это привлечёт внимание. Сначала детей, стариков, самых слабых. Есть ли поблизости пещеры, старые лесные хутора? — Есть... дальняя заимка вверх по ручью. Полдня хода. Там есть сарай, пещера в склоне оврага. — Отлично. Завтра на рассвете соберёшь тех, кто может идти, с минимумом вещей, и поведёшь их туда. Скажи, что это временно, пока не разберёмся с «лесной хворью». — А если не поверят? Если не захотят? — Скажи им правду. Что это не дух, а люди. И что эти люди скоро могут при придти, чтобы заставить всех молчать. Страх перед живыми врагами часто сильнее страха перед призраками. Элвин кивнул: его юношеское лицо стало серьёзным, почти взрослым. Он получил задание. Это было лучше, чем беспомощное ожидание. Вернувшись, Гаррет проверил свои ловушки. Сигнальная система на одной тропе была нетронутой. А вот на второй... Ветки, прикрывавшие яму, были слегка сдвинуты. Он осторожно подошёл. Яма стояла нетронутой, но на земле рядом, в грязи, отпечатался чёткий след. Не сапога, не лапы. Это был оттиск подошвы, разделённой на сегменты, как у хорошей дорогой дорожной обуви. Городской след. Кто-то уже был здесь. Осматривал. И ушёл, не попав в ловушку. Профессионал. Гаррет не стал ничего поправлять. Факт обнаружения ловушки тоже был информацией. Он вернулся в деревню и занял позицию на чердаке самой высокой избы с видом на поляну и подступы. Он не стал ничего рассказывать Маттиасу. Лишняя паника была сейчас непозволительной роскошью. Ночь выдалась беспокойной. Шепот был громче, настойчивее, будто разозлённый их дневным визитом. Гаррет боролся с ним проверенным методом: физической болью (щипок), концентрацией на конкретных деталях (счёт зарубок на стропиле, ощущение фактуры верёвки в руках) и холодной логикой. «Это не атака на меня лично. Это побочное излучение. Как шум от мельницы. Надо просто не обращать внимания». Под утро, когда серый свет только начал размывать очертания леса, он их увидел. Двое. Шли, не таясь, по главной дороге. Один — в плаще с капюшоном, движения плавные, почти бесшумные. Второй — в добротной кольчуге, с мечом у пояса, с выправкой профессионального воина. Не бандиты. Стража. Или личные агенты. Гаррет спустился вниз, разбудил Элвина коротким касанием. — Гости. Двое. Делай, как договорились. Тихо. Он вышел на крыльцо, оставив дверь приоткрытой. Он был в своих доспехах, но без шлема. Меч оставался в ножнах, но правая рука свободно лежала на рукояти. Незнакомцы остановились в десяти шагах. Воин был первым. — Ты — наёмник, которого нанял паладин Ордена? — спросил он. Тон был ровным, без угрозы, но и без дружелюбия. Деловой. — Я — специалист по решению проблем, — ответил Гаррет. — Уточните, о каком контракте речь? — Не играй в слова. Мы знаем, что вы с паладином ходили к древним камням. Это частные владения Его Светлости герцога Лорвина. Вы нарушили границы. — На картах Гильдии торговцев этот лес отмечен как общинные угодья деревни Ветреный Ручей, — парировал Гаррет, не моргнув глазом. — Мы расследовали угрозу жизни и имуществу граждан герцогства. Согласно уставу Бельфарта, это не правонарушение, а обязанность. Он говорил уверенно. Он действительно потратил час в гильдии, изучая местные законы перед отъездом с Леоном. Информация — оружие. Воин обменялся быстрым взглядом с человеком в капюшоне. Капюшон слегка качнулся — отрицание или раздражение. — «Угроза» является частью научных изысканий, санкционированных Его Светлостью, — сказал человек в капюшоне. Его голос был сухим, без возраста, словно шелест пергамента. — Побочные эффекты временны и находятся под контролем. Ваше вмешательство нарушило хрупкие процессы. Вы спровоцировали нестабильность. — Побочный эффект в виде умершего скота и больных людей, — сказал Гаррет, — называется «ущерб». А ущерб требует компенсации. Или прекращения деятельности, его вызывающей. Воин сделал шаг вперёс. — Ты что, угрожаешь? — Я констатирую факты и положения закона, — спокойно сказал Гаррет. — Если изыскания законны, то должен быть и фонд на компенсации. Я как раз могу посредничать в их распределении среди пострадавших. За скромный процент. Это был рискованный ход. Он проверял их реакцию. Если они предложат деньги — значит, пытаются замять дело. Если откажут — значит, уверены в своей безнаказанности. Человек в капюшоне замер. Казалось, он изучал Гаррета через ткань капюшона. — Ты... не такой, как паладин, — произнёс он наконец. — Ты ищешь выгоду. — Все ищут выгоду, — сказал Гаррет. — Кто-то — духовную, кто-то — материальную. Я предпочитаю материальную. Её проще измерить. — Возможно, мы нашли общий язык, — сухо сказал капюшон. — Твоё вмешательство создало проблему. Эту проблему нужно устранить. Паладина уже не остановить — он понёс свою веру в город. Но тебя... тебя можно нанять. — Для чего? — Чтобы ты нашёл того, кто украл ценный предмет из герцогского груза. И вернул его. А также убедил паладина, что его опасения преувеличены. Что это просто... геомагическая аномалия, которая скоро стабилизируется. Гаррет медленно кивнул, делая вид, что обдумывает. — Поиск и возврат украденного... это дорогая услуга. Особенно если вор — бывший капитан вашей же стражи, знающий местность. Он увидел, как воин непроизвольно сжал рукоять меча. Значит, они знали, кто такой Келлан. Или догадывались. — И убеждение паладина... это уже работа с репутацией. Риск конфликта с Орденом. — Назови свою цену, — отрезал человек в капюшоне. — Во-первых, немедленное прекращение действия «анклава» на деревню. Здоровье людей и скота — аванс. Во-вторых, пятьсот золотых крон за возврат предмета. В-третьих, документ за печатью герцога, подтверждающий законность изысканий и мои полномочия как инспектора по компенсациям. Цена была заведомо завышена. Он снова проверял. — Абсурд, — фыркнул воин. Но человек в капюшоне молчал. Слишком долго. — Прекратить работу анклава невозможно, — сказал он наконец. — Он стабилизирует более важные процессы. Но мы можем... перенаправить потоки. Ослабить давление на деревню. Это займёт день. Золото... триста. И документ. Но не за печатью герцога. За печатью Канцелярии Научных Изысканий. Гаррет внутренне усмехнулся. Они торговались. Значит, были готовы платить. Значит, ключ-кристалл и правда был важен. И они боялись огласки. — Четыреста. И ослабление эффектов — завтра к полудню. Иначе я присоединюсь к паладину в его «преувеличенных» опасениях. У нас уже есть улики. Ещё одна пауза. В лесу прокричала ворона — резкий, разорванный звук. — Согласны, — сказал голос из-под капюшона. — Завтра к полудню станет легче. Жди нашего человека с документами и половиной суммы. Вторую половину — после возврата предмета. Он повернулся, чтобы уйти, но бросил через плечо: — Не пытайся обмануть. Ты имеешь дело с силами, которые не понимаешь. Деньги — это просто способ избежать... издержек. Они ушли так же тихо, как и появились. Гаррет стоял на крыльце, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя холодную, ясную удовлетворённость. Он только что провёл переговоры с врагом и выторговал время и деньги. И получил бесценную информацию: их процесс хрупок. Его можно «перенаправить». И они боятся Келлана и его кражи больше, чем паладина. Элвин вышел из дома, бледный. — Вы... вы продались им? — Нет, — сказал Гаррет, глядя на пустующую дорогу. — Я их обложил данью и выиграл для тебя сутки. Теперь слушай ещё внимательнее. Эвакуация начинается сейчас. Ты ведёшь людей на заимку. Я остаюсь ждать их «документы». А потом мы с моим новым знакомым, капитаном, сделаем так, чтобы их «хрупкие процессы» развалились окончательно. Но бесплатно я уже не работаю. Мою долю заплатит тот, кто больше даст: герцог — за молчание, или его враги — за провал. Он посмотрел на лес, где таился дольмен. Теперь это была не просто угроза: это был актив, за который разные стороны готовы были платить. И Гаррет намерен получить своё сполна. Но для этого нужно было сделать так, чтобы аукцион прошёл по его правилам. А для этого нужно было пойти на риск. На самый большой риск в его жизни — нарушить контракт, который только что заключил. Элвин работал быстро и тихо. Опасение перед «людьми герцога» подействовало на жителей куда сильнее, чем страх перед незримым Шепотом. К полудню по тропе вверх по ручью тянулась жалкая вереница стариков, женщин и детей с узелками. Элвин шёл впереди. Его спина была прямее, чем когда-либо. Гаррет наблюдал с крыльца. Он дал парню четкий приказ: дойти, устроить, оставить двух самых бдительных мужчин на страже у тропы и вернуться. Им понадобятся все руки. Следующие часы Гаррет провёл в странном, тягучем ожидании. Он проверил оружие, подточил клинок, съел остатки вчерашнего хлеба с сыром. Шепот, что характерно, действительно начал стихать. Не исчез, но стал фоновым гулом, как отдалённый водопад. Словно кто-то действительно «перенаправил потоки». Это доказывало две вещи: во-первых, мистики не врали о своём контроле. Во-вторых, их система была точечно управляемой. Что-то вроде сложного гидравлического механизма. А где есть механизм, там есть и слабые точки. К полудню, как и было обещано, на дороге показался одинокий всадник. Не воин и не мистик в капюшоне, а перепуганный на вид клерк в простом камзоле. Он дрожащей рукой вручил Гаррету кожаную сумку и свернутый в трубку пергамент. — Господин велел передать, — пробормотал он, не встречаясь с ним глазами. — Половина. И документ. Гаррет развернул пергамент. Текст был написан витиеватым канцелярским языком и подтверждал, что «мастер Гаррет уполномочен инспектировать зону геомагической активности близ Ветреного Ручья и содействовать урегулированию вопросов компенсаций». Печать внизу была не герцогской, а той самой, с тремя трещинами, стилизованной под учёный совет. Фальшивка, но красивая. Для Леона и Ордена она была бы весомой уликой. Он заглянул в сумку. Там лежали плотные, тяжелые золотые монеты. Двести крон. Настоящие. Он отсчитал пять и сунул клерку в руку. — За твою быстроту. И за молчание. Глаза клерка округлились. Пять золотых для него, вероятно, были годовым жалованьем. Он судорожно кивнул и, не сказав больше ни слова, развернул лошадь и ускакал. Гаррет спрятал золото и документ в тайник под половицей в избе. Аванс получен. Теперь нужно было решить, как сыграть дальше. Вечером вернулся Элвин. Он выглядел измотанным, но довольным. — Все дошли. Устроились в сарае и в пещере. Оставил Бренда и Олафа смотреть за тропой. — Хорошо, — кивнул Гаррет. — Теперь вторая часть. Нужно найти Келлана и передать ему приглашение на встречу. Завтра на рассвете там же, у Чёрного Рва. Скажи, что есть новое предложение. И что у нас есть золото на оперативные расходы. Элвин, не задавая лишних вопросов, снова растворился в сумерках. Гаррет остался один в почти пустой деревне. Тишина была звенящей. Даже привычный Шепот почти не ощущался. Это было хуже. Такая тишина часто предшествовала буре. Ночью он не спал, а лежал на лавке в той же избе, вслушиваясь в каждый шорох. Его разум работал, просчитывал варианты. Он нарушил своё же правило — взял аванс, не намереваясь выполнять условия. Но это было не просто мошенничество. Это была тактика. Он купил время для эвакуации, получил ресурсы и подтвердил важность ключа. Теперь он должен был предложить Келлану не просто союз, а конкретный оплаченный план. А Леону и Ордену — не просто жалобу, а готовую операцию по обезвреживанию еретического ритуала с документальными доказательствами. Он был мостом между двумя противоборствующими силами. А мосты, как известно, часто сжигают. Рассвет застал Гаррета и Келлана на краю Чёрного Рва. Бывший капитан выглядел настороженным. — Твой мальчик сказал что-то про золото и предложение, — без предисловий начал Келлан. — Говори. — Герцогские мистики вышли на меня, — сказал Гаррет. — Предложили четыреста золотых и бумагу об инспекторских полномочиях за возврат твоего кристалла и убеждение паладина. Келлан нахмурился, рука потянулась к кинжалу. — Спокойно. Я не собираюсь возвращать им кристалл. Я взял аванс — двести золотых. И эту бумагу, — Гаррет достал пергамент. — Они подтвердили, что кристалл — ключ. И что их ритуал хрупок без него. Они также «перенаправили потоки», чтобы успокоить деревню. Значит, их систему можно не просто сломать, а перенастроить. Временно. Келлан уловил суть. Его взгляд стал острым. — Ты хочешь использовать их же механизм против них? — Я хочу создать ситуацию, в которой они проиграют при любом раскладе, — поправил Гаррет. — Для этого мне нужно знать, где находится главный очаг? Где они будут проводить свой ритуал открытия Разлома? Келлан помедлил, но ответил: — В сердце леса. Место называется «Сухая Пасть». Это древний кратер. Они готовят его уже месяцы. Дольмены, подобные на тех, что ты видел, — это стабилизаторы по периметру. — И когда они планируют начать? — По нашим сведениям, на полную луну. Через четыре дня. Четыре дня. Времени в обрез. — Отлично. Вот мой план: мы с тобой и с теми, кому ты доверяешь, совершаем диверсии, но не у главного очага, а здесь, у дольмена. Мы не разрушаем его. Мы... перенастраиваем. Используя их же методы. Ты сказал, что анклавы высасывают жизнь и направляют её на стабилизацию главного очага. А что, если развернуть этот поток? Направить энергию не на стабилизацию, а на... дестабилизацию? Не в сторону «Сухой Пасти», а обратно по цепочке? Келлан задумался. Это был смелый, почти безумный план. — Это может вызвать цепную реакцию. Обратную связь. Они потеряют контроль над всей сетью. — Именно. Ритуал сорвётся. И главное — это будет выглядеть не как нападение врагов, а как критический сбой их собственной системы. Техническая неполадка. Виноваты будут их мистики, а не мы. А пока они будут разбираться с последствиями, Орден Серебряного Пламени, получив от паладина мои отчёты и эту бумагу, — он потряс пергаментом, — нагрянет с официальным расследованием. У них будут все основания арестовать мистиков за ересь и опасные эксперименты. Герцог, если он умён, отречётся от них. Его проект будет похоронен под обломками его же аппарата. Келлан долго смотрел на Гаррета, а затем хрипло рассмеялся. Это был звук, лишённый веселья, но полный мрачного удовлетворения. — Ты не просто наёмник. Ты... тактик отчаяния. Этот план может убить нас всех, если что-то пойдёт не так. Эта энергия может разорвать дольмен и всё в округе. — Риск есть. Но альтернатива — бежать и надеяться, что они не найдут кристалл и отменят ритуал. А они его не отменят. Они найдут другой способ. Или найдут нас. Ты, я, деревня — мы все сгорим в этом «побочном эффекте». Мой контракт теперь — выживание. И я намерен его выполнить. Золото, которое они дали, я делю пополам. Сто — тебе на расходы и твоим людям. Сто — мне. После всего этого я предъявлю счёт Ордену за помощь в спасении герцогства от ереси. И, возможно, барону-соседу за предотвращение экологической катастрофы на его границах. Он говорил о деньгах, но Келлан понимал: это язык, на котором Гаррет мыслит. Прибыль — лишь измеритель успеха. — Что нужно для «перенастройки»? — Нужен доступ к рунам под дольменом. И кто-то, кто понимает, как они работают. Хотя бы в общих чертах. — У меня есть человек, — сказал Келлан. — Бывший писец из канцелярии мистиков. Он сбежал, когда понял, во что всё превращается. Он не маг, но кое-что знает. — Приведи его. И твоих лучших людей. Мы действуем завтра ночью. У нас есть только одна попытка. Они договорились о сигналах и месте сбора. Когда Келлан ушёл, Гаррет почувствовал ледяную тяжесть в груди. План был. Но он висел на волоске. На тысяче «если». Остаток дня он потратил на подготовку. Проверил каждую зацепку, каждый шнурок на своём снаряжении. Налил в небольшую флягу крепкого самогона, который нашёл в деревне — не для храбрости, для дезинфекции и как горючее. Собрал все свои дымовые шашки, «трещотки», верёвки, крючья. Это была не экипировка для битвы с монстрами — это был набор инструментов для диверсанта. Вечером, когда солнце садилось, окрашивая небо в багровые тона, на дороге показалась знакомая фигура на белом коне. Леон вернулся. Но не один. С ним были двое других паладинов в таких же синих плащах, старше и суровее. И отряд из шести пеших воинов Ордена в практичных кирасах. Леон подъехал первым. Его лицо светилось торжествующей решимостью. — Гаррет! Орден выслушал меня! Они признали угрозу еретической! Это братья Марк и Итан, — он кивнул на старших паладинов. — Они возглавят операцию. Брат Марк, коренастый мужчина с седеющей бородой, оценивающе оглядел Гаррета. — Леон говорит, ты знаешь расположение очага скверны и имеешь информацию о причастных лицах. — Имею, — кивнул Гаррет. — Более того, у меня есть документ, подтверждающий, что это не стихийная аномалия, а санкционированный эксперимент герцогских мистиков. И что они готовят открытие Разлома через четыре дня в месте под названием «Сухая Пасть». Он протянул пергамент. Паладины сомкнулись вокруг, изучая текст и печать. Их лица становились всё мрачнее. — Это... серьёзнее, чем мы думали, — пробормотал брат Итан, худой и аскетичного вида. — Это прямая ересь. Угроза всему региону. — Именно, — сказал Гаррет. — И у меня есть план, как сорвать ритуал с минимальным риском для ваших людей. Но для этого мне нужна ваша санкция и помощь в отвлекающем манёвре. Он изложил суть. Не все детали о Келлане и диверсии, но общую схему: пока Орден готовится к штурму главного очага и собирает официальные силы, небольшая группа (он и его «источники») проводит диверсию на периферийном анклаве, чтобы вызвать сбой в системе защиты и стабилизации. — Вы создаёте шум у ворот, а мы ломаем замок изнутри, — подытожил Гаррет. — Рискованно, — сказал брат Марк. — Но... логично. Орден не может напасть на владения герцога без неопровержимых доказательств и готовых сил. На сбор полного отряда уйдёт как раз три-четыре дня. Ваша диверсия может дать нам законный повод для вторжения — для «локализации магической аварии». Вы уверены, что справитесь? — У меня есть специалисты, — сказал Гаррет. — И достаточно мотивации. Леон смотрел на него с новым, почти благоговейным уважением. Он видел не холодного наёмника, а стратега, посвятившего себя спасению невиновных. — Я пойду с тобой, — заявил он. — Нет, — резко сказал Гаррет. — Ты нужен здесь. Ты — живое доказательство для Ордена. Ты должен координировать и вести их к «Сухой Пасти», когда придёт время. Твоё место — с братьями. Он видел разочарование в глазах Леона, но это было необходимо. Юный паладин мог всё испортить своим пылом в тонкой диверсионной работе. Паладины удалились на совет. Гаррет остался с Леоном. — Ты добился большего, чем я надеялся, — сказал он паладину. — Спасибо. — Я просто сказал правду, — ответил Леон. — Но это ты соединил все части. Ты... ты делаешь это не только за деньги, да? Гаррет посмотрел на темнеющий лес, где таилась «Сухая Пасть». — Деньги — это мерило. Если всё получится, это будет самый дорогой контракт в моей жизни. А если нет... то и считать будет некому. Он чувствовал, как шестерёнки плана сцепляются. Теперь у него были и диверсанты (Келлан), и легитимное прикрытие (Орден), и цель, и аванс. Оставалось только выполнить работу. Ту самую, за которую, вопреки всем его правилам, могли и не заплатить. Потому что в случае успеха платой будет жизнь. А в случае неудачи — её отсутствие. Ночь перед операцией всегда была самой длинной. Гаррет лёг спать, но не для отдыха. Для того, чтобы продумать каждый шаг ещё раз. И чтобы дать себе последний шанс передумать. И он его не использовал. Операция началась не с громких слов или благословений. Она началась с тихого, делового обмена кивками в кромешной тьме у опушки леса. Келлан привёл четверых: двух своих бывших стражников с суровыми, замкнутыми лицами, тощего нервного человечка в очках — бывшего писца по имени Ульрик, и самого Элвина. Парень стоял рядом с Келланом, сжимая в руках тяжёлый деревянный кол, обитый железом. Его присутствие было условием Келлана: «Он знает лес лучше любого из нас. И ему тоже есть, что терять». Гаррет не стал спорить. Он разложил перед ними на плаще простейшую схему, нарисованную углём: дольмен, предполагаемые линии рун, направления потоков согласно объяснениям Ульрика. — Мы не будем ничего ломать молотками, — тихо объяснял Гаррет. — Ульрик говорит, что руны — как клапаны. Они направляют энергию от земли к главному очагу. Нужно не уничтожить их, а... перевернуть символы. Изменить их значение на противоположное. С «направления» на «отражение». С «стабилизации» на «разрушение». — Это только теоретически, — пискляво прошептал Ульрик, протирая стёкла очков. — На практике... это может вызвать мгновенный выброс накопленной энергии. Взрыв. Или что похуже. — Тем лучше, — сказал Келлан. — Чем громче хлопок, тем быстрее прискачут мистики смотреть, что стряслось, и тем меньше внимания будет у главного очага. Наша задача — всё сделать и исчезнуть до их прихода. Они двинулись. Лес поглотил их. Шепот, приглушённый ранее, здесь, в глубине, снова набирал силу. Он вибрировал в зубах, давил на виски. Элвин шёл впереди, его шаги были беззвучными, как у лесного зверя. Гаррет отметил про себя: парень был рождён для этого. Подойдя к поляне, они залегли. Дольмен стоял, как чёрный, пульсирующий изнутри фиолетовым светом нарост на теле леса. Страж-тень была на месте — сгусток тьмы медленно колыхался у самого камня. — План А, — сказал Гаррет. — Отвлекаем стражу. План Б — если не выходит, легионеры Келлана связывают её боем, пока мы с Ульриком работаем. Он достал не дымовую шашку, а маленький мешочек с серебряным порошком, выпрошенный у Леона «для экспериментов». Порошок был смешан с толчёным чесноком и солью — дешёвая пародия на священные реагенты, но паладины уверяли, что на чистую скверну действует как кислота на кожу. Гаррет метнул мешочек так, чтобы он разорвался у «ног» тени. Раздалось шипение. Тёмная масса вздыбилась, заколебалась. Фиолетовый свет из дольмена вспыхнул ярче. Страж издал звук, похожий на скрежет разрываемого металла, и устремился к источнику раздражения, оставляя за собой выжженный след на траве. — Теперь! — прошептал Гаррет. Келлан и его двое людей метнулись вперёд, не к страже, а к дальнему краю поляны, готовые перехватить её, если она вернётся. Гаррет, Ульрик и Элвин подбежали к основанию дольмена. Земля здесь была холодной, как лёд, несмотря на время года. — Вон там, внизу! — тыча пальцем, зашептал Ульрик. Он трясущимися руками расчищал землю. Обнажилась каменная плита. Руны светились тем же зловещим светом. — Видите узор? Он идёт по спирали к центру. Нужно... нужно нарушить последовательность. Вписать другие символы. Я знаю базовые... — Не успеем вырезать, — рявкнул Гаррет. — Ломай! — Но... — ЛОМАЙ ИХ! — проревел Гаррет, и его голос, полный железной воли, пронёсся над шепотом. Элвин отреагировал первым. Он всадил острие своего колья в одну из светящихся линий и навалился всем весом. Камень треснул с сухим, резким звуком. Свет в руне погас, вырвавшись короткой фиолетовой вспышкой. Ульрик ахнул, но потом, будто освободившись от паралича, выхватил из-за пояса острый стальной резец и начал яростно царапать другую руну, перечёркивая её, вписывая грубые, обратные линии. Гаррет стоял над ними, обнажив меч и глядя на стража. Тот, почувствовав повреждение системы, начал метаться. Келлан и его люди отвлекали его, бросая священные порошки, но их запасы таяли. Тень становилась всё более агрессивной, её щупальца тьмы уже могли достать до работающих у камня. — Быстрее! — крикнул Келлан, отскакивая от удара, который обратил в труху молодую сосну. Элвин сломал третью руну. Ульрик, обливаясь потом, закончил ковырять четвёртую. На плите теперь зияли чёрные, мёртвые разрывы в некогда цельном узоре. И тогда дольмен застонал. Это был не звук, а вибрация, исходящая из самой земли. Фиолетовый свет в его жилках замигал, стал неровным, пульсирующим. Страж издал пронзительный, полный боли визг и начал расползаться, как чернильное пятно в воде, теряя форму. — Отходим! — скомандовал Гаррет, хватая за шиворот Ульрика и таща его прочь. Они отбежали к опушке, когда с дольменом стало происходить нечто невообразимое. Камень, веками лежавший неподвижно, затрещал. Трещины поползли по его поверхности. Из разломанных рун вырвались не лучи, а клубы чёрного, холодного дыма. И Шепот... Шепот изменился. Он превратился в рёв. В гулкую, полную ярости песню разрываемой материи. Энергия, которая прежде упорядоченно утекала к «Сухой Пасти», теперь хлынула обратно, беспорядочно, дико, сокрушая на своём пути. Гаррет увидел, как молодые деревья вокруг поляны начали сохнуть на глазах, их листья чернели и осыпались за секунды. Земля под дольменом просела, образовав мелкую воронку. — Цепная реакция, — прошептал Ульрик, в ужасе глядя на своё творение. — Она пошла по сети... к другим анклавам... — Значит, работает, — хрипло сказал Келлан, вытирая кровь с рассечённой щеки. — Теперь им будет не до ритуала. Им придётся тушить пожар. Они услышали крики. С другой стороны леса, со стороны дороги, неслись огни факелов. Мистики. Их вызвал сигнал бедствия системы. — Уходим, — сказал Гаррет. — Разрозненно. Келлан, выводи своих. Элвин, Ульрик — за мной. К условленному месту у Чёрного Рва. Они растворились во тьме, как и планировали, оставив за собой очаг магического хаоса. Работа была сделана — система дала сбой. Теперь очередь была за Орденом. Следующие два дня Ветреный Ручей и его окрестности превратились в кипящий котёл. Со стороны леса то и дело доносились странные раскаты, похожие на подземные удары, а небо над чащей иногда озарялось нездоровым багровым заревом. Шепот прекратился полностью, сменившись гнетущей, взрывоопасной тишиной. В деревню вошёл отряд Ордена Серебряного Пламени — уже не разведчики, а полноценная боевая группа в двадцать человек. Во главе с братьями Марком и Итаном. Леон был среди них. Мистики герцога, занятые локализацией аварии в своей сети, не оказали организованного сопротивления. Были стычки на опушке, короткие и яростные. Орден, имея теперь и моральное, и юридическое право (благодаря тому самому пергаменту), действовал жёстко. Нескольких мистиков и их стражу взяли в плен. Остальные, включая того самого человека в капюшоне, судя по всему, отступили к «Сухой Пасти», пытаясь спасти хоть что-то. На третий день к деревне подошли герцогские солдаты. Но не для войны. С ними был чиновник высшего ранга с лицом, похожим на восковую маску. Он вёл переговоры с командованием Ордена в доме Маттиаса, который стал импровизированной штаб-квартирой. Гаррет наблюдал за этим со стороны, сидя на завалинке и починяя порванный ремень. Его работа была сделана. Он ждал расчёта. Леон вышел из дома, его лицо было смесью усталости и торжества. — Договорились, — сказал он, подсаживаясь. — Герцог Лорвин официально отрёкся от «самовольных действий группы невменяемых мистиков, действовавших без его ведома». Все арестованные будут переданы суду Церкви за ересь. Работы в лесу прекращены. Орден займётся «очисткой и консервацией очагов скверны». Деревне будет выделена компенсация из герцогской казны на восстановление. — Идеальный исход, — без эмоций констатировал Гаррет. — Все при своих. Герцог сохранил лицо, Орден — усилил влияние, деревня получила деньги. — А ты? — спросил Леон. — Брат Марк говорит, твоя роль была ключевой. Орден готов выплатить вознаграждение. — Это хорошо. Но сначала мне нужно завершить один частный контракт, — сказал Гаррет и встал. Он нашёл Келлана на той же заимке, куда эвакуировали людей. Бывший капитан стоял на краю оврага, глядя на дым, всё ещё поднимавшийся кое-где из леса. — Система разрушена, — сказал Гаррет, подходя. — Ритуал сорван. Твоя цель достигнута. Келлан кивнул. — Не совсем. Главные виновники ещё на свободе. Но да, удар нанесён серьёзный. Герцог теперь будет осторожнее. Если вообще продолжит. — Кристалл? — спросил Гаррет. Келлан повернулся к нему. В его глазах не было доверия, но было уважение. — В надёжном месте. Думаю, теперь он мне не понадобится. Возьми. Может, продашь тем же маганам. Или паладинам. — Он протянул Гаррету небольшой мешочек из плотной кожи. Внутри что-то тяжело стукнуло. — И спасибо. За план. За дерзость. Гаррет взял мешочек. Он не стал его открывать. — Спасибо за информацию и людей. Наше сотрудничество завершено. — Думаю, да, — Келлан хмыкнул. — Удачи, наёмник. Надеюсь, ты свою цену найдёшь. Вечером того же дня в опустевшую деревню вернулся Гаррет. В его сумке лежали сто золотых от Келлана (вторая половина его «гонорара» за диверсию) и кристалл — тёмный, холодный, испещрённый изнутри мерцающими прожилками. В руке он сжимал новый документ, выданный братом Марком: рекомендательное письмо от Ордена Серебряного Пламени, удостоверяющее «заслуги в деле защиты герцогства от еретической угрозы», с печатью и подписями. Это была не награда, а актив. Такой документ открывал двери. Он сидел на том же крыльце, где начиналось его знакомство с деревней. К нему подошёл Элвин. Парень выглядел другим. Усталым, но не сломленным. — Уходите? — спросил он. — Да. Работа закончена. Ваша деревня получит компенсацию. Лес, может, со временем оживёт. — А вы? Вы получили то, что хотели? Гаррет задумался. Он получил аванс от врага (200 золотых), долю от Келлана (100), кристалл, который стоил ещё дороже, и рекомендацию от Ордена. С материальной точки зрения — один из самых успешных контрактов. Но он также нарушил своё главное правило — взял деньги и не выполнил условия. Правда, выполнил другие, более важные. Он спас жизни. И, что удивительно, это не казалось ему пустой тратой времени. — Да, — наконец сказал он. — Получил. И даже немного больше. Он встал, взвалил сумку на плечо. Маттиас вышел из дома, молча протянул ему узелок с едой. Кивок, полный неловкой благодарности. Гаррет кивнул в ответ. Слова были не нужны. Он вышел на дорогу. Солнце клонилось к закату, окрашивая поля в золото. Сзади оставалась деревня, которая начинала медленно возвращаться к жизни. Впереди — Бельфарт, гильдия, доска заказов. Он шёл, чувствуя привычную тяжесть доспехов и не совсем привычную лёгкость в груди. Он был жив. Он был при деньгах. И у него на руках были козыри для будущих сделок. Мир, как всегда, был полон проблем. А где проблемы, там и спрос на тех, кто умеет их решать. За определённую плату. Уголок его рта дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. Он поправил плащ и зашагал быстрее. Впереди ждала новая история. Три месяца спустя. Город Бриджтаун, стоящий на слиянии двух рек. Погода стояла промозглая, осенняя. Гаррет сидел в задней комнате таверны «Перекрёсток», известной как место, где вопросы решаются тихо и за наличные. Дым от камина выедал глаза, но зато здесь не было лишних ушей. Перед ним, за грубым столом, сидел человек, которого все знали как Фальконера. Он не был сокольничим. Это был прозвище. Он «выпускал соколов» — решал деликатные проблемы тех, у кого были деньги и власть, но не было легитимности. У него было лицо бухгалтера и глаза старого убийцы. — Твоя репутация растёт, Гаррет, — сказал Фальконер, отпивая вина. — Дело с «Лесным Шепотом» в герцогстве Лорвина... эхо дошло и сюда. Одни говорят, ты герой, спасший деревню от еретиков. Другие — что хитрый делец, нажившийся на конфликте Ордена и герцога. Мне по душе второе. — Репутация — это просто инструмент, — отозвался Гаррет. — Как меч или факты. Важен результат. — Именно. И у меня есть результат, который нужно достичь. Клиент... влиятельный. Очень. Ему нужна одна вещь. Находится она в поместье барона Вальтера фон Гросса, что в трёх днях пути отсюда, в Ущелье Туманов. Гаррет молча ждал. Фальконер не торопился. Он вынул из складок плаща небольшой мешочек и высыпал на стол десять толстых золотых слитков. Не монет — слитков. Каждый стоил пятьдесят обычных крон. — Аванс. Пятьсот золотых. Ещё столько же — по выполнении. Сумма была баснословной. За такие деньги убивали королей. Или нанимали армии. — Что за вещь? — спокойно спросил Гаррет, даже не взглянув на золото. — Небольшая статуэтка. Из чёрного дерева, в форме спящего дракона, обвивающего шар. Её называют «Сердце Тени». Барон коллекционирует древности. Он не знает, что именно у него есть. Наш клиент знает. — Охрана? — Стандартная для богатого поместья: дюжина стражников, собаки, высокие стены. — Никакой магии, никаких древних ужасов, — закончил Фальконер, делая паузу, чтобы отпить вина. — Чистая, простая кража со взломом. Твоя стихия, как я слышал. Гаррет знал, что это ложь. Никто не платил тысячу золотых за «простую кражу». Но правила игры были ясны: не задавай лишних вопросов о клиенте и настоящей ценности предмета. Платят за результат, а не за понимание. — Половина аванса сейчас, — сказал Гаррет. — Вторая половина — когда я увижу план поместья, график смен караула и узнаю, где именно в доме хранится статуэтка. Полный расчёт после доставки предмета сюда, в эту комнату. Фальконер кивнул, словно ожидал такого ответа. — Документы будут у тебя завтра. Ты работаешь один? — Я всегда работаю один. Это надёжнее. Они обменялись кивками. Сделка была заключена. Фальконер удалился, оставив пять слитков на столе. Гаррет медленно собрал их в мешочек. Вес был приятным, знакомым. Но в голове уже звенел тревожный колокольчик. «Сердце Тени». Название отдавало тем же мрачным пафосом, что и «Разлом». Дорога в Ущелье шла через холмы, поросшие пожухлым вереском. Три дня пути под непрекращающимся осенним дождём. Гаррет ехал молча, размышляя. Тысяча золотых... Такая сумма не падала с неба просто так. Фальконер солгал про «отсутствие магии». Это значит, что предмет был магическим. И опасным. Клиент был либо очень смел, либо очень глуп. Фальконер — ни то, ни другое. Значит, он был уверен, что Гаррет справится. Или ему было всё равно, справится ли Гаррет. Второе было более вероятно. На третий день впереди показались острые пики, меж которых висела вечная молочно-белая пелена. Ущелье Туманов. Поместье барона фон Гросса, как показывала карта, стояло на скалистом выступе, будто орлиное гнездо. Подступы контролировались. Но в картах была указана старая тропа угольщиков, ведущая в обход к задним склонам. Именно по ней Гаррет и поднялся, оставив коня в укромной лощине. Он провёл весь следующий день в наблюдении из-под нависающей скалы в километре от поместья. Смотрел в подзорную трубу, купленную в Бриджтауне за безумные деньги. Всё совпадало с документами Фальконера: патрули, собаки, распорядок. Слишком совпадало. Словно кто-то внутри специально для него вывесил расписание. Это не добавляло спокойствия. С наступлением темноты туман, давший имя ущелью, спустился ниже, превратившись в плотную, непроницаемую завесу. Идеальные условия. Слишком идеальные. Гаррет подошёл к стене не с главной стороны, а с восточной, где старый дренажный сток подмыло дождями. Кирпичи здесь были сырыми и крошились. Он вбил крючья не в швы, а прямо в мягкую породу, используя её слабость. Подъём занял минуты. Внутри двор был пуст. Туман поглощал звуки, делая мир призрачным. Гаррет пересёк открытое пространство, прижимаясь к стене конюшни, и добрался до заднего фасада главного дома. Окно кабинета было на втором этаже, как на чертеже. Виноградная лоза, столетиями ползущая по стене, выдержала его вес с лёгким скрипом. Работа в кабинете заняла меньше времени, чем он ожидал. Ложная панель, шелковая нить, статуэтка в нише. Чёрный дракон, обвивший шар. Он взял её, перерезав нить. И в тот момент, когда пальцы коснулись тёплого, не по-деревянному живого дерева, он понял, что совершил ошибку. Статуэтка в его руке не просто была тёплой. Она вибрировала. Лёгкое, почти неосязаемое биение, словно внутри заперто крошечное сердце. И с её движением туман за окном... дрогнул. Не от ветра. Он сгустился, приобрёл очертания. Гаррет сунул «Сердце Тени» в специальный мешочек из двойной вощёной кожи, гасящий звуки и, как надеялся, магические вибрации. Он уже собирался уходить тем же путём, когда услышал нечто, от чего кровь застыла в жилах. Тишину прорезал звук, не принадлежащий этому миру. Не лай собак, не окрик стражи. Это был низкий, гортанный рёв, доносящийся из глубин ущелья. Звук огромной плоти, раздираемой о камень. И он шёл как раз со стороны старой тропы угольщиков, где был оставлен его конь. Затем, как по сигналу, в поместье вспыхнул свет. Не от факелов. От холодных синеватых шаров, возникших на стенах и башнях. Магические огни. Фальконер солгал. Магия здесь была. И её было много. Гаррет рванулся к окну. Внизу, в тумане, метались тени стражников, но не в его сторону. Они бежали к главным воротам, на стены. Что-то шло снаружи. Что-то большое. Он понял, что его подставили. «Сердце Тени» было не целью кражи. Оно было приманкой. Ключом. И он, Гаррет, только что его достал и активировал. Теперь нужно было выбираться из ловушки, которую он же и принёс с собой. Он выскользнул из кабинета в тёмный коридор. Сверху донёсся крик барона — гневный, испуганный. Где-то хлопали двери, звякало оружие. Но Гаррет уже не думал о скрытности. Он думал о выживании. План Б — спуск по старой лестнице для прислуги в кухню, дальше — в сады, к восточной стене. Оттуда — в скалы, где можно затеряться. Он уже подбежал к узкой дубовой двери, ведущей в служебные помещения, когда она распахнулась. На пороге стояла она. Женщина. Высокая, в чёрном обтягивающем кожаном доспехе без шлема. Тёмные волосы собраны в тугой узел. В руках — два тонких, изогнутых кинжала. Её глаза, холодные и оценивающие, скользнули по его фигуре и остановились на выпуклости мешочка у пояса. В них не было ни паники, ни удивления от происходящего хаоса. Только холодная, хищная уверенность. — Дракон уже не спит, — сказала она тихим, мелодичным голосом с чуждым акцентом. — Отдай «Сердце». И я позволю тебе умереть быстро. Гаррет медленно вытащил меч, его ум лихорадочно работал. Она не была стражей барона. Она ждала. Значит, она тоже знала о статуэтке. Была конкуренткой? Агенткой настоящего заказчика? Или... охотницей за тем, что сейчас поднималось из ущелья? — Ты опоздала, — сказал он, отступая шаг, чтобы оценить пространство коридора. — Твоя очередь в очереди за смертью — после того, что пришло в гости. Снаружи раздался новый рёв, ближе. И треск — звук ломающегося дерева и металла. Ворота. Что-то уже внутри поместья. Женщина усмехнулась. Это был неприятный, беззвучный оскал. — Оно пришло по зову «Сердца». И пока «Сердце» здесь, оно будет крушить всё на своём пути, пока не найдёт его. Отдай — и, возможно, оно удовлетворится тобой. Гаррет понял всё. Его не просто подставили. Его сделали громоотводом. Живой мишенью для того, что сейчас несло разрушение. Фальконер и его «влиятельный клиент» хотели не украсть артефакт. Они хотели его активировать и направить на барона Гросса. А наёмник-исполнитель... расходный материал. Внезапно стена коридора в конце вздрогнула от мощного удара. Штукатурка посыпалась. Раздался ещё один рёв, уже внутри здания. Оно было близко. Женщина-кинжальщица бросила быстрый взгляд в сторону звука, и этого мгновения невнимательности хватило. Гаррет не стал атаковать её. Он рванулся вперёд, не к ней, а мимо, в открытую дверь служебной лестницы. Он слышал, как за спиной свистнули лезвия, рассекая воздух у самого его плаща. Он мчался вниз по крутым ступеням, не видя ничего в кромешной тьме, держась за скользкие перила. Сверху за ним неслись лёгкие шаги. Она преследовала. Кухня оказалась огромным тёмным залом с потухшими очагами. Гаррет, не сбавляя скорости, вышиб плечом засов на задней двери и вывалился в ночь. Он оказался в небольшом, замкнутом стенами садике. Впереди была стена поместья, но без крючьев подняться на неё быстро было невозможно. Позади, в дверном проёме, silhouetted на фоне света из коридора, возникла её фигура. — Бежать некуда, — её голос донёсся спокойно. — Отдай предмет. Это последний шанс. И тогда с другой стороны сада рухнула часть стены. Не взорвалась, а именно рухнула, будто её отодвинула невидимая рука гиганта. В проёме, в клубах тумана, встало ОНО. Это было трудно описать. Существо из камня, тени и ярости. Очертаниями напоминало медведя, но сложенного из обломков скал, скреплённых чёрной, пульсирующей слизью. В центре груди у него зияла пустота, и в этой пустоте глухо стучало, в унисон со статуэткой у Гаррета, багровое, похожее на сердце пятно света. Его глаза были двумя провалами в ничто. Тварь повернула свою каменную голову. Взгляд пустот упал на Гаррета. Вернее, на мешочек у его пояса. Оно издало тот самый гортанный рёв, от которого задрожала земля. Женщина-кинжальщица замерла, оценивая нового игрока. Гаррет стоял между молотом и наковальней. Между магическим чудовищем, призванным артефактом, и убийцей, которая этот артефакт хотела забрать. У него не было выбора. Он выхватил мешочек с «Сердцем Тени» и швырнул его не твари, не женщине, а в дальний, тёмный угол сада, заросший кустами ежевики. — Разбирайтесь сами! — крикнул он и рванул в единственное свободное направление — к груде обломков у разрушенной стены, надеясь проскользнуть в пролом. Каменный страж рявкнул и бросился к кустам. Женщина метнулась следом, её кинжалы блеснули в холодном свете магических огней. У Гаррета было, может, десять секунд. Он пролез через груду камней, поранив руки об острые края, и оказался на крутом склоне за стеной. Внизу гудел туман. Сзади раздавались звуки яростной схватки: рёв твари, звон стали по камню, крик женщины — не яростный, а сосредоточенный. Гаррет не оглядывался. Он катился вниз по склону, цепляясь за корни и камни, теряя ориентацию в тумане. Он должен был уйти. Потому что теперь он понимал главное: его репутация «решателя проблем» привлекла внимание не тех людей. И игра, в которую он ввязался, была в разы опаснее и грязнее, чем конфликт герцога с Орденом. Он сбежал. Но контракт был провален. Аванс остался при нём, но теперь за ним, возможно, охотились сразу три стороны: разъярённый Фальконер (и его таинственный клиент), женщина-кинжальщица (если она выжила) и, возможно, сама тварь, если «Сердце Тени» её не удовлетворило. Он выбрался из Ущелья Туманов на рассвете, без коня, без добычи, но с новым тяжким знанием. Иногда самая высокая оплата — это знак того, что ты ввязался в дело, из которого нет чистого выхода. И теперь ему предстояло решить новую проблему: как остаться в живых, когда за тобой открыли охоту? И, возможно, как обратить эту охоту в свою пользу. Ведь он всё ещё был Гарретом. А Гаррет знал, что любая проблема — это потенциальный заказ. Нужно лишь найти правильного заказчика.