Часть 13. Главный герой

      Мистер Джи выглядел невероятно довольным. Его глаза ярко сверкали, пока он вновь и вновь изучал собственные записи. Я не мог понять, как можно настолько упиваться столь отвратительными историями? И, наверное, никогда не пойму.       — Так, так… — воодушевлённо произнёс адвокат, читая свои заметки. — Кстати, мистер Пак, вы в курсе, что госпожа Лим выдвинула против вас обвинения в покушении на убийство?       — Откуда мне такое знать? Мы не виделись и не общались с ней после того инцидента, — пожал я плечами. — Но, что есть, то есть. Я сам только что рассказал вам об этом. Не томите и не юлите. Мне теперь грозит статья? На сколько я могу сесть?       — Па, па, па… — С этим странным звуком мистер Джи поднял перед моим лицом ладонь и медленно свёл пальцы вместе, изображая жестом закрывающийся рот. — Разве кто-то видел это? По вашим же словам, мистер Чон сообщил всем присутствующим, что вы вдвоём просто неудачно поскользнулись или вроде того. Вот и будем придерживаться этой версии. А, учитывая склонность госпожи Лим ко лжи и манипуляциям, в эти её заявления вряд ли кто-то всерьёз поверит.       — Но ведь так и было на самом деле. Я потерял над собой контроль и пытался её убить. Разве мы не придерживаемся правды?       — Правды? Конечно. Мы говорим правду. Просто не полностью. А если факт невозможно доказать, то он превращается в пустой звук. Госпожа Лим охмурила своего учителя ради места на сцене. Устраняла мешающихся людей и пудрила вам мозги. А когда вы узнали об этом и решили бросить её, то обиделась и сбежала с крыши. Такова будет наша истина для мира.       — Вы забываете один момент. Она состояла в отношениях с Юнги.       — Достаточно попросить мистера Мина не упоминать об этом, и наша версия вновь станет жизнеспособной.       — Вы считаете, что он станет помогать после того, как я закрутил с его девушкой?       Мистер Джи посмотрел на меня поверх очков.       — Безусловно я поговорю с ним на эту тему, когда до него дойдёт очередь. Но вам, мистер Пак, тоже придётся приложить определённые усилия, чтобы склонить друга на свою сторону. Убедите его отложить месть из ревности и обиды. Потребуйте сохранить вашу репутацию, так как она напрямую влияет на репутацию всей компании, чьи интересы я представляю.       — Он не тот человек, кто будет заниматься такой грязью, как месть.       — Был. Он был таким человеком. Но всё может измениться. Вам придётся долго ухаживать за его разбитым сердцем. Впрочем, насколько сильно оно разбито, я решу уже из нашего с ним разговора. А пока вы свободны, мистер Пак. Если, конечно, вам больше нечего добавить.       Я с тяжёлым выдохом прикрыл глаза.       — Нет. Я рассказал вам абсолютно всё.       — Чудно. Тогда подождите, пожалуйста, с остальными за дверью.       Мистер Джи вновь уткнулся в свои заметки и, чуть облизнув губы, полностью погрузился в них. Поняв, что со мной разговор окончен, я вышел из кабинета.       Коридор тут же окутал меня гулом работающих офисов. На глаза попалась небольшая зона отдыха. Там на диванчиках сидели Юнги с Хосоком и что-то тихо обсуждали. Заметив меня, они разом умолкли. Юнги скрестил руки на груди и хмуро отвернулся в сторону. Увидев этот его жест, я с досадой прикусил губу и вяло плюхнулся на диван рядом с Хосоком. Воцарилась неловкая тишина.       Пару минут поковыряв пальцем скрипучую обивку диванчика, я нерешительно покосился на Юнги.       — Мне жаль, что всё так вышло.       Он услышал мои слова, однако никак на них не отреагировал. Но отступать в моих планах не было.       — Я правда не хотел хоть как-то навредить тебе.       — Ты спал с моей женщиной за моей спиной, — сухо ответил Юнги. Первая фраза от него за последние сутки. И вот такая… Я почувствовал горькую обиду.       — Она сказала, что вы расстались! Что ты уехал ради того, чтобы пережить разрыв! Я бы никогда не увёл твою девушку, если бы думал, что вы по-прежнему вместе!       — А уточнить у меня, правда ли это, не удосужился? — колко усмехнулся Юнги. — Просто сразу же радостно прыгнул с ней в постель.       — Да я сотню раз пытался до тебя дозвониться! Ты сам оставил её своей секретаршей! Вот она и воспользовалась этой изоляцией!       — А ты воспользовался ею…       Я начал закипать.       — Да, воспользовался! Потому что, как дурак, поверил ей. Только поэтому. А не потому что хотел тебя оскорбить.       — Я бы ни за что так не поступил с тобой.       — Ну а я не такой святой, как ты! — в отчаянии повысил я голос. — И ты знал это с самого начала! Ещё с тех пор, когда увидел меня в банде озлобленных школьников.       — Видимо, все мои попытки сделать из тебя порядочного человека оказались бессмысленными.       Я задохнулся от возмущения. Хотелось вскочить и начать скандалить. Но меня прервал Хосок. Он с недовольным видом встал, развернулся к нам с Юнги, и каждому отвесил по мощной оплеухе. Пока мы с шокированным видом смотрели на Чона, он чуть отряхнул ладони и упёр руки в бока.       — Хотите знать моё мнение? Впрочем, я выскажу его, даже если вы не хотите. Так вот. Вы оба — кретины.       Хосок строго посмотрел на меня.       — Между прочим, не встречаться с девушкой своего друга, даже с бывшей, — это база мужского сообщества. Какого чёрта ты не в курсе? Так было, есть и будет всегда. Не важно, мог он тебе подтвердить факт расставания или нет. Ты просто не должен был к ней подходить ни при каких обстоятельствах. И твоё нарушение пакта дружбы отягощается ещё и тем, что ты перешёл границу с ученицей. А я говорил… Чим, я говорил тебе, что нет ни одного примера на практике, где подобные выходки заканчивались бы хорошо. Но твоя ситуация — это просто апогей… За каких-то несколько дней ты от простого изменщика практически дорос до убийцы. Так сильно накосячить по всем фронтам — это надо умудриться. Я бы поаплодировал, да вот только талант сомнительный.       Пока я расстроенно жевал собственную щёку, Хосок перевёл взгляд на Юнги.       — А ты не лучше, мистер мамочка. Во-первых, ты хотел жениться на психопатке, которая пыталась убить твоих родителей. И так сильно увяз в этой лживой гадине, что до сих пор пытаешься её оправдать. Очнись, идиот! Вас обоих водили за нос. Мы все должны быть на одной стороне в этом деле. Но, видимо, вы так срослись с Чимином, что даже умственные расстройства одни на двоих делите. И во-вторых, прекрати уже так опекать Чимина. Он не твой сын. Он — взрослый мужчина и должен учиться быть самостоятельным. Тебе давно пора перестать стоять у него над душой. Позволь ему совершать ошибки и учиться на них. Только так можно вырасти, как личность. А ваш союз больше похож на мелодраматичный сериал. Обнимашки, совместные посиделки и бесконечная любовь… Бред какой-то. Если в дружбе не бывает споров, то грош цена ей. Потому что в таких отношениях явно что-то не договаривается.       Хосок устало выдохнул и сел обратно на диван.       — Вам бы крепко подраться разок, — продолжил он. — Поспорить, поорать друг на друга. Вот тогда я поверю, что вы настоящие друзья, которые полностью искренни друг перед другом. Тогда это будет похоже на общение двух самостоятельных личностей с собственным мнением. Так что радуйтесь тому, что эта сволочь встала между вами. Она подарила шанс переосмыслить ваше общение. И улучшить его, хоть и не сразу.       Я перевёл взгляд на Юнги. Он чуть потирал висок, куда попала ладонь Хосока, и хмуро смотрел в пол.       — Я бы хотел этого, — сорвалось с моих губ.       Юнги бросил на меня короткий взгляд.       — Чего именно?       — Улучшить наше общение. Потому что я совсем не хочу тебя терять.       — Я уж думал, что ты хочешь подраться, — хмыкнул Юнги.       — Если такова цена за возвращение твоего доверия, то я заплачу её.       — Пустой трёп.       — Только скажи. — Я вскочил на ноги. — Можем хоть сейчас начать.       Юнги с недоверием окинул меня взглядом. Он хотел было что-то ответить, но дверь кабинета открылась и на порог вышел адвокат Джи.       — Мистер Мин. Будьте любезны пройти и рассказать свою версию событий.       — Конечно.       Юнги поднялся и пошёл в кабинет.       — Ги, я люблю тебя, — торопливо бросил я ему вслед.       Юнги ненадолго обернулся, глядя мне в глаза, а затем ушёл ничего не ответив. Дверь за ним захлопнулась. Я уныло рухнул обратно на диван.       — Как думаешь: он сможет простить меня?       Хосок сложил руки на груди и, раздумывая, приподнял брови.       — Когда я отвёл его в сторону на крыше, мне пришлось сразу рассказать о том, что в наушниках он услышит крайне неприятные вещи. И потом он буквально испепелял меня глазами, когда вы с той гадиной начали обсуждать ваши делишки. Я прямо видел, как Юнги меня ненавидит за то, что я заставляю его сидеть на месте и молча всё слушать. Не даю встать и подойти к вам с вопросами. Однако… Как видишь, сейчас он уже способен со мной беседовать, как раньше. Так что, думаю Юнги отойдёт со временем. Но к драке ты тоже готовься на всякий случай.       — Он слишком миролюбивый для драк…       — Всё может измениться однажды.       — Ты говоришь прямо как адвокат Джи. И он, к слову, весьма мерзкая личность.       — Согласен. Но именно такие беспринципные людишки и добиваются успеха в судах. Потому и нанял его.       Я уныло растёкся по дивану ниже. Попинав носком пол, я медленно перевёл глаза на Хосока.       — Даже не представляешь, как на самом деле я ценю всё, что ты сделал.       Чон усмехнулся.       — А ты как думал? Я вообще-то главный герой этой истории. Без меня вы бы по уши погрязли в проблемах. А ты… Ты бы вообще сейчас тут не сидел.       — Точно… Ты же мне жизнь спас. Во всех смыслах. Правда, я не уверен, что стоило.       — Что ты несёшь?       Я опёрся локтями на свои колени и угрюмо уставился в пол.       — Ведь я в самом деле виноват в том, что Эшли стала такой. Превратил её в монстра своими действиями много лет назад. Сломал ей жизнь. Она действительно имела право на месть. Я чувствую, что должен был получить своё наказание от её рук.       — Что ты строишь из себя королеву драмы? — недовольно закатил глаза Хосок. — Ты не один травил её в детстве. Там была куча и других детей. Но только тебе повезло стать по-настоящему знаменитым и публичным. Вот она и выбрала того, к кому проще всего подобраться. Но любой из тех детей мог оказаться на твоём месте. А ещё у неё явные черты психопатии. Такое не появляется из воздуха. Это расстройство всегда было заложено в ней. Она могла стать чудовищем и без твоего вмешательства. Так что не преувеличивай. Просто обстоятельства сложились так, как сложились.       — Но ведь я и правда вёл себя ужасно под её влиянием… Не навестил ни Дахён, ни ту официантку. Отказывал в помощи другим ученикам, пока был зациклен на Эшли. И даже к ней относился как к собственности. Я отчётливо осознал, что внутри меня живёт тьма. И вряд ли она тоже взялась из ниоткуда. Просто дремала под убаюкиваниями Юнги и ждала своего часа.       — Ох, Чим… Эта девка — та ещё актриса. Да, она прописала отличную драму и каждому раздала по роли. А ты просто с удовольствием вжился в тот образ, что она тебе навязывала. Ведь на сцене ты тоже примеряешь разные образы. Но это не значит, что ты и в жизни такой же, как твои персонажи. А эта девчонка в принципе не выходила из роли. Пока она была рядом с тобой, ты тоже автоматически оказывался на её сцене, где она нашёптывала тебе нужные реплики. Не принимай близко к сердцу. Ты — не психопат, в отличие от неё.       — Хо… Можно я признаюсь?       — В чём?       — Мне кажется, что даже если бы я знал, к чему всё это приведёт, я бы всё равно спутался с Эшли. Потому что мне чертовски нравилось испытывать всю ту страсть и дикие эмоции от близости с ней. И мне стыдно перед тобой и Юнги за эти мысли. Точнее, я больше стыжусь того, что мне не стыдно говорить об этом вслух. Даже сейчас, перед кабинетом адвоката, разгребающего последствия моих выборов.       Хосок усмехнулся.       — Всё-таки ты и правда королева драмы, Чим… Видимо, здоровые отношения не для тебя, раз ты тащишься от противоречивых и сложных чувств. Ни за что не познакомлю тебя со своей сестрой.       — Вот ты шутишь, а я правда ощущаю себя гнилым человеком.       — Да в ком из нас нет гнильцы?       — В Юнги.       — Хах. Он и правда самый светлый человек, что я встречал. Сложно с этим поспорить. Ненавидишь его за это?       — За что? За то, что он — хороший человек?       — Ну да. Ведь на фоне таких личностей начинаешь отчётливее видеть собственные недостатки. То, что Юнги даётся легко и непринуждённо, для нас — пытка и преодоление себя. Но всё же даже он — не святой. У Юнги есть явный синдром спасателя. Он игнорирует твою личность, пытаясь подогнать тебя под свои стандарты. А ты, видя его высокие моральные ориентиры, пытаешься соответствовать и теряешь себя. А потом какая-нибудь дрянь подливает чуточку керосина и всё рушится. Вам обоим просто надо было изначально не прятать свою тёмные стороны, а честно показывать их и учиться с ними жить. А то нацепили масок и сидите довольные…       Хосок скривил брезгливое лицо.       — Я вот прямо говорю вам всё в глаза. Потому что для меня превыше всего честность. Как с вами, так и с самим собой.       Я поднял ладонь в вопросительном жесте. Хосок не дал мне высказаться, перебив:       — То, что я тайно установил у тебя камеры — не в счёт. Просто ситуация была из ряда вон.       Я хмуро расползся по спинке дивана.       — Рано или поздно Эшли опубликует запись, которую я сделал на телефон. И все поймут, какой Пак Чимин отвратительный. Там видно, как я принуждаю её к сексу и снимаю против воли. Все от меня отвернутся.       — Чим. Ты забываешь одну простую истину. Люди — не коллективный разум. Каждый реагирует на одни и те же ситуации по-своему. Да, кто-то безусловно осудит тебя. А кто-то поддержит вопреки всему. И даже если ты будешь вести себя как ангел, кто-то всё равно будет выискивать у тебя изъяны. Просто прими тот факт, что любовь и ненависть ты всегда будешь получать примерно поровну. Даже идеальный по нашим меркам Юнги выглядит как засранец в глазах, например, его бывшей девушки. Вспоминай об этом и просто продолжай заниматься любимым делом. Ну, а если что, то на моей записи из твоего зала видно всё, что было до и после ваших развлечений с Эшли. С полной картиной все поймут, как эта дрянь наврала и подстроила всё. Вырвала события из контекста. Особенно роскошен кадр, где она от тебя бежит в объятия Юнги, оставляя своего любимого учителя в недоумении. Как только она узнает о наличии моей версии видео, ей не будет смысла выкладывать свою. Никто всерьёз не поверит в смонтированный ею вариант.       — И всё равно… Это же такой удар по репутации «Rebel Steps».       — Чёрный пиар — тоже пиар, Чим. Я уже представляю твою грустную мордашку в новом видео, где ты рассказываешь о том, как тебя предала Эсмеральда. И что теперь ты вновь в поисках напарницы для танца. Спрашиваешь, глядя в камеру: «кого же ждёт моё сердце?» А затем объявляешь о новом наборе в группы для занятий. Это будет бомба.       — Я искренне поражаюсь тому, как ты можешь даже такого гада, как я, выставить в положительном свете.       — Чим, все мы грешны. В той или иной степени, но все. Причём, мы такие избирательные грешники, что склонны оправдывать свои плохие поступки, а других обвинять, не вникая в суть их действий. «Я устал, я был не в духе, она меня спровоцировала» — и ещё сотня подобных оправданий для себя. Но для других таких же оправданий не приемлем. Лицемерие как оно есть… Каждый выбирает те грехи, с которыми ему комфортно жить, и осуждает тех, кто живёт в иной системе координат. Лжецы презирают изменщиков. Изменщики — воров. Воры — убийц. Убийцы — наркоманов. И так далее по кругу.       — И с каким грехом комфортно жить тебе, Хосок?       — Про свидания с отчисленными ученицами ты уже знаешь. Как и про тайно установленные камеры. Но есть ещё кое-что, о чём никто из вас пока не знает.       — Неужели поделишься?       — Да. Ради улучшения наших с тобой взаимоотношений.       — Тоже спал с Эшли?       Хосок расхохотался.       — Нет, боже. Она мне никогда не нравилась. Всё намного проще. Когда я впервые пригласил тебя на кофе и рассказал о своих планах насчёт танцевальной студии, я изначально мечтал заполучить не тебя, а Юнги.       Я широко раскрыл глаза.       — Это как?       — Я знал о нём. В мире шоу-бизнеса он давно известен. Особенно тем, что на него тяжело выйти, и что он очень избирателен в рабочих проектах. Я, мягко говоря, ошалел, когда увидел, что он аккомпанирует тебе вживую на твоём первом выступлении на конкурсе. И понял тогда, что добраться до него можно именно через тебя.       — Но зачем он тебе?       — Ради денег, Чим. Имея такого спонсора, как Мин Юнги, намного проще привлечь и других инвесторов. Его имя и репутация — чертовски лакомый кусок. Так что в моих интересах, чтобы вы двое дружили до старости. А всё, что я тебе говорил, это так… Результат моих собственных проб и ошибок. Ведь на самом деле я спустил на ветер большую часть своих выигрышей и заработков. Только сидя по уши в долгах, осознал, какой я безответственный дурак. И начал искать способы укрепить своё финансовое положение. И вы очень вовремя подвернулись. Так что без денег Юнги «Rebel Steps» никогда бы не открылась. Вот такая моя тайная правда, с которой мне комфортно жить.       — Хотелось бы тебя осудить, да не могу. Мои грехи потяжелее. Но теперь я ощущаю себя совершенно бесполезным куском дерьма. Если Юнги уйдёт, я стану тебе не нужен.       — Ну не накручивай себя. Всё-таки основная часть клиенток и учениц пришла ради твоей мордашки, а не моей. Так что ты не бесполезен. А если захочешь больше вникнуть в дела студии, то приходи почаще в кабинет управляющего, а не в гримёрку. Я с удовольствием сгружу на тебя часть бумаг и договоров. Объясню что, куда и откуда. Как никак, у нас равные права на студию. И я высоко ценю то, что ты был готов рухнуть вместе с Эшли с крыши, ради того, чтобы не дать ей навредить другим. В том числе и мне. Я впечатлён… Правда. Так что действительно ценю тебя, как партнёра.       Я перевёл на Хосока благодарный взгляд. Тот потрепал меня по волосам и продолжил:       — А ещё тебе надо почаще выходить из своего женского царства к парням. Я познакомлю тебя с очень классными ребятами из танцевальной тусовки. Например, с Каем и Тэмином. А ещё у меня действительно крутые ученики: Хёнджин, Минхо, Ёнджун и другие. Спорю, что ты их даже в лицо не знаешь. А стоило бы. Мы можем проводить вместе больше времени. Они напомнят тебе о базах и основах мужской дружбы. Да и совместные проекты у нас будут многообещающими. Это видно уже сейчас. Тебе правда стоит почаще приходить к нам, Чим. Ты нужен этой студии, нашим ученикам и лично мне.       В моём носу защипало. Я медленно моргнул, глядя в глаза Хосока, и склонился к нему ближе.       — Хо…       — М?       — Я тебя люблю.       Хосок умильно поджал губы и взялся двумя пальцами за мой подбородок.       — Извини, — тихо шепнул он. — Блондинки не в моём вкусе.       После этих слов он, хохоча, с силой оттолкнул меня от себя подальше.       Я с улыбкой потирал свой отброшенный подбородок и качал головой. Не думал, что после событий последних дней смогу хоть когда-то в жизни улыбаться. Но Хосок показал мне, что это возможно. Возможно принять свои ошибки и попытаться их исправить. Даже будущие. Ведь никто не совершенен и каждый может в любой момент оступиться. Поэтому я должен продолжать жить вопреки всему. Только так есть возможность что-то сделать. Я буду жить и бороться. Иногда даже с самим собой. Что особенно трудно…       Но, глядя на Хосока, с широкой улыбкой показывающего мне средний палец, я понимал, что хотя бы не буду на этом пути одинок. Даже если весь мир от меня отвернётся, в любом случае найдётся человек, готовый протянуть руку несмотря ни на что. И в ответ я сделаю для него то же самое. Даже если это нарушит какое-то табу.