1. Сингулярность желания

Сингулярность — точка, где функция ведёт себя непредсказуемо, «рвётся».

      Нет. Это не подходит. Слишком по-спортивному. А это вообще что-то со школьных времен.       Недовольно застонав, Пак Юри откидывается на незаправленную кровать и проклинает все на свете. Первым делом, конечно, Ли Минхо, который умудрился заболеть в середине осени непонятным вирусом, который, по мнению Юри, проснулся из-за таяния ледников и глобального потепления. Только как он добрался до Сеула? Неизвестно. Но глобальное потепление она тоже проклинает.       Проклинает Сеульский университет, потому что именно там она познакомилась с Минхо и сдружилась до такой степени, что сегодня заменяет его на парах численной линейной алгебры. Да она там даже не работает! С какой стати она должна стоять перед ничего не понимающими студентами и разжевывать метод сраного Гаусса?       Нет. Ладно. Тут она уже перегибает. Гаусс не виноват.       В голове, как напоминание о дружбе, всплывает хриплый голос Минхо:       — Пожалуйста, Юри, замени меня. Я сдохну, если встану с кровати хоть на минуту… А еще меня рвет каждые пол часа. Ты же не хочешь, чтобы твой лучший друг опозорился и, не пережив этого, сбросился с крыши? Ты же не сможешь без меня жить.       Пак Юри уверена в том, что пережила бы. Поплакала. Потосковала. Но смирилась бы. Через годик или два. Минхо слишком много на себя берет.       Но факт остается фактом: она уже согласилась. И через пятнадцать минут ей надо выходить из дома и ехать на первое занятие.       Ей не остается ничего, кроме того, как подняться с кровати и проклинать только себя за то, что давно не обновляла гардероб. Или смена одних толстовок на другие тоже считается?       Зарывшись пальцами в длинные волнистые волосы, массируя кожу головы, надеясь, что таким образом мозг будет работать лучше, Юри стоит напротив открытого шкафа и скользит глазами по вешалкам с одеждой: черная толстовка, серый свитшот, клетчатая рубашка огромного размера, черный объемный джемпер… Стоп. Это уже подходит. Достает, кидая на кровать. Так. Надо что-то надеть под него, чтобы скрыть то безобразие на ключицах, что осталось после пятничной ночи.       Черные проницательные глаза. Горячие пальцы. Поцелуи пухлых губ.       Так-так, Юри. Даже не вспоминай. Интрижка на одну ночь на то и нужна, чтобы после этой ночи все забыть.       Встряхнув головой, выкидывая ненужные мысли и воспоминания, продолжает прожигать содержимое шкафа светло-карими глазами. Останавливается на свободной белой футболке. Подойдет. С брюками легче: широкие джинсы цвета слоновой кости отлично будут сочетаться с белыми кроссовками.       Вздыхает от облегчения. Справилась.       Быстро снимает пижаму и ныряет в подготовленную одежду. Смотрится в зеркало. Решает собрать волосы в высокий хвост, чтобы не мешали. Нормально. Ей всего лишь надо провести несколько пар.       Ладони немного потеют, а под ребрами неприятно зудит от волнения. Она в первый раз будет заниматься чем-то подобным. Обычно она общается с работодателями и клиентами через электронную почту или мессенджеры. Даже не по телефону или видеосвязи. А основные её спутники в работе — математические формулы, таблицы и алгоритмы. Точно не люди.       Неосознанно потирает пальцами небольшой шрамик над бровью, который получила лет в двенадцать. Тогда в ней было больше смелости и желания рисковать, что и сподвигло отпустить руль велосипеда, съезжая с горки. Крики матери и кровь, заливающая глаза, быстро поставили мозг на место, а энтузиазм к опасностям и экстриму поугас.       Чтобы справиться с тревогой, Юри начинает считать предметы в комнате. Зеркало — раз. Фикус на подоконнике — два. Компьютер — три. Полки с книгами — четыре.       Стоп. Точно! Надо же еще проверить почту.       Бросает взгляд на настенные часы и понимает, что у нее есть еще пять минут.       Мчится к компьютеру, нажимает на кнопку запуска и пальцами в нетерпении стучит по столу. Когда экраны загораются, открывая взору заставку с листьями монстеры на обоих мониторах, Юри отрывает на одном электронную почту, а на другом — сайт фриланс-биржи. Рутинное занятие по утрам. Обычно она старается делать это до того, как начнется ее день: до похода в ванную, чашки кофе и тренировки по пилатесу, — чтобы не тратить время на иллюзии. Ей комфортнее и спокойнее, когда план действий известен изначально. Внезапное изменение планов — легкий приступ паники.       Так. Хорошо. Отчет одобрен и принят — оплата придет сегодня. Финансовый аудит выполнен идеально — оплата в течение недели. Что там по заказам? Подготовка отчета и выявление рисков — неплохо. Есть что-то поинтереснее? Щелкает мышкой по следующему объявлению — не то. Скучно. Ладно, отчет так отчет. Откликается.       Настроение приподнимается: новый заказ — то, что нужно. Старые она завершила еще четверг. А сегодня — понедельник.       Выключает компьютер. Пора выходить.       Проходит в прихожую, обувает белые кроссовки и накидывает объемную куртку, не застегивая — быстро добежит до машины.       Спускается с пятого этажа пешком, чтобы хоть как-то восполнить отсутствие тренировки утром. Пилатес по утрам — такая же необходимость, как кружка кофе. У Юри максимально сидячий образ жизни, потому она нашла для себя то, что будет восполнять недостаток активности. Спина тоже не вечная: в двадцать четыре года уже дает о себе знать болями в пояснице. Сидячий образ жизни — зло, но Юри приняла его с распростертыми объятиями.       Холодный осенний ветер и запах опавшей листвы бьет в лицо, отчего девушка щурится и быстрым шагом направляется к своей Kia Cerato, на которую заработала честным трудом. Оценивающим взглядом пробегается по темно-синему корпусу, помечай в голове, что машину следовало бы помыть. Когда она успела так испачкаться, если Юри почти из дома-то не выходит?       Снимает блокировку и юркает на переднее сидение, сразу же заводя мотор. Глубоко вдыхает аромат хлопка, который доносится из новенького ароматизатора. Блаженство. Включает лекцию по методу Гаусса, чтобы мозг начинал функционировать на полную, и чтобы на занятии она не зависала каждую минуту, подбирая слова и формулировки.       Поехали.

***

      — Здравствуйте, учитель Чхве! — после приглашения войти, здоровается Юри, заходя в кабинет начальницы кафедры «Естественных наук».       — Юри! Дорогая! — женщина пятидесяти лет с идеально уложенными в высокую прическу волосами и в строгом сером костюме, отвлекается от заполнения каких-то бумаг и с улыбкой поднимает голову. — Всё такая же красавица… Как же нам тебя тут не хватает! Еще не надумала преподавать?       — Не думаю, что моя нервная система выдержит такой нагрузки, — Юри усмехается и садится на кожаный диван для гостей. — По секрету, — она чуть понижает голос и щурит глаза, — Минхо иногда жалуется, что у него выпадают волосы.       Учитель Чхве заливисто смеется, отчего губы Юри растягиваются в широкой улыбке. Ей нравится эта женщина. Еще во время учебы в Сеульском университете она полюбила её, как преподавателя, идеально разбирающегося в своем предмете, а главное, умеющего его качетвенно и понятно преподнести. Чуть позже, когда Юри начала увлекаться олимпиадами и дополнительными курсами, госпожа Чхве поддержала ее и была прекрасным наставником.       — Этому очаровательному парню подойдет всё… Даже лысина.       Юри прыскает от смеха, представляя друга с лысиной. Хочет засмеяться в голос, когда в голове звучат истеричные крики Минхо, если бы он обнаружил в своей прекрасной шевелюре хоть одну проплешину. Она уверена, что эту истерику слышал бы весь Сеул.       Женщина и девушка обмениваются последними событиями, Юри рассказывает про успехи в рабочей сфере, госпожа Чхве делится историей про ее пса Лулу. Когда время уже критически приближается к началу пары, женщина дает Юри наставления и желает удачи, на что девушка сдержанно кивает и выходит из кабинета, прикрывая за собой дверь.       Нужная аудитория на третьем этаже, потому Юри идет к лестнице через коридор, по которому туда-сюда снуют студенты, опаздывающие на пары. Сердце приятно щемит от ностальгии: совсем недавно она точно так же бегала из кабинета в кабинет, зубрила материал, ругалась с Минхо из-за методов решения того или иного задания, а потом проводила время с ним в кафетерии или на улице, болтая о всяких мелочах. Хороший был период. Она даже скучает по нему.       Но все мысли и воспоминания выветриваются из головы, когда Юри останавливается напротив нужной аудитории. Она уже открыта, а студенты прилежно ждут преподавателя внутри. То есть, её. Пак Юри. Она сегодня преподаватель, и от осознания этого факта живот начинает болеть.       Ручка двери — раз. Дверь — два. Трещина на стене — три. Окно — четыре. Пол — пять.       Всё. Соберись. Тебя же не сожрут там. Это взрослые студенты. Последний курс. Не глупые школьники, которые могут выкинуть что угодно. Почти взрослые люди, которые пришли получать знания, а не беситься и хулиганить.       Да. Вот так. Ты сможешь, Юри.       Выдыхает, свободной рукой убирая мешающую прядь с лица за ухо. Нажимает на ручку двери. Заходит.       Юри переступает порог аудитории, и монотонный гул голосов мгновенно стихает. Два десятка пар глаз устремляются на нее. Кто-то любопытно осматривает нового человека, кто-то недоуменно хмурится, не наблюдая учителя Ли. Девушка на секунду замирает, чувствуя, как ладони снова становятся влажными, а в груди сжимается тугой узел. Морской, не иначе.       Спокойно. Ты знаешь материал. Ты сможешь это сделать.       Она делает несколько шагов к преподавательскому столу. Достает распечатки с планом занятия, которые лежат в верхнем ящике, о чем Минхо ее предупредил, и методично раскладывает их перед собой. Движения нарочито размеренные — успокаивается. Цепляется глазами за выделенные лайнером предложения и письменные заметки друга, отчего становится чуть легче. Она словно чувствует его немую поддержку.       — Здравствуйте, — она, наконец, поднимает голову и скользит беглым взглядом по студентам, сидящим перед ней. — Меня зовут Пак Юри. Я буду заменять учителя Ли… Эм… На самом деле не знаю, сколько по времени. По его словам, он жутко заболел. Уж не знаю, как там на самом деле, — Юри хмыкает себе под нос, когда слышит тихие смешки некоторых студентов. Хорошо. — Он немного ввел меня в курс дела. Вы остановились на матрицах. Верно?       — Да, — тихо произносит девушка с первой парты, чуть краснея и опуская взгляд вниз. — Начали изучение систем линейных уравнений.       — Спасибо…       — Мин Суджин.       — Спасибо, Мин Суджин, — благодарно улыбается Юри, смотря на девушку. Когда-то и она такой же была: тихой, готовой ответить на любой вопрос преподавателя. — Метод Гаусса заключается в приведении исходной системы к ступенчатой, из которой легко найти значения неизвестных.       Кивнув с легкой улыбкой, Юри подходит к доске, начинает рисовать схемы, которые помогут студентам лучше понять суть метода. Иногда сбивается на беглый английский по привычке из научных статей, но тут же переводит все на родной язык. Иногда оборачивается, чтобы убедиться, что ребята слушают и записывают. Радуется, когда кто-то задает вопросы, и четко на них отвечает.       Всё идет спокойно, словно она всегда преподавала и общалась со студентами. Это совсем не страшно, как казалось. Все хоро…       — Учитель Пак, — хриплый голос в конце аудитории заставляет Юри замереть с мелом в руках. Нет. Нет.       …шо.       Сжав мелок пальцами, она поворачивается, натыкаясь на поднятую вверх руку. Мужскую. С серебряным кольцом на указательном пальце.       — Ты такая вкусная, — парень, смотря на Юри сквозь прикрытые веки и прожигая огненным взглядом напрочь черных глаз, облизывает пальцы, слизывая оставшиеся на них соки девушки. Язык скользит по серебряному кольцу на указательном пальце, как и затуманенный удовольствием взгляд Юри.       Тяжело сглотнув резко образовавшийся в горле ком, Юри опускает глаза ниже, натыкаясь на знакомые пожирающие зрачки.       Нет. Такого просто не может быть. Это подстава межгалактического масштаба. Нет! Вселенского.       — Да? — чуть откашлявшись, произносит Юри и сжимает губы.       Держи себя в руках. Спокойно. Не показывай свою нервозность. Потом поистеришь.       Как же сложно держаться, когда сердце рвется из груди, на полном серьезе намереваясь сломать ребра и улететь в стратосферу. И сгореть где-нибудь там, желательно.       — Как избежать ошибок при решении больших матриц?       Задав вопрос, парень еле заметно ухмыляется и ставит локоть на парту, прикасаясь к пухлым губам, скользя по ним кончиков пальцев.       Черные глаза опускаются ниже, останавливаясь на губах Юри. Они начинают гореть. Плавиться под его взглядом. Юри неосознанно облизывает их, чтобы остудить, что не ускользает от расширенных зрачков парня.       Он приближает свое лицо ближе, опираясь рукой на барную стойку. Юри хотела бы отстраниться. Убежать. Спрятаться. Но остается на месте, не обманываю саму себя. Его глаза безумно сильно притягивают. Аромат грейпфрута и черной смородины, смешанный с его собственным, заставляет сходить с ума. Низкий тембр пускает по спине мелкую дрожь. А алкоголь полностью отключает мозг, отправляя тот спать на неопределенный срок.       Двигается еще ближе. Настолько близко, что его пухлые губы останавливаются в миллетрах от её. Юри уже практически чувствует этот поцелуй. Наслаждается его горячим дыханием. Прикрывает глаза в предвкушении.       — Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя, милая? — хрипло дразнит. Искушает.       — Эм, да… Спасибо за вопрос, — Юри отводит взгляд. Смотрит куда-то в сторону, мысленно считая полосы на стене. Старается успокоиться. Собраться. Подобрать правильный и понятный ответ. Соберись! Это всего лишь студент. Просто студент! И просто вопрос по теме. — При работе с большими матрицами, — начинает она ровно, нарочито деловым тоном, — необходима систематизация. Разбивайте матрицу на блоки, работайте поэтапно. И обязательно проверяйте промежуточные значения: один неверный знак, и все пойдет насмарку.       Как и в жизни: одно неверное решение, и произойдет полный коллапс.       Юри поворачивается к доске, берет новый кусок мела, потому что этот совсем раскрошился, и начинает выписывать алгоритмы, проговаривая каждый шаг. Да, монотонная работа должна успокоить. Привычное всегда успокаивает.       Если бы не прожигающий взгляд в спину.       Пальцы чуть подрагивают, когда она стирает лишнее.       Как она раньше его не заметила? Его образ же сразу бросается в глаза: густые, темные волосы длиной чуть выше плеч зачесаны назад, из-под ворота черного джемпера выглядывает розовая рубашка с красной полосой, сережки в ушах, невинный взгляд. Примерный ученик. Правильный студент.       Она убьет Минхо за эту подставу.       Когда кто-то задает вопрос про несовместные системы, Юри оборачивается и, благодарно кивая, отвечает что-то про «злые матрицы, которые не хотят решаться», приводит контрпример. Улыбается, когда студенты понятливо кивают.       Но стоит ей совершенно случайно скользнуть глазами чуть левее, как её пригвождают к месту темные глаза. Он чуть наклоняет голову и проводит пальцами по воротнику джемпера.       Он знает, что у Юри там следы. Его следы. От его губ. От его зубов.       Юри резко поворачивается к доске и с силой проводит черту, разделяя вычисления на два блока.       Да возьми же уже себя в руки!       Достает телефон из кармана джинс, когда студенты берутся за решение примера, и смотрит на время. Осталось три минуты. Наконец-то. Дольше она не выдержит.       — Пара окончена, — произносит Юри, садясь за преподавательский стол. — Задание остается на дом. Хорошего дня!       Торопливо собирает бумаги в папку, стараясь не поднимать взгляд. Просто кивает, когда с ней прощаются ребята. Пока сердце колотится, как ненормальное. Словно пробежала стометровку на максимально возможной скорости.       Замирает, когда в аудитории повисает тишина, а на ее стол падает тень. Ее накрывает аромат грейпфрута и черной смородины. Такой знакомый.       — Вот я и узнал твое имя… Юри, — этот шепот. Юри закусывает нижнюю губу, но взгляд не поднимает. Пусть он быстрее уйдет.       Она тоже знает его имя. Хван Хёнджин. Он представился еще тогда. И она запомнила.       Хёнджин усмехается, выпрямляет спину, чуть закидывая голову назад, и кладет на преподавательский стол лист, сложенный пополам. Несколько раз стучит по нему кончиками пальцев. Разворачивается и уходит, тихо прикрыв за собой дверь.       Наконец-то.       Юри громко выдыхает. До этого момента она не дышала от напряжения. Чуть не взорвалась.       Роняет лоб на сложенные на столе руки и жмурится. Как так получилось? Она планировала с ним встречаться ровно никогда после той ночи. Сколько ему вообще лет? Последний курс. Примерно двадцать два года. Уже неплохо, хотя бы совершеннолетний.       Так! Всё! Прекратить истерику.       Она тут задержится максимум на неделю. Ничего страшного.       На неделю ведь?       Достает телефон, яростно стуча пальцами по экрану. Пак Юри Ты жив? Потому что я чуть не сдохла Ли Минхо Если считать за жизнь бесцельное лежание на кровати с безумно раскалывающейся башкой, то да Пока жив Что такое? Успела облажаться уже на первой паре?        Пак Юри Не, лекцию провела еще лучше тебя Ли Минхо Сомнительно Пак Юри Помнишь, я рассказывала тебе про приключения в пятницу… Ли Минхо Конечно, помню. Тебя наконец-то кто-то оттрахал как следует Пак Юри Как я тебя вообще терплю, господи Это был твой студент… Ли Минхо ЧТООО???? КТО???? Ким Сынмин???? Такие мальчики вроде в твоем вкусе Пак Юри Не знаю, кто это Что вообще значит в моем вкусе? У меня нет вкуса. Пифагор в моем вкусе Ли Минхо Я кажется понял Хван Хёнджин!!! Смазливое личико, на которое все девочки клюют Пак Юри … Ли Минхо … Пак Юри Это была одноразовая акция Мне надо было отвлечься после Джуна И я была пьяная Ли Минхо Было бы, от чего отвлекаться Не оправдывайся Ладно, он реально ничего такой Пак Юри Ты бы знал, как это было неловко Ли Минхо Хотел бы я видеть твое лицо в это момент Ахахаххаха Пак Юри Я написала тебе, чтобы ты знал, что я тебя убью Ли Минхо Сраный вирус справится быстрее       Юри ставит телефон на блокировку и откидывает на стол. Взгляд падает на согнутый пополам лист бумаги. Это оставил Хёнджин.       Осторожно берет его в руки, словно безжизненный кусок целлюлозы может вцепиться ей в горло и задушить. Разворачивает. Хватает секунды, чтобы проскользить расширенными глазами по рисунку и выкинуть куда подальше.       Придурок.       Но перед глазами все еще стоит нарисованный силуэт девушки. Длинные волосы разбросаны по плечам. Черное белье. Чулки. Взгляд сквозь ресницы. Закушенная губа.       Это она.       Юри.       В пятничную ночь.       Очередная знакомая песня заставляет выпившую уже третий коктейль Юри помотать головой, стоя у барной стойки клуба. Приятное расслабление растекается по телу и мыслям. Всё-таки хорошо, что О Сохи ее вытащила: в планах было порыдать под очередную мелодраму.       Лучшая подруга, О Сохи, встретила каких-то знакомых девчонок, с которыми уже больше получаса скачет на танцполе. Юри не против. Сама она танцевать не хочет. Хочет только пить и немного грустить.       Ее бросили. Гребанй Ким Джун бросил её. Сообщением!       «Ты слишком зациклена на работе. Я не чувствую себя любимым. Это не отношения, а какое-то деловой сотрудничество. Меня это не устраивает. Всё кончено».       Его слова. Дословно. Юри помнит наизусть.       Она честна с собой: так и было. Между ними не было искры изначально. Что сподвигло начать отношения? Скука, нужда в хоть какой-то нежности, секс. Все вместе. Но Юри правда старалась. Поддерживала Джуна, когда тому было плохо из-за проблем на работе. Заботилась, как умела. Дарила подарки, на которые, кстати, зарабатывала своим трудом, который и послужил причиной расставания. Вот неблагодарный!       Залпом осушает бокал. Кивает бармену, намекая на добавку.       — Что такая прелесть делает тут одна?       Хриплый голос справа заставляет Юри вздрогнуть от неожиданности. Она настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила парня, который подошел несколько минут назад. Он ждал, когда же уже девушка с безумно красивыми волосами, волнами спускающимися по спине, посмотрит на него. Но нахмуренные бровки говорили о том, что она путается где-то в своих мыслях.       — Примитивнее подката в жизни не слышала, — фыркает Юри себе под нос, поворачивая голову в сторону парня.       Замирает, натыкаясь взглядом на черные глаза, уголки которых чуть приподняты, напоминая кошачьи. Такие темные. Порочные.       — Нравится необычное? — пухлые, чувственные губы парня растягиваются в легкой ухмылке. У девушки напротив приятный голос: чуть хриплый, низкий, но мелодичный. Даже сквозь музыку он слышит приятную вибрацию, которую создает ее тембр.       — Терпеть не могу необычное, — поддерживает зрительный контакт. В его глазах явно заметна искра любопытства, приправленная насмешкой. Юри замечает, как его пальцы обхватываю край барной стойки, будто он мысленно продумывает, какая будет реакция на его действия.       — А что для тебя обычно?       — Обычно для меня — это не общаться с незнакомцами.       Парень не отступает. Наоборот, двигается чуть ближе, отчего Юри чувствует тепло его тела и аромат грейпфрута и черной смородины, который с этого момента у нее будет ассоциироваться с хаосом и потерей контроля. Его губы растягиваются в полуулыбке, но теперь в ней больше вызова, чем насмешки.       — Так скучно… — наигранно дует пухлые губы парень.       — На моем лице есть что-то красное? — Юри приподнимает брови и ждет ответа.       — Нет, — немного теряется парень.       — Верно, — кивает Юри, — потому что я не клоун.       Брови парня подскакивают. Он на секунду замирает, а потом разражается тихим, низким смехом. Его плечи подрагивают, а в глазах вспыхивает чистое веселье.       — Такая милая, — закусывает нижнюю губу, чуть успокоившись.       Чуть двигает руку по столешнице барной стойки. Касается прохладных пальцев Юри. Она не отдергивает, лишь смотрит в хитрые глаза парня. Он проводит кончиками пальцев по ее костяшкам, пуская еле заметные электрические заряды по телу девушки.       Она принимает правила игры. Забив на все. Алкоголь отправил мозг спать давным давно.       — Ты тоже милый, — произносит Юри, улыбаясь уголками губ. — Похож на котенка.       — Котенка? — пальцы парня замирают на мгновение, после чего продолжают мягко поглаживать кисть Юри.       — Да. Такой же лохматый и приставучий.       Юри весело улыбается, наблюдая за сменяющимися на лице парня эмоциями. Удивление. Недоумение. Озорство.       Он молча смотрит на нее. Чуть приоткрывает губы. Проходится языком по верхней, что не ускользает от глаз Юри. Она следит за ним, чувствуя, как от легкого прикосновения его пальцев по коже пробегают едва уловимые импульсы. Алкоголь заглушает внутренние тормоза, и теперь ей… интересно.       — Я согласен быть котенком, — он приближается. Склоняется к ее уху. Шепчет хрипло и проникновенно, — если ты позволишь вылизать тебя.       Отстраняется с безумно довольной ухмылкой. Теперь его очередь наблюдать за ее эмоциями.       Бровки Юри подскакивают вверх. Она определенно не знает, как реагировать. Будь она трезвая, то точно засмеялась бы в голос от волнения. Но сейчас… Сейчас почему-то эти слова пробегают по ее телу, останавливаясь внизу живота. Там сжимается узел.       Насрать на все! Один раз можно. Тем более, когда греховно красивый и сексуальный парень испускает безумно сильные флюиды рядом с ней.       Потом свалит все на алкоголь.       Снова отпускает руль велосипеда, и будь, что будет.       Поднимает взгляд на парня. Приподнимает одну бровь. Обхватывает губами трубочку коктейля в руках. Наблюдает за тем, как он следит за губами. Как дергается его кадык, когда она облизывается, отставляя бокал.       Поднимает взгляд к глазам. Смотрит. Засасывает. И снова черные глаза опускаются ниже, останавливаясь на губах Юри. Они начинают гореть. Плавиться под его взглядом. Юри неосознанно снова облизывает их, чтобы остудить, что не ускользает от расширенных зрачков парня.       Он приближает свое лицо ближе, опираясь рукой на барную стойку. Юри хотела бы отстраниться. Убежать. Спрятаться. Но остается на месте, не обманывая саму себя. Его глаза безумно сильно притягивают. Аромат грейпфрута и черной смородины, смешанный с его собственным, заставляет сходить с ума. Низкий тембр пускает по спине мелкую дрожь. А алкоголь полностью отключает мозг, отправляя тот спать на неопределенный срок.       Двигается еще ближе. Настолько близко, что его пухлые губы останавливаются в миллетрах от её. Юри уже практически чувствует этот поцелуй. Наслаждается его горячим дыханием. Прикрывает глаза в предвкушении.       — Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя, милая? — хрипло дразнит. Искушает.       — Да.       Целует. Сразу жадно. Толкаясь языком в ее рот. Поглощает. Сжимает ее пальцы на барной стойке.       Юри сразу же отвечает. Принимает его язык. Гладит своим.       Он целует так открыто и страстно, что Юри кажется, словно сам змей-искуситель склоняет ее к чему-то греховному. Большему. К тому, что намного откровеннее этого поцелуя.       Он целует так развязно и жадно, что Юри кажется, что сам инкуб впивается в ее губы, всасывая в себя ее душу.       Отрывается так же неожиданно. Глаза темные. Зрачки полностью закрываю радужки. Дышит тяжело. Облизывает губы, собирая остатки поцелуя.       — Я Хван Хёнджин, — наклоняет голову вправо, — хочешь провести эту ночь вместе?       — Я не скажу своего имени, — Юри отражает его позу. Словно еще сильнее пьянея от его поцелуя, она ухмыляется. — Но хочу провести эту ночь вместе.       Он точно чертов инкуб.

***

      Когда дверь номера захлопывается с тихим писком, оповещая о том, что они отрезаны от мира, Хёнджин хватает Юри за руку, разворачивает к себе и жадно целует. Он успел соскучиться по её сладким губам, пока они почти бежали до отеля.       Юри протяжно мычит, но отвечает с такой же страстью. Принимает его язык, скользящий по деснам. Кусает в ответ, когда Хёнджин цепляется зубами за нижнюю губу, оттягивая на себя. Сжимает его плечи так же сильно, как он прижимает её к себе за талию, впиваясь пальцами в спину.       Когда пухлые и до безумия горячие губы Хёнджина опускаются на шею, а ладони сжимают ягодицы, Юри откидывается назад, затылком упираясь в стену.       — Скажи, что хочешь меня, — рычит он, покусывая нежную кожу. Жадно вдыхает её запах. Аромат свежести, словно после дождя. Стискивает упругие ягодицы, прижимая Юри к до боли пульсирующему члену.       — Хочу, — нет смысла скрывать. Юри за этим сюда и пришла. Хотела секса. И хотела его. С того самого момента, как заглянула в нахально-черные глаза.       Подхватывая ногу Юри под коленом, он закидывает её себе на бедро, чтобы прижаться еще сильнее. Ближе. Мощнее.       Трется, даже сквозь джинсы чувствует, какая она горячая. Мокрая для него. Хочет взять прямо здесь. Сейчас. Но нет. Он сначала доведёт её до безумия. Заставит кончить. Только потом окажется внутри.       Юри горит. Её словно сжигают на костре. Трение сквозь тонкие трусики ощущается настолько приятно, что глаза закатываются. Хочется кончить прямо сейчас.       Что с ней такое?       — Милая, — шепчет Хёнджин, прижимаясь губами к ушной раковине. Юри вздрагивает от этого контакта. — Надо принять душ… Но я не готов тебя отпускать. Согласна вместе?       — Да, — она сейчас на все согласна. Чувствует, что если хоть на метр отойдет от этого парня, то упадет замертво.       — Такая послушная…       Он делает шаг назад, чёрным взглядом сканируя Юри: растрепанные темные волосы непокорной волной лежат на плечах; раскрасневшиеся губы приоткрыты и жадно вбирают воздух, отчего грудь под черным платьем быстро и резко приподнимается; светло-карего цвета почти не видно — огромные зрачки, затуманенные страстью, полностью их перекрывают; рубашка и куртка съехали, открывая вид на гладкую кожу плеча. Блять. Она выглядит, как мечта.       Хёнджину хочется сделать с ней всё: облизать, зацеловать, вылизать. В голове столько идей, что она почти взрывается, как и член, напрочь истекающий смазкой в штанах.       — Раздевайся, — хрипит, откидываясь на противоположную стену коридора. Смотрит сквозь тяжёлые веки. Сжимает руки в кулаки, чтобы не раздеть её самому. Но хочет поиграть.       Юри закусывает нижнюю губу от того, что новая волна удовольствия проходит по телу легкой дрожью. Всего лишь из-за голоса. Всего лишь из-за приказа.       Смотрит снизу вверх сквозь подрагивающие ресницы. Тонет во тьме глаз Хёнджина. Поддаётся.       Можно. Всего на одну ночь можно.       Отталкивается спиной от стены, не отводя взгляда от парня, который уже тяжело дышит через нос. Сбрасывает с себя рубашку и куртку, оставаясь в одном чёрном платье, так идеально обтягивающим фигуру. С неохотой разрывает зрительный контакт, когда наклоняется, чтобы расшнуровать и снять ботинки. Выпрямляется, откидывая волосы назад.       — Поможешь? — совсем невинно. Хлопая глазками. Играется.       — Если хочешь, чтобы я помог, — Хёнджин проводит языком по верхней губе, — тогда попроси.       Хорошо. Хорошо. Или нет? Почему Юри это нравится?       И почему она хочет ему поддаться? Истекает от этого дикого желания.       — Хёнджин, — прикусывает губу, смотря сквозь ресницы. У него башню сносит от этого вида. — Пожалуйста… Я тебя прошу.       Срываясь с места, он преодолевает небольшое расстояние между ними и разворачивает Юри лицом к стене, прижимая своим телом и упираясь членом в оттопыренные ягодицы.       Накручивает шелковистые волосы на кулак. Тянет на себя, заставляя Юри чуть прогнуться. Впивается в нежную кожу шеи, кусая и облизывая. Трется. Шипит. Вдыхает.       Так хочет оказаться внутри. Смертельно сильно.       Дрожащими пальцами находит бегунок молнии. Тянет вниз. Сразу же снимает платье, поднимая за низ.       — Блять, — стонет, когда видит перед собой её тело. В чёрных трусиках. В блядски чёрных чулках.       Сука.       Юри дрожит. Безумно хочет кончить. Трется ножками друг о друга, чтобы почувствовать необходимое давление. Такое нужное сейчас.       Стонет, хватаясь пальцами за руку Хёнджина, которую он просунул между ней и стеной, накрывая промежность через трусики.       — Такая мокрая, — хрипит он прямо в ухо, второй рукой оттягивая волосы назад. — Хочешь кончить, милая?       — Да, — хнычет Юри, толкаясь в его ладонь. — Пожалуйста… Хёнджин, — вспоминает правила игры. Стонет. Просит.       — Ты так плохо вела себя в клубе, — просовывает руку, находя пальцами скользкий от смазки клитор. Давит на него. Массирует медленно. Издевательски нежно. — Как думаешь, надо позволить тебе кончить? Прямо на мои пальцы…       — Да… Прошу, — почти плачет. Прогибается. Трется ягодицами о выпирающий член Хёнджина.       — О-о, — выдыхает он, откидывая голову назад и закатывая глаза. Пальцы начинают работать быстрее. Резче. Она же просит его.       Достаточно нескольких секунд. Юри взрывается с громким стоном. Трясётся. Впивается ногтями в руку Хёнджина. Чуть пошатывается, когда перед глазами темнеет. Хёнджин не даёт упасть. Обхватывает рукой, прижимая к себе. Дышит рвано, пропуская её удовольствие через себя.       Когда Юри чуть приходит в себя, Хёнджин разворачивает её к себе лицом.       — Ты такая вкусная, — парень, смотря на Юри сквозь прикрытые веки и прожигая огненным взглядом напрочь черных глаз, облизывает пальцы, слизывая оставшиеся на них соки девушки. Язык скользит по серебряному кольцу на указательном пальце, как и затуманенный удовольствием взгляд Юри.       Она закусывает губу, чувствуя новую волну возбуждения.       Не может быть так быстро. Она же только что чуть душу дьяволу не отдала. Или все- таки отдала?       Смотрит на Хёнджина: волнистые волосы растрепались, глаза опасно горят, губы стали еще пухлее от поцелуев.       Хочется поцеловать.       Приподнимается на носочки, обхватывает его шею и припадает к его губам.       Поцелуй отличается от всех, что были до этого: нежный, медленный, тягучий. Мокрые губы скользят друг по другу. Языки сплетаются в страстном танце.       Хорошо. Хёнджин принимает правила игры. Она хочет ласки.       Очерчивает руками ее фигуру. Медленно. Плавно. Чувствует мурашки. Подхватывает под бедра, приподнимая. Юри поддается, обхватывая его талию ногами.       Она переходит губами на его шею, пока Хёнджин несет ее в сторону ванной. Целует мягко, трепетно. Настолько чувственно, что у него внутри что-то дрожит. Оказывается, эта девушка может быть мягкой. Ему нравится.       Заходят в ванную комнату. Свет включен только на зеркале. Так даже лучше. Ставит Юри на пол, сразу же чувствуя холод. Она такая теплая, прижималась к нему, обнимала. А теперь она в метре от него. Он так не хочет. Хочет вновь почувствовать ее.       Быстро избавляется от черной джинсовой куртки, футболки, брюк и трусов. Всё снимает. Хочет быстрее. Юри не остается, так же быстро раздеваясь. Не смущается. Под пожирающим взглядом парня чувствует себя уверенно. Жадный взгляд Хёнджина не оставляет сомнений в том, что она красива для него. Желанна. Необходима сейчас.       Без слов заходят в душевую кабинку, закрывая двери из прозрачного стекла.       Хёнджин включает воду, которая прохладным потоком начинает литься из душа, закрепленного под потолком.       Поворачивается к Юри. Обхватывает за затылок. Снова целует. Юри обнимает Хёнджина за шею, прижимаясь всем телом к нему, чувствуя животом горячий член парня.       Прижимается еще сильнее. Трется. Слышит, как дыхание парня становится тяжелее с каждой секундой. Но он сдерживает себя. Плавно гладит влажную кожу Юри, скользит по спине, ягодицам. Она хотела нежно, значит он будет нежен.       Хёнджин медленно поворачивает их, чуть подталкивая Юри к стене. Прохладная вода заливает глаза. Просачивается в их поцелуй. Делает их прикосновения более откровенными.       Юри распахивает глаза, когда Хёнджин разрывает поцелуй. Несколько секунд смотрит на нее сквозь ресницы. Облизывается.       — Как ты там говорила? — шепчет он, приникая губами к соску. Глаза Юри закатываются. Она откидывается на стену, чтобы не упасть. Холодный кафель ни капли не остужает. — Котенок, да?       Блять, да.       Хёнджин опускается на колени.       Юри закусывает нижнюю губу от этого вида.       Глаза парня останавливаются на половых губах девушки. Влажных от воды и смазки. Его губы чуть приоткрываются. Дыхание захватывает от того, насколько она прекрасна. Вся.       Поднимает глаза вверх, натыкаясь на взгляд Юри, который напрочь затуманен страстью и похотью.       Прижимается губами. Пробует.       Да. Идеально. Пиздецки вкусная.       Сходит с ума.       Срывается, когда видит, как Юри закатывает глаза и упирается затылком в кафель позади себя.       Вылизывает жадно. С громкими причмокиваниями, которые еще сильнее возбуждают Юри. Сглатывает ее соки, которые так отчаянно быстро наполняют рот. Толкается языком внутрь, смотря на то, как Юри дрожит и громко стонет его имя.       Вот так, милая.       — Смотри, — рычит он. Голова кружится от этого безумия. Он поднимает одну руку и входит двумя пальцами в Юри, чувствуя, как она сразу же сжимает его. — Такая узкая… Смотри, как я поедаю тебя, милая.       Юри слушается. Не может ослушаться его сейчас.       Опускает взгляд. Жадно следит за тем, как его язык скользит по клитору. Ласкает. Гладит. Вылизывает. Наблюдает за тем, как его длинные пальцы входят в нее, постепенно растягивая. Смотрит в его глаза, которые горят пламенем безумства. Которые засасывают.       Оргазм накрывает так неожиданно и мягко, что Юри даже вдохнуть не может. Трясется. Ноги сводит от дрожи. Сжимает изнутри пальцы Хёнджина.       — Молодец, милая, — стонет он, слизывая соки. Наслаждается. Закатывает глаза. Сходит с ума от того, насколько туго она его сжимает.       Когда Юри успокаивается, он поднимается и нависает над ней, смотря точно в глаза. На губах блестят остатки ее смазки, которые он жадно слизывает.       — Сейчас мы пойдем в спальню, — хрипит он, приказывая и подчиняя. — И ты возьмешь в рот, да, милая? — Юри закусывает губу. Кивает. — А потом я оттрахаю тебя. Сильно и мощно. Хорошо? — по телу мурашки пробегают от его прямого предложения и приказного тона. Юри кивает. Хорошо…       И он выполняет свое обещание. Несколько раз. Страстно. Жадно. Мощно. Влажно.       Под утро засыпает, уткнувшись лицом в мягкую подушку.       А Юри, бросив последний взгляд на умиротворенного парня, быстро одевается и сбегает.       Это было всего на одну ночь.       Точка.