Сломанные Ребра

Папа еще не вернулся домой. Он говорил ей, что опоздает, и мисс Пеппер говорила ей, что он опоздает, но сейчас дядя Роуди держал ее на коленях, а ее голова лежала у него на плече. Они оба были укутаны одеялом, и он тихим голосом уверял недавно исполнившейся семилетней девочке, что с её папочкой все в порядке. Что он скоро вернется домой. И она изо всех сил старалась не заплакать. Семилетние девочки не плачут. Несколько дней назад одна девочка из ее класса сказала ей об этом, когда они читали сказку о маленькой девочке и ее маме. Тогда Пенни опустила голову на парту и тихонько заплакала, закрыв лицо руками, изо всех сил стараясь, чтобы никто не услышал её. Она не хотела, чтобы позвонили её папе. Но потом эта девочка наклонилась и сказала ей, что она слишком взрослая, чтобы плакать как ребенок. — Он скоро вернется домой, Пенни. Не волнуйся, — пробормотал дядя Роуди, поглаживая ее спину. Было почти одиннадцать, уже давно пора было ложиться спать, но она знала, что не сможет уснуть, пока папа не вернется домой. Дядя Роуди присматривал за ней, и он сразу понял, как только она час назад на цыпочках вышла из своей комнаты, что уснуть ей не удастся. — Ладно, малышка. Хочешь подождать его со мной, дорогая? — спросил дядя Роуди, жестом приглашая ее подойти к дивану. Он поднял ее на колени, положил голову себе на плечо и укутал одеялом. — Пожалуйста. Затем он включил «Звёздные войны», и они вместе молча смотрели его. — А что, если он не вернется домой? — наконец спросила она, чувствуя укол ужаса при одной только мысли об этом. Она снова останется одна, а она так любила своего папу, и понятия не имела, что будет делать без него. Ей уже пришлось жить без мамы. И хотя прошел почти год, это все еще причиняло боль. По ночам ей снились кошмары, а еще хуже — сны, в которых мама была жива. Потом, когда она просыпалась, боль возвращалась, и она плакала в подушку, пока ДЖАРВИС включал ей спокойную музыку или рассказывал сказки, пока папа не приходил в комнату и не садился рядом с ней. — Он вернётся, Пен. Он всегда так делает, — напомнил ей дядя Роуди. — Как и мама, — всхлипнула она, не сдержав слез, и он притянул ее к себе, положив подбородок ей на голову. — Чшш, малышка. Всё будет хорошо Он вернётся домой. Он тебя не оставит, — он укачивал её, крепко держа за затылок, оберегая её, совсем позабыв о фильме. Но он этого не знал! Откуда дядя Роуди мог это знать? Сегодня утром её папа ушёл после телефонного звонка. Он уже наполовину надел костюм, прежде чем она успела его обнять, и он крепко прижал её к себе. — Хорошо, Пенни-пай. Дядя Роуди останется с тобой, пока меня не будет, ладно? Мне пора… — Спасать людей? — спросила она, поднимая на него взгляд, он тут же присел перед ней на корточки, оказавшись на одном уровне с ней и положив руки ей на плечи. — Да, милая. Мне нужно идти спасать людей. Так что веди себя хорошо с дядей Роуди, хорошо? — Хорошо, — торжественно пообещала она, а он улыбнулся, нежно поглаживая её щеку. — Я знаю, что ты будешь. Ты — лучшее, что я когда-либо создал, ты же знаешь? — он поцеловал ее в лоб, задержавшись на мгновение. — Надеюсь, ты это знаешь, малышка. Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, папочка, — и сразу же он улетел, пока она держала руку дяди Роуди. Они вдвоем смотрели телевизор, он отвел ее на секретную игровую площадку на улице, а потом они немного поиграли в прятки, но все это время она думала о своем папе. Он выглядел испуганным. Она и не думала, что ее папа когда-нибудь может испугаться. Он никогда раньше не боялся… по крайней мере, она этого не видела. Он был очень хорошим супергероем. Шум на балконе заставил их обоих приподняться, и дядя Роуди усадил её на диван, подняв руку. — Оставайся здесь, Пен, — приказал он и направился к балконным дверям. Теперь, плача навзрыд, она свернулась калачиком на диване, пока дядя Роуди и её отец тихо разговаривали в другой комнате. Он был дома… но почему он не пришёл к ней? Что-то случилось? Он ранен? Она смутно осознавала, что он мог пострадать, спасая людей. Он и раньше получал синяки или порезы… но он никогда так сильно не опаздывал домой и никогда не уходил от неё сразу после возвращения от роли Железного Человека… даже когда она спала, он будил её на минутку, чтобы поздороваться. — Пенни? Хэй, малышка. Почему ты ещё не спишь? Она подняла взгляд от колен и испуганно, со слезами на глазах посмотрела на отца. — Не плачь, малышка, — он попытался её утешить, но вместо этого захромал, его лицо было покрыто порезами и синяками, и он не наклонился, чтобы обнять её. Он просто выпрямился, застыв с гримасой боли на лице. — Папа? — спросила она, а он попытался улыбнуться. — Да, детка? — Тебе больно, — прошептала она, и он с нежеланием кивнул. — Да. Но ничего страшного. Просто немного поранился. Со мной все в порядке. Обещаю, — папочка осторожно опустился на диван рядом с ней и положил руку ей на голову. — Не плачь, дорогая. Все хорошо. — Я боялась, что ты не вернешься, — он немного подвинулся ближе, обняв ее, а она уткнулась лицом ему в плечо, едва осмеливаясь прикоснуться к нему. — Это всего лишь пара сломанных рёбер, Пен. Не волнуйся. Мне просто нужно немного отдохнуть. Ты же составишь мне компанию, правда? — она кивнула. — Отлично. Итак, дядя Роуди хочет, чтобы меня осмотрели. Тебе лучше лечь спать. Уже давно пора, — она не хотела ложиться спать. Не хотела отходить от него ни на шаг… но она также ужасно боялась, что слишком крепко обнимет его и причинит ему боль, или прижмётся к нему и ему станет плохо. — Спи, милая, — он взял дядю Роуди за руку и позволил мужчине поднять его на ноги, и она вскочила. — Иди спать. Увидимся утром, — она помедлила, и он нежно погладил её по щеке. — Как думаешь, ты же сможешь уснуть сегодня одна? Ты уже большая девочка, правда? — Хорошо, — прошептала она. Она была уже взрослой девочкой. Ей было семь. Семь лет — это уже достаточно, чтобы самой ложиться спать. Но… но она хотела к папе. Хотела быть рядом с ним. Не хотела отходить от него ни на шаг. Если она ляжет спать, он может снова исчезнуть. Но он просил её лечь спать. Просил её лечь спать самой, как взрослая девочка. — Я люблю тебя, Пен. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Забравшись в свою постель, она свернулась калачиком под одеялом, губы дрожали, она пыталась сдержать слезы. Ее папе было больно. Ему было больно, и потом также будет больно, и… что, если однажды он не вернется? — ДЖАРВИС? — спросила она. Папочка говорил ей, что она может поговорить с ДЖАРВИСОМ, если ей когда-нибудь станет страшно, или даже если она просто захочет поиграть с ним. Они провели несколько поздних вечеров, играя в «Шпионов», пока Пенни пыталась заснуть. — Да, Пенни? — спросил он. — С папочкой всё хорошо? — Похоже, у Босса два сломанных ребра и несколько синяков, — она молчала, и его голос смягчился. — Твой отец поправится, ему будет достаточно постельного режима и обезболивающих. Сейчас его осматривает врач. — Что случилось? — Я не уполномочен предоставлять тебе эту информацию, — мягко сказал ей ДЖАРВИС. Последовала короткая пауза. — Хочешь, я включу музыку, Пенни? — Да, пожалуйста, — и он сделал это, тихая музыка наполнила комнату, пока она пыталась заснуть. Потребовалось некоторое время, но она наконец уснула и не просыпалась, пока солнечный свет не хлынул в ее окно. ДЖАРВИС открыл жалюзи, когда она начала шевелиться. — Доброе утро, Пенни. — Доброе утро, ДЖАРВИС, — сказала она потолку, садясь в постели и оглядываясь. — Где мой папа? — папа почти всегда будил ее на завтрак и всегда помогал ей собираться в школу, если только не был в командировке, в такие моменты приходила ее тетя Наташа, которая иногда присматривала за ней. Она могла сама одеваться, расчесывать волосы и чистить зубы… ей было семь лет! Но было странно, что папы не было рядом. — Босс сейчас в постели, ему было велено отдыхать. Не хочешь, чтобы я его разбудил, Пенни? — Нет… с ним все в порядке? — С ним все в порядке, — мягко заверил ее ДЖАРВИС. И тут ей пришла в голову идея. Папа всегда готовил ей завтрак. Теперь она могла бы делать это за него! — Ты можешь мне помочь, Джарвис? — Конечно, Пенни. Всё ещё в пижаме, она бесшумно вошла в тихую кухню, почти нервно оглядываясь по сторонам. Обычно она никогда не бывала одна. Хотя, на самом деле, она не была совсем одна. Она была с ДЖАРВИСОМ! — Можешь рассказать, как приготовить папе завтрак? — Тебе нельзя пользоваться плитой без присутствия взрослого, — напомнил он ей. Она нахмурилась, задумавшись. — А что насчет тостера? Он на мгновение замолчал. — Это допустимо, если ты будешь осторожна, — итак, открыв холодильник и достав коробку вафель, она положила две в тостер, затем нашла масло и сироп и щедро полила ими слегка подгоревшие вафли. И, выложив всё на тарелку, она осторожно, идя так медленно, что почти не двигалась, пошла по коридору в комнату отца. — ДЖАРВИС, он проснулся? — Да, он смотрит телевизор, Пенни. Врач сказал ему, что ему нужно оставаться в постели. Держа тарелку в одной руке, она другой рукой толкнула дверь, и ее отец поднял голову, его лицо приняло удивленный вид, но затем сменилось радостной улыбкой. — Привет, малышка. ДЖАРВИС не сказал мне, что ты проснулась. — Пенни хотела сделать вам сюрприз, сэр, — сообщил ему искусственный интеллект. — Да? Ну, тогда иди сюда, — он пригласил её, протянув руку, и она подошла, сосредоточившись на чём-то, пока не дошла до кровати и не смогла передать ему тарелку. Он осторожно взял её, затем жестом пригласил её сесть рядом. Она замялась. — Поднимайся, Пен. Ты не причинишь мне вреда, — пообещал он. Уговоры подействовали, и она забралась на кровать, сев в нескольких сантиметрах от него и стараясь не прикасаться. — Я в порядке, малышка. Обещаю. Спасибо за завтрак, — он поставил тарелку на кровать рядом с собой, затем подцепил пальцем ее подбородок, поднимая ее лицо, чтобы она посмотрела на него. — Поговори со мной, Пен. Что случилось? — Я больше не хочу, чтобы ты был Железным Человеком, — прошептала она, стыдясь произнести это вслух и боясь, что он рассердится. Но он редко злился на нее и никогда не кричал. Этот случай не стал исключением. Вместо этого он выглядел невероятно грустным, и это было еще хуже. Казалось, он хотел что-то сказать, но не мог заставить себя. Вместо этого он осторожно обнял ее, притянув к себе, пока она не прижалась к нему боком, уткнувшись носом в ее волосы и крепко прижав к себе. Спустя годы, когда её отцу позвонил её лучший друг и сообщил, что она ушла с выпускного бала и находится в опасности, после того как он её разыскал и нашёл заваленной обломками склада… после того как он прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть, как она, в отчаянии и беспомощности, поднимает всё это с себя и выбирается наружу, резко замерев посреди обломков, она вспомнит этот разговор. Она вспомнит, как сказала ему, что больше не хочет, чтобы он был Железным Человеком, и как несколько минут спустя он шепнул ей, что иногда он тоже больше не хочет быть Железным Человеком, но у него нет выбора. В тот момент, в окружении бетона, пепла и крови, она всё поймёт. Она поймёт, что никогда не сможет перестать помогать людям, так же как и её отец никогда не мог перестать помогать людям. И после того, как они остановили человека, пытавшегося угнать самолёт её отца, он отвёл её в свою лабораторию. В знакомой комнате, пропахшей моторным маслом и наукой, она ожидала самого сурового наказания. Она ослушалась его. Нарушила его правила. Тайно выскользнула за его спиной. Вместо того чтобы кричать, он указал на стул, требуя объяснений испуганным, полным тревоги голосом. И она рассказала ему все, сев на стул, на котором сидела сотни тысяч раз до этого. Она рассказала про школьную экскурсию и грипп, призналась, что каждую ночь тайком выбиралась из их пентхауса на Манхэттене после комендантского часа. Она также призналась, что запрограммировала ПЯТНИЦУ никогда ему ничего не рассказывать. И она ожидала, что он скажет ей, что больше не хочет, чтобы она была Девушкой-Пауком. Потребует, чтобы она больше никогда так его не пугала. Что она наказана на всю оставшуюся жизнь, что она теперь будет учиться дома и что он разочарован. Последнее было бы самым страшным. Но он ничего этого не сделал. Он просто сидел, уткнувшись лицом в руки, глаза его были покрасневшие, а челюсть напряжена. Он боялся, она это знала. Он так боялся. Она знала, что у него есть Пеппер и дядя Роуди. У него есть Вижн. И у него есть его роботы, наука и все то, что он любил. До недавнего времени у него были Мстители, и все они были как большая, немногочисленная, но замечательная семья. Но он все время говорил ей, что она для него на первом месте. Она была тем, чем он больше всего гордился. Все это знали. А она была безрассудна. Она подвергла себя опасности. Наконец, в тот день в будущем, она встанет, сядет рядом с ним, и он обнимет ее в отчаянном страхе, дрожащими руками. — Прости. Я не могла… я не могла не помочь. — Знаю, — наконец прошептал он. И затем, в лаборатории, оба покрытые грязью и кровью, он подвел ее к большому планшету на одном из своих рабочих мест, открыл новый файл и набрал слова «Костюм Девушки-Паука». — Если ты собираешься продолжать это, то ты сделаешь это правильно.