Повреждение

Когда папа сказал Пенни, что хочет, чтобы она поговорила с кое-с-кем вместе с ним, она предположила, что это значит, что просто будет рядом, пока он разговаривает. Она ожидала встречи или чего-то подобного, где папа говорит, а другой взрослый, возможно, спросит, как у нее дела или как идет учеба в школе, а затем все вернется к взрослым разговорам. Тем утром она слышала, как он и Пеппер тихо разговаривали на кухне, обмениваясь словами, которые она не могла разобрать, хотя несколько все же уловила. Травма. Повреждение. Это были пугающие слова, слова, с которыми одиннадцатилетняя девочка не хотела иметь ничего общего. Она не хотела быть поврежденной… не хотела, чтобы отец видел в ней проблему… человека, который был сломан. Через неделю после Рождества, после катания на коньках, китайской еды и просмотра фильмов, и после того, как она и Тор закончили строить папину башню из ЛЕГО, папа отвез Пенни в небольшое офисное здание в незнакомом районе города. Она сидела на заднем сиденье его машины, глядя в окно на странные здания, пока Хэппи и ее папа тихо разговаривали, в основном о том, как Хэппи подождет у машины или покатается по городу, и, возможно, о том, как они позже пообедают. Была суббота, а в четверг, после Нового года, снова начинались занятия в школе, а это означало, что в понедельник она с Недом могли остаться у него на ночь. Они переписывались об этом всю неделю. Ее отец подъехал к парковке, и Хэппи открыл ей дверь, позволяя выпрыгнуть из заднего сиденья. Мужчина был довольно тих, но улыбнулся ей, когда она взяла протянутую отцом руку и побежала за ним. — Итак, мы идём к доктору Хадсон, но если ты не хочешь идти или разговаривать, то можем вернуться, — сказал он ей, когда они поднимались по лестнице в здание. — Почему она хочет со мной разговаривать? — скептически спросила Пенни. Взрослые обычно не хотели с ней разговаривать, если только это не были друзья её отца, что её вполне устраивало. Мстители были, конечно, милыми, но большинство взрослых были скучными. — Это её работа. Она психотерапевт. Пенни нахмурилась. Она вроде бы знала это слово, но не в прямом смысле. — Почему ты хочешь, чтобы я с ней говорила? — они вошли в здание и попали в приемную врача. Там лежали яркие журналы и книги, а на полу в коробке — несколько игрушек. — Я больна? — спросила она с неприятным чувством в животе, глядя на него широко раскрытыми, испуганными глазами, и он тут же покачал головой. — Нет, детка. Ты не больна. Иногда люди обращаются к психотерапевтам, когда случается что-то плохое или… — он замолчал и, сжав ее руку, повел к стойке регистрации, где его ждала улыбающаяся женщина. — Я разговаривал с психотерапевтом. Он был очень хороший. Да и просто приятно иметь возможность поговорить с кем-то. Я подумал, может быть, тебе это понравится. — Хорошо, — прошептала она, опустив голову, пока папа регистрировал их, как и при посещении обычного врача. Затем он проводил ее к стулу в пустой приемной, и она уютно устроилась на сиденье рядом с ним. — Хочешь почитать журнал? — спросил он, обнимая её. Она прижалась к нему и покачала головой. — Не волнуйся, детка. Она хорошая. Обещаю. А если тебе не понравится с ней разговаривать, мы можем пойти пообедать и пойти домой. Обещаю, — она посмотрела на него, сжала губы и кивнула. Он поцеловал её в лоб, улыбаясь. — Ты моя смелая девочка, ты же знаешь? — он откинул прядь её волос за ухо. — Но бояться — это нормально. Я знаю, что мы раньше такое не делали. Но я тебя не брошу. Разве что ты сама этого захочешь. Он никогда ей не лгал. Поэтому она сидела и ждала. И когда женщина позвала ее отца по имени, она вскочила рядом с ним, следуя за ним, как щенок. На мгновение ей пришло в голову, что она пойдет за отцом куда угодно. Эта мысль вновь посетила её много лет спустя, когда она, крепко держась за внешнюю обшивку космического корабля, гадала, вернётся ли она когда-нибудь на Землю, но понимала, что быть рядом с папой намного важнее. Она последовала за папой в заднюю часть помещения, где её ждала высокая женщина с тёмной кожей и доброй улыбкой, протянувшая руку. — Мистер Старк. Очень приятно познакомиться. — И вам тоже, доктор Хадсон. Можете просто называть меня Тони. — А ты, должно быть, Пенелопа, — она протянула руку Пенни, которую она пожала, вежливость пересилила застенчивость. — Приятно познакомиться. — Почему бы вам обоим не пойти со мной? — предложила она, ведя их в комнату цвета утреннего неба, всю ярко-голубую, с облаками на потолке и длинным диваном у одной стены. Перед диваном стоял журнальный столик с бумагой и цветными карандашами для маленьких детей. Ее отец присел на диван, а она — рядом с ним, доктор заняла место напротив них в кресле на колесиках. — Итак, Пенелопа. Ты бы предпочла, чтобы я тебя звала Пенелопой или Пенни? — удивлённая тем, что женщина уже обращалась только к ней, она с трудом сдержала желание посмотреть на отца. С доктором она могла поговорить сама. — Пенни. — Хорошо, Пенни. Меня зовут Аманда. Ты знаешь, чем я занимаюсь? — Вы психотерапевт. — Верно, — женщина говорила тихо, спокойно, и это напомнило ей папу. Она немного расслабилась, дышать почему-то стало легче. — Психотерапевт — это просто тот, с кем можно поговорить. О чем угодно. Иногда людям нравится говорить о том, что их огорчает или беспокоит. А иногда они могут выписать лекарство, чтобы помочь людям почувствовать себя лучше, — Пенни кивнула, показывая, что поняла. — Итак. Позволь мне немного рассказать о себе. Я живу здесь, в Нью-Йорке, но несколько лет назад переехала из Сан-Франциско. Я замужем, у меня есть собака. Мне нравится смотреть фильмы и бегать в парке, — она замолчала. — А ты? — Эм… мы живем в Нью-Йорке. Я в 6 классе… и… мне нравится собирать ЛЕГО с другом и помогать папе в его лаборатории. — Звучит интересно. А чем вы занимаетесь в лаборатории? — Я смотрю, как он делает что-нибудь, вроде своих костюмов. — Звучит очень интересно. Ты всегда жила с папой? Этот вопрос задавали ей часто, и она уже тысячу раз отвечала на него с легкостью. Но на этот раз она почувствовала, как её сердце стало биться намного быстрее. Поэтому она просто покачала головой. — Когда ты переехала к отцу? — Когда мне было шесть, — прошептала она. Почти шесть лет назад… казалось, что это была практически вся ее жизнь. Но была жизнь и до него. Жизнь с мамой, которую она почти не помнила. Психотерапевт не стала зацикливаться на этом. Вместо этого она вернулась к учебе и Неду. К ЛЕГО. К тому, ладит ли Пенни с Мстителями. Весело ли ей с ними проводить время. А поскольку рядом был ее папа, Пенни не составляла труда говорить. Сеансы продолжались каждую неделю некоторое время, а затем, через месяц, однажды ее папе предложили подождать в приемной. — Зови, если я тебе понадоблюсь. Я сразу приду. Обещаю, — тихо сказал он ей, сидя рядом с ней в комнате. — Хорошо, — она пожала плечами, не слишком волнуясь. Ей было одиннадцать… она могла побыть вдали от папы, чтобы поговорить с врачом, тем более что знала этого врача. Поэтому, когда пришло время, она последовала за женщиной в комнату и села, прекрасно осознавая отсутствие отца, но справляясь неплохо. — Так вот, твой папа упомянул, что у тебя была няня, когда ты только переехала к нему жить, — начала Аманда, откидываясь на спинку кресла. Пенни уютно устроилась на диване, прижавшись к подушке. Но ей не нравилось думать об этой женщине… той, которая была рядом, когда она только приехала. — Ага. — Ты знаешь, как долго она работала у твоего папы? — Пенни покачала головой. Казалось, эта женщина смотрела за ней несколько недель, но она не была уверена, насколько это точно. Она была маленькой, и каждый день длился целую вечность. — Она тебе нравилась? — Пенни снова покачала головой. — Какая она была? — Она… она хотела, чтобы я была тихой и не мешала. — Понятно. Должно быть, это было непросто. Ты была маленькой… и, вероятно, привыкла к тому, что тебе уделяют больше внимания. Пенни пожала плечами. Она не хотела говорить о старой няне или о первых днях и неделях, проведенных с отцом. Несколько недель спустя зашла речь о её комнате. Пенни никому не рассказывала, что ходит на терапию… ни Неду, ни кому-либо из Мстителей. В основном вопросы были простыми и понятными, и Пенни с удовольствием с ней разговаривала. Было даже приятно общаться со взрослым человеком, который говорил с ней как со взрослым. Поэтому, когда однажды Аманда спросила о её комнате, Пенни не увидела ничего плохого в том, чтобы сказать ей, что она следит за порядком в своей комнате. — Почему это так важно для тебя? — Пенни нахмурилась, не понимая самого вопроса. Мама Неда всегда злилась, когда в его комнате было грязно. — Я не хочу рассердить папу, — Аманда нахмурила брови. — Он злится на тебя, когда твоя комната не убрана? — Пенни покачала головой. — Нет… я имею в виду… там всегда чисто. — А что будет, если станет грязно? — Там… там всегда чисто. Я слежу за тем, чтобы в моей комнате было чисто. — Почему это так важно? — Просто потому что, — резко ответила Пенни, сверля взглядом свои колени, её глаза внезапно вспыхнули. Признание последовало вскоре после этого: — Я боюсь его разозлить. Ее психотерапевт кивнула. — Наверное, очень тяжело так сильно переживать из-за того, что ты можешь разозлить папу. Что происходит, когда он злится? Пенни всхлипнула, ненавидя себя за слезы. Ей было одиннадцать. Плакать было не из-за чего! — Он на меня не злится. По-настоящему. — Хорошо. Это отлично. Как ты думаешь, что произойдет, если он разозлится? — она пожала плечами. — Позволь мне задать другой вопрос. Чего ты боишься, если он разозлится? — Я… — Пенни тяжело сглотнула, ее голос был тихим. — Я боюсь, что он больше не захочет меня. Наступила мимолетная тишина. Затем Аманда наклонилась к ней. — Ты когда-нибудь злилась на отца? Когда он не позволял тебе что-то сделать? — Вроде. — Когда ты злилась, тебе когда-нибудь приходило в голову, что ты больше не хочешь, чтобы он был твоим папой? Ее глаза резко распахнулись, голова тут же поднялась вверх. — Нет! — Почему нет? — Потому что… он мой папа! Я его люблю! — она вспомнила время, проведенное с папой… работу в его лаборатории, просмотр фильмов и танцы на кухне. Она вспомнила, как проснулась в больничной палате, когда он был рядом с ней, после того как она упала и ударила свою голову. Она вспомнила, как он впервые обнял ее, как он впервые поднял ее на руки и посадил себе на плечи. Спустя годы на мертвой планете, она вспомнит то же самое, когда ее тело превратится в пыль, ее взгляд будет прикован к его глазам, пока по их щекам текут слезы. — Пенни, ты думаешь, твой папа испытывает к тебе те же чувства? И, наконец, со слезами на глазах, она кивнула и уставилась в колени, сложив руки на коленях. Конечно, он любил её. В этот момент в комнату вошел ее папа и, сев на диван рядом с ней, обнял ее. — Я люблю тебя, папа, — прошептала она, обнимая его за шею. Он обнял её так же крепко. — Я так сильно тебя люблю, детка. Ты — лучшее, что я когда-либо делал. А спустя годы, когда его дочь исчезала у него на руках, эти же слова застревали у него в горле, и она ушла, так и не услышав их. Но она все равно их знала.