Часть 4 Глава 141 Вперед в путь!

Месяц прошёл почти незаметно. Не потому, что ничего не происходило — наоборот, потому что мир наконец перестал требовать спешки. Елена привыкала к телу медленно, как привыкают к новому дому: сначала осторожно, проверяя каждый шаг, потом — всё увереннее. Боль ушла первой. Затем — тяжесть. Осталось только ощущение полноты, странное и непривычное, но живое. Авалон не прощался вслух. Он просто позволял уйти. Утро в Лесу Истины было ясным и глубоким. Свет пробивался между кронами так, будто сам лес хотел запомнить тех, кто сегодня сделает шаг за его пределы. Ничего не менялось нарочно: тропы оставались теми же, корни лежали там же, где и всегда, птицы перекликались привычными голосами. Но в этом спокойствии чувствовалось завершение — не резкое, не болезненное, а зрелое. Архангелы собрались у границы леса. Не спешили. Никто не подгонял время, потому что здесь время никогда не торопилось. За этот месяц Авалон стал не убежищем и не временной стоянкой — он стал домом, который отпускает. Сьюзен аккуратно убрала последние вещи в пространственный мешочек. Плоды Ириса уже были внутри, надёжно сохранённые, и она больше не проверяла их — как не проверяют то, что доверено судьбе. Елена стояла чуть впереди остальных. Она смотрела на Лес Истины не как раньше — не с восхищением и не с благоговением. Теперь это был взгляд равной. Той, кто прошёл через смерть, возвращение и принятие, и больше не искала разрешения идти дальше. Сёстры подошли молча. Сильвия первой остановилась рядом с Еленой. В её облике не было ни величия хранительницы, ни отстранённости богини. Только старшая сестра, которая слишком многое видела и слишком многое отпустила. — Ты уходишь вовремя, — сказала она негромко. — Если бы осталась дольше, Авалон начал бы держать. Елена кивнула. Она понимала. Офелия стояла рядом, скрестив руки, как делала всегда, когда внутри было больше чувств, чем слов. — Мы не пойдём с тобой дальше, — сказала она прямо. — Но это не значит, что мы не рядом. Ариэль шагнула вперёд последней. В её глазах не было тревоги — только светлая, почти детская уверенность. — Ты теперь знаешь путь, — сказала она. — А значит, мы можем быть спокойны. Елена обняла их всех. Без спешки, без торжественности. Просто крепко. Так, как обнимают тех, кто остаётся частью тебя, даже если дороги расходятся. — Я вернусь, — сказала она тихо. — Не сразу. Не такой же. Но вернусь. Сильвия отстранилась первой и посмотрела уже на всю группу. — Авалон сделал для вас всё, что мог, — сказала она. — Дальше — не его дорога. Лес будто отозвался. Не шорохом и не ветром — ощущением, что слова услышаны. Прощание не было долгим. Не потому, что не было чувств, а потому что они были слишком глубокими, чтобы растягивать момент. Архангелы развернулись и пошли вперёд. Они уже отошли от границы Леса Истины, когда Исаму наконец нарушил молчание. Он шёл чуть позади, закинув руки за голову, и какое-то время явно боролся с собой, прежде чем задать вопрос. — И куда нам теперь? — спросил он, глядя вперёд, туда, где лес постепенно редел. Шаги замедлились сами собой. Вопрос был простым, но важным — не из любопытства, а потому что теперь путь выбирался не по необходимости, а по смыслу. Елена остановилась и обернулась к ним. В её голосе не было сомнений, но было что-то ещё — лёгкость, почти спокойствие, за которым пряталось предчувствие. — В горы страны Зары, — ответила она. — Нас там ждут. Она на мгновение опустила взгляд, словно проверяя внутри себя правильность этих слов, и продолжила уже мягче: — Мне говорили, что в самой стране Зара я могу прожить не десять лет, а пять. Но эту страну я оставлю на самый конец. Архангелы переглянулись, но не перебили. Они знали: если Елена говорит «потом», значит, так нужно. — К тому же, — добавила она, — нам нужно отдать Белому Дракону плоды Ириса. Мы ведь обещали. Она улыбнулась, легко, почти беззаботно, но внутри у неё что-то едва заметно сжалось. Дивное, странное предчувствие — не тревожное, но и не пустое. Будто мир делал вдох перед чем-то важным. — Ну что ж, — хмыкнул Исаму, — горы так горы. Сяонай кивнул. — Дорога понятная. И честная. — Тогда не будем тянуть, — сказала Сьюзен, уже проверяя крепления на мешочке. — Чем раньше двинемся, тем лучше. Ицуки расправил крылья первым. Белый дракон поднял голову, словно почувствовав направление ещё до слов. Рави, крылатый тигр, мягко ударил хвостом по земле, нетерпеливо фыркнув. Они поднялись в воздух почти одновременно. Авалон остался позади — не исчез, не закрылся, а просто стал частью прошлого. Впереди тянулись горы Зары: суровые, древние, неподвижные. Они летели навстречу тому, что уже ждало их. Горы Зары встретили их иначе, чем Авалон. Здесь не было мягкого света, не было шелеста листвы и спокойного дыхания древних корней. Камень был резким, воздух — сухим и холодным, а небо — высоким и почти пустым. Эти горы не принимали безусловно. Они смотрели и ждали, кто выдержит их взгляд. Ицуки пошёл на снижение первым. Его крылья рассекли воздух, и Архангелы один за другим спрыгнули на знакомую площадку — ту самую, где когда-то всё началось. Где они впервые увидели Белого Дракона. Где страх и благоговение впервые смешались воедино. — Странно… — тихо сказала Абель. — Кажется, будто мы здесь уже были… и в то же время нет. — Мы были другими, — ответил Сяонай, оглядываясь. — И мир был другим. Елена молчала. Она смотрела на скалы, и внутри отзывалось что-то глухое, тяжёлое. Не боль — память. И тогда они увидели её. Девушка стояла у входа в пещеру, словно всегда там была. Белые волосы свободно спадали по плечам, глаза — холодного, чистого голубого цвета — смотрели внимательно, но без враждебности. В её облике не было показной силы, но от неё исходило ощущение глубины. Драконьей. — Я ждала вас, Архангелы, — сказала она спокойно. — Моё имя Айрин. Я дочь того, кого вы знали как Белого Дракона. Слова легли тяжело. — Того самого?.. — выдохнул Михаил. Айрин кивнула. — Его не стало. Он знал, что так будет. С тех пор прошло полторы тысячи лет. Тишина ударила сильнее грома. — Сколько?! — вырвалось сразу у нескольких. Только Елена не изменилась в лице. — Время в Авалоне течёт иначе, — сказала она тихо. — Почти как в мире богов. Мы были там три месяца. Здесь… прошли века. Айрин внимательно посмотрела на неё. — Ты понимаешь больше, чем думаешь. Сьюзен шагнула вперёд и аккуратно достала из пространственного мешочка плоды Ириса. Золотистые, тяжёлые, словно наполненные светом. — Мы принесли их, — сказала она. — Как обещали. Айрин взяла один плод обеими руками, почти бережно, и на мгновение прикрыла глаза. — Этого достаточно, — сказала она. — Спасибо. Она повернулась к пещере. — Прошу за мной. Здесь тепло. Вы сможете отдохнуть и поесть. Внутри пещеры оказалось неожиданно уютно. Камень был гладким, будто отполированным временем. Тёплый свет исходил от кристаллов в стенах, а воздух был наполнен запахом сухих трав и огня. И тут началась жизнь. Михаил и Сяонай почти сразу занялись очагом. Абель нарезала хлеб и зелень, Карина ловко разделывала мясо. Исаму принёс воду, Сьюзен помогала раскладывать всё аккуратно, будто это был не привал, а дом. Айрин наблюдала молча, с лёгким удивлением. — Вы… готовите сами? — спросила она наконец. — А как иначе? — усмехнулся Исаму. — Мы так живём. Тогда Айрин достала из глубины пещеры сосуды с вином. — Это вино моего отца, — сказала она. — Он хранил его для тех, кто придёт с честным сердцем. Когда все сели за стол, атмосфера смягчилась. Смех вернулся. Напряжение отступило. На мгновение снова показалось, что они просто путешественники, а не те, кому предстоит разойтись. Айрин смотрела на них долго, словно запоминая. — Хорошо, что вы пришли сюда именно сейчас, — сказала она наконец. — Почему? — спросил Гилберт. Айрин поставила кубок. — Потому что дальше вы не сможете идти все вместе. Тишина снова вернулась. Но теперь — другая. Ожидаемая. — Михаил, Карина и Исаму, — продолжила она. — Вы должны остаться здесь, в этих землях. Ваши испытания начнутся отсюда. Без богов. Без подсказок. Карина сжала пальцы, но кивнула. — Сьюзен, — Айрин посмотрела на неё отдельно. — Твоя дорога ведёт на Священную гору. Туда, где начинается путь призывателей. Сьюзен глубоко вдохнула. — Я готова. Айрин перевела взгляд дальше, но замолчала. И тогда заговорила Елена. — Мы должны разойтись, — сказала она спокойно. — Потому что дальше каждый из нас должен пройти свой путь. Не как Архангел. Как выбор. Она посмотрела на каждого. — Мы снова встретимся. Но уже другими. Абель улыбнулась сквозь волнение. — Даже если разлука — это часть пути… она всё равно временная. — Мы переживём, — сказал Сяонай. — Вместе, — тихо добавила Елена. Гилберт поднял взгляд. — И потом снова будем рядом. Не как Архангелы. А как те, кем нам суждено стать. Огонь в очаге треснул. Впереди была последняя ночь, когда они все были вместе, а дальше — дороги. Разные. Неизбежные. Настоящие.