`Глава 13. Жертва пешки.

Утро началось с ледяного дождя, который стучал в витражные окна Большого зала, словно пытаясь выстучить тревожное предупреждение. Гермиона сидела, сжимая в руках кружку с чаем, который уже остыл. Её взгляд был прикован к входу. Она ждала его появления с таким напряжением, что виски пульсировали. Когда Драко вошел в зал в сопровождении Тео и Блейза, у неё перехватило дыхание. Он шёл своей обычной, слегка развязной походкой, но сегодня в ней была неестественная жёсткость, будто каждое движение давалось усилием. Его лицо было маской холодного высокомерия, но под глазами залегли глубокие синие тени, а губы были сжаты в тонкую белую ниточку. Он не посмотрел в её сторону. План приводился в действие.

***

Урок Защиты от Тёмных Искусств проходил в большом практическом зале. Профессор Карнарк объявил сегодняшнюю тему: «Отражение групповых атак и поддержание щита под давлением». Студенты разбились на группы. По злой иронии судьбы, или по тонкому расчёту Снейпа (который присутствовал в зале как наблюдатель), Драко и Август Розье оказались в одной тренировочной паре для отработки атакующих и защитных манёвров. Розье, высокий, угловатый юноша с нервным подёргиванием щеки, уже был на взводе. После вчерашнего разговора со Снейпом и намёков, которые умело подбросил Тео, он смотрел на Драко как на личного врага. — Ну что, Малфой, — прошипел он, поднимая палочку. — Покажешь, как чистокровный аристократ держит удар? Или опять будешь прятаться за чужие спины? Драко лишь презрительно скривил губы, заняв оборонительную стойку. — Попробуй, Розье. Если твоё трясущееся запястье выдержит заклинание сложнее «Люмос». Провокация сработала мгновенно. Розье, краснея от ярости, выпалил не тренировочное, а настоящее, сильное дезориентирующее заклинание. Драко парировал, но его щит дрогнул и дал трещину — намеренно, как и было задумано. Он сделал вид, что споткнулся, отступив на шаг. — Слабо! — крикнул Розье, ободрённый. — Небось, всю магию на свои секретные игрушки потратил! Он усилил натиск. Зелёные искры сыпались с его палочки, сливаясь в более мощный поток. Драко парировал, но теперь его защита явно слабела. Он делал вид, что тяжело дышит, что его палочка дрожит в руке. Гермиона, наблюдая с другого конца зала, чувствовала, как у неё холодеют пальцы. Она понимала, что это спектакль, но видеть его «слабым» перед таким ничтожеством, как Розье, было невыносимо. — Кончай паясничать, Малфой! — крикнул кто-то из слизеринцев. И тогда Драко допустил «ошибку». Он попытался контратаковать, но его заклинание вырвалось слабым, беспорядочным сгустком энергии. Розье легко отразил его и, не сдерживаясь, метнул прямо в грудь Драко чару «Эверте Статум» — заклинание, сбивающее с ног. Драко не стал уклоняться по-настоящему. Он позволил энергии ударить себя, отлетел назад, ударился спиной о каменную стену и грузно осел на пол, роняя палочку. Он лежал, прижав руку к груди, лицо исказилось от якобы боли. Игра была безупречна: он выглядел не просто побеждённым, а магически истощённым, почти опустошённым. В зале воцарилась гробовая тишина. Все замерли. Победа Розье над Малфоем была чем-то немыслимым. — Что происходит?! — прорезал тишину ледяной голос Снейпа. Он ступал к месту инцидента, его чёрные одежды развевались. — Розье! Вы применяете боевые заклинания на тренировке?! — Он сам начал! — оправдывался Розье, но в его голосе уже звучала неуверенность. Снейп склонился над Драко. Его длинные пальцы быстро проверили пульс, заглянули в глаза. — Истощение. Сильное. Магический резерв на критически низком уровне. — Он поднял взгляд на Розье, и в его глазах горел холодный гнев. — Что вы с ним сделали? Или… что с ним сделали до этого? В этот момент Тео, как по сценарию, сделал шаг вперёд, держа в руках учебник по защитной магии. Из него «случайно» выпал сложенный листок пергамента. — Простите, профессор, я… Снейп поднял листок быстрым движением. Его глаза пробежали по тексту. Лицо стало каменным. — Это что? Схемы проникновения в охраняемые складские помещения? С пометками о расписании дежурств? И подпись… «А.Р.»? — Он медленно повернулся к Розье. — Вы не только нападаете на одноклассника, но и планируете кражу? Из школьных хранилищ? — Это не моё! — завопил Розье, бледнея. — Это подстава! — А эта безделушка, случайно найденная рядом с вашей партой, тоже подстава? — Блейз Забини с невинным видом протянул Снейпу старый, потёртый медальон с фамильным гербом Гойлов — давних соперников семьи Розье в борьбе за влияние среди Пожирателей. Хаос был полный. Розье кричал, что его подставляют, Снейп холодно приказывал ему замолчать, Карнарк пытался восстановить порядок. А Драко всё это время лежал на полу, притворяясь полубессознательным, и краем глаза видел, как Гермиона, побледнев, делает шаг вперёд, будто хочет помочь, но её удерживает Гарри. План сработал. Идеально. Но цена… цена была его унижением перед всей школой. Перед ней.

***

После урока Снейп лично отвёл Драко в лазарет, отбрив все попытки Розье что-либо объяснить холодным: «Молчите. Ваше дело будет рассмотрено директором». По дороге в лазарет, когда они шли по пустынному коридору, Снейп неожиданно сказал, не глядя на него: — Искусная игра, Малфой. Почти убедительно. Но помни: играть в слабого опасно. В этом мире слабых быстро находят и добивают. Даже если их слабость — притворство. Драко не ответил. Он понял, что Снейп видел сквозь игру. И не остановил её. Почему? В лазарете мадам Помфри, цокнув языком, уложила его на койку, накачала укрепляющими зельями (которые на самом деле были пустышкой от Тео) и велела отдыхать. Драко лежал, глядя в потолок, и слушал, как за дверью спорят голоса Снейпа и Дамблдора, пришедшего разобраться в инциденте. Потом голоса стихли, и дверь открылась. Вошла не мадам Помфри и не Снейп. Вошла Гермиона. С разрешения Дамблдора, как «ответственная и проявляющая заботу об однокурснике». Она закрыла за собой дверь и остановилась в нескольких шагах от койки. Они смотрели друг на друга в тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов на стене и её прерывистым дыханием. — Ты… — начала она, и её голос дрогнул. — Это был спектакль, да? Он кивнул, не в силах говорить. Видеть её здесь, такую близкую, такую обеспокоенную им, было одновременно и бальзамом, и пыткой. — Зачем? — прошептала она, подходя ближе. — Зачем так… унижаться? — Чтобы отвести от тебя глаза, — хрипло сказал он. — Чтобы у них был другой козёл отпущения. Чтобы выиграть время. Она села на край койки, её пальцы сжали край простыни. — Ты выглядел… я думала, ты правда… — Я в порядке, Грейнджер, — он попытался улыбнуться, но получилось болезненно. — Просто немного… истощён от хорошей актёрской игры. Она покачала головой, и вдруг её глаза наполнились слезами. — Я не хочу, чтобы ты так рисковал. Ради меня. — Это не только ради тебя, — честно сказал он, глядя в потолок. — Это ради меня. Ради того крошечного шанса, что я могу не стать тем, кем меня хотят видеть. И ты… ты этот шанс дала. Она замолчала. Потом её рука, тёплая и неуверенная, легла поверх его на одеяле. Он вздрогнул, но не отдернул. — Что теперь? — тихо спросила она. — Теперь Розье в немилости. Мой «проект» считается подорванным его «саботажем». У меня есть, возможно, неделя отсрочки. А ты… — он повернул голову к ней, и его серые глаза были серьёзны. — Ты должна быть осторожнее, чем когда-либо. Если они заподозрят, что моя «слабость» связана с тобой… они могут попытаться действовать в обход меня. — Дамблдор знает, — вдруг сказала она. — Он вызвал меня. Не стал ругать. Сказал… быть храброй. И беречь доверие. Драко замер. Дамблдор. Конечно. Старый лис всё видит. — Тогда… тогда, возможно, у нас есть могущественный союзник. Или наблюдатель. — Он сжал её пальцы, лежащие на его руке. — Гермиона, слушай. Мне пришла в голову… безумная идея. Настолько безумная, что она может сработать. — Какая? — Мы должны рассказать обо всём… не всем. Но некоторым. Твоим друзьям. Поттеру. Уизли. Она широко раскрыла глаза. — Ты с ума сошёл? Они тебя ненавидят! — Именно поэтому, — он сел на койке, не отпуская её руку. Его глаза горели лихорадочным блеском. — Если даже они, зная всё, согласятся… или хотя бы не станут мешать… это будет сильнейший аргумент. Это докажет, что это не просто моя прихоть или твоё… сочувствие. Это будет союз по necessity. И если что-то случится со мной… у тебя будет поддержка. Настоящая. Он видел, как она обдумывает его слова, как её умный, аналитический мозг взвешивает риски и выгоды. — Они не простят тебе прошлого, — предупредила она. — Я не прошу прощения. Я прошу шанса. И… защиты для тебя. Она смотрела на него долго, и в её глазах отражалась внутренняя борьба. Потом она медленно кивнула. — Хорошо. Я поговорю с Гарри. Только с Гарри. Рон… он не готов. — Договорились. Они сидели в тишине ещё несколько минут, её рука всё ещё лежала на его. Это было тихое, хрупкое перемирие, мимолётный островок покоя в бушующем море. Но ему этого было достаточно. Потом она ушла, пообещав передать ему через Тео настоящие укрепляющие зелья. Драко остался один. Его разум уже работал над следующим шагом. План с Розье сработал, но это была лишь передышка. Настоящая буря приближалась. И он чувствовал её запах — запах озона, крови и старой ненависти.

***

Тем временем в кабинете директора разворачивалась другая драма. Август Розье, бледный и дрожащий, стоял перед столом Дамблдора. Снейп стоял по правую руку, его лицо было каменной маской. — Юный господин Розье, — мягко начал Дамблдор. — Объясните, что побудило вас напасть на однокурсника с применением силы? И что значат эти бумаги? — Это ложь! Всё ложь! — Розье был на грани истерики. — Меня подставили! Малфой! И этот жук Нотт, и Забини! Они хотят меня устранить, потому что я знаю! Я знаю про его проект! Про ту грязнокровку, которая ему помогает! Они все в сговоре! Снейп вздрогнул, его пальцы сжались. Дамблдор же лишь поднял бровь. — Очень серьёзные обвинения. И какие у вас доказательства? — У меня… у меня есть источники! — Розье метался глазами. — В нашем лагере есть те, кто недоволен медлительностью Малфоя! Они говорили, что он слюнтяй, что он завёл себе грязнокровную шлюху для утех и прикрывает это исследованиями! Снейп сделал шаг вперёд, и его голос прозвучал, как удар бича: — Вы осмеливаетесь нести такую гнусность в стенах этой школы? Оскорблять ученицу на основе слухов? — Это не слухи! — взвизгнул Розье. — Я видел, как они тайно встречались! В старом классе астрономии! Тишина в кабинете стала гулкой. Дамблдор откинулся в кресле, его пальцы сложились домиком. — Видели. Интересно. И почему вы не доложили об этом раньше? Розье понял, что попался. Он замолчал, его глаза бегали по комнате в поисках выхода. — Я… я хотел убедиться. — Убедиться, а потом шантажировать? Или доложить вашему истинному господину, рассчитывая на повышение? — Дамблдор говорил всё так же мягко, но каждый звук падал, как камень. — Мистер Розье, вы позволили амбициям и зависти ослепить вас. Вы напали на однокурсника, вы планировали кражу, вы распространяете грязные слухи. Я вынужден отстранить вас от занятий до решения школьного совета. И, учитывая серьёзность обвинений в планировании кражи магических артефактов… возможно, потребуется вмешательство Министерства. Розье побледнел как полотно. Вмешательство Министерства под руководством Пиуса Толстого, который был марионеткой Волдеморта, на самом деле могло обернуться для него покровительством. Но публичный скандал, позор… его отец, старый Пожиратель, никогда этого не простит. Его увели. В кабинете остались Дамблдор и Снейп. — Ну что, Северус, — вздохнул Дамблдор. — Кажется, наши юные герои разожгли пожар, который начинает выходить из-под контроля. — Розье — глупец и пушечное мясо, — отрезал Снейп. — Но его слова… они дойдут до тех, кто умнее его. До Люциуса. И до… Него. — Да, — согласился Дамблдор. Его взгляд стал отстранённым. — Буря приближается. И нам нужно решить: продолжать наблюдать или… начать действовать. — Альбус, вы не можете всерьёз думать, что этот мальчишка… — начал Снейп, но Дамблдор перебил его. — Я думаю, что в нём борются два человека. И тот, кто победит, определит не только его судьбу. Девочка стала для него маяком. И теперь нам нужно решить — гасить этот маяк, чтобы не привлекать внимание вражеских кораблей… или усилить его свет, надеясь, что он проведёт нас всех через рифы. Снейп промолчал. Его чёрные глаза были полны тени старой, незаживающей боли. — Я буду наблюдать, — наконец сказал он. — И защищать школу. Как и обещал. Он развернулся и вышел, оставив Дамблдора наедине с его мыслями и с видом на хмурое, дождливое небо за окном.

***

Вечером того же дня, в самой глухой части библиотеки, куда даже мадам Пинс заглядывала редко, произошла встреча, которую никто не мог предсказать. Гермиона привела туда Гарри. Он шёл с нахмуренным лицом и сжатыми кулаками, явно готовый ко всему. В укромном уголке, за горой фолиантов по алхимии, их уже ждали Драко (выписанный из лазарета под предлогом «отдыха в библиотеке») и Тео Нотт. Блейз дежурил на входе, притворяясь увлечённым чтением неприличного романа в обложке от учебника по истории. Гарри остановился в двух шагах от Драко, его зелёные глаза метали молнии. — Ну, Грейнджер? Он здесь. Говори. — Гарри, — начала Гермиона, вставая между ними. — То, что ты сейчас услышишь… ты должен сохранить в секрете. От всех. Даже от Рона. Пока. — Это касается Рона? — насторожился Гарри. — Это касается выживания, — тихо сказал Драко. Он не поднимался со своего стула, его поза была открытой, но напряжённой. — Моей. И, возможно, её. И он начал говорить. Кратко, без прикрас. О задании. О Шкафе. О том, как его шантажируют семьёй. О том, как он пытался выполнить приказ, но не мог. О том, как Гермиона увидела его на грани и… не отвернулась. О их странном союзе. О саботаже. О сегодняшнем спектакле с Розье. Он не просил жалости. Он излагал факты, как отчёт. Гарри слушал, и его лицо менялось от гнева к недоверию, потом к шоку, и, наконец, к тяжёлому, сосредоточенному пониманию. Когда Драко закончил, в маленьком уголке библиотеки повисла гнетущая тишина. — И что ты хочешь? — наконец спросил Гарри, его голос был хриплым. — Чтобы мы тебе помогли? После всего, что ты сделал? — Нет, — покачал головой Драко. — Я хочу, чтобы вы помогли ей. Если что-то случится со мной… они пойдут за ней. Потому что она знает слишком много. И потому что… — он запнулся, — потому что для них она стала моей слабостью. И слабости вырезают. Гарри посмотрел на Гермиону. Она молча кивнула, её глаза были полны решимости и страха не за себя, а за Драко. — Чёрт возьми, — прошептал Гарри, проводя рукой по шраму. Он снова посмотрел на Драко. — И твой план? Что дальше? — Дальше я попытаюсь сделать так, чтобы Шкаф выглядел окончательно испорченным «вмешательством Розье». Чтобы от него отстали. А потом… потом я попытаюсь найти способ предупредить Орден о готовящемся вторжении через него. Если, конечно, Волдеморт не решит проверить всё лично. При упоминании имени Волдеморта Гарри вздрогнул. — Ты предоставишь доказательства? Чертежи? Что-нибудь? Тео, молчавший всё это время, выдвинул вперёд портфель. — Всё здесь. Расчёты, схемы, принцип работы. И список возможных точек входа, если портал будет активирован с другой стороны. Мы не знаем, где находится парный Шкаф, но теория говорит, что он должен быть в помещении, магически изолированном и охраняемом. Вероятно, в поместье Малфоев или в одном из других опорных пунктов Пожирателей. Гарри взял портфель, его пальцы сжали ручку так, что побелели костяшки. — Почему мы должны тебе верить? Это может быть ловушка. — Может, — согласился Драко. — Но если бы это была ловушка, разумнее было бы заманить самого Дамблдора или большее количество членов Ордена. Не вас. И не её. — Он посмотрел на Гермиону. — Она… она уже в ловушке. Моей. И я пытаюсь её оттуда вытащить, даже если это будет стоить мне всего. Искренность, звучавшая в его голосе, была такой же неожиданной, как и всё остальное в этой беседе. Гарри изучал его лицо, ища ложь, искажение, манипуляцию. Но видел только усталую, обречённую решимость человека, у которого не осталось ничего, кроме последней, отчаянной ставки. — Я не прощаю тебя, — наконец сказал Гарри. — Ни за что из прошлого. И если ты сделаешь хоть один враждебный шаг… — Понимаю, — кивнул Драко. — Но… я верю Гермионе. И если она говорит, что ты… что ты пытаешься выбраться, — Гарри тяжело вздохнул. — Я помогу защитить её. И… посмотрю эти бумаги. Это было не союзничество. Это было перемирие, основанное на общей угрозе и доверии к одной девушке. Но для Драко это было больше, чем он смел надеяться. Гермиона выдохнула с облегчением. Гарри взял портфель, кивнул ей, бросил последний, предупреждающий взгляд на Драко и ушёл, растворившись между стеллажами. — Ну что, — тихо сказал Тео, когда они остались втроём. — Мы в игре. С очень ненадёжными союзниками. — Лучше ненадёжные, чем никакие, — пробормотал Драко. Он почувствовал страшную усталость. — Гермиона, иди. Иди с ним. Держись близко к Поттеру и Уизли. Сегодня, завтра… может случиться всё что угодно. Она хотела возразить, но увидела его лицо и поняла — он просит не из страха за неё, а потому что не сможет сосредоточиться, зная, что она одна. Она кивнула, и в её глазах он прочёл обещание быть осторожной и… что-то ещё, тёплое и тревожное. Она ушла. Драко остался с Тео. — Отец свяжется сегодня, — сказал он. — После скандала с Розье. Нужно будет отчитываться. — Готовься, — сказал Тео. — И помни: ты теперь не только исполнитель, но и жертва интриг. Играй эту роль до конца.

***

Предчувствие Драко оказалось верным. Поздно вечером, когда дождь сменился ледяной изморосью, его вызвали в кабинет Снейпа для «срочного совещания по текущим проектам». В кабинете, кроме Снейпа, никого не было. Но в камине горело зелёное пламя. — Мальчик, — послышался голос Люциуса. — Твой провал сегодня публичен. И твоё состояние… оно вызывает вопросы. Драко, стоя по стойке «смирно», начал свой отчёт, подготовленный Тео: о коварном саботаже Розье, о своей перегруженной матрице, о необходимости полного пересчёта и потери недели, а то и двух. Люциус слушал молча. Потом сказал: — Розье — дурак. Но его болтовня… она посеяла сомнения. Наш господин… выразил желание ускорить процесс. Он считает, что тебе требуется… дополнительная мотивация. Драко похолодел. — Отец? — Завтра, — голос Люциуса прозвучал ледяно и беспощадно, — в Хогвартс прибывает гость. Чтобы лично оценить прогресс. И чтобы напомнить тебе о долге. Встреть его достойно. И, Драко… — пауза стала угрожающей. — Если гость сочтёт твои успехи недостаточными… он имеет право применить… корректирующие меры. К тебе. И, возможно, к тем, кто, по его мнению, тебя отвлекает. Готовься. Пламя погасло. Драко остался стоять посередине кабинета, чувствуя, как ледяной ужас медленно заполняет его изнутри. Гость. Кто? Беллатриса? Другой фанатик? Или… или кто-то хуже? Снейп, наблюдавший за сценой из тени, медленно вышел на свет. — Вы слышали, Малфой? — Да, сэр. — Тогда вам следует вернуться в свою комнату. И подумать. Очень хорошо подумать. О том, что для вас важнее. — Снейп повернулся к нему спиной, давая понять, что аудиенция окончена. — И помните: в игре с огнём можно обжечься. Но иногда… единственный способ не сгореть — это броситься в самое пламя. Это была не угроза. Это был совет. Странный, кривой, но совет. Драко вышел из кабинета, и его мысли лихорадочно работали. Гость. Завтра. Корректирующие меры. Ему нужен был план. Отчаянный план. Потому что теперь на кону была не только его жизнь или жизнь Гермионы. На кону была сама возможность какого-либо будущего. А вдалеке, за пределами замка, сквозь ночь и непогоду, к Хогвартсу уже двигалась тёмная, зловещая фигура, посланная самим Тёмным Лордом. Чтобы проверить мальчика. И чтобы напомнить всем, что милосердие — это слабость, а слабость должна быть вырвана с корнем.

🖤🖤

Ночь после разговора с отцом была для Драко самой долгой в его жизни. Он лежал в темноте, уставившись в балдахин кровати, и чувствовал, как тревога пульсирует в висках в такт тиканью часов. Гость. Завтра. Имя не было названо, но в воздухе витал призрак самой ужасной возможности. Беллатриса. Его тётя, чьё безумие и преданность Тёмному Лорду перешли все границы. Если приедет она… мысль заставляла его содрогнуться. Она не станет церемониться. И её «корректирующие меры» в отношении «тех, кто отвлекает»… Гермиона не выживет. Или выживет, но перестанет быть собой. Он встал до рассвета, налил себе воды дрожащей рукой. Отражение в зеркале было призрачным: ввалившиеся глаза, резкие черты, кожа, натянутая на скулах, как пергамент. Он выглядел как человек, стоящий на краю обрыва. Что ж, так оно и было. Тихий стук в дверь заставил его вздрогнуть. Не Тео — тот стучал иначе. Драко медленно открыл. На пороге стояла Пэнси Паркинсон. Она была одета не в мантию, а в тёмное дорожное платье, её волосы были убраны в строгий пучок. На лице не было и следа вчерашней уязвимости — только холодная, отточенная решимость. — Мне нужно поговорить с тобой, — сказала она, не спрашивая разрешения, проскользнув внутрь. — Остановись, пока не поздно. Он закрыл дверь, прислонился к ней. — Остановить что, Пэнси? Поезд, который уже сошёл с рельс? — Всё это… этот спектакль с Розье, твоё внезапное «истощение», — она смотрела на него без эмоций. — Это глупо. И прозрачно. Даже Снейп видит сквозь тебя. А те, кто важнее… они увидят тем более. Ты играешь в опасную игру, не имея карт. — У меня есть одна карта, — тихо сказал он. — И она дороже всего остального. — Грейнджер, — Пэнси произнесла это имя с таким ледяным презрением, что по спине Драко пробежали мурашки. — Ты действительно веришь, что она тебя спасёт? Что её гриффиндорское благородство и моральный кодекс победят Тёмного Лорда? Она — слабость, Драко. А слабости вырезают. Или используют, чтобы заставить тебя плясать под свою дудку. И, кажется, она уже заставила. Он молчал. Слова Пэнси били прямо в цель. — Я пришла не из ревности, — продолжала она, её голос стал тише и острее. — Я пришла, потому что до меня дошли слухи. Из дома. Скоро сюда прибудет… визитёр. Тот, чьё присутствие не сулит ничего хорошего ни тебе, ни твоей маленькой грязнокровке. Я предлагаю тебе сделку. Драко насторожился. — Какую? — Откажись от неё. Публично. Унизь её. Дай понять всем, что она для тебя ничего не значит. Что это была просто… уловка, чтобы выведать у неё информацию. — Глаза Пэнси сверкали холодным расчетом. — Я помогу тебе сфабриковать доказательства. Письма, свидетельства… что угодно. Мы представим тебя хитрым стратегом, использовавшим её чувства. Это спасёт твою репутацию. И, возможно, отвлечёт внимание визитёра. Её, конечно, накажут. Возможно, даже исключат. Но она останется жива. А ты… ты выживешь. Как Малфой. Предложение висело в воздухе, ядовитое и соблазнительное. Это был выход. Грязный, подлый, но выход. Спасти себя, пожертвовав ею. Именно этого от него и ждали. Именно этого требовал долг перед семьёй. Он посмотрел на Пэнси — на подругу детства, которая предлагала ему спастись ценой души. И понял, что между ними пролегла пропасть, через которую не перекинуть мост. — Нет, — сказал он просто. Она замерла, будто не поняла. — Что? — Я сказал нет. Я не стану этого делать. На её лице вспыхнуло что-то похожее на ярость, но тут же погасло, сменившись холодным разочарованием. — Тогда ты погибнешь. И её погубишь. И я буду смотреть, как это происходит. И не шевельну пальцем. — Как и обещала, — кивнул он. — Я понимаю. Она развернулась и вышла, не сказав больше ни слова. Драко остался один. Отказ от сделки Панси был последним разрывом с его старым миром. Мосты были сожжены. Теперь оставался только обрыв. И прыжок в неизвестность.

***

Утро выдалось серым и дождливым. За завтраком в Большом зале висело непривычное напряжение. Новость о «нападении» Розье на Малфоя и его последующем отстранении от занятий уже облетела школу. Драко сидел за своим столом, чувствуя на себе десятки взглядов — любопытных, сочувственных (редко), злорадных. Он игнорировал их все, разговаривая с Тео о чём-то нейтральном. Но его глаза постоянно возвращались к гриффиндорскому столу. Гермиона сидела между Гарри и Роном. Она почти не ела, лишь перебирала еду на тарелке. Гарри говорил с ней тихо, его лицо было серьёзным. Рон сидел, угрюмо уставившись в свою тарелку, но когда его взгляд скользнул по Драко, в нём не было уже прежней яростной ненависти. Было настороженное, тяжёлое понимание. Он знает. Гарри рассказал ему. Эта мысль принесла Драко странное облегчение. По крайней мере, теперь он не был для них полной загадкой. Внезапно огромные дубовые двери Большого зала с грохотом распахнулись. Не ветер. Их распахнула магия — резкая, чёрная, леденящая. В проёме стояла она. Беллатриса Лестрейндж. Она была в чёрных, обтягивающих дорожных одеждах, её чёрные кудри были растрёпаны, а в безумных глазах горел восторг предвкушения. Она вошла не спеша, её высокие каблуки отстукивали чёткую дрожь по каменному полу. Весь зал замер. Даже преподаватели на высоком столе прекратили есть. Дамблдор медленно опустил свою ложку, его глаза стали холодными и острыми. Беллатриса не обращала внимания ни на кого, кроме одного человека. Её взгляд, как кинжал, вонзился в Драко. Губы растянулись в широкой, безумной улыбке. — Племянничек! — её голос прозвучал высоко и пронзительно, заставляя многих вздрогнуть. — Какая радость видеть тебя! Я приехала проведать тебя… и твой миленький проект. Она дошла до слизеринского стола и остановилась прямо перед Драко, игнорируя всех остальных. От неё пахло грозой, дымом и чем-то металлическим — кровью? Озоном? — Тётя Белла, — вставая, кивнул Драко. Его голос не дрогнул, но внутри всё сжалось в ледяной комок. — Неожиданный визит. — О, самое неожиданное — самое приятное! — она хихикнула, проводя длинным ногтем по краю стола. — Твой отец… и наш господин… так заинтересовались твоими успехами. И твоими… трудностями. Я здесь, чтобы помочь их преодолеть. Её взгляд скользнул по залу, остановившись на Гермионе. Улыбка стала шире, откровенно хищной. — А это кто у нас? Та самая умненькая грязнокровочка? Какая прелесть. Мы обязательно познакомимся поближе. Гермиона побледнела, но не опустила глаз. Она смотрела прямо на Беллатрису, и в её взгляде не было страха, только холодная, оценивающая ярость. Гарри положил руку на её локоть под столом, готовый вскочить. Рон сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Мисс Лестрейндж, — раздался спокойный, но не допускающий возражений голос Дамблдора. Он встал во весь рост. — Как неожиданно. Мы не были извещены о вашем визите. — Альбус! — Беллатриса повернулась к нему с театральным изумлением. — Старый друг! Я просто заглянула навестить семью. Неужели в этой школе гостям не рады? — Всё зависит от гостя и его намерений, — мягко парировал Дамблдор. — Поскольку вы здесь, может, присоединитесь к преподавательскому столу? Завтрак ещё не закончен. — О, нет-нет, я не голодна, — она махнула рукой. — У меня есть дела с племянником. Наедине. — Она снова посмотрела на Драко, и её взгляд стал приказным. — Пойдём, дорогой. Покажешь мне свои… успехи. Драко понимал, что у него нет выбора. Он кивнул и вышел из-за стола. Проходя мимо гриффиндорского стола, он не посмотрел на Гермиону, но чувствовал её взгляд, жгучий и тревожный, на своей спине. Беллатриса взяла его под локоть своими цепкими пальцами — жест, выглядевший как родственная близость, но на деле болезненный и властный. — Веди, милый. В твою тайную мастерскую. Они вышли из зала. Тишина взорвалась гулом голосов. Дамблдор жестом успокоил зал и сел, но его лицо было серьёзным. Он переглянулся со Снейпом, который сидел бледнее обычного. Снейп почти незаметно кивнул и вышел из-за стола, следуя за Беллатрисой и Драко.

***

Дорога в Тайную комнату была для Драко похожа на путь к эшафоту. Беллатриса шла рядом, напевая какую-то безумную мелодию себе под нос, её пальцы впивались ему в руку. — Я так рада за тебя, Драко, — прошептала она внезапно. — Ты стал таким… интересным. Такие сложности. Такие противоречия. Наш господин очень заинтересован. Он видит в тебе потенциал. Но потенциал нужно… направлять. — Я делаю всё, что могу, тётя, — сквозь зубы произнёс Драко. — О, я знаю, знаю! — она засмеялась. — Но иногда «всё» — недостаточно. Иногда нужно… большее. Отречение. Жертва. — Она остановилась и повернулась к нему, её безумные глаза смотрели прямо в его душу. — Эта девочка. Она тебе нравится, да? Умненькая, упрямая. Я видела, как ты на неё смотришь. Такое милое, глупое чувство. Драко замолчал, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Она — яд, племянник, — её голос стал тихим и ядовитым. — Яд сомнения. Яд слабости. И сегодня… сегодня ты покажешь мне и нашему господину, что ты сильнее этого яда. Ты закончишь свой проект. И в награду… ты избавишься от него. От неё. Лично. Это будет твоим посвящением. Твоим доказательством верности. Ледяной ужас обрушился на Драко. Он знал, что что-то вроде этого может случиться, но слышать это прямо… Его ноги стали ватными. — Я… я не могу, — прошептал он. — Портал… он не готов. После вредительства Розье… — Не готов? — Беллатриса наклонила голову, как хищная птица. — А я думала, ты гений, как твоя мать. Ладно. Мы это проверим. Прямо сейчас. Она толкнула его вперёд, к знакомой стене, которая расступилась перед ними. Они вошли в Тайную комнату. Шкаф стоял там, тёмный и безмолвный. Матрица на нём пульсировала ровным, но тусклым светом — Тео намеренно ослабил её, чтобы создать видимость повреждения. Беллатриса подошла к нему и провела рукой по дереву. — Ох, какой он… хрупкий. И эта твоя игрушка внутри… — она ткнула пальцем в матрицу. — Примитивно. Но остроумно. — Она обернулась к нему. — Активируй его. — Тётя, я не… — АКТИВИРУЙ! — её крик прозвучал как удар хлыста, наполненный такой силой магии, что воздух затрепетал. Драко, подавленный её волей, поднял палочку. Он начал ритуал активации, но намеренно исказил несколько жестов, стараясь вызвать сбой. Матрица вспыхнула, Шкаф затрещал, но портал не открылся. Вместо этого из трещин повалил едкий дым. — Сбой, — монотонно сказал Драко, опуская палочку. — Как я и говорил. Нужны дни на пересчёт. Беллатриса смотрела на дымящийся Шкаф, и её лицо выражало не разочарование, а… голодный интерес. — Интересно. Очень интересно. — Она подошла к нему вплотную. — Знаешь, что я думаю, племянник? Я думаю, ты врёшь. Я думаю, он работает. Просто ты не хочешь его использовать. Потому что тогда тебе придётся сделать следующий шаг. И ты боишься. Она схватила его за подбородок своими ледяными пальцами. — Страх — это хорошо. Страх делает нас острыми. Но непослушание… непослушание нужно выжигать. И у меня для этого есть отличное средство. Она отпустила его и сделала несколько шагов к центру комнаты. — Я не уйду отсюда, пока не получу доказательства твоей преданности. И у меня есть идея, как их получить. — Её глаза загорелись безумным светом. — Мы устроим маленькое… представление. Прямо здесь. И пригласим на него зрительницу. Ту самую умненькую грязнокровку. Посмотрим, как долго ты сможешь притворяться, глядя на её страдания. Драко почувствовал, как мир вокруг него рушится. Он отчаянно искал выход, любую возможность сорвать её план. И в этот момент его взгляд упал на слабо пульсирующую матрицу. Идея, безумная и отчаянная, мелькнула в его голове. Единственный шанс. Рисковать всем. Даже её жизнью. — Хорошо, — тихо сказал он, опуская голову, как в поражении. — Я… я сделаю, что ты скажешь. Только… только не причиняй ей вреда. Не yet. Беллатриса рассмеялась — долго, истерично. — О, милый! Ты торгуешься! Как мило! Ладно. Я обещаю… не причинять непоправимого вреда. Пока ты сотрудничаешь. А теперь… позови её. Твоими способами. Я знаю, они у тебя есть. Драко кивнул. Он достал из кармана маленький золотой галеон — один из пары, которые Тео зачаровал для экстренной связи. Он послал короткое сообщение: «ТК. Срочно. Одна. Опасность.» Галеон нагрелся в его руке — знак, что сообщение на втором монетке, которую он тайком вручил Гермионе, доставлено. Теперь всё зависело от неё. Поверит ли она? Придёт ли одна? И сможет ли он осуществить свой безумный план до того, как Беллатриса начнёт свою жестокую игру? Он посмотрел на тётку, которая с упоением раскладывала на полу какие-то тёмные, острые инструменты, напевая себе под нос. И впервые за много дней он не чувствовал страха. Была только ледяная, отчаянная решимость. Игра в слабого закончилась. Пришло время для настоящей битвы. Даже если это будет его последней.