Можно наткнуться на дракона

      Если Анкано раньше предполагал, что началом «канона» игры для Коллегии послужит прибытие Довакина, то он всё это время ошибался.       — Что это такое?! Обливион его раздери!       Всё началось с самого обычного дракона. В небе. Ночью.       — Дракон!       Романтический вечер на крыше был нагло испорчен ожившей грудой костей в чешуе. Они с Мирой еле успели сигануть в люк, прежде чем рептилия плюнула в них огненным криком.       Держать оборону из внутреннего двора было безопаснее, но всех сражавшихся чуть не приложило тяжелой тушей, когда дракону приспичило спикировать прямо на них, хлюпая окровавленной мордой.       Заносчивая рептилия так и не удосужилась принять поражение, выкрикивая явно не отличающиеся цензурой драконьи слова и сбивая ими приблизившихся слишком близко магов с ног. Но когда у Анкано наконец получилось запрыгнуть на чешуйчатую шею и, спасибо древнему культистскому кинжалу, без сопротивления перерезать дракону горло, крики силы прервались и затихли.       А потом большая часть непробиваемой кожи вспыхнула и разлетелась пеплом, оставив после себя только затвердевшее сердце, кости и кое-где приросшие к ним чешуйки.       По праву нанёсшего последний удар победителя альтмер отрезал самые красивые с сердца и рёбер, отдав большую часть своей даме на эксперименты. В остальное с манией дорвавшихся до мяса гиен вцепились учителя и пускающие пену у рта ученики «геометрического» курса.       Янтарные глаза с укором предательства устремились взглядом к небу.       А ведь всё было так хорошо и спокойно.       Новых учеников не появлялось в Коллегии целых четыре года.       Мирабеллу повысили до мастера.       Эленвен не допытывала у него лишние подробности в отчётах.       «Неизвестный» перестал слать бананы.       И тут, ПРИВЕТСТВУЮ — драконы.       Какая досада.       …       И?       Когда ждать ими-рожденного?

***

      — Я снова получила жалобу на эксперименты новой ученицы Брелины. Она игнорирует советы учителей и мои. Пожалуйста, поговори с ней. У тебя более суровая репутация среди учеников.       В голосе Миры пробегали еле слышимые нотки истощающей нервозности. Последняя неделя выдалась куда насыщенней предыдущих, не отличившихся набором учеников, лет. Трое учеников — не так много по сравнению с шестым и пятым курсами. Но это были их первые дни перед вводным занятием, и, свободные от расписания, тройка каноничных первокурсников чудила как могла. Один из шестикурсников, кажется Котангенс, уже был дважды превращён тельванийской данмеркой в грязе-краба и, со слезами на глазах, каждый раз после воплощения обратно жаловался на то, что не нашёл в карманах десяти тысяч монет.       С такой помешанностью на деньгах выпускники ещё попьют всей Коллегии кровушки. Анкано уже подумывал найти время и провести чистку в Ансилвунде, что бы успеть вернуться к их выпуску. Будет забавно понаблюдать, как они попытаются перебить друг дружку за том Трансмутации прежде чем вспомнят, что книжку можно читать вместе.       В отличии от старших, нынешние первокурсники хоть и обладали присущим молодым магам любопытством, но не дотягивали до того уровня абсурда. Впрочем, девушка из Дома Тельвани всё же имела потенциал…       …Попасть в черный список Анкано.       — Моя любовь, а не позволить ли нам набить ей шишку на голове самой? — если бы альтмер мог выбрать, где ему обсуждать бедовых учеников с его дорогой сердцу женщиной, он бы всеми руками указал на башню Зала Достижений. Там был камин! Появился прямо в общей столовой. Совсем недавно. Пятикурсники, в кои-то веки, начали вкладывать свои навыки в полезное русло. В общих комнатах и коридорах башен теперь можно было находиться без риска простудить лёгкие. — Раз она так рвётся превратиться в корову, то пусть помычит недельку другую. Тем более, трансформация уже пошла — мозгами она теперь больше жвачное животное, нежели разумный мер. — но каждый час Миры был заполнен кучей хлопот, и поговорить днём они могли лишь тогда, когда пересекались на обширной территории замка.       — Анкано?! — его играючи хлопнули по плечу.       — Цк, хорошо. Но только потому, что ты попросила.       Если высокий эльф мог немного помочь и разгрузить плечи леди-мастера от тяжести забот — он это сделает.       И будет держать лицо каменным, не дрогнув, даже когда заметит явно не вписывающуюся в общую атмосферу магии громоздкую фигуру молодого светлокожего норда в железной броне и рогатом шлеме поверх торчащих пшеничных волос.       Мирабелле показался странным его резкий переход от эмоциональной язвительности к молчаливой отрешённости, и она обернулась, проследив за взглядом альтмера, сразу же заметив подошедшего к ним воина.       — Добро пожаловать в Коллегию. — не показала удивления волшебница, быстро перейдя на официальны тон. — А Вы?..       А вот и его головная боль на ближайшие несколько месяцев.       — Мне сказали подойти к Вам. — спокойный, твёрдый и уверенный голос. Но что-то в интонации нордского героя казалось Анкано неправильным. Словно он одновременно говорил с утверждением и требованием. Как будто — его слова не подлежат недоверию и должны быть выполнены.       Он сказал — послали к Вам — значит, никак иначе.       Чересчур завышенное самомнение. Требовательнее только Принцы Даэдра.       Хотя, Анкано ли об этом говорить?       С альтмерским-то завышенным эго.       Или он придирается из-за заранее сложившегося мнения?       — Ещё студент? — довольно кивнула сама себе бретонка. — Я удивлена, хотя маловато вас в последнее время. Ну, во-первых… — хлопнула она в ладоши, концентрируя внимание нового лица на себе, когда тот уже успел нагло оглядеть талморца с ног до головы.       И эльф клянётся, что взгляд его не отличался дружелюбием. Ах! Значит, не он один страдает… предвзятостью. На какой стадии «главного квеста» этот концентрат нордских идеалов воина? «Коллеги» Анкано уже успели потрепать герою нервы и его друзей, оставив после себя неизгладимое впечатление поголовных негодяев с тщеславными амбициями и слабым иммунитетом к топору меж глаз?       Голубые глаза сверкнули враждебным подозрением.       О-о-о… да. Определённо успели.       — …Тебе понадобится униформа. Скажи, на какую школу магии ты проходил экзамен у Фаральды, и я оставлю распоряжения выдать тебе подходящую форму чуть позже. Ты у нас неожиданное пополнение, а запасных мантий пока нет. И надо будет провести экскурсию! Как насчёт — сейчас? У меня как раз есть свободное окно.       Которое Мира должна была потратить на своего благоверного, а тратит на гору мышц и железа.       Норд к стольким вопросам за раз явно не привык и помотал головой, собирая мысли в кучу, словно пёс.       — Осмотреться было бы неплохо. У вас тут есть библиотека?       Точно. Это было в каноне. Он ищет информацию о Древнем Свитке.       — Тяга к знаниям — это похвально. Да, разумеется, у нас есть библиотека. Второй этаж главного здания.       — И что делать, если я не проходил экзамен по школе? — поглядывая за Анкано на двери главного здания, словно невзначай спросил блондин.       Будто к ним каждый день проходят сквозь ворота без полноценного экзамена, правда?       — В каком смысле? — призадумалась Мира, с подозрением оглядев воина.       Верно, леди! Отомстите за неоправданно недоверчивые взгляды в сторону Вашего ничем того не заслужившего мужчины.       — Я сказал, что Довакин и крикнул. Меня пропустили.       И… Анкано стоило уйти сразу, как разговор свернул на щекотливую тему. Стоило вмешаться, пока дурной герой не начал признаваться всем подряд в городе, что он Дура-кин. Слухи дойдут до посольства, и Эленвен спустит с подчинённого восемь и одну шкуру за то, что не проинформировал о местоположении потенциально опасной для влияния Доминиона в Скайриме личности.       — Погоди-ка, мне послышалось? — приставил эльф руку к уху, словно прислушиваясь. — Или ты крикнул, что ДУРАКин, и тебя пропустили? — с режущим слух сарказмом, не скрывая глумления, спросил он у начинающего краснеть от злости героя.       — Анкано… — на этот раз по плечу его не хлопнули, только тихо шепнув имя с предупреждающим взглядом.       Но Довакина стоило одёрнуть сразу же. Возможно, в его пустой голове есть хоть немного разума, и он поймёт посыл предупреждения талморца.       — Ведь только ДУРАКин будет направо и налево рассказывать всем, что он ДОВАкин, когда провинцию разрывает гражданской войной, а по дорогам бродят неприятные личности. Одни захотят героя завербовать раньше противника, другие — его голову на золотом блюде для начальства. Какая морока, тебе так не кажется, Идиот?       Высокий эльф кожей ощущал, как от норда исходило жажда убийства с каждым оскорблением всё сильнее и сильнее. Даже Мирабелла замолчала, подрагивая рукой в ожидании внезапной вспышки агрессии. Но Довакин всё же дослушал Анкано до конца, нахмурился и раздражённо фыркнул, успокоившись и убрав руку от топора в ножнах.       Альтмер довольно кивнул.       — Раз так, буду считать, что ты назвался передо мной ДУРАКином, и никем больше. — махнул он рукой в пренебрежительном прощании и развернулся к дверям в Зал Стихий.       Скоро должен был начаться вводный урок первого курса, а Мира попросила его провести инструктаж по технике безопасности, раз уж Толфдир про него вечно забывает.       Оставлять свою девушку наедине с «во всём идеальном» героем не хотелось, но успокаивало то, что в каноне Мирабелла не входила в число «подвластных» амулету Мары персонажей. Да и молод уж слишком драконий сын для неё был. Влюблялка не выросла засматриваться на взрослых и уверенных в себе женщин.       Анкано бы эту уверенность, чтоб ревность периодически не разъедала душу серной кислотой. Но у него она, к сожалению, распространялась только на доказывание окружающим своей правоты и ругань.       — Я вижу, как ты пытаешься призвать пламя в кармане, Дж’зарго.       И на контроль сомнительных порывов учеников.

***

      Как бы альтмер не надеялся, что Довакину от Коллеги нужно только местоположение сумасшедшего старика Септимия Сегония, нордский герой всё равно соизволил для приличия посетить первое занятие. А следовательно, и экскурсию в Саартал.       И всё бы ничего, если бы только Архимаг не попросил «советника» сделать одолжение, и присмотреть за первокурсниками в их первом походе к неизведанным руинам. Читай: проследить, чтоб никто не убился после первого же занятия.       «Если в экспедиции есть Анкано, ВСЕ ученики ВЕРНУТСЯ целыми и невредимыми»       Поговорка, приносящая её главному участнику только хлопоты.       Если Анкано узнает, кто её распространил — сбросит с моста как ящик бананов.       Только если это не Мирабелла.       — Вот зачем нам беспокоить последнее пристанище предков? Разве это не кощунство? Нас за это накажут? Вот так и знайте.       Можно скинуть чересчур суеверного Онмунда. Не с моста, так со спуска вниз. Иначе он своими причитаниями и впрямь перебудит всех драугров в округе даже раньше, чем Довакин найдёт подозрительную дырку в стене и потянет туда руки.       — Чем, интересно, ты слушал куратора, ученик Онмунд, м? Глазами? — едко обратился он к вздрогнувшему норду. — Так я удивлю — нужно ушами. Тогда бы ты знал, что это место изначально было не усыпальницей, а первым городом твоих предков в Скайриме, прежде чем они без жалости перерезали целую расу из мести за жалкое поселение. Хороший памятник удобной отговорки для очищения территорий от коренного населения под свои нужды. Не правда ли?       Всякий страх норда тут же вытеснило желание защитить честь предков.       — Не смей очернять подвиги наших героев! Они мстили за жестокую резню! — хотел было пригрозить парень эльфу кулаком, но съёжился от выразительного взгляда янтарных глаз.       — Да, да. И устроили ещё большую. Но не в этом суть. А в том, кто присвоил себе Саартал после и устроил тут могильник из своих последователей.       — Драконьи жрецы? — неуверенно влезла в разговор данмерка, приподнимая руку.       — Именно. — кивнул ей Анкано. — А значит здешняя нежить, если она есть, всего лишь бывшие культисты. И нападут они в любом случае не из-за того, что их оскорбили, а потому что сами по себе пропитаны злобой и магией.       И сказав это, обошел растерянно приоткрывшего рот Онмунда, считая разговор оконченным.       Кроме пешек жрецов тут могли попасться и воины из свиты старшего сына Голдура. А около Ока Магнуса даже сам превратившийся в нежить сын. Главная прелесть руин за тысячу с лишним лет давности — в разнообразии их пользования предками на протяжении столь долгого периода времени. И пойми, где чей мертвец бродит.       — Ха! — за спиной раздался холодный смешок. — Кому, как ни Талмору, знать о злобе и магии.       Какие дерзкие ученики в этом наборе. Точнее… ученик.       Нарывается. Да ещё и так… шаблонно. Чувствует себя непобедимым? Значит, в последнее время дела у бравого будущего спасителя мира идут на лад. Седобородые восхваляют, Клинки помыкают… Упс! Анкано неправильно выразился. Помогают. Конечно, помогают.       И кто главный враг у не желающей принимать упадок своей организации старухи с замашками второсортной манипуляторши и её маразматичного старика-справочника, кроме древнего драконьего зла?       Разумеется «парни в чёрном»!       Резко развернувшись на каблуках Анкано неожиданно для обеих сторон конфликта оказался слишком близко к не успевшему затормозить на каменном скате вниз Довакину. Но в отличие от тут же положившего руку на топор норда, альтмер виду не подал, продолжая сверлить опонента пристальным, полным снисходительности взглядом. Жаль, что из-за склона оказался на одном с дурнем уровне, теряя привычный эффект наблюдения свысока.       — Разделение мира на черное и белое — весьма полезное мировоззрение, Дура-кин. — намеренно хвалебно протянул эльф, хитрой лисой сощуривая глаза.       На лице Довакина сменилось сразу несколько эмоций: от краткого удивления «хвалой», мига самодовольства и до нахлынувшего волной подозрения.       Слуга Доминиона рад те подозрения воплотить в жизнь.       — Полезное. Для тех, кто собирается тобой манипулировать.       За стеной чуть дальше раздались голоса Арнела Гейна и ушедшего вперёд вереницы учеников Толфдира. Если слышны учителя, значит, учеников далеко от себя они не пошлют. Тогда можно смело найти удобное место с хорошим обзором на готовых к пакостям детей.       — Внимание! Инструктаж. — крикнул он уже успевшим разбрестись по залу молодым магам, прежде чем они успели подпалить пятки первому «не активному» драугру. — Перед тем, как куратор выдаст вам индивидуальные задания, запомните основной алгоритм работы внутри неизученных объектов. Кричать только в том случае, если на вас бежит драугр. Не трогать не перебинтованных мертвецов с оружием, если не хотите, чтобы за вами побежал драугр. Если вы всё-таки тронули и он с криком побежал — тоже бежать и кричать. НЕ на драугра. ОТ него. — уточнил эльф для особо одарённых, глядя на кивающих катжита с не героическим нордом, а потом перевёл предупреждающий взгляд на протагониста. — И главное, заранее не предупредив куратора о находке, не суйте свои руки в непонятные тёмные дыры, даже если там что-то блестит. Ни руки, ни что-либо ещё. Будьте так любезны, постараться не испортить Коллегии хорошую статистику за последние годы, самоустранившись из Нирна. На этом всё.       Окончив свою заранее провальную попытку помешать герою прикарманить амулет Саартала, талморец направился на поиски хорошего места для ожидания.       Ноги сами понесли его подальше от Довакина.       И Анкано больше не оборачивался.

***

      Глядя на разрушенную стену с открывшимся в ней проходом скептическим взглядом, альтмер поднял руки в жесте отрицания и отчетливо заявил: «Нет уж».       Довакин с болтающимся у него в руке амулетом не сводил взгляда со спины удаляющегося из руин эльфа пока не потерял из виду.

***

      — Как прошла экспедиция, дорогой?       Помиловаться с Мирабеллой у него получилось только в середине следующего дня, когда они, наконец, преодолели дорогу от Саартала до Коллегии, устроив перед этим небольшой привал на ночь.       Стоило только Толфдиру приметить кованые ворота впереди, как старик схватил своего нового любимого ученика-драконодушего за рукав и с не свойственной его пожилым костям прытью потащил к Архимагу напрямик.       Можно, Анкано обойдётся без каноничных предупреждений герою о «внимательном наблюдении»? Отлично! Он разрешает! Самому себе.       — Холодно. Пыльно. Неба не видно. И орава неконтролируемых учеников под боком. Словно вовсе из Коллегии не выходил. — потянулся альтмер в ответ к своей леди, крепко обнимая чихающую из-за исходящего от него мороза улицы бретонку. — Только тебя одной не хватало.       Куда лучше оказаться в нежных объятиях любимой женщины, чем терпеть геройское лицо дольше положенного.

***

      Тем более — его и след простыл. Сразу же после экспедиции и одного единственного похода в Арканиум.       И целый месяц стояла блаженная тишь…       А потом у Толфдира снова взорвалась брага.       Дж’зарго спалил шерсть и усы на собственном лице.       Брелина всё-таки превратила себя в корову.       Команда золотоискателей открыла зелье вонючести вместо философского камня, и разнесла его по всему Залу Поддержки.       А Изра, как только ей снова дали добро на работу с огненными заклинаниями, сговорилась с Илас-Теем. И вместе они вывели новый вид пылающих злокрысов.       Которые как раз взорвали брагу.       И всё это…       В ОДИН ДЕНЬ.       Анкано вместе с Миребеллой настолько умаялись разгребать все последствия чужой безответственности, что когда к ним на порог заявились представители Имперского Синода с бесцеремонным вопросом о том, «Где Коллегия прячет Посох Магнуса?», Мира даже не стала останавливать альтмера от своенравного плевка ядом.       — Наивно со стороны Синода считать, что если бы на территории Скайрима были бесхозные артефакты подобной силы, компетентные представители Талмора не нашли бы их раньше вас.       Представители почти сразу ушли с лицами, кислее лимона, так и не узнав…       Что компетентных в Талморе нет.

***

      После посещения Коллегии представителями Синода прошло ещё три месяца терпимой тишины, подпортившейся только ситуацией с Оком, о котором Анкано как бы знал, а как бы официально и нет. Его практически прямолинейный намёк Архимагу о том, что если они хотят хранить секреты от коллег Анкано, то лучше бы им сделать так, чтобы он этих секретов не видел и, следовательно, не смог о них написать, сработал.       Сферу расположили там же, где и в каноне игры, но только теперь кованные внутренние двери в главный лекционный зал усилили сплошным слоем досок, прикрывающим просветы, и слабым заклинанием обнаружения, наложенного Мирабеллой лишь для вида по просьбе любовника.       Лучше перебдеть, чем наоборот.       Но проблемы пришли совершенно не от того альтмера, от которого ожидалось.       Бывший ученик Коллегии пробрался в библиотеку среди ночи и украл важные книги, с которыми попеременно работали старшие маги изучающие Око. И когда Анкано всё же упросили вернуть книги из рассадника магов с сомнительной репутацией (а заодно притащить блудного «сына» отмороженных на голову учёных Винтерхолда обратно к ним — возвращать на путь истинный) то по прибытию назад его ждал ещё более неприятный сюрприз.       — У Архимага гость. И он желает видеть меня. — встретил высокого эльфа протагонист возле преображённой двери. Одетый в знакомую железную броню, но на этот раз в капюшоне Коллегии вместо шлема, он представлял собой пародийную карикатуру на мага. Юноша перестал опираться спиной об стену и встал напротив Анкано. А потом скрестил руки на груди и с укором произнёс:       — Меня. И, почему-то, ТЕБЯ.       Какая экспрессия. Словно Анкано забрал нечто, что должно принадлежать только Довакину. Потеснил на воображаемом пьедестале? Ах! Этот талморский пёс сожалеет! Но его любимая леди в последнее время бдительно следит за его питанием и не позволяет пропускать приёмы пищи. Вот и набрал немного в весе, так что благородному герою придётся потесниться.       — Сколько враждебности я слышу в твоём голосе. — всплеснул руками эльф, чувствуя зыбкое напряжение в непривычно пустом коридоре. — Тот, кто привил тебе черно-белое мышление, не научил держать лицо?       Отсутствие свидетелей как раз и стало спусковым крючком для последующей близкоконтактной угрозы со стороны возомнившего себя знатоком талморцев героя.       Волосатая нордская рука успела схватить его за воротник формы только потому, что Анкано это позволил. В тяжёлых доспехах Довакин для острого эльфийского зрения двигался медленнее улитки, а его внимательность оставляла надеется на ремиссию. Ибо тот даже не заметил, как альтмер вытащил кинжал из ножен и невесомо приставил кончиком к открытому участку рёбер между скреплением двух пластин нагрудника. Ещё не касаясь, но держа наготове.       — Не делай из меня дурака. Я повидал достаточно «ваших», прежде чем одолеть Алдуина. И точно знаю, что Талмору доверия НЕТ…       Интересно, если бы он насмерть всадил победителю Пожирателя Мира лезвие под рёбра, Мирабелла сильно бы его отругала? Был ли Довакин таким же дерзким в каноне? Или чуть иное поведение Анкано стало триггером скрытых эмоций? В каноне талморец сам себя «закапывал» подозрительным поведением, гнусными поступками и глупыми решениями. Геройской морде даже делать ничего не нужно было, чтобы доказать его вину. Прошлый Анкано был злодеем априори. А в случае нынешнего — приходится искать доказательства. Но что же герою делать, если их нет?       — …Что бы ты тут не вынюхивал, я не позволю тебе лезть не в своё дело!       А. Точно. Есть же ещё Мирак, потенциально способный вывести свой локальный апокалипсис на уровень всего Тамриэля. Героеубийство отменяется. Жаль. Анкано вряд ли уже подвернётся такой удобный момент.       Да и не стоит этот зелёный на голову засранец разочарования Миры.       — Так что советую прекратить донимать учеников своим тираническим контролем и отстать от учителей! Разве ты не видишь как им неуютно находится рядом с тобой? Ты отвлекаешь их! Особенно госпожу Мирабелл…       Кончик кинжала Кавазеина скребнул по прикрытой тканью коже, вынуждая норда умолкнуть, и с выпученными глазами уставиться на застывшее непозволительно близко к его жизненно важным местам лезвие.       — А теперь заткнись. И слушай. Ежели всё же не дурак, поймёшь невыгодность положения, в которое тебя загнал собственный гнев. С кинжалом в печени долго не живут. Никакое зелье не спасет.       Убирать руку с воротника Довакин так и не стал, застыв в том же положении, но на этот раз молча. Лицо блондина выдало явный признак шока с полным непониманием того, как выбраться из его неблагоприятной позы. Словно до встречи с Анкано всякое дело у него отлетало без сучка и задоринки. Как по сценарию прямолинейно и без ответвления. А сейчас — вот те раз!       Не найдя ответов ни в себе, ни в окружении, норд переключил всю свою ненависть на, как он искренне полагал, главную причину своего провала. Но не мог теперь её выразить даже словами… Ох, как жаль!       …       Пора бы вернуть юнца с разыгравшимся воображением с небес на землю. Здесь не Высокий Хротгар, где ему воспевают оды только за само существование.       — Проанализируем твои претензии по порядку. — кинжал плавно переместился от печени чуть выше, но не царапая. — Первое. Да, ты видел многих моих коллег, верю на слово. Как и предполагаю то, что большинство из них ты убил, обеляя свои действия универсальной отговоркой «они напали первыми». А кто первый нападает на героя, тот сразу же попадает в красную зону и жизнь их и штрафа жалкого не стоит. Такая ведь логика мается под твоей черепушкой? Я прав? Прав. — открывшейся было в возражении рот захлопнулся со стуком зубов, стоило только надавить посильнее на рукоятку Клыка Кавозеина и пустить капельку крови. — В теперь у свой большую разницу меж мной и ими: я не нападу на тебя первым, как это сделал ты только что. Мне незачем. Ты неинтересен лично мне. А какие планы на тебя у моего высшего начальства — мне плевать. То их заботы. А моя роль не выходит за рамки титула «скромный советник Архимага». Не «охотник на нордские сказки о кричащих мужланах». Так что моё убийство тебе с рук не сойдёт. И от сюда вытекает ответ на вторую и третью претензию. — губы украсила излюбленная снисходительная улыбка. — Скажи мне, герой, сколько ты здесь, в Коллегии? Хотя не отвечай. Полных дней проживания даже на неделю не наберётся. А я здесь БОЛЬШЕ ШЕСТИ ЛЕТ. Я со здешними магами и враждовал, и заключал неозвученное перемирие, вёл холодные войны, совершал взаимовыгодные сделки и находил друзей. Я ношу под талморской формой МАНТИЮ КОЛЛЕГИИ, сударь ДУРАКин. Моё убийство по причине «подозрительно чихнул» приведет тебя не только к штрафу во владениях ярла, потерянный фамильный шлем которого я нашел пару лет назад, но и к исключению из Коллегии. Начинай учится читать намеки и запомни — мне нечем что-то вынюхивать. Меня сослала достопочтенная Эленвен столь далеко и надолго, что мой нюх напрочь пропал после частых простуд. А маги из Коллегии хороши в лекарствах от простуды. Главное найти общий язык. — Анкано немного призадумался, вспоминая, всю ли грязную клевету он вылил обратно Драконорожденному в его говорливый рот. — И, ах, да! Самое главное! Отстать от Мирабеллы? — с по настоящему злой усмешкой вопросил эльф, приподнимая бровь. — Это говоришь ТЫ? МНЕ? Не разобравшись ни в чем — разбрасываться требованиями — как по-геройски. — покачал альтмер головой, словно искренне разочарованный. — Мирабелла — моя дама сердца. И это Я говорю ТЕБЕ не крутиться перед её глазами. У Миры и так куча дел и без обеспокоенных её окружением малолетних детин в железе.       Убирать кинжал после всего сказанного — рискованно. Неизвестно что именно могло перемкнуть у героя в голове после всех истин, которые Анкано на него взвалил. Но норд вряд ли пустит топор в ход, когда на вершине замка их ждал Архимаг и «важный» гость. Да и позже рисковал получить вечный «бан» от магов, зарубив «склочного хахаля их милой Мирочки», которым она была вполне довольна. И что благоприятно сказывалась не только на её повседневной деятельности, но и на настроении самого «советника» Архимага.       Так что Анкано взял всю свою волю и бесстрашие в кулак, и, надеясь на удачу, повернулся к норду спиной, направляясь к лестнице вверх.       — Архимаг уже, наверное, заждался нас. — поторопил он героя.       Только, вместо стука каблуков, в полной тишине услышал последний ехидный плевок в спину.       — Не крутиться перед глазами? Боишься, что она сравнит и прозреет, осознав, с какой змеёй связалась?       Но победу в плевках ядом на расстояние всегда одерживал Анкано       — Скорее ослепнет. От габаритов твоего начищенного эго. А теперь, почему бы нам перестать заставлять Архимага ждать?       В покои главы Коллегии они добрались разными лестницами.

***

      Стоило только шагнуть в глубь личной оранжереи Арена, которая, в отличии от жалких габаритов канона, простиралась от входа в покои и до самой их середины представляя из себя зелёный коридор из алхимически полезных кустов. Архимаг даже раскошелился на небольшой пруд с корнями Нирна по его краям. Если бы оранжерея, по словам Миры, не была наследием от прошлых Архимагов с тех времён, когда Коллегию ещё не считали повинной в обвале целого города, то Анкано бы обязательно высказал все свои претензии о присваивании корпоративного бюджета Арену в письмах-отчётах.       И он их, разумеется, не прочитал бы.       — О! Анкано! Ты принёс мне недельный отчёт? Ты пропустил один в прошлый Сандас. — похожий на сморщенную серую ветку в балахоне данмер раскрыл руки в чересчур радушном приветствии, спрашивая об отчёте, словно о еженедельном подарке. Арену так нравится глумиться над чужими стараниями, что он не может пропустить дня, чтобы не посмотреть как догорают талморские письма в камине?       — Сегодня Фредас. — бросил альтмер ответ без намёка на предыдущие бушевавшие в нём эмоции.       Зашедший сразу же после фразы талморца Довакин показывал те же потрясающие актёрские умения, или же, попросту не считал их недавнюю перепалку чем-то из ряда вон выходящим.       Ведь обвинения от героя никак не могут быть клеветой! Это же Довакин — спаситель мира. Его слово — правое.       Или что ему там наговорили его побитые временем «кураторы?»       А может быть самый обычный эмоциональный запор. Всё порой им страдают. Анкано так и вовсе из-за него чуть счастье не проморгал. И «счастью» пришлось брать крепость напролом.       Мысли о Мирабелле расцвели в сердце теплым бутоном, а недавний чересчур выборочный интерес Довакина к альтмеровой пассии вызывал неприятный озноб на кончиках пальцев. Или это было что-то другое…       — Извините, Вы…       Тепло магического огня перестало чувствоваться, а переливающиеся шары света, парящие над растениями оранжереи неестественно застыли, как и сам владелец комнат на полуслове.       Анкано узнал этот момент из игры по начавшемуся внутри помещения неосязаемому снежному ветру с белой крупой. Подобие остановки времени, практикуемое Псиджиками, и которое Куаранир использовал на Довакина, скрыв их приватный разговор от Арена и Анкано.       Талморец ожидал это. Только рассчитывал, что подействует оно по сценарию, сократив лишнее время пребывания в берлоге любителя запаха звенящего корня под носом.       Но что-то пошло не так, и теперь он застрял в неком «межвременье», когда как Савос положено застыл. Впрочем, Довакин с Псиджиком тоже движениями тел не отличались, тем более мимикой.       В отсутствии иных идей, Анкано приблизился поближе, намереваясь помахать рукой у лица неподвижного «врага» Доминиона, что обычно в таких историях помогало персонажам «разморозить» застывшую цель. Конечно, он не рассчитывал, что такой банальный жест поможет. Тем более с магией времени. Но не мог отказать себе в банальной шалости. Когда ещё Анкано удастся позабавиться над древним-мудрым-магом-из-тайного-ордена-нелюбителей-вмешиваться? Может быть ещё стоит щёлкнуть по носу? Обоих.       Ладонь одним движением прошла другой от верха до низа перед лицом Псиджика.       — С чего бы мне верить тебе или твоему ордену? — наигранно бесстрастный, неподходящий хозяину голоса тон.       Именно его услышал талморец как раз в тот момент, когда почувствовал, будто пальцами сминает тончайшую, натянутую коконом вокруг разговаривающих, паутину.       Словно срывая её.       — Полагаю, ты говоришь о том, что Анкано недолюбливает орден Псиджиков?       Даже не успев удивиться ненамеренному вмешательству в заклинание, тут же став целью клеветы.       Псиджик считает себя знатоком Талморских юстициаров?       По его ошарашенному видом анкановой ладони лицу, попаданец склонен предположить, что тот уже таковым себя не считает.       — Что?..       — Мне на ваш орден — индифферентно. — с искренней неприязнью опроверг он недавнее заявление Куаранира, разрывая трещину «купола» до туловища и отодвигая в сторону, чтобы образовать для себя удобное окно к приватно беседующим. — Как и тебе, на собственное заклинание, раз уж наложил его столь небрежно, что можно сломать без магии голыми руками.       Довакин предсказуемо оправдал ожидания, отреагировав красноречивым хватанием за топор. Что-то Анкано подсказывало, что не останови Псиджик героеголового протянутой рукой, тот бы очертя голову ринулся рубить «талморскую погань», напрочь забыв все недавние предостережения.       Влез в личный разговор — красный флаг — враг! На топор его!       Очаровательная твердолобая логика.       Очаровательная и опасная для окружающих.       В том числе и союзников.       Только Псиджика такая «непримечательная» черта в характере Избранного, видимо, никак не смущала. Или он не считал ту опасной именно для своей организации.       Ведь вон, как тот натренирован слушаться — стоит руку поднять, и сразу в стойку смирно.       Только вот на Анкано подобные жесты, подкрепляемые аурой мудрого волшебника, не подействуют. Так что толку Куараниру всматриваться ему «в душу» нет. Талморец предпочтет в таком случае вовсе оставить тихушников перешептываться и дальше, самому разорвав второй слой заклинания, меж которым застрял, и пойти по своим делам. Их у него куда больше, чем у троих индивидуумов в этой комнате. И тратить своё столь драгоценное время на чужие сплетни он не намерен.       — Это заклинание нельзя… «сломать». — в голосе Куаранира еле слышно проскользнула тонкая нотка неуверенности. Словно он метался меж сомнением в собственных словах и реальности происходящей действительности.       — Я сломал. Значит можно.       — Не могу… поспорить со столь железной логикой.       И это хорошо. Анкано терпеть не мог, когда с ним спорили.       — Раз мы пришли к общему консенсусу в сим кратком разногласии, то почему бы Вам не тратить моё время, и сразу же озвучить то, зачем «загадочному гостю Архимага» понадобился не только прославленный герой, но и скромный Талморской юстициар на выселках?       Задумчивость Псиджика словно туман рассеялась перед старательно скрываемым интересом, что мог заметить только Анкано и его натренированный в чтении чужих эмоций взгляд. Довакин же продолжал и дальше смотреть на взаимодействие двух альтмеров в роли стороннего наблюдателя. Совсем как «игровой» его прототип. Молча ожидая развязки «кат-сцены».       — Изначально вопросов не было. Мне нужно было понять, с какой именно стороны дует ветер перемен. Вижу… шторм наткнулся на ураган.       Незадачливый из него синоптик с такими сравнениями. Анкано не идиот. Куаранир хотел понять кто может повлиять на их аналитически подобранные варианты исхода событий больше. Тот, по чьей необдуманной ошибке они запустились, или тот, кто, исходя из поведения типичного талморца, должен стать катализатором всего последующего хаоса.       Значит, по мнению Псиджиков, он и Довакин — ключевые фигуры на шахматной доске. Как и в оригинальной истории квеста Коллегии Винтерхолда. Только в их понимании, каждый из выделенных «фигур» партии способен к неожиданному хаотично у выбору, способному нарушить любой из составленных ими вариантов будущего. Поэтому Куаранир и рискнул немного подтолкнуть «представителя добра» в нужном направлении. Чтобы всё сложилось так, как предположили Псиджики.       Но только Анкано понимает, что лишь одна из фигур способна к хаосу. Другая же статична, как ею шагнёшь, так и встанет. А Куаранир как раз таки делает ход.       Вовсе не подталкивает.       Потому что тех, кто по настоящему ходит, игнорируя правила, подталкивать к действию нет нужды.       — Этот ураган польщён сравнением. — молчание со стороны норда было прервано усмешкой, которую Анкано, гордо проигнорировал. — Но если вопросов нет, то удалится. И искренне надеется больше никогда не видиться со «странными гостями Архимага».       Если гуара назвать алитом — начнёт жрать мясо.       Вот и если Псиджика до конца звать «странным гостем», то и в отчёте можно написать то же самое и без подробностей.       — Изначально не было. — повторился Псиджик. — Но теперь стало ещё больше.       Анкано смерил «собрата» эльфа пренебрежительным взглядом, колко подметив:       — Тогда и приходить не стоило.       Бросаться на удочку столь грубо очевидных намёков «советник» Архимага не собирался. За кого его принимают? Тупоголового идиота? У них уже есть один.       Как только дверь на лестницу вниз из покоев Архимага отворилась от толчка Анкано, магическая снежная крупа растворилась в воздухе, а за спиной раздался недоумевающий голос Арена и наигранные оправдания Куаранира.       Значит, заклинание могло действовать только в закрытых помещениях? Что ж… до мощи Аэдра Времени Псиджикам ещё как до лун.       Раз даже на таких малых обхватах уже допускают ошибки.       Или для скудной в разнообразии магии Четвертой Эры, будь неладны упрощения геймплея, это уже достижение?       Ха… альтмеру ли без достаточного понимания магии об этом рассуждать?

***

      — Он странный. — невпопад заговорила его дама, чуть отодвигая его талморскую форму в платяном шкафу и вешая рядом свою верхнюю мантию, пока Анкано, уже переодевшись в спальное, портил зрение в кровати над учебником Изменения для учеников. Рядом парил слабенький шар Света Свечи, который альтмер через раз научился призывать благодаря уже прочитанному руководству для новичков. Мирабелла на его ничтожные потуги в магии реагировала безразлично — на том ей спасибо. Оба понимали, что отговорка о скудности разнообразия чтива уже не актуальна и тревожить тему лишний раз не собирались. Какие бы выводы бретонка для себя не сделала, а более понятные для полного «нуба» учебники ему находила. Даже свои собственные со времён учебы достала. С наиполезнейшим пометками.       Вот так и влюбляются. Не с внезапно нахлынувшей страстью, а постепенно. В хорошее отношение, прекрасный характер, заботу, понимание, в самого человека напротив. В то приятное чувство, когда не ждёшь подвоха и тебе хорошо рядом.       Мирабелла для Анкано объединила в себе все эти аспекты.       — Ты о чём? — отвлекся альтмер от чтения, прикрывая учебник с поставленными меж нужных страниц пальцами.       Ах, как жаль, что Тод Говард не предусмотрел в сеттинге своей фентезийной серии игр самые обычные очки для глаз.       — Скорее «о ком». — шкаф с щелчком захлопнули, словно ставя на делах сегодняшнего дня жирную точку. — Тот ученик, что принял мои слова о свободном посещении слишком буквально и не появлялся несколько месяцев. — пояснила волшебница повернувшись к нему лицом и уперев руки в бока. — Если он изначально прибыл к нам за информацией для спасения мира, то так бы и сказал после предоставления доказательств своего статуса. В Коллегии ему бы без проблем помогли взамен на пару демонстраций крика. А вместо этого, он сбегает после первого же занятия. Хороша молва пошла о наших методах обучения после подобного выверта. Что аж Драконорожденный сбежал.       Альтмер подавил накатившую вспышку смеха вперемешку с раздражением. Не самое приятное сочетание. Так и на умалишенного сойти можно.       — И кто же молву пустил?       — Так в том то и дело — сами наши! — выплеснула девушка руками на манер обманутой тётушки на овощном рынке. — А тот возьми и вернись как ни в чем не бывало. И сразу же к нам пожаловал ПСИД…       — Загадочный гость Архимага по раскуриванию Нирновой травы из трубки. — ласково поправил её эльф, подняв указательный палец с видом знатока.       На этот раз смех сдерживать пришлось Мире.       — Дорогой, серьёзно? Абривиатура даже не подходит.       — Зато моё многоуважаемые начальство искренне уверенно в невменяемости Архимага и довольно тому, как я дружен с потенциальной ему заменой.       Или подозревают подвох, но посылать ценный чистокровный резерв отборных молодцев ради проверки самого дальнего, заснеженного и безлюдного владения провинции считают излишне затратным.       — Какое коварство! — наигранно приложила ладошку к разинутому рту бретонка и тут же с ухмылкой полезла к любовнику под одеяло. — Так ты со мною не по чистой и светлой, а ради влияния в Коллегии и шпионажа? Каков злокрыс!       У односпальной кровати были свои минусы: почти не развернуться, полностью альтмер со своим ростом не влезал и приходилось каждый раз сгинать колени, а вдвоем на ней так и вовсе приходилось тесниться, прижимаясь к друг другу чересчур близко.       И если сменить мысленный тон с критикующего на довольный, то получается и вовсе минусов то нет. Засыпать с любимой женщиной под боком в позе большой ложки — приятное занятие. Особенно, когда это перерастает в ЕЩЁ БОЛЕЕ приятное занятие, но уже более активное.       На это высокий эльф прямо сейчас и рассчитывал, когда упругие груди под ночной сорочкой соприкоснулись с его твердым торсом.       Совсем немного и Мира будет соприкасаться уже с чем-то ещё более… твердым... и ему надо ВЕРНУТЬСЯ К РАЗГОВОРУ, ОСТАЛЬНОЕ ПОТОМ.       — Кстати, именно это почти слово в слово мне высказал Драконорожденный сегодня вечером во внутреннем дворе. Уж очень не взлюбил он тебя.       Книга выпала из рук ещё до того, как Анкано успел убрать её на тумбочку рядом.       — Мира, а мы можем не говорить об ЭТОМ ПАРНЕ в постели? У меня, к глубочайшему неудовлетворению, упала сейчас не только книга.       — О? Правда? — разочарованно глянула вниз девушка. — Раз так, останется больше времени для сна. А он нам не помешает, ибо с завтрашнего дня начинается подготовка шестого курса к посвящению в самостоятельные маги. Это дело энергозатра-а-атное.       И от него в самом деле отвернулись на другой бок!       — Подожди, Мира, я подниму! — с нервной ноткой в голосе затряс альтмер девушку за плечо.       — Что? Книгу? — и ведь не показывает же через голос как потешается! Научил на свою голову хитростям.       — И книгу ТОЖЕ, Мира. — уверенно закивал Анкано. — Всё подниму!       — Ну, раз так…       Лукавый взгляд светло-карих радужек подвернувшейся обратно к нему бретонки сулил уйму приятном ей на этот вечер.       Ловкая девичья нога, едва прикрываемая короткой сорочкой, перекинулась через его туловище, зажав таз Анкано со своей столь же восхитительной близняшкой в соблазнительные тиски.       — …Подними-ка лучше меня.       Губы накрыло жаром поцелуя.       Этот миг их маленького счастья на двоих был поистине совершенен.       А остальной мир мог пока подождать.