Часть 1

— Галочка, а вон то не твой кавалер? Галя подняла глаза от выдвижного ящичка кассового аппарата и оглянулась. — Вон, вдоль пива ходит. За соседней кассой сидела Маргарита Анохина, тётка лет пятидесяти. Тёткой её делал, однако, вовсе не возраст и даже не внешний вид типичной продавщицы из Замкадья, а подленький характер и завистливый нрав. Галя посмотрела туда, куда Маргарита указывала своим толстым, лишённым малейшего изящества пальцем, и увидела высокого мужчину, который как раз в этот момент снял с полки одну из жестяных банок и принялся изучать написанное мелким шрифтом. — Чего рассматривает-то, непонятно, — сказала Маргарита. — Он же полуслепой. Маргарите сегодня было скучно, это Галя поняла сразу, с самого утра. Смена только началась, а комментарии по поводу и без повода полились из Маргариты как из рога изобилия. Более точные эпитеты Галя решила для этого бесконечного потока нытья не подбирать. Так начнёшь задумываться — и испортишь себе настроение на целый день. Оно и так сегодня цвета мартовской проталины возле автосервиса: вроде что-то поблёскивает, но присмотришься — а это масляные разводы на поверхности мутной протухшей воды. И вообще, если очень много думать о Маргарите и о том, сколько смен в этом месяце у Гали с ней совпадает, можно додуматься и до нецензурной брани. А там и ляпнуть что-то вслух, потому что Маргарита на такое людей регулярно провоцирует. Приличных людей, до алкашни ей дела никогда не бывает. Спровоцирует — а потом смотрит, как люди начинают выпутываться, мямлят что-то, извиняются даже иногда. Видела это Галя уже не раз. И участвовала. И спровоцирована была сама. Так что не надо, в прошлый раз хватило. Ну сидит рядом мерзкая бабища, ну долбит по мозгам своими замечаниями — ну и пусть долбит. Вряд ли она сможет проклевать Гале череп насквозь. А уши… Уши и не такое слышали, они привычные. Главное близко к сердцу ничего не принимать. Но вот тут крылась проблема. Нравился Гале этот мужчина. Какой-то он был… особенный. Заходил редко. Покупал мало. И так покупал, будто у него не было никакой семьи. Чисто мужские покупки на одного. Раз, правда, он заглянул в компании, и все там были в форме, а он один в гражданском. Но все к нему обращались уважительно, на “вы”. Форму Галя не различала по родам войск, ведомство определить не могла, в званиях по погонам не ориентировалась совершенно. Однако Маргарита, которая в тот раз тоже была на смене и ошивалась у выхода, собирая корзинки, оставленные покупателями, оглядела вошедшую группу и удивлённо приподняла бровь. А потом, вместо того, чтобы вернуться на склад и заняться реестром, принялась шастать по залу, переставлять товар на полках, поправлять ценники, смахивать пылинки, и так это занятие её, обычно ленивую и неповоротливую, захватило, что она умудрилась пересечь дорогу офицерам раз, наверное, десять. Точно не меньше десяти, а дальше они углубились в дебри торгового зала и Гале от кассы стало их не видно. Вскоре Маргарита божьей коровой вывалилась из-за крайнего стеллажа и открыла дополнительную кассу, хотя уверяла в тот день, что работает только по складу. Ещё через пару минут Гале стало ясно, в чём суть смены настроений: офицеры набрали покупок и шли расплачиваться. Но манёвр Маргарите не удался — вся группа выгрузилась на ленте возле Гали. Маргарита прогремела на весь зал “Свободная касса!!!”, но один из офицеров махнул ей рукой: на всех была одна тележка и покупки на несколько чеков они делить не планировали. Маргарита немедленно принялась пересчитывать сигаретные пачки на подвесной полке, снимать промежуточные отчёты, протирать ленту для товаров, раскладывать пакеты — в общем, делать вид, что всё идёт по плану. А потом, после ухода офицеров, до самого вечера срывала злость на Гале и других девочках. Поскольку характер у Маргариты был поганый и человеком она была очень злопамятным, этих мужчин она запомнила в лицо. Каждого. По отдельным её комментариям впоследствии Галя это поняла. А ещё поняла, что с тех пор в магазин больше никто из компании не заходил. То ли они были в посёлке проездом, то ли гостили один-два дня, но и Галя после того раза во время своих смен их не встречала. А вот он продолжал захаживать — тот гражданский сопровождающий. И Галю он, судя по всему, выделял среди прочих сотрудниц. Она уже и сама это заметила. Когда он приходил, всегда выбирал ту кассу, где сидела именно она. Если она работала в зале с товаром, он почти всегда оказывался в том же отделе, даже если это был отдел продукции для женщин и детей. Как-то однажды они поговорили на кассе: он ошибся с выбором товара по акции, и Галя принялась твердить зазубренный накануне текст, пока не поняла, что акция мало его интересует. Галя смутилась и быстро предложила ему что-то из аналогов, но он только махнул рукой, улыбнулся и купил то, что лежало у него в корзине. И малюсенькую шоколадку. Шоколадку он оставил Гале. Потом, где-то с месяц назад, Галя слишком долго проторчала на сквозняке, ожидая машину под разгрузку, и подхватила сильную простуду. Дней десять пришлось провести на больничном, а когда она смогла наконец вернуться, Маргарита объявила, что он (Маргарита сказала “тот самый”) справлялся о Гале (Маргарита сказала “наводил справочки”). “Кто — тот самый?” — уточнила тогда Галя, чтобы не подумать на другого человека, и Маргарита, не удосужив её взглядом, бросила через плечо: “Ну этот, твой ухажёр”. С тех пор Маргарита не упускала случая припомнить, как бестактно с ней обошлись господа офицеры, и всю вину, поскольку они сюда больше не заглядывали, перекладывала на него. Он оказался крайним просто потому, что жил поблизости. И Галя попала под раздачу вместе с ним — тоже просто потому, что для расчётов за покупки он выбирал её кассу, а не любую другую из открытых. Одно только было хорошо во всей ситуации: Маргарита, смешивая непосредственность с бестактностью, умудрилась узнать его имя. Алексей. Как уж Маргарита это выспросила, Галя не знала, всё произошло во время её отсутствия по болезни. Обычно он расплачивался наличными, но с Маргариты сталось бы наврать, что все операции с наличкой заблокированы по какой-нибудь идиотской причине, и вынудить его достать пластиковую карту, а там устроить свистопляску уже с картой и прочесть имя. Что бы Маргарита делала, если бы он решил заплатить телефоном по куар-коду или совсем отказался от покупки? Да придумала бы что-то ещё. Способности влезть в личное пространство и там покопаться ей было не занимать, а угрызений совести она впоследствии никогда не испытывала. Зато явно испытывала что-то другое, потому что этот Алексей теперь действовал на неё как красная тряпка на быка. — Очки надо носить, — произнесла Маргарита, пристально глядя в сторону отдела с алкоголем. — Слепошарость опасна для здоровья, карьеры и мебели. Так и в дверь можно врезаться хлебалом, и человека нужного проглядеть. Нужного пропустит, за бесполезного зацепится. — Да не слепой он, — сказала Галя, не выдержав. — С чего вы взяли? — А я, Галочка, про слепоту не говорила, — ответила Маргарита. — Что-то же он видит. Иначе как бы сюда постоянно дорогу находил? Не по запаху же. Хотя... Может быть, его как раз запах и тянет, я не знаю. Но в духах он точно не разбирается, — тут Маргарита повернулась, посмотрела на Галю и сказала наставительно: — Признак интеллигентного мужчины — умение разбираться в женских духах. А этот клюёт на какую-то дешёвку. Делаем выводы. И кстати... — Маргарита сощурилась, и взгляд её стал неприятно колким: — А где ты, Галюш, свой парфюм-то купила, не у нас случайно? А то заговорили, я и вспомнила… — У нас, — сказала Галя, чувствуя, что настал тот самый момент, когда о покупке в родном магазине следовало крепко пожалеть. — Ничто так не характеризует мужчину, как то, каких он выбирает женщин, — изрекла Маргарита и принялась перекалывать заколки, которыми сегодня кое-как собрала свои плохо прокрашенные до оттенка “баклажан” патлы в подобие причёски. — Иногда смотришь, думаешь: вот идёт интересный мужчина. А потом видишь, к кому он идёт… Алексей между тем определился с выбором пива, опустил банку в корзину к другим товарам, которые успел набрать, и направился в сторону кассы. Галиной. Всё время, пока Галя пробивала немногочисленные покупки, механически предлагая пакет, спрашивая карту магазина, озвучивая предложения по акции и сумму к оплате, ей казалось, что со стороны соседней кассы она слышит не просто сопение, а откровенное шипение, и даже с присвистом. Когда окончательный расчёт был произведён, сумма оплачена, чек выдан, покупки собраны, а сам Алексей, вежливо поблагодарив Галю и пожелав ей удачной смены, вышел из магазина, Маргарита перестала шипеть, свистеть и всхрапывать, рывком открыла сигаретную полку и выдала сквозь стиснутые зубы: — Ты когда сидишь на кассе, Галюша, лучше с посетителями не флиртуй. Особенно с теми, кто платит наликом. Не ровен час обсчитаешься. Галя взглянула на Маргариту, но ответить не успела. За неё это сделала Надежда, старшая смены, которая, оказывается, последние десять минут потихоньку разбиралась с журнальной стойкой и теперь вышла к кассам. — Маргарита Егоровна, вы никак ревнуете? — спросила Надежда. Маргарита фыркнула, повернулась к ним спиной и принялась яростно и без всякой системы перебирать сигаретные пачки. Надежда усмехнулась, потом подмигнула Гале и снова вернулась в зал. Остаток смены Галя периодически косилась на молчавшую словно рыба Маргариту и думала, что таким неприятным, тяжёлым человеком её, оказывается, делает не только мелочность и зависть. Ревность тоже.