6."Умоляю тебя,когда я плачу,пожалуйста,не смотри"

《...Her sevda bir veda, bin ceza

Каждая любовь – прощание,

тысяча наказаний.

O son bakıştaki dumanlı gözler

Тот последний взгляд, задымленные

 глаза,

Mahkum olan o son bir kaç damla

Приговоренные последние несколько

 капель,

Hesap sorar sana, sana

Спросят с тебя, с тебя.

Yalvarırım sana ben ağlarken sen n'olur 

bakma

Умоляю тебя, когда я плачу, 

пожалуйста, не смотри...》

(с)Nilüfer – Her sevda yeni bir veda

***

Элени растерянно ходила по дому, все еще не зная, правильно ли она поступила вернувшись сюда. Они договорились с Микой, что вечером поужинают, а потом он проводит ее на самолет. Девушка удивлённо смотрела на мать, которая сложила документы в папку, и подошла к зеркалу. — Куда это ты? — В больницу, уже восемь часов, у меня пациент. — спокойно сказала Мелина, накрасив помадой губы. — Мама, я сегодня уезжаю в Америку... Заметив совершенно равнодушный взгляд, отражающийся в зеркале, она повторила: — В Америку! — Я знаю, — она развернулась к ней лицом и подняла уголки губ. — Ты приняла самое правильное решение для своего будущего! Она подошла к девушке, обхватив руками ее плечи. Элени улыбнулась. — Ты едешь в Гарвард! Ты — моё творение, которым я очень горжусь! — Творение? — улыбка девушки померкла, сердце кольнуло неприятное чувство. Ну конечно! Кем еще она была для нее? Она относилась к ней так же как к работе: строго и дисциплинированно, никаких поблажек, только чёткий план ее жизни на годы вперед. Она даже к работе питала больше чувств, но не к приемной дочери. — Ну...Потрясающее творение! — женщина позволила себе даже искренюю улыбку. — Молодец! Гречанка смотрела как Мелина выходит из квартиры. Она снова осталась в одиночестве. Снова одна. — Я не твое творение! Жаль, что я не твоя дочь... Перед глазами пронеслись прекрасные моменты с Адилем и Эсме. Их объятия... То как они радовались ее успехам... Как одновременно целовали в щеки, а она смеялась... Как плакали, провожая ее на самолет... Столько любви она получила от чужих людей, которые знали ее всего ничего, и столько холода от человека, что растил ее с пелёнок. Вспомнив опять их, она почувствовала новый поток слез. Там она никогда не была одна, всегда был кто-то рядом. Либо Адиль, либо Гезеп, или Фадиме, или Эсме... Всегда был кто-то, не было одиночества, но сейчас... Стоя в тишине комнаты, слыша как тикают часы, она снова вспомнила как часто оставалась в детстве одна. Как она слушала звуки с улицы, как читала книги и смотрела развивающие программы. Мультики были строго по расписанию, и только в присутствии родителей, они были весьма консервативны. Чтобы хоть как-то почувствовать себя в Караденизе, она прошла на кухню, и начала готовить куймак. Затем она заварила ароматный чай, и начала есть и плакать. Слезы шли бурным потоком. Прошло всего пару часов, она уже ощущала ужасную тоску по всем ним. Как она выдержит эту разлуку?

***

Гезеп и Фадиме приехали на фабрику. Девушка спрыгнула с машины, в то время как ее кузен со счастливой улыбкой вылез, довольно поглядывая на фабрику. Они сделали несколько шагов вперед, когда он озадаченно остановился и поцокал. — Если бы знал что фабрика станет твоей, меньше бы урона нанес? — спросила Фадиме. — Нет. — Раз нет, зачем с такой грустью смотришь на фабрику? — улыбалась девушка. — Эх, лучше бы я и фотографию свою стер. — сказал он, и младшая сестра закинула руку на его плечо, улыбаясь. — Я задумался, почему рядом со своим именем фотографию не стер, Фадиме? Фадиме улыбалась, смотря на фабрику. У нее было отличное настроение. Адиль обставил Фуртуна на вчерашней свадьбе Чакыра и Акчи, а она... (даже просто вспомнив об этом, сердце заходится от удовольствия!) Как она вчера опозорила этого Фуртунчика! — Ну, давай. — проговорил Гезеп, улыбаясь. И они вошли внутрь. Исо пытался уладить дела с поставками, объяснить о своих проблемах и договорится об отсрочке. Но не все соглашались, из-за чего он чувствовал себя уставшим, вынужденно разговаривая со всеми вежливо и спокойно. Еще на его плечи легли тяготы того, что нужно было восстанавливать склады и фабрику. — Спасибо брат Нуреддин, — снова вздохнув, сказал он, разговаривая по телефону. — Ты отправь ребят... Он обернулся к двери, и обнаружил Гезепа и Фадиме. — Здравствуй! — с улыбкой произнес Гезеп, проходя ближе к окну. Что они тут делали? Уже пришли права качать на фабрику? Хорошо, ладно, Гезеп был их партнером, конечно он придет, но черт возьми! Зачем здесь была эта дикарка? Он еще слышал ее смех, на вчерашнем сватовстве, прости Аллах! Парень попытался взять себя в руки. — Пусть начинают красить со внутренних стен фабрики...— Не успел он договорить, как Фадиме выхватила у него телефон и смотря прямо в глаза, сказала в трубку: — Никого не отправляй, брат Нуреддин. — она прошла к креслу и повернулась, снова смотря на Исо. — У нового начальника, новые планы. Сначала он просто оторопело смотрел на нее, но после, злость на нее закипела в его жилах. — Да я тебя! — он подошёл к ней ближе, в то время как она садилась в кресло. — Тише-тише! — тыкая в него пальцем, подошёл Гезеп. Девушка спокойно смотрела на него и улыбалась, только в глазах снова был этот огонь, он обжог его. Фадиме бросала вызов, Исо знал это. Она была уверена что он ничего ей не сделает, ведь никогда не бил ее раньше, и черт возьми была права! Он никогда бы не смог ее ударить. Ударить — нет, но вот...

<<<7 лет назад...

...Урок был закончен, Исо вышел из кабинета и за ним вышла Севда. — Значит, все в порядке, Исо? Я слышала, у тебя были сильные внутренние травмы. — спросила блондинка, повиснув на его локте. Фуртуна мягко убрал ее руку, и нервно улыбнулся. — Было сломано несколько рёбер, ушибы внутренних органов... Прошло довольно много времени, так что все в порядке. — ответил он. Севда кивнула, когда заметив шатенку, стоящую позади него, потянулась обнять парня. Исо был очень удивлен этому, он отстранил девушку и неловко улыбнулся. — Севда, мне нужно идти, потом поговорим. Но когда он вернулся, была уже драка. Никто толком не сказал ему, что произошло, но зачинщик был все тот же. Фадиме Кочари. И она била Севду, с которой он разговаривал несколько минут назад. — Что случилось? — спросил он у одного из одноклассников, Мехмеда. — Севда что-то сказала Кочари, у той аж из глаз огонь пошел, она и вцепилась ей в волосы. Интересно, что Севда могла такое сказать? Единственная тема, что так сильно задевала Фадиме, это ее семья, но Севда никогда не была настолько низкой, чтобы задевать семью. Саму Кочари сколько угодно, но не ее семью. Значит, она сказала что-то про нее, что же это было? Он пошел разнимать девчонок. Кто-то уже загораживал собой Севду, которая сжалась в комочек от ярости Кочари. Подходить к самой Фадиме никто не решился, все ее боялись. Тем более дотронулся бы кто-то из парней Фуртуна до нее, имели бы дело со всеми Кочари. Поэтому, ее оттащил Исо, он итак всегда получал от Кочари, поэтому не боялся их. Он схватил ее и затолкал в один из пустых кабинетов, закрывая дверь на ключ. – Открой, я ей еще не все волосы вырвала! — приказала она. Девушка была взлохмаченная, с садиной на губе, и разливающемся синяке около глаза. — Тебе нужно успокоится, Кочари! Ты же убьёшь девочку, — сказал он. — Так иди и пожалей ее, поцелуй! — закричала она. Раздался его смех, девушка опешила. — Я же говорил, она не в моем вкусе.— с усмешкой сказал он. — Ты выглядишь так, словно ревнуешь, маленькая мафиозница! Фадиме охваченная злостью, вцепилась в него. Ее пальцы с короткими ногтями метнулись к его лицу, целясь прямо в глаза. Исо едва успел зажмуриться и дернуться назад, но не успел, ее ногти оставили глубокие красные полосы. — Я тебя уничтожу, Фуртуна! На что ты намекаешь, янгаз?!— прошипела она, задыхаясь от гнева. Почувствовав резкую боль и тепло стекающей крови, Исо перехватил ее запястья. Он был сильнее и выше, поэтому одним резким движением завел ее руки ей же за голову, намертво блокируя любые попытки ударить снова. — Успокойся, сумасшедшая! — выдохнул он, пытаясь перехватить ее бешеный взгляд. Но Фадиме не сдавалась, она брыкалась, пыталась ударить его коленом и осыпала язвительными проклятиями: — Пусти, трус! Повтори то, что только сейчас сказал! Только и можешь, что силой хвастаться! Кто вообще может тебя ревновать, а? Какая дура? Терпение Исо лопнуло. Он резко толкнул ее назад, впечатывая в холодную стену класса. Его тело плотно прижало ее, лишая возможности шевелиться. Фадиме мгновенно замолчала. Внезапная тишина стала оглушительной. Она чувствовала тяжелое, прерывистое дыхание Исо у своего лица и видела, как капля его крови медленно ползет вниз по подбородку. Ее собственные руки, зажатые над головой, онемели, но она перестала вырываться. Несколько секунд было слышно только бешеное биение двух сердец. Исо тяжело дышал, чувствуя, как саднит расцарапанное лицо, а Фадиме замерла, широко распахнув глаза, в которых ярость медленно сменялась чем-то другим — обжигающим и пугающим. Первой молчание нарушила Фадиме. — Ты... Ты истекаешь кровью, — прошептала она, и её взгляд невольно опустился к его губам, возле которых застыла красная капля. Вместо того чтобы съязвить в ответ, Исо еще сильнее сократил расстояние между ними. Его ладони, все еще сжимающие её запястья, чуть расслабились, когда он понял, что мог причинить ей боль. — Это малая цена за то, чтобы ты наконец заткнулась, Кочари, — ответил он. Его голос вибрировал у самого её лица. Фадиме почувствовала, как по спине пробежала дрожь, вовсе не связанная со страхом. Она вызывающе вскинула подбородок, пытаясь вернуть прежнюю маску ненависти, но его близость кружила голову. — Не надейся, что я извинюсь, — выдохнула она, хотя её тело предательски подалось навстречу его теплу. Исо не ответил. Он смотрел в ее расширенные зрачки. Напряжение между ними стало почти осязаемым — смесью адреналина от драки и чего-то еще. Исо резко отпустил ее, и даже не глядя на девушку открыл дверь кабинета и быстро пошел по коридору. Ему хотелось оказаться как можно дальше от Фадиме и от того смущения, которое он чувствовал. Кочари осталась стоять в кабинете, тяжело привалившись к стене. Ее руки, медленно опустились, но в запястьях все еще было ощущение его пальцев и кожа горела. На кончиках ее ногтей осталась его кровь, и это осознание внезапно вызвало тошнотворный комок в горле. — Дурак... — едва слышно прошептала она вслед, но в этом слове уже не было прежней ненависти. Она устала. В голове возник противный голос Севды, которая перед дракой, наклонилась над ее ухом и произнесла: —"Не думай, что я не вижу твоих взглядов на Исо, Кочари. Только тебе не на что надеется. На такую как ты, он даже не посмотрит. Ты постоянно в драках, ходишь в синяках. Исо такие не нравятся." Фадиме прикоснулась пальцами к своим губам, которые до сих пор горели от близости его лица. Внутри что-то надломилось, она ненавидела себя за то, что чувствовала. Она видела, как он бежал и знала, что он тоже почувствовал это.

***

Исо ворвался в школьный туалет и с силой ударил по крану. Ледяная вода хлынула, но не смогла остудить тот пожар, который бушевал у него внутри. Он поднял голову и посмотрел в треснувшее зеркало. «Черт бы тебя побрал, Кочари», — пронеслось в его мыслях. Три глубокие царапины на щеке горели, словно клеймо. Он прикоснулся к ним, и перед глазами снова вспыхнуло лицо Фадиме — её большие глаза полные ярости. Исо привык к её ненависти. Он знал, как с ней драться, что бы не навредить, как отвечать на её язвительность. Но он не знал, что делать с тем, что почувствовал, когда прижал её к стене. «Почему я не оттолкнул её раньше? — злился он на себя, смывая кровь. — Почему я чувствовал её дыхание на своих губах и... Мне это нравилось?» Его руки до сих пор помнили тонкие запястья Фадиме. Она была хрупкой, несмотря на свою дикую силу. А в ту секунду, когда она замолчала, Исо почувствовал, что между ними что-то происходило. «Это просто адреналин. Просто драка», — убеждал он себя, вытирая лицо грубым бумажным полотенцем. Но, закрыв глаза, он снова видел её губы... Он сбежал, потому что еще немного — и он бы совершил предательство своей семьи. Он бы её поцеловал...>>> Словно дразнясь, она крутанулась на кресле. И снова повернувшись в его сторону, посмотрела на него. Он смотрел в ответ, а затем отвернулся, потерев лоб. Фадиме закинула ноги на стол, сверля его взглядом. Гезеп переставил с одного места на другое вазу, что стояла на полке. Мужчина устраивал свои порядки здесь, и решил начать с кабинета. — Брат Гезеп, — начала Кочари, и оба мужчины на нее повернулись. Гезеп удивлённый, а Исо, уверенный в том, что из ее рта снова выйдет какая-то гадость. — Уволь его с работы, а? — она посмотрела на брата. — Я заплачу компенсацию. Гезеп улыбнулся, смотря на Исо. Парень постарался просто успокоится и не отвечать на ее провокации. — Ладно, пока мы не перережем твой канат, мы с тобой партнёры. — ответил Исо. — Хочешь поиграть в начальника, нет проблем, поиграем. Гезеп удивлённо смотрит на него, затем на сестру. — А эту девчонку, зачем привел сюда? Фуртуна чувствовал только усталость после вчерашнего дня, и кого точно он не хотел видеть, так это семейство Кочари, особенно Фадиме. — Ты же собираешься перерезать мой канат, вот я и привел Фадиме, чтобы она за меня отомстила. — сказал Гезеп похлопав его по щеке. Исо усмехнулся и отошёл от них к окну, потерев глаза. Он очень устал. В последнее время семьи Кочари слишком много в его поле зрения. Фадиме рассмеялась. Гезеп переставил глобус на то место, которое ему показалось более подходящим. — Да, я вот что думаю, не принять ли мне мирное соглашение Ширин Фуртуна? Может стать невестой Исо? — спросила она, переводя взгляд с брата, на парня у окна. Гезеп довольный ее словами, тоже посмотрел на него. — Ей богу, да ты же чисто, чтобы помучить меня сделаешь это! — сказал он, подходя к ней. Девушка тут же встала с кресла, и они оказались очень близко к друг другу. Парень тыкал в нее пальцем, говоря: — Тш-ш, смотри-ка на меня, полумафия... Гезеп расслаблено уселся на диванчик около окна, обозревая прекрасный вид на море. — Погоди-ка, — Исмаил с интересом осматривал ее. Обводил взглядом с ног до головы, по стройной, хрупкой фигуре, и возвращается к глазам. Она очень хорошо сложена. Он не может не признать тот факт, что она красивая молодая девушка с отличной фигурой. — Тц, — произносит он, отрицательно качая головой. — Я тебя не возьму в жёны. Имей ввиду. Она рассмеялась, от того как он себя вел, словно действительно присматривался. — По-по-по! — произнесла она, так же как и он осмотрев его. Он был высоким с широкими плечами, и хорошим телосложением. Она конечно же не раз отмечала, что он вполне себе не плох. Но он был Фуртуна и это перечеркивало все его достоинства. — Очень уж мне хотелось. Он удивлённо взирал на нее. — Это что за "по-по-по" такое? Она высоко задрала голову, чтобы хоть немного было видно его глаза, и ответила: — Эх-эх по гречески. Научилась от Элени, которую твоя мать продала грекам. Девушка снова смотрела на него с ненавистью. — То есть, от твоего нового партнёра. Исо сжал губы, не в силах противостоять этой девушке. Зазвонил телефон Гезепа. — О, Элени звонит! — радостно сказал он. Безмолвная битва взглядов Фадиме Кочари и Исо Фуртуна закончилась. Девушка прошла к брату. — Элени, дочка, ну что спокойно долетела? Девочка, ты что, плачешь? Заметив ее расстроенное лицо, спросил он. Фадиме заглянула в телефон брата и занервничала. Почему она плакала? Неужели греческая мать плохо обошлась с ней? — Идите к Адилю, ладно? — попросила она. — Они с Эсме на могиле их дочери. Исо впал в состояние шока, когда узнал об этом. Выходит Адиль узнал о своей дочери. Исо проникся сочувствием к Адилю и невестке, которые не знали правду о дочери и страдали. Черт возьми! А они с Оручем должны были прикрывать этот грех! Фадиме и Гезеп растерялись. Дочь Эсме и Адиля? У них должен был быть ребенок? — Что? Какой дочери? Чьей дочери? — Умершая дочь Адиля и Эсме, — терпеливо объясняла Элени. Гезеп и Фадиме с тревогой переглянулись, не совсем понимая о чем шла речь. Единственный кто понимал о чем речь, это Исо. Он закрыл глаза от чувства стыда, которое накрывало его каждый раз, когда дело доходило до дел семьи. Фадиме и Гезеп бегом бежали к машине, даже не заметив приехавших к фабрике Зарифе и Ширин. — Мама, на рассвете приехали новые партнёры. Обе женщины смотрели как машина отъезжает. — Эй, Исо! — крикнула Зарифе, заметив спустившегося сына. — Что случилось? Почему эти негодяи с утра горят как факелы? — Этот огонь, — он оказался возле матери, тыкая пальцем в нее. — Что? — Он нас сожгет, мама! — Что ты говоришь, мой мальчик?— изумилась Зарифе. — Что происходит? — спросила бабушка. — Кочари узнал про умершего ребёнка. Внутри Зарифе все перевернулось. Ну почему, когда она уже почувствовала облегчение и решила что спаслись, опять произошло то, что поставило под сомнение ее хрупкий мир.

***

— Ты от моего брата, спрятала его собственную дочь? — зло спросила Фадиме, как только увидела эту маленькую могилу. Почему в их семье прибавляется только могилы? Почему не бывает какого то хорошего события? — Фадиме, хватит, постой, — попытался успокоить ее Гезеп. Он помогал Адилю, обкладывать могилу ребёнка камнями. Мужчина был не в состоянии говорить, он еще не пережил свою боль. Рана была слишком свежа. — Отпусти, — она оттолкнула руку брата, еле передвигая ногами. — Фадиме, — он держал ее руку, чуть выше локтя, но она отталкивала его. — Отпусти! — она снова убрала его руку и присела на корточки около женщины. — Эй, неужели ты настолько возненавидела моего брата? Фадиме чувствовала как ее охватила жгучая боль. Её брат страдал и ее сердце горело. Он страдал столько лет по этой женщине! А она даже не дала ему оплакать смерть его ребёнка! Скрыла вообще факт его существования! Девушка хотела разорвать на куски ее, может быть тогда ее боль и злость смогла бы утихнуть. — Я не хотела чтобы ему было больно. Не хотела, чтобы он пережил тоже самое. — сказала Эсме, обнимая себя руками. — Так сказала бы до того как ребенок умер! — произнесла Фадиме, начиная плакать. О, Аллах! Зачем столько испытаний на ее брата? У нее могла быть племянница! Подумать только! Они росли бы вместе, как две подружки! Возможно тогда Фадиме не была бы одинока. Ей всегда не хватало женского участия в ее жизни. — Он был в тюрьме, он ничего не мог бы сделать. Он бы просто остался беспомощным. — Лучше бы ты молчала! — зарыдала Кочари. — Зачем ты сейчас сказала? Молчала бы! Когда твоя боль уже затихла, зачем ты подожгла сердце моего брата? Адиль стоял и смотрел на них... Просто молча стоял. Столько всего внутри было, но он словно окаменел, боль сковала все тело. — Фадиме! — проговорил он. — Что?! — закричала она, обернувшись. — Не хочешь познакомится с племянницей, тетя? Девушка почувствовала внутри такую сильную боль, что зарыдала. Она так старалась превратить свою боль в ненависть, но не вышло. Было даже больно думать о том, что они с Адилем потеряли еще одну часть своей семьи, да к тому же, так долго не знали о ней. — Мой родной! — она упала в обьятия брата, плача от сочувствия к нему. Его боль она всегда ощущала намного острее, чем свою. Гезеп, обратил внимание на Эсме, что плакала в одиночестве. Он подошёл к ней и опустился на корточки. Рука его легла на ее плечо в немой поддержке. Адиль прижимал к себе сестру и гладил ее по волосам. Вместе, они оказались около маленькой могилы, и тут же опустились на колени перед ней. Адиль взял ладошку сестры и опустил на землю. Фадиме смотрела на пожухлую траву над могилой, на ее маленький размер, и сердце ее сжималось он невозможности когда-либо узнать эту девочку, которая звала бы ее тётей. Фадиме гладила траву, вместо волос своей племянницы, смотрела на камни, что окружали могилу, вместо того чтобы смотреть в ее глаза. Ветер на кладбище, был вместо ее голоса, и девушка никак не могла унять свои слезы. Она столько потеряла в этой жизни! Вот даже ее племянница покинула этот мир, не успев появится в нем! — О, Аллах, милостивый и милосердный, я прошу тебя, не испытывай мою семью страданиями, пошли нам защиту и только счастливые события, — прошептала Кочари. Адиль принес еще камни, и протянул один ей, кивнув. Девушка взяла камень и сложила на те, что были внизу. — Брат, — сказала Фадиме, глотая слезы. — Я стала тётей девочки, что никогда не вырастит!

***

Оруч вышел из лифта, оглядывая коридор многоквартирного дома. Он приехал в Грецию за Элени. Не смог сдержать себя, когда увидел, как невестка и Адиль обнимают могилу дочери. Так он сказал Исо, так убеждал себя, но где-то глубоко внутри, он хотел еще раз увидеть лицо Мирьяно. Найти ее адрес в Греции не составило труда, помогли их люди и связи. — Я на нужном этаже Камиль, какой номер? Вдруг он услышал как кто-то поет песню, голос был так похож на Элени что он пошел на звук. — Подожди, минуту подожди...— сказал он собеседнику в телефоне. И подойдя к двери, откуда было пение, постучал. Элени всхлипнула и пошла открывать. Она очень сильно удивилась, увидев Оруча, парень кивнул ей, но она тут же закрыла дверь перед его носом. Сердце казалось, сделало кульбит в ее груди. Что он тут делал?! Удивительное совпадение, когда она чувствовала себя такой одинокой, вдруг появился он. Тот, кто всегда оказывался рядом, когда она нуждалась в поддержке. И тот, кто предал ее доверие... — Боже мой! — сказал парень и снова постучал. — Элени! Элени, открой дверь! Элени, открой дверь! Не заставляй меня ломать эту дверь, давай. Девушка тяжело вздохнула. Парень прислушался и решил, что она не откроет. — Как знаешь, — сказал он. — Ломаю. Девушка нервно заламывала пальцы, думая только о том что он тут делает. — Три! Два! — Ладно, — решила Элени. — Один! – крикнул парень, пытаясь выбить дверь. — Я открываю, — произнесла девушка. И Оруч ввалился в квартиру, падая на пол. Уголки губ Элени дрогнули в улыбке. — Ну что же, — парень сел на полу, сложив руки под подбородком, словно он о чем-то раздумывает. — Это все? Ты заставила меня пасть к твоим ногам! — Ты! Зачем ты сюда пришел? — возмутилась девушка. — Ну, я пришел к твоим ногам, но не думал, что так рано упаду. Он встал на ноги, девушка отошла от все еще открытой двери немного дальше, и парень закрыл ее. — К моим ногам? — Да, то есть, умолять. — пояснил парень. Наконец когда он увидел ее, ему стало легче дышать. Он снова чувствовал лёгкость во всем теле, когда посмотрел в ее глаза. — Я итак знаю значение. Нет никакой нужды умолять меня, мой ответ – нет. Счастливо! — она открыла дверь, намекая ему уйти. — Девочка, интересно, о чем ты подумала что сразу же даёшь ответ нет? — подтрунивал он над ней, подмигнув. — Не зная о чем я буду тебя умолять? Скажи мне это, госпожа доктор. — сказал он, закрывая дверь. — Ты вчера просил у меня благословения, но не получил. Ты мусульманин пришел умолять меня о благословении. Чтобы не гореть в аду, за то что ты мне сделал. — Я гарантировал себе ад. — просто ответил Оруч. — У меня нет таких проблем. Я не за благословением пришел. — Зачем тогда пришел? — Я пришел за тобой. Я заберу тебя. — Ты серьёзно? — изумилась она. — Вполне серьёзно. Очень серьёзно. Настолько серьёзно, насколько ты была серьёзна, когда говорила Адилю о могиле дочери. — И из-за этого ты будешь на меня злиться? Я сказала Адилю чтобы Эсме не переживала эту боль одна. Девушка прошла в гостиную, Оруч смотрел ей в след. Разве он мог злиться на нее? Конечно нет. Кто угодно мог за минуту вызвать в нем небывалую злость, но только не она. Она была такой нежной и ранимой, что вызывало только желание обнимать ее и держать в своих руках. — Нет, я не буду злиться. Я думаю, ты поступила очень хорошо. Но так не пойдёт, госпожа доктор, бросить бомбу и сбежать. — сказал он, проходя за ней в гостиную. — Что? — Элени... Я видел их... Они стали одним целым, обнимают землю. — Эта земля – их дочь! — сказала гречанка, чувствуя подступающие слезы. — А ты... Ты та девушка, которую они поставили на место дочери в той земле. Элени стояла к нему спиной и плакала. Она ощущала огромную тоску по Адилю и Эсме, по Фадиме, по Гезепу... Даже по запаху, что был в Караденизе, она скучала. Греция душила ее, скорее всего так будет и в Америке. Душа ее рвалась назад, в Турцию, именно там она оставила свое сердце. — Элени, я не могу выдержать боль моей невестки. — признался Оруч, когда она повернулась к нему. — Это грех, пусть женщина обнимет тебя, а не землю, — просил он, чувствуя как его коробит от того, что он скрывает правду. Эти люди плачут над могилой чужого ребенка, оплакивают свою дочь, в то время как она жива и собирается уехать еще дальше от них. Парень хотел, чтобы девушка вернулась назад. Пусть они не будут знать о родстве, но хотя бы будут рядом, утолят тоску. — Я тоже очень бы хотела обняться, но... — Но что? Ты... Ты разве не хотела бы оказаться на месте той девушки? — спросил Оруч, мысленно проклиная себя на чем свет стоит. — Если бы она не умерла, если бы ее разлучили с матерью, а потом нашли бы, а? — Хотела бы... — Если хочешь, почему стоишь тут? Иди к ним! Тебе не понравилась мать, которую я привел, дочь моей невестки Эсме умерла. Раз уж она не может обнять ее, почему вы двое, с двумя недостающими, не можете стать одним целым? Мысли Элени путались, слова Оруча были словно мед, и она действительно хотела согласиться, но каждый раз останавливала себя, напоминая о том, как он поступил, и о том, что у него скоро свадьба. — Нельзя! Я не смогу! Не смогу! Я не смогу! — она прошла к креслу и села. — Почему ты не сможешь? – разведя руки в стороны, спросил доктор. — Почему нельзя? — Я же собираюсь в Гарвард! Я улетаю сегодня! — Что за Гарвард такой, девочка? Тебе всего двадцать лет... Ты всегда сможешь поехать! Сначала залечи раны моей невестки Эсме, потом заберёшь и ее! Поедите туда вместе. Парень словно магнитом притянулся, снова оказавшись рядом с ней. Сев на журнальный столик около ее кресла. — Нет, этого я не смогу, не получится. Парень закрыл глаза, успокаиваясь. Он злился не на нее, а на всю ситуацию в целом. Скажи он всю правду, все было бы проще, многое можно было бы изменить в лучшее русло. Севджан не стала бы шантажировать его свадьбой, он смог бы с ней расстаться, Элени бы обрела любящих родителей... А Фуртуна бы были стерты с лица земли. И в принципе, заслужили наверное. Только жаль, что под этими обломками Адиль похоронил бы и Ширин, и Исо и самого Оруча. — Элени... Не надо... Не заставляй меня умолять! Я не могу смотреть на эту женщину, мне больно! Давай, ради всего святого! Смотри, все готово... Девушка снова начала плакать от бессилия. Ну зачем он появился на ее пороге и снова спутал мысли? Она почти смирилась с Гарвардом, смирилась что больше не увидит Адиля и Эсме! Да, она много плакала, но решила что так будет лучше для всех. И тут он... Так тяжело было даже смотреть на него! — ...Просто собери чемодан, поедем на родину, давай-давай. На родину, давай. — Эсме и Адиль... Адиль... Адиль рядом с ней, он ее поддержит. Я не могу поехать! — она вскочила с кресла, чувствуя бешенный стук своего сердца. — Почему ты не можешь поехать, девочка? — не понимал Оруч, идя вслед за ней. — Что за дела?! Элени! Элени! Он схватил ее за руку в коридоре и развернул к себе. Девушка дрожала в его руках от сильного нервного напряжения. Он отпустил ее, поняв, что слишком долго держит. — Элени, что за дела? Почему? — Мое... Мое будущее... Мое будущее в Америке! — ответила она не смотря в его лицо. — Что такого в этой проклятой Америке? — Там Гарвард...Там Нико... Мне нужно развивать моего Нико! — она потерла лоб, сказав это. Оруч, снова закрыл глаза и сделал пару вдохов-выдохов. — Я не могу вернуться в Трабзон! — В Трабзоне есть Эсме, есть Адиль... — Но есть и ты! — не выдержала она. — Да, я есть. — Ты есть! Но тебя не должно быть! — Почему? — спросил он, заметив, что ее лицо снова покраснело от накативших слез. — Так вот... — она пожала плечами, пытаясь войти в ванную, но он перехватил ее руку уже у ручки двери и остановил. — Минутку, ничего подобного! — сказал он, тут же отпустив ее запястье. — Так вот – что? Что это значит? Не своди меня с ума! Что, говори, почему меня не должно быть? — Потому что... Человек который торгуется со мной из-за моей матери, который ударил меня в спину, я не должна в жениха... — Хорошо. — он тяжело вздохнул. — В жениха, который торгуется из-за твоей матери, который ударил тебя в спину, что? Что?! — Я не должна влюбляться! — выкрикнула она. Элени чувствовала смущение и стыд от того что вырвалось из ее рта. Она хотела сквозь землю провалиться, смотря на его вытянутое от шока лицо. Он смотрел на нее с чувством нежности и удивления. Оруч совсем не ожидал этого, и теперь не знал что и делать. Он тоже смутился. Одно дело знать, что ты влюбился в девушку, в которую не должен влюбляться. И совсем другое узнать, что оказывается, она чувствует тоже самое. Это чувство обрадовало его и огорчило одновременно. Он был рад, что не один горит от этих чувств, но понимал, что у них совсем нет будущего. Девушка стояла прикрывая рот обеими руками, только было поздно, все что она скрывала, было уже известно и ему. — Как? Что?! — он не находил слов для вразумительного ответа. Помотал отрицательно головой, выкидывая свои же мысли что раньше пришли ему в голову, он произнес: — Нет-нет! Такого нет! Прости господи, нет такого. Какая еще любовь? Откуда это взялось? Ты глупишь! Серьёзно, ты глупишь! Нет! Девушка все больше плакала после каждого его слова. — Поэтому, я и не возвращаюсь в Трабзон! Чтобы не глупить! Дурак! Она захлопнула дверь ванной перед его носом. Парень выдохнул и сполз по стене, сев на пол. — Боже, что я наделала? — сокрушалась Элени. Оруч тер лицо, не в силах забыть ее слова, закрыл глаза, прикрыв рукой свой рот. Он столько наговорил ей, а она ведь почти призналась в своих чувствах. Хрупкая молодая девушка призналась первой. Озвучила то, чему он даже в мыслях не мог дать названия, все отнекивался и отрицал. — Боже, что я наделала?— паниковала она в ванной комнате, сжимая в руках голову. — Хорошо, успокойся.

***

Дверь особняка Кочари распахнулась и оттуда вышли Эсме и Адиль. Прошло уже несколько часов с того момента как они вернулись с кладбища, и переживали свою боль вдвоем, сидя на полу дома и слушая песню Эсме. Женщина рассказывала ему о своей беременности и том страшном дне, когда она взяла на руки труп их ребёнка. Сейчас они вышли на улицу, чтобы решить со всей семьёй что делать дальше. — Адиль, ты в порядке? — спросила Ильве, заплакав от угрызений совести. Ведь дочь Адиля уезжала в Америку, пока он плакал по чужому мертвому младенцу. — Не знаю...— тяжело вздохнув, ответил мужчина. — Давай, — проговорил Гезеп, которому не терпелось отомстить проклятым Фуртуна. — Я один пойду, — заявил Адиль. — Нет, я тоже пойду! — запротестовала Фадиме. — Я иду в особняк Фуртуна. К тем Фуртуна, которые вчера приходили сюда, просить твоей руки. Отвезёшь им свой сундук с приданным? — спросил Адиль. — Упаси, Аллах! — произнесла Фадиме, вспомнив как Фуртунчик сказал, что не возьмёт ее в жены. — Аминь! Я один поеду, не буду повторять дважды. — Дядин сын, я заставлю повторять тебя дважды, даже трижды. Что это? — Тётин сын.... — Ладно, я сын тети, а ты сын дяди, если познакомились то пошли. — кипел Гезеп. — Я доверяю тебе Эсме, она разводится с Шерифом. Этот мерзавец сейчас наверное сошёл с ума. Может натворить что нибудь плохое. — Тогда пусть останется тут, — проговорил Амирун, и все обернулись на него. Фадиме бросила на него взгляд, как на предателя. Почему только она помнила как Адиль, двадцать лет страдал и не знал о дочери именно по ее вине. — Я же местная староста, дядя начальник. Кочари, я сама себя защищу, — терпеливо объясняла Эсме. — Гезепа совсем не... — Что значит Гезепа совсем не? Тебя и на минуту нельзя оставить. Стоило отвернуться, ты вышла замуж, пережила боль потери ребёнка, а мы и не в курсе. Теперь, я за тобой буду следить. Фадиме смотрела на всех по очереди не понимая с чего вдруг такая особая любовь к невестке Фуртуны у всех Кочари. — Давай иди, — сказал Гезеп. — Спасибо, только Гезепа мне не хватало над головой! — Давай, иди уже! — подталкивал ее к лестнице Адиль. — Эсме, доченька, смотри, я хочу завтра прочитать молитву для вашего ребёнка в отчим доме. Ты ведь придёшь? — спросил Амирун. Она почувствовала, как по щекам потекли слезы. И кивнула. — Давай-давай, — поторопил Адиль и они ушли. — Что такое, дядя начальник? Чего это вы вдруг стали на сторону Эсме? А что будет с тем, что мой брат двадцать лет натерпелся? Что будет с ребёнком о котором он не знал двадцать лет? Почему никто об этом не думает? А? Она заплакала и Ильве обняла ее.

***

Когда дверь открылась через несколько минут, Оруч облегченно выдохнул. Элени внимательно осмотрела его с ног до головы и нерешительно вышла, но прошла мимо него, на кухню. Оруч последовал за ней, поправив куртку. Девушка налила воды, чувствуя что парень стоит позади нее. Смущение постоянно заливало ее щеки и она прятала их за волосами. Черт, было так неуютно от сложившейся ситуации и тишины, повисшей между ними. Она повернулась с бокалом воды, и посмотрела на него, но встретив его ответный взгляд, немного отвернулась. — Ты в порядке? — спросил он, понимая что девушка чувствовала себя растерянной. Выпив воды, она со стуком поставила бокал на стойку и повернулась к нему. – Если не считать, того что я смущена... Она виновато посмотрела на Фуртуну. — Не будем считать, — предложил он. — Я в порядке. — тут же произнесла она. — А ты? — Если не считать того, что я в шоке... Она кивнула, что и это они не будут считать. — Ну, когда я тебя заберу, мне станет лучше. — Послушай... — Постой, выслушай не возражая. Она замолчала, внимательно на него смотря. — То что ты боишься... Что я тебе стану... — Моим возлюбленным... — проговорила Элени и оба дрогнули от этого слова. Оруч прикрыл глаза, отгоняя все мечты что могли бы быть реальностью, будь все проще в их жизни. — Если ты не возвращаешься из-за этого, то есть простое решение проблемы... — Простое? — спросила она, в то время как он снова приблизился к ней. — Мы будем работать посменно в медпункте. День– ты, день – я. Все равно не так много больных. Проблем не будет. Ты остаёшься в Кочари, а я туда даже не ступаю. Девушка смотреа на него с надеждой, которую как не хотела не смогла убить в своём сердце. Пусть они не будут вместе, ладно, но хоть издалека видеться, чтобы знать что все хорошо, можно ведь? — Ну... Есть свадьба... Я собираюсь жениться через пару дней. Ты итак не хочешь иметь со мной ничего общего... — он пожал плечами. — В общем, никаких проблем. Она склонила голову набок, смотря на него. — Ну что, госпожа Элени, — он снова обращался к ней так же как в первые дни знакомства, но после всего что было, той прежней лёгкости между ними не было. — Ты едешь со мной на родину? Она отрицательно покачала головой, снова сдерживая слезы. — Ну почему? Мы же решили проблему. Несмотря на то что я решил всю проблему, почему не возвращаешься? Он назвал ее чувства проблемой... Конечно чем они еще были для него? Ненужным балансом на пути к счастливой семейной жизни с Севджан. Слезы дрожали на ее ресницах и снова упали на щеки. — Всю проблему? Он кивнул, когда до него дошло как именно это прозвучало. Он поморщился от своей глупости, когда девушка обошла его, снова уходя в гостиную. — Элени, когда я сказал проблема... Элени, послушай... Девушка продолжила собирать чемодан. — Слушай, девочка, я... Я правда не это имел ввиду, я не хотел сказать, что ты проблема. Она села в кресло, он снова на журнальный столик. — Я думаю, ты прав. Я проблема. Он нахмурился после ее слов. Он так не считал, просто мысли спутались от ее признания и из рта вышло то, что вышло. Да накажет его Аллах, за то что он обидел ее! — Помнишь, я говорила тебе, когда мы в первые познакомились, что мой академический интеллект 175 процентов, но в жизни я глупа? — Да, ты сказала такую чушь. — улыбнулся он. — Это не было чушью, но... Как только у меня появилась надежда найти мать, я забыла о своей глупости. Я забыла что выросла с матерью, которая видела во мне не дочь, а свое творение. Что мой отец, даже будучи очень хорошим человеком, не смог ничего сделать. Я забыла, что в школьные годы у меня никогда не было друзей, потому что я всегда была младше. Потому что я не думала что буду одна в Караденизе, так как собиралась найти маму. — А мы на что? — спросил он, чуть прищурив глаза. — Я имела ввиду не одиночество, а что-то другое.... Он дернул уголком рта, как бы спрашивая "что?" — Могу я быть предельно честной? — вдруг спросила она. — Обратное тебе не подобает, госпожа доктор. — тут же ответил Оруч, снимая куртку. — Будь честна. — Адиль... Сначала я привязалась к Адилю в Караденизе. Впервые за двадцать лет я не чувствовала себя одинокой. Он был как отец... Он был как незыблемая гора! Я так сильно чувствовала себя частью этой горы, чувствовала себя так безопасно! Каждое слово Элени било его точно в цель, словно комки земли, которые падают на человека, когда его погребают под землю. После каждого слова, все тяжелее становилось. — Потом, ты отвел меня в пансион Эсме,— она улыбнулась. — Там ты сказал ей, помнишь? Позаботься, накорми, вылечи... Тогда, я так много мечтала в своей голове, я тогда погрузилась в мечты. Он серьезно посмотрел на нее, без тени улыбки и сказал: — Потом, ты увидела мою помолвку... Потом я торговался за твою мать... Потом, как раз, когда ты привязалась к Эсме и Адилю, я привел тебе Хиджран как мать... Я разрушил твои мечты... — То, что такой человек как Хиджран оказалась моей матерью – не твоя вина. Но да, ты разрушил мои мечты. Он опустил голову, громко и тяжело выдохнул, затем посмотрел на нее, и уставился в пол. — Я же сказала, что я глупа. — Ты не глупа. Мы плохие. — Я тоже думаю, что вы плохие. — согласилась она. — Но я тоже глупа, я не могу быть уверена, что больше не буду мечтать о человеке, который выбрал зло, и буду сходить с ума, скучая по Адилю и Эсме. Но я действительно доверяю своим чувствам. Я проблема, я сломана... Поэтому я и хочу вернуться в свой мир, который я знаю... Который безопасен... В академию... Там я со своими процентами и Нико прекрасно справимся, вот что... Ты меня понимаешь? — Ты не сломана. Я тебя очень хорошо понимаю, даже очень хорошо, но... Когда ты туда пойдёшь, ты будешь справляться, ты не будешь счастлива. — сказал он, с грустью смотря на нее. Как же много боли и разочарования в ней. И больше половины из этого причинил ей именно он. — А ты счастлив? — вдруг спросила она. Он грустно посмотрел в ее прекрасное лицо, запоминая каждую черточку, зная что видит ее в последний раз. — Счастлив? Нет... Это и есть наказание для плохих. Невозможность быть счастливым всю жизнь. Он тяжело вздохнул, чувствуя усталость и тяжесть на плечах. Чувство вины, боль и трепет к Элени лежали словно каменной плитой на нем. Элени тоже смотрела на него, запоминая каждый шрамик на его лице, каждую морщинку. Его мимику, она была такая подвижная у него, ее это веселило раньше. Оказывается это очень тяжело, быть влюблёнными и не иметь возможности воссоединится. Ах, Адиль, кажется судьба все таки сыграла и с ней злую шутку. Она тоже любила Фуртуна и не имела возможности быть рядом с любимым. — Иди уже, — хрипло произнесла она и он резко повернулся, посмотрев в ее лицо. — Хорошо, я уйду, но у меня есть условие. Когда я был в коридоре, ты пела народную песню. Мне очень понравилось, спой ее для меня ещё раз и я уйду. Он встал, накинул на себя куртку. — Отец пел мне эту песню, играя на бузуке. — пояснила она. — Оказывается когда я была младенцем и плакала, я переставала плакать, когда слышала ее. — Спой ее и мне, а я тебя сниму на видео. Иногда буду включать, слушать и вспоминать как я тебя потерял... Если бы можно было повернуть время вспять, она лучше бы не узнавала его, он бы не портил ее жизнь своим присутствием, своей ложью. Ей было бы лучше, не встречай она никогда Оруча Фуртуна. Но если бы спросили Оруча, рад ли он что смог познакомиться с ней, ответ однозначно был бы положительным. Он еще тысячу раз пережил бы все прекрасные моменты с ней, только в этот раз не предал бы ее, а был рядом, стал бы поддержкой и щитом. Но время не вернуть вспять, а жизнь не изменить.

***

На следующий день

Оруч вошёл в свой дом, с наслаждением отмечая его тишину. Но тут вышел встречать Исо, который раскинул руки в стороны и пошел обнимать старшего брата. — Король братьев! — проговорил он. — Добро пожаловать! — Ты привел девочку? — спросила Зарифе у сына. — Ты сказал что-ли? — разозлился он на младшего. — Я бы такое сказал? Она сама догадалась, меня поймали! — оправдывался Исо. — Госпожа Элени отправляется в Грецию, а мой сын внезапно исчез. Что же это может быть? Ты ездил вернуть девчонку! Ну что, привел ее? Исо сел на тумбочку у телевизора, облокотившись локтем на многочисленные коробки с приданным Севджан. – Что будешь делать, мама? Зачем тебе Элени? — спросил Оруч, стоя напротив матери. — Эта девочка нам нужна. — Зачем? — Я возьму ее для тебя. Исо даже рот открыл от такого заявления. — Что? — воскликнул он. У Оруча, который только вчера попрощался с девушкой, в которую начал влюбляться, просто не было слов. Он переводил взгляд с матери на брата и обратно. Зарифе кивнула сыну. Когда парень вышел из состояния шока, и издал нервный смешок, он тут же спросил: — Твой мозг снова начал атаковать тебя, кажется, мамочка? Что это значит? Что это значит? Что?! Исо с интересом наблюдал за перепалкой брата и матери. Как здорово было смотреть со стороны и не участвовать в этом. Ему вчера девушку сватали, и Исо хватило этого на годы вперед. — Я сейчас скажу, что это значит. Это значит то, что эта девушка сейчас – единственный человек, кого Адиль Кочари серьёзно воспринимает, понял? Ты заберёшь эту девушку и спасешь нас от изгнания! — заявила Зарифе. Адиль Кочари поставил им условие, или в течении двадцати дней семья Фуртуны убирается из Карадениза, или он взорвёт особняк вместе с ними. — Какое изгнание? Ты кажется совсем с ума сошла. Не выдумывай изгнание из головы! — сказал Оруч, на что мать только всплеснула руками. — Кстати, простите что вмешиваюсь, — начал Исо. — Но настоящий сумасшедший это Адиль Кочари. Он вынес нам приговор – изгнание. — Да как такое может быть? — возмутился старший. — Предположим, Адиль сошёл с ума, он обезумел, он вынес нам изгнание, что нам делать? — возмущался Оруч. — Собрать монатки и сбежать? — Клянусь, если не уйдём, то через двадцать дней он взорвет особняк. — оповестила его мать. — Что?! — изумился он. — А еще, он сказал что убьёт дядю в тюрьме... Но он может это сделать, для меня это не проблема. Пусть делает. — высказался младший. Зарифе кивнула на слова сына. — Что ты сказала? Что он сделает с особняком? — ошарашенно проговорил Оруч все еще не веря, что правильно услышал. Неужели до такого дошло? Он взорвет особняк Фуртуна? — Он назначил нам по одному дню за каждый год из двадцати, что мы у него украли. Если мы не покинем весь черноморский регион в течении двадцати дней, он сначала зарежет твоего дядю, а потом взорвет особняк. — как на духу высказала женщина, уверена в том, что ее сын, обязательно придумает как их спасти. Ведь уже ввязался в это дело, у него теперь просто не было шанса выпутаться. — А ты решила, что бы я взял девушку, поместил ее в особняк, чтобы он его не взорвал, да? Это и есть твой план? Оруч снова и снова смотрел на свою мать и не мог понять, насколько циничным человеком она была! Все, абсолютно все должны были жертвовать собой, своей жизнью, ради ее спокойствия. Она могла перешагнуть через любого человека, могла кого угодно толкнуть в огонь, лишь бы выбраться из него самой. — Черт, тупица! — возмутилась она, встав на ноги. — Первое, Элени – драгоценность Адиля Кочари... Оруч устало смотрел на мать, ожидая очередную безумную идею из ее рта. — Второе, это девушка ходит тут вся такая, как цветочек, бабочка-любовь- мир и тому подобное... Исо нахмурившись смотрел на мать ожидая как и брат, ее "отличную" идею — Что будет, когда она станет невесткой Фуртуна? – воинственно гладя на сына, спросила она. — Она будет вынуждена спасти нас от Адиля! Что еще будет? – Мама! — прогремел голос старшего сына. — Пока ты выстраивать этот "гениальный" план... — он показал ей руку, на которой было кольцо. — Ты могла упустить тот факт, что я помолвлен. Забыла, наверное?! — Ну да, пока ты погнался за девушкой в Грецию, я забыла о том, что ты помолвлен! — задела она его. — Об этом факте, об этой детале, но ты не забыл, прошу прощения! Прошу прощения, Оруч Фуртуна! Оруч отвернулся от нее, чтобы перевести дух, внутри него закипел гнев на мать и ее безумные идеи. Он не мог пожертвовать Элени, как сказала его мать этим "цветочком", она была слишком хорошая для всей этой грязи их семьи. Он не мог взять ее и закопать в ту же яму греха, где уже был он сам. — Оруч! Ты неравнодушен к этой девушке... — Терпения мне, терпения! —Разве нет?! — Нельзя! – закричал он. — Мама, закрой тему, закрой. Он снова отвернулся, стараясь привезти в норму мысли и чувства, старался успокоить дыхание. — Почему это нельзя? После вопроса матери, он обернулся. Исо с напряжением смотрел на свою семью, и казалось понимал все противоречия своего брата и это его самого очень пугало. — Как "почему" нельзя? Разве отец Кочари не убил моего отца? Женщина смотрела в глаза сына, ожидая продолжение его тирады. — Эта девушка кто Кочари? Дочь! Ни один мускул на ее лице не дрогнул, когда Оруч продолжал: — Я возьму себе в жены внучку человека, который убил моего отца? Зарифе сглотнула, если посмотреть так, как сказал Оруч, то ситуация действительно не очень хорошая, но это ведь могло ее спасти! Она могла думать только об этом! — Мир наступает только так. Что ты собираешься делать, мой мальчик? Кровная месть заканчивается только так. Что ты собираешься делать? — Мама, смотри, не стой здесь передо мной делая вид, что твоя проблема в этом! Тебе нет дело до мира! Во первых, у Кочари нет врага хуже чем ты. Если бы мы тебя оставили, ты бы впилась в жилу Кочари! — взорвался он, указав на шею. — Я бы разорвала его зубами, но... Дело не в этом... — она устало опустилась на диван. — Пока не перейдешь мост, придётся называть медведя дядей! Оруч усмехнулся он нервов, его семья в последнее время только будоражила его нервную систему. — Разве твоя бабушка не просила Фадиме для Исо? Ее намерение – мир! Исо встрепенулся услышав свое имя в одном предложении с именем полумафии и тяжело вздохнул. Боже, сколько же крови попила эта девушка у него! Потом еще и на фабрику заявилась, все бросала ему вызов, горная дикарка! Непроизвольно, его колено снова заходило ходуном, дергаясь. — С этого момента, что скажет моя свекровь, то и будет! — проговорила Зарифе. — Ты посмотри! — воскликнул Оруч, садясь напротив матери. — Блин, будто Кочари упаковал Фадиме и отдал ее нам! С каких пор ты начала держаться рядом с моей бабушкой? Или ты теперь будешь называть свою свекровь дядей? — Аллах, нет силы и мощи, кроме как от него!— зло произнесла женщина, смотря в глаза своего пустоголового старшего сына. — Я каюсь, о, Аллах! — Аминь! — проговорил Исо, все еще никак не выкинув из своей головы эти насмешливые глаза девчонки Кочари. — Аминь, да, — ответил Оруч. — Участок Эсме пропал, участок фабрики пропал... Мы отдали им половину компании! Что мы еще должны сделать, Оруч? Что еще? Что еще?! — она вскочила на ноги, смотря в глаза сына. — Сейчас у нас нет сил сражаться! Хватит уже! Что из этого вам не понятно? Она посмотрела на своих сыновей по очереди. — Что ты не понимаешь? Твой дядя сошёл с ума по Эсме, обезумел, его нет! Исо поморщился от слов матери о дяде. Он бросил уважать его как мужчину еще после истории с проданным ребёнком. Но то, как он держал около себя женщину, которая его не хотела и не любила, заставило перестать в нем видеть даже человека. — Что ты скажешь нам делать? Собрать вещи и уехать из Трабзона, сверкая пятками? Отправиться в ссылку? Ты! — она ткнула пальцем в Оруча. — Возьмёшь ситуацию под контроль! Ты возьмёшь эту Элени! — Нет! — закричал он, вскакивая с дивана. Он итак много сидел и слушал, но терпение кончилось. — Я не возьму! Я уже один раз поступил с девушкой неправильно! Уже один раз предал ее! Ради жизни моей матери, я оставил эту девушку без матери! Больше я ее не предам! Его мать шокировано смотрела на него, не в силах поверить в услышанное. Он пошел против ее воли! Ради какой-то девушки, наплевал на ее слова! — А что нам оставалось делать? Ты собирался отдать свою мать, чтобы ее убили Кочари? Ты поступил правильно, ради своей семьи! — Не говори зря! – пресек он. — Не говори зря! Я не позволю этой бедной девочке попасть в руки этих плохих людей! Не позволю! Понятно?! Исо с гордостью смотрел на старшего брата. Как же он защищал эту девушку! Жаль, что у их любви не будет никакого развития, она так и погибнет в этой вражде, как у Эсме и Адиля. Мысли бешено метались в голове у Зарифе Фуртуна. Чем же магнетическим обладали Кочари, что Фуртуна буквально с ума сходили? Раньше Эсме, теперь вот Оруч... Слава Аллаху, что Исо держался от них подальше. — Да, понятно-понятно, —разочарованно сказала женщина. — Ты сейчас сядь. —Сяду, — ответил он, опустившись на диван.— Что такое? — Подумай, поразмысли, что больше тут делать нечего. Затем иди расстанься с Севджан... — И-и? — Возьми эту девушку, Элени, отвези ее в Сюрмене, например поесть сютлач... Раздались аплодисменты. Оруч хлопал матери и ее блестящему плану. Он вскинул руки и проговорил: — Как здорово ты сказала! Исо развеселился наблюдая реакцию брата, на предложение матери. Он рассмеялся. — Очень хотел бы! Зарифе с победным видом снова опустилась на диван. — Но к сожалению невозможно! — Почему это? — Девушки нет! — сказал Оруч, — Улетела! — Куда улетела? — взволновано проговорила женщина. Ее безупречный план рушился на глазах, и земля снова уходила из под ног. — Улетела в Америку. Нет, ее нет. — повторил парень. Исо уже громко смеялся, над выражением лица матери, и тем как брат обошёл ее. — Ну, мамочка, — старший поджал губы, и ударил себя по бёдрам. — Я поеду на работу, по дороге заеду к своей невесте. Зарифе Фуртуна сидела словно пораженная громом. Что теперь делать? Кто сможет спасти их от гнева Адиля? Черт, девочка Элени, так не вовремя уехала в эту свою Америку! Исо встал и пошел к выходу из гостиной, когда его взгляд упал на умоляющие глаза матери. — Не-е-ет! — проговорил он с улыбкой. — Нет, мамочка, не смотри на меня так, я не возьму Фадиме и не украду ее. Она все равно не выйдет за меня, забудь об этом. Конечно же он больше никогда бы так не поступил, с него хватит и той ошибки. Он в принципе не хотел бы жениться, Оруч жениться, продолжит их род, а от него это и не требовали. Женщина растерянно смотрела по сторонам. — Но если хочешь, можешь выйти замуж за начальника. Можешь пойти в Кочари, нет проблем, совсем. — проговорил он насмехаясь. Женщина схватила полотенце и начала им бить сына. — Я разрешаю! Не буду вмешиваться! Не в коем случае не буду вмешиваться! Мамочка, зачем бьешь?