19."Никто не отнимет тебя у меня"

《...Seni benden inan bana kimse kızım alamaz

Поверь, никто не отнимет тебя у меня

Kimse ilmeğini boşa boyna dolamaz

Никто не накинет петлю тебе на шею

Kimse mermilere adres falan soramaz

Никто не станет спрашивать адрес у пуль

Yeraltındayım kimse beni aramaz

Я под землёй — меня никто не ищет...》

(с) Еypio – yeralty

***

Сознание медленно возвращалось к Исо. Сначала появился какой-то гул и шум в голове. Он поморщился, сжимая зубы, и тут же ощущая боль в виске. По виску текло что-то теплое, наверняка кровь и он медленно смахнул ее рукой, а после вытер об джинсы. Сделав глубокий вдох и чувствуя в груди боль, он понял что у него что-то с рёбрами. Открыв глаза, Исо заметил осколки стекла от окна со стороны водителя. И аккуратно, медленно стряхнул их со своей куртки. Он повернул голову, заметив паутину трещин на лобовом стекле. Кусты деревьев торчали и было чудом, что не одна из них не пробила стекло. Парень тут же посмотрел на сидение со стороны водителя и вздрогнул. Сердце сначало замерло, а потом ускорило свой бег из-за паники, что охватила его. Страх мгновенно вытеснил из него все мысли о своей боли. Фадиме была без сознания. Голова ее была склонена к плечу, глаза закрыты, а цвет кожи бледнее обычного. — Фадиме... — он тревожно позвал ее. — Девочка, не пугай меня... Исо отстегнул ремень безопасности и протянул к ней руку, пытаясь не обращать внимание на острую боль при каждом вдохе. — Любимая... Жизнь моя... Он шептал еще множество нежностей, чувствуя как страх оседает комом в горле и поступает к нему панической атакой. Такое уже было, когда Шериф приказал убить ее. Его пальцы нащупали слабую пульсацию у нее на шее, и он попытался сделать глубокий вдох, но не смог, резкая пронзительная боль не дала этого сделать. Пульс у жены, слава Аллаху был, и Фуртуна дрожащими руками вытащил телефон, испачкав его в крови, которую постоянно вытирал с виска. Набрал брата. — Исо? Ты уже подъезжаешь к фабрике? — с надеждой спросил Оруч, видимо его работа на фабрике, давалась ему тяжело. — Оруч... — глухо позвал младший. Его очень пугало то, что Фадиме была без сознания, вдруг это значило, что она получила тяжелые травмы? Голос Исо заставил старшего брата замереть на том конце трубки. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Оруч. — Я вышлю тебе геолокацию... Мы с женой попали в аварию... — О, Аллах, как вы? — спросил Оруч, тут же вскакивая со своего места, направляясь к выходу из кабинета. — Фадиме... — он снова бросил обеспокоенный взгляд на девушку. — Она без сознания, брат... — Исо... Пульс? — Есть... И она дышит, но почему она без сознания, брат? Сказав это, он почувствовал как к горлу снова подступил ком, и слезы выступили на глаза. Исмаил чувствовал вину. Почему он не справился с управлением машины? Он водил уже больше семи лет, и авария была один раз, когда ему только исполнилось восемнадцать. В голове крутились мысли о том, как это могло случится? Почему отказали тормоза у новой машины? Он понимал, что сейчас ничего от него не зависит. Он не был врачом, как брат, и не мог спасти ее жизнь, если ситуация станет критической. Ему оставалось только упавать на Аллаха и его милость, оставить его любимую здесь с ним, а не забрать на небо, где были ее родители. — Держись, брат. Сам как? — спросил бывший врач, спускаясь по лестнице. — Когда Фадиме очнется, я буду в порядке. — сжимая холодную руку жены в своей, сказал он. — Я вышлю скорую, Исо. Исмаил кивнул Оручу, словно он мог увидеть его и звонок оборвался. Трясущимися руками, блондин отправил их местоположение. Исо не мог выйти через свою дверь, удар пришелся именно на нее, и ее заклинело. Ему оставалось только смотреть на лицо жены, скрытое под ворохом растрепаных волос. И еще тихо молится: — О, Аллах, — обратился Исо, крепко сжимая руку Фадиме, и смотря на нее. — Ты подарил мне ее... Она моя душа... Моя жизнь... Ты доверил мне ее, но я не смог защитить свою жену... Ради любви, что вложил в наши сердца, не дай мне познать горечь утраты любимой женщины. Он перевел взгляд на небо, всматриваясь в него, от души желая, чтобы Аллах исполнил его просьбу. — О, Аллах, я никогда и ни о чем не просил тебя, но сейчас... — его голос сорвался, и он снова тяжко вздохнул, вздрогнув от боли. Не получалось сделать глубокий вдох или выдох, тут же появлялась резкая боль. — Аллах, прошу тебя, забери мою жизнь, если это нужно, чтобы она жила... Только верни ее... Раздался вой сирены, сначала тихий, но с каждым мгновением он усиливается и становился громче. Затем машина остановилась около оврага и было слышно громкие встревоженные голоса, а затем: — Исо! Фадиме! Это был Оруч и бригада скорой помощи.

***

Эсме и Элени весело разговаривали, и не могли наговорился. Эсме ценила каждое их слово, чувствовала как наконец-то ощущает себя человеком, а не просто живой тенью. Вдруг она сказала: — Скажи еще раз... Элени улыбнулась ей, конечно, после стольких лет, Эсме не могла насытится и девушка тут же произнесла: — Мама! Это слово отозвалось в сердце Эсме щемящей радостью и нежностью. Она буквально задыхалась от восторга. — Да я тебя съем, мамина! — закричала женщина, обнимая девушку, и оставляя поцелуй на ее щеке. Элени смеялась, чувствуя себя маленькой девочкой, которая наконец-то купалась в любви и нежности матери. Как жаль, что этого не было в детстве. Как жаль, что ничего из этого, уже не вернуть. Обе они повернулись на скрип тормозов машины, и выглянув в окно, Эсме заметила пикап Адиля. И самого мужчину, что бодро подходил к двери. — Ой, нет! Только не этот горный медведь! — раздражённо произнесла Эсме, стараясь скрыть предательскую улыбку. — Откуда он вообще знает, где мы? Элени заерзала на диване, потом пару раз моргнула глазами и виновата сказала: — Возможно, это я сообщила... — Возможно? — произнесла Эсме с мягкой насмешкой, подняв бровь. — Ладно-ладно!— Элени встала, направляясь к двери, чтобы открыть ее отцу. — Совершенно точно я сказала. Она быстро распахнула дверь. — Мир вам! Ну и долго вы собираетесь тут быть? — спросил он, входя внутрь и осматривая бедную обстановку дома. — И тебе мир, папа. — улыбнулась Элени. Улыбающийся Адиль, тут же обнял девушку, поцеловав ее в макушку. Она зажмурилась, ощущая себя в безопасности в руках отца. — Я тебя съем, папина! — произнес мужчина и Элени весело рассмеялась, в то время как Эсме отвернулась, пряча улыбку. — Чего смеетесь? — дернув щекой, спросил он, переводя взгляд с дочери на возлюбленную. — Просто пару минут назад, мама сказала тоже самое. — глядя на родителей с тихим восторгом, сказала Мирьяно. — Ну, у нас с твоей матерью, до сих пор один аппетит на двоих. Женщина вспыхнула, заметив изучающий взгляд мужчины и перевела взгляд на занавеску, поправляя невидимые складки. — Чего ты приехал, Кочари? — Забрать вас с Элени домой. — Кочари, ты видимо что-то спутал, у меня нет дома. И здесь вдали ото всех, мне дышится легче! — призналась женщина, сделав глубокий вдох. — Конечно, тут же нет меня. — сказал Адиль, подходя к ней ближе. — Поехали, Элени скоро выйдет на работу, чем заниматься будешь? Тут же людей нет. Начнёшь с деревьями разговаривать? — Деревья по крайней мере могут слушать в отличии от тебя, Кочари! — задохнулась она от возмущения. Элени рассмеялась, смотря на родителей. Обиженная Эсме и самоуверенный Адиль вызывали только смех и позитивные эмоции. — Вы как дети! — сказала она, с улыбкой смотря на них. — Вы стоите друг друга, оба очень упрямые. — В любом случае, — снова сказала Эсме, но уже серьёзнее. — Пока что, я не поеду. Мне нужно немного времени. Нужно подумать... — А в Кочари думать нельзя? — нетерпеливо спросил Адиль. — Нельзя! — вскинув подбородок, ответила женщина. — Мне там мешают! — Интересно, и кто же? — спросил он, наклонившись к ней и заглядывая в любимые карие глаза. Она сглотнула и чуть толкнула его. — Ты мешаешь, Кочари, разве не очевидно? — сказала Эсме. Кочари хотел уже возразить, когда раздался звонок телефона. Это был Оруч. Адиль быстро взял трубку, и по мере того, как собеседник что-то говорил ему, лицо мужчины бледнело, а глаза расширялись от ужаса. — В какую больницу? Эсме почувствовала как ее сердце сжалось от страха. Она видела как изменился только что шутивший Адиль. — Фадиме и Исо попали в аварию... Их везут в больницу.

***

Гекхан стоял перед входом в старое, заброшенное кладбище, что было почти на самой границе Карадениза, в нескольких сотнях километрах от деревни Фуртуна. Когда он вбил в навигатор адрес, ему показали пустырь, но парень, окрыленный тем, что скоро встретится с матерью, не обратил внимание на это. На телефон пришло сообщение от адвоката Шерифа, но Гекхан знал, именно он его и писал: — Ряд двенадцать, могила восьмая. Познакомься с матерью. Ужас тут же вонзился в его сердце. Он толкнул ворота кладбища и с противным скрипом давно не смазанных петель, калитка открылась. Молодой мужчина бежал по главной аллее, считая ряды. Нет-нет! Убеждал он себя, такого просто быть не может. Шериф Фуртуна как всегда просто издевался! Вот и двенадцатый ряд. Он замедлился, проходя по нему и напряжённо вглядываясь в каждое надгробие. Шестая, седьмая... Восьмая... Мерьем Аксу... Ноги его подкосились и он тяжело опустился на гранит, которым была огорожена могила. Слева и справа от нее, были надгробия Пойраза и Хазал – ее родителей, а значит, его дедушки и бабушки. Вся его семья, которую он надеялся получить, уже много лет лежали под слоем земли и камня. — Мама? — он коснулся дрожащей рукой земли на могиле матери и вгляделся в числа на камне. 19.01.1984 — 26.10.2000 Дата смерти совпадала с числом, когда его нашли в мусорке, и предполагаемой датой его рождения. Он почувствовал, как задыхается от подступающих слез. Он прижал лоб к земле и громко зарыдал, не в силах больше сдерживать свою боль. — Я... — он тяжело сглотнул. — Я просто хотел узнать тебя... Услышать, как меня назовут сыном и обнимут. Просто одно объятие, мама... Я сказал бы, что не злюсь и просто спросил бы как так вышло? Почему? Он гладил холодную землю, как надеялся гладить руку своей матери. Осознание того, что он никогда не сможет не то что поговорить, даже увидеть ее, жгло его, и разрывало от боли. — Я бы все простил, если бы ты хоть раз назвала сыном, мама... Что мне теперь делать? Я всю жизнь, мечтал о встрече с тобой! Жил ради этого... Как мне теперь жить? Одиночество привычным грузом упало на его плечи. В груди снова была огромная дыра, что преследовала его всю жизнь, но сейчас, она казалась даже больше, чем раньше. Он снова был один – нелюбимый никем ребенок в теле взрослого парня. С самого детства любую самую малую заботу о нем, он воспринимал как любовь и ощущал в себе потребность быть преданным и верным, как собака, лишь бы его не бросили. Раньше у него была надежда на семью, теперь и она умерла.

***

Исо стоял у двери в реанимацию, куда час назад завезли каталку с его женой. После этого, ему казалось время остановилось или тянулось очень медленно. Стрелки часов на стене как будто стояли на месте. В левой руке он сжимал ее обручальное кольцо, что вынесла медсестра и заставила его сойти с ума. Он заподозрил самое худшее, но оказалось, все украшения снимают и передают родственникам. Исмаил облокотился на стену, тяжело дыша, стараясь не привлекать к себе внимания, морщась от усилившейся боли. Он категорически отказался от осмотра, ему даже не смогли обработать рану на виске. Пока обозленный на его упрямство, старший брат не принес все необходимое и не обработал его рану прямо в коридоре. Блондин разжал руку, смотря на то, как ее кольцо красиво поблескивает в лучах больничной лампы, его кольцо тоже отражало этот свет. Каждый раз, когда от переживания, кружилась голова и он начинал задыхаться, он касался большим пальцем внутренней стороны ее кольца, вспоминая как оно было на ее пальце. — Аллах, пусть она откроет свои большие глаза и посмотрит на меня ими. Пусть ее губы снова будут говорить колкости... Дай мне услышать, как она снова скажет: "Мой противный муж!" — шептал он, надеясь что его молитвы будут услышаны. Чуть дальше от Исо сидели их семьи. Эсме держала руку Адиля в своей, поддерживая его в волнение за сестру. На ее плече плакала Элени, которую она гладила по голове. Ильве плакала в объятиях Гезепа, пока он обнимал ее, сдерживая слезы. Ширин шептала молитвы, надеясь что и сейчас они помогут этой девочке, как помогли когда-то давно, в детстве. Зарифе с волнением смотрела на своего сына, который убивался по своей жене и молилась, чтобы все обошлось. Она сама переживала похожее много лет назад, ждала у реанимации, но дождалась только выжигающие душу слова врача: «Мы сделали все что смогли, примите наши соболезнования...» Даже сейчас было больно вспоминать об этом, и она искренне не хотела, чтобы ее сын пережил это же. Амирун стоял дальше. Он переживал и молился за Фадиме, которую считал своей дочерью. К которой прикипел всей душой, пока воспитывал ее почти два года, когда Адиль был в тюрьме. Несмотря на то, что он не очень любил зятя Адиля, этого Фуртуна, он видел его метания и страх, видел как сильно он любил их девочку. Мужчина сам был вдовцом и желал никогда не узнать Исо, как это хоронить свою жену, свою любимую женщину. Оруч стоял напротив брата, сердце его бешено колотится от волнения за невестку и страха за Исо. Он с напряжением всматривался в его бледное лицо и капли пота на лбу. На то, как он морщится при каждом вздохе, думая, что никто этого не видет. Оруч чувствует злость на Исо и собственное бессилие. Хочется дать ему подзатыльник, чтобы привести в чувства. Он внимательно следит за каждым его движением, отмечая любые изменения, чтобы если он начнет падать, подставить свое плечо. Исо чувствует, что тело перестаёт его слушаться. Каждое тихое слово молитвы, произносить все сложнее. Боль в груди все сильнее, а дышать тяжелее. Он пытается медленно вдыхать воздух маленькими вдохами, чтобы не спровоцировать вспышку новой боли. — Аллах... Дарующий и исцеляющий... Прошу исцели ее... Спаси ее... Аминь... Перед глазами начинает плыть коридор и расплываться лица людей. Он прислоняется плечом к стене, стараясь удержаться на ногах. Чувствует что с каждым мгновением ему становится хуже, но он должен держаться. Он не мог уйти и оставить ее одну за этими дверями. — Я не уйду... Фадиме, я буду ждать тебя здесь... Он снова сжал ее кольцо. — Исо! — около него оказался Оруч, придерживая брата за плечо. Блондин ответил не сразу, медленно повернув голову, посмотрел на Оруча, который тут же ощутил страх за младшего: губы приобретали синий оттенок, а глаза затуманенны. — Исо, что с твоим дыханием? — испуганно спросил старший брат, приподнимая его свитер и ужаснувшись. С левой стороны, чуть ниже груди расплывается огромный синяк и имелась припухлость. — Брат, у тебя перелом рёбра... Тебя нужно осмотреть. — Оруч, я буду здесь, пока не выйдет доктор... Скажи, что с моей Фадиме все будет хорошо, пообещай! Старший брат прижал его голову к своем плечу, стараясь не задеть его ребра. — Обещаю, Аллах милостив. — прошептал Оруч, смотря на двери реанимации. Заметив братьев Фуртуна, что облокотились к друг другу, Адиль подошел к ним. — Исо, ты как? — дрожащим голосом спросил он. — Тебя нужно осмотреть.— сказал Кочари, встретив благодарный взгляд Оруча. — Ты не поможешь Фадиме, если потеряешь сознание здесь. Исо упрямо покачал головой, сильнее сжимая в руке ее кольцо. — Я буду здесь, пока моя жена не выйдет с операции. — Фадиме сильная. И она чувствует твою любовь. Но ей нужен здоровый муж. Представь, как она разозлится на меня, что я не присмотрел за ее мужем! — Адиль заглянул в глаза блондина, встречаясь с мутным взглядом голубых глаз. — Моя жена... — он слабо улыбнулся. — Будет в ярости... — Вот именно! — облегченно произнес Оруч. Распахнулись двери реанимации. Доктор вышел, снимая маску. — Угрозы жизни нет. Сильное сотрясение мозга, потеря сознания из-за удара. Она скоро придет в себя. Пусть все останется в прошлом. — Слава Аллаху! — проговорил блондин. Облегчение что накрыло его, расслабило тело. Он медленно растянул губы в улыбке, и качнувшись, начал осядать на пол. Пальцы его, что сжимали кольцо, разжались. Оно упало на кафель, покатившись под сиденья. — Исо! Брат! — Оруч судорожно хлопал его по щекам, но голова его только моталась из стороны в сторону. — Зять? — тихо позвал Адиль, поняв, что парень тихо умирал, пока все думали только о Фадиме. Зарифе и Ширин вскрикнули. Ширин замерла, прижав руки ко рту, ее глаза расширились от шока, когда она увидела мертвенно бледное лицо внука. Зарифе бросилась к сыновьям, упав на колени перед своими детьми, ее сдавленный плач прервался: — Оруч, что происходит? Что с Исо? — Я думаю, у него сломаны ребра, возможно что-то с внутренними органами. — тихо сказал Оруч. Она зажала рот руками. — Сделай что нибудь, Оруч! — закричала она. — Спаси брата! Спаси Исо! — Госпожа Зарифе, — Адиль поднял женщину с пола и отвёл к сиденью. — Все будет в порядке. — Это мне кара с небес... — шептала она, чувствуя страх за жизнь сына. — Наказание за то, как я поступила с тобой и Эсме... За то, что продала вашего ребёнка... Адиль сжал кулаки и скрипнул челюстью, от того как сильно сжал ее. Элени снова заплакала. Исо казался таким сильным, ради Фадиме, а оказалось держался из последних сил и возможностей. Эсме вернулась с толпой врачей. Она смотрела на то, как парня поднимают на каталку, как мечутся все. И чувствовала опустошение. Она заметила блеск под одним из сидений, и нагнувшись, вытащила кольцо Фадиме, что выпало из руки Исо. Ильве и Гезеп внимательно следили за всем происходящим. Амирун застыл. Он чувствовал уважение к упрямцу из Фуртуны и беспокойство за его жизнь. Радость от спасение Фадиме очень быстро сменилась страхом за жизнь Исо.

***

Фадиме приходила в себя постепенно. Сначала ощутила тяжесть в затылке и ужасную тошноту, затем начала слышать голоса людей, что были около ее кровати, но совсем не понимала о чем они говорили. Пошевелив пальцами, она почувствовала на одном из них, какое-то устройство и открыла глаза. В памяти пронеслись события утра, как вспышки: они с мужем собрались ехать на кладбище, по пути смеялись и пели песни... А потом... Исо сказал о тормозах и почти сразу, они съехали в овраг и она потеряла сознание. — И...со... — прошептала она, ощущая сухость во рту. — Фадиме? — позвал Адиль, наконец услышав голос сестры. — Доченька, ты слышишь? — над ней склонилась Ширин, она была заплаканная, а рука, что взяла руку девушки в свою, дрожала. В палате было тихо. Все смотрели на нее, словно ожидая чего-то. Зарифе стояла около Оруча, словно опираясь на него, а сам он напряжённо о чем-то думал. Эсме кивнула ей с грустной улыбкой. Элени обхватила вторую ее руку, крепко сжимая. Ильве и Гезеп стояли в стороне, и женщина плакала на его плече. Фадиме внимательно обвела всех взглядом еще раз, надеясь что просто не заметила его. Или вообще, возможно он просто вышел? — Исо... Где он? — хрипло спросила она. Оруч спрятал лицо в макушке матери. Фадиме почувствовала как внутри все холодеет от страшного предчувствия. Нет-нет! Этого просто не могло быть! Неужели Исо... Она так боялась подпустить его близко к себе из-за вражды, а теперь потеряла? Потеряла тогда, когда наконец-то отпустила себя и позволила им быть счастливыми? Она рванулась резко садится в кровати, игнорируя головокружение и тошноту. — Исо... Исо! — глаза тут же наполнились слезами и она испуганно смотрела на всех по очереди. — Он... Неожиданно для всех, Зарифе быстро, словно боялась передумать, подошла к ней. Она прижала Фадиме к себе, поцеловала в макушку, поглаживая по голове, как маленького ребенка. — Успокойся, дочка. Наш Исо жив. Фадиме заплакала, сдавшись облегчению что накрыло ее, и обняла Зарифе в ответ, пряча лицо куда-то в ее шею. Две женщины, что яростно ненавидели друг друга, сейчас чувствовали именно друг в друге утешение. Зарифе смотрела сквозь пелену своих слез в заплаканные глаза девушки и чувствовала материнское сострадание к ней, той, что так отчаянно любила ее сына. Фадиме хваталась за его мать, как за ниточку, что вела к нему, смиренно принимая объятия и утешение, в которых нуждалась. Они снова будут ненавидеть друг друга потом, пусть только с Исо все будет хорошо. А сейчас они обе будут молиться за него. — Что с Исо? — спросила она, ожидая ответа. — Он сильно пострадал? Машина... Весь удар пришелся на его сторону... Фадиме даже боится представить в каком тяжёлом состоянии сейчас он, и все это только для того, чтобы она пострадала минимально. Она жила сейчас, потому что он подставил свою жизнь под удар. Какой же он глупый! Разве снова потеряв близкого человека, она сможет жить? Родители, а потом он? Зачем ей нужна такая жизнь? Без него?! Разве он не понимал? Сохранив ее жизнь ценой своей, он не спасёт ее, а только опустит на самое дно ада! На самом деле, смерть для нее это потерять кого-то из близких людей. Потерять его было равно смерти. — Он не дал себя даже осмотреть... Когда врач сообщил, что с тобой все в порядке, Исо потерял сознание... Он в реанимации, мы ничего не знаем... — сказал Оруч, стараясь чтобы голос не дрожал, но не вышло. Фадиме вспомнила, как он сжимал ее руку, как только вчера вечером, они обнимались, укрытые одним одеялом, и она гладила его щеку. Как его щетина колола ее пальцы, но это так сильно нравилось ей. Все это вызывало нежность и любовь вчера, а сейчас только боль, сжимавшую сердце и тоску. — Оруч, — она смотрела только на него, в глазах ее была решимость. — Отведи меня к нему! Девушка села, и пару минут помедлила, голова ужасно кружилась, а к горлу подступила тошнота. Она сорвала со своего пальца пульсоксиметр, от чего по палате раздался громкий писк. И тут же начала вытаскивать катетер. Всеми ее действиями управлял страх потерять Исо. Она больше не могла жить без него, ведь он всегда был рядом. Жизнь без него не имела смысла. Исо был там один, пока все были в ее палате, а она не могла оставить его в одиночестве. — Что ты делаешь? — возмутился Адиль, испуганно смотря на сестру. Он впервые видел ее такой решительной и упрямой. Он вздохнул, понимая что эти двое безумно любят друг друга и оба сумасшедшие. Оруч оказался рядом с ней, убирая ее руки и поправляя повязку на руке. Он посмотрел в глаза невестки, заметив там ужас, от осознания того, что Исо в тяжёлом состоянии. Эта пара друг друга стоила. — Я должна быть с ним, ты же понимаешь? — голос дрожал от страха. — Он был рядом, когда я была в реанимации, возможно это придало мне сил. — сказала девушка заплакав и вцепившись в одежду деверя. — Оруч, он там один... Я прошу тебя! Я нужна ему! Он должен знать, что я рядом, что буду его ждать! Бывший доктор просто прижал ее к себе, и она снова расплакалась. Ее душила беспомощность и чувство вины. Он буквально спас ее, и сейчас боролся за жизнь, будучи там один. — Хорошо, я договорюсь. — тихо говорит Оруч и выходит из палаты.

***

Гекхан сидит за столом. Руки его дрожат от страха перед тем что он может услышать и он сжимает их в кулаки. Парень снова пришел в тюрьму, теперь уже за ответами. Он больше не боялся что правда может разбить его, он уже был разбит. Дверь открывается и в кабинет заводят Шерифа Фуртуна, оставляя на его руках наручники. — О, Гекхан! Добро пожаловать! Зачастил ты ко мне, сынок! — проговаривает он притворно ласково, ввалившись в комнату и тут же опускаясь на стул. — Не называй меня так! — почти что шипит парень. — То что биологически ты мой отец, ничего не значит! — Тогда что ты тут делаешь? — усмехнулся Фуртуна, откинувшись на спинку стула, чувствуя себя здесь как хозяин. — Я хочу все знать... — опустив глаза, отвечает парень. — Расскажи мне все. — Хм... — тянет он, рассматривая парня напротив. — С чего начать? — С самого начала... Шериф присмотрелся к ненависти в глазах парня, что раньше был преданнее собаки. Теперь перед ним сидел совершенно другой человек. Казалось дай ему сейчас пистолет, и из этой комнаты его, Шерифа, вынесут в мешке для трупа. — У тебя какой-то вопрос есть? Так задай. — произносит он, пристально смотря на парня перед собой. — Моей матери было шестнадцать...— тяжелый вдох. — Ты изнасиловал ее? Шериф рассмеялся, а Гекхан дернулся от этого звука и сжался. — Спрашиваешь, не появился ли ты в результате насилия? — переспросил он, на что Гекхан нехотя кивнул. — Нет. Мерьем...— мужчина пару минут помолчал, словно что-то вспомнил. На пару мгновений, Гекхану показалось, что он видел в его глазах печаль. — Она любила меня. Сильно и отчаянно, как могут любить девушки в столь юном возрасте. — А ты? — спросил парень, и тут же закрыл рот. Какая глупость! Но ведь каждому человеку хотелось бы знать, что он появился на свет из-за большой любви? Слова как-то сами сорвались с языка и пожалев о них, парень плотно сжал губы. — Врать не буду. — серьёзно произнес Шериф. — Единственная женщина, которую я любил, это Эсме. — Я понял. — Гекхан смиренно кивнул, подавив в себе обиду, что почувствовал по отношению к своей матери. Наивная девушка была влюблена в него, а он только пользовался ее чувствами. — Ты расскажешь мне? Фуртуна кивнул.

<<<...Больше 25 лет назад...

Шериф в очередной раз заметил эту светловолосую девушку и в итоге подошел к ней. Она посмотрела на него, задрав голову, такого маленького роста была. От Фуртуна не укрылось, что ее голубые глаза, полны затаенной любви к нему. Ему льстило, что такая кроткая и нежная девушка была в него влюблённа. Он спросил ее имя, и она засмущалась. Как прелестно! Шериф знал, что Мерьем уже около полугода оказывалась постоянно в том месте, где был он, хотя сама была из Кочари. И по всем законам, встретиться они не могли никак. Фуртуна наконец понял, это не совпадение, и позволил ей любить себя. Ему нравилось тонуть в ее обожании, чувствовать что каждое ее прикосновение и ласка, пропитана любовью. Ему льстило, что она смотрит на него как на Бога, хотя он являлся дьяволом. А потом как гром среди ясного неба. Фуртуна заметил, что она немного поправилась, грудь увеличилась, но никак не связывал это с беременностью. А потом, она призналась, что у них будет ребенок, плод их любви, ниточка, что свяжет их навсегда. Шериф рассмеялся. — Какая ниточка?! Какой ребенок?! — кричал он тогда. — Наш ребенок... — отчаянно шептала она, прижимая его ладонь к округлому животу. — Я хочу, чтобы наш сын был похож на тебя. Почувствовав толчок, он быстро убрал свои руки, словно обжегся. Вскоре, о ее положении узнали родители. Отец, Пойраз, строгий мужчина, который придерживался законов о чести и боялся позора, запер ее дома и никуда не выпускал. Мать, Хазал, всем рассказывала о том, как тяжело ее красавица–дочка болеет. Так было до самых родов. Которые начались ночью, когда уже вся природа дышала осенью, и в воздухе явно ощущался запах дождя. За Шерифом прибежал ее отец. Он не мог смириться, с тем что он так поступил с его дочерью, но ничего не мог поделать, кто он был против семьи Фуртуна? Девушка металась по кровати, сжимая в руках простыни, и закусывая до крови губы. Она стонала от боли и слезы беспрерывно катились по ее щекам, пропадая где-то в висках. Шериф метнул на нее взгляд и тут же вышел. Ему было дурно смотреть на это. В этой комнате, стоял удушающий запах пота, крови и боли. Хазал, мать Мерьем, умоляла ее правильно тужится и глубоко дышать. Девушка шептала, что ей очень больно и совсем не осталось сил. Вскоре, крики Мерьем стихли и на место им, пришел первый громкий крик ребёнка. Шериф вошел в комнату, несмотря на тяжелый взгляд Пойраза, отца Мерьем. — Это мальчик. — проговорила Хазал, запеленав ребёнка в пеленки. Мерьем была измучена и бледна. Она лежала на подушках и слабо протянула руку в сторону малыша. — Мама, пожалуйста, дай мне его... — голос ее был очень тихим. Хазал поднесла новорождённого, и опустила на грудь матери. Девушка потянулась и оставила на пухлой щёчке сына поцелуй. Слеза сорвалась с ее ресниц и исчезла в макушке ребёнка. — Сыночек... Мой Гекхан... Мерьем зажмурилась от боли. Что-то происходило, и она чувствовала себя все слабее с каждой минутой. Хазал утерла слезы и вдруг подняла простынь, которой была укрыта дочь. — Аллах-Аллах! — запричитала она. — У нее кровотечение! Шерифа выпроводили из комнаты и спустя всего несколько минут, раздался крик полный боли и отчаяния матери: — Мерьем! Нет, Мерьем, дочка! В комнату ворвался Пойраз, заметив женщину на полу, у ног дочери, и огромные лужи крови на кровати. Девушка истекла кровью. Фуртуна видел все это в приоткрытую дверь. Отец Мерьем опустился на колени перед мёртвой дочерью, обнимая ее и плача. Когда-то жизнерадостные голубые глаза теперь смотрели в потолок, а около ее руки, ворочался маленький сверток, ее новорождённый сын. Малыш, словно почувствовав что-то горько заплакал и Пойраз перевел ненавидящий взгляд на ребёнка. Это же он! Он причина их бед и потери чести! Именно он причина того, что его дочь умерла, истекая собственной кровью! Умерла, рожая это ничтожество, которое не было никому нужно! Он схватил подушку и собрался накрыть ребенка. Пусть уж лучше так, чем кто-то будет распускать сплетни о их семье. Обоих похоронит в одной могиле и все. Шериф стоял в ступоре, смотря как подушка оказывается на ребёнке. В нем боролось два чувства. Одно твердило, что нужно вмешаться. Мерьем отдала собственную жизнь, для того, чтобы этот мальчик жил. Но другое говорило, что со смертью этого ребёнка, исчезнет нить что связывала их, и он избавиться от баласта. Пока он размышлял, манипуляции мужа заметила Хазал. — Пойраз, что ты творишь? Это же грех!— закричала она, толкнув мужа и взяв мальчика на руки, что захлебывался плачем. — Он наш внук! Единственное, что осталось от дочери! — Он убийца! — возразил мужчина, вырывая новорождённого из ее рук и выходя из комнаты. Хазал дернулась за ним, но мужчина закрыл дверь на щеколду. Несчастная женщина била в дверь и кричала отдать ей внука, но муж был непоколебим. — Забирай своего ублюдка! — сказал мужчина, всучив в руки удивленного Шерифа, сверток. — Я не хочу видеть последствия вашего с Мерьем греха и ее убийцу! Парень взял ребенка и вышел из дома. Долго шел по улице, ребенок даже успокоился в его руках, и заснул. Шериф не знал что ему делать. Как он придет домой и заявит отцу, что это – его сын? Отец сразу же убьет его, а не убьет – начнет презирать. Ведь Фуртуна женятся один раз, не изменяют своим женам и уж тем более не заводят детей на стороне! — Что мне с тобой делать, а? — спросил он у ребёнка, вглядываясь в его лицо. Как бы не было, этот ребёнок – его плоть и кровь... Фуртуна долго бродил по улице, заметив мусорку на окраине Кочари и остановившись. А что если? Ну нет! Неужели он и на такое способен? Шериф посмотрел по сторонам и решительно двинулся к мусорный ящикам. Около одного из них стояла пустая коробка, из под продукции Гекхан Куруимиш и он опустил туда ребёнка. Поправил его простынку, потом подумал и снял с себя пальто, укутывая его. Он долго не мог уйти, не решался бросить его. А потом услышал голоса, кто-то стремитемительно шел к мусорке, несмотря на раннее утро. Шериф спрятался в деревьях, внимательно следя за тем, что будет дальше. Женщина, возрастом примерно как его мать, подошла с пакетом мусора и выкинула его. Уже когда собралась уходить назад, взгляд ее зацепился за коробку, что лежала около контейнеров. — Вот ведь! — всплеснула она руками. — Не донесли до контейнера, выбросили тут! Женщина наклонилась, чтобы самой выкинуть коробку и замерла. Сверток в ней закряхтел и зашевелился. — Котят что-ли выкинули, — проворчала женщина. — Аллаха не боятся! И откинув пелёнку, заметила детское личико. — О, Аллах! — закричала она и зажала рот рукой. — Здесь же ребенок! Женщина тут же подняла мальчика из мусора, и укутала в свою шаль. Она посмотрела по сторонам, сыпя проклятиями в человека, что его бросил и тут же побежала домой. Шериф смотрел ей в след...>>> Гекхан закрыл глаза, по щекам его уже давно струились слезы, но он не скрывал их. Слишком больно было понимать что его жизнь началась, а жизнь его матери, (подумать только ей было всего шестнадцать лет!) закончилась! Несмотря на то, что история эта принесла ему только боль, он был рад услышать ее. Узнать, что пусть и недолго, но был человек, который любил его и ждал – его юная мама. — Ирония судьбы... — усмехнулся Шериф. — Мерьем дала тебе имя Гекхан, я опустил в коробку с этим именем, потом узнал что тебя так и назвали. Гекхан молчал. Ему грело сердце то, что хотя бы это имя дала ему его мама. У него осталась хотя бы эта малость от нее. — Ты следил за моей жизнью? — Нет. — признался Шериф. — Просто знал где ты находишься, сначала дом малютки, потом в каком ты детском доме, где учишься, в какой части служишь. Я всегда знал где ты. — Зачем тебе это было нужно? — спросил парень, надеясь услышать хоть что-то. Может быть раскаяние? Может быть извинения за сиротское детство, когда у него был отец, бабушка и двоюродные братья? Подумать только! Оруч и Исо были его кузенами! — Чтобы взять к себе на работу, конечно. Зачем еще? — он улыбнулся и посмотрел на него как на дурака. Конечно. Разве он мог сказать, что чувствовал вину, и именно из-за этого постоянно был молчаливым свидетелем жизни собственного сына? Что во сне, ему приходила маленькая голубоглазая Мерьем, которая постоянно спрашивала, где их сын? — Что случилось с ее родителями? — сглотнув ком в горле, спросил Гекхан. — Они переехали из Кочари, в деревню, где твоя бабушка жила до замужества. Хазал сходила с ума: говорила, что видит Мерьем, которая спрашивает где ее ребёнок. В итоге, она покончила с собой, повесившись в сарае. — сказал Шериф, плотно сжав губы. Гекхан молчал. — А Пойраз... Он начал страшно пить, потеряв свою семью, и в итоге сердце не выдержало... Вот так. Парень холодно улыбнулся и поднял взгляд. — Ты убил всю семью... Тебе нужно было просто один раз поступить как мужчина... — сказал он. — Просто не нужно было ее трогать, сейчас она бы жила и радовалась жизни! Возможно, мама была бы замужем, и ее любили бы! — Гекхан, — обратился к нему Шериф. — Ты бы не родился... — Уж лучше бы не родился! Он резко встал, стул упал с громким звуком ударившись об пол. Парень преодолел расстояние до двери и постучал. Затем бросив ненавистный взгляд на мужчину и вышел. Фуртуна улыбнулся. — Вот это мой сын!

***

Спустя полчаса после того как очнулась, Фадиме сидела около операционной, где находился ее муж. Каждый звук, что раздавался за дверью, заставлял ее сердце пропускать удар. Она сжимала в руках его медальон, что был подарком его отца, и с которым он никогда не расставался. А еще его обручальное кольцо. К ней подошла Эсме и села рядом. Она видела внутреннюю боль Фадиме, и хотела хоть как-то разделить ее, чтобы она не несла этот груз одна. Страх потерять любимого был хорошо знаком Эсме. Шатенка продолжала смотреть на двери операционной заплаканными и красными глазами, когда Эсме положила свою ладонь на ее кулак. — Кажется, это твое. — она разжала свою руку, когда Фадиме перевела на нее взгляд. — Мое кольцо? — выдохнула она, удивленно. — Да, Исо сжимал его в руке, пока ждал тебя. Девушка грустно улыбнулась. Внутри что-то дрогнуло. Ее сердце сжалось, представив его бледным и измученным, но все еще держащем в руке ее кольцо, золото, что связывало их. — Мой противный муж... — прошептала она с любовью. Она вытерла слезу, разозлившись на то, что никак не может собраться. В глазах вспыхнул тот огонь, что так любил ее муж, но тут же погас, потому что без него, все было не так. Все было неправильно. — Пусть только очнется, я ему устрою! Что это такое, не дать себя осмотреть? — возмутилась она, пытаясь скрыть свой страх и вытерев слезу. Все напряжённо ждали окончания операции и хоть какого-то прояснения. Зарифе и Ширин продолжали молится. Обе бросали обеспокоенные взгляды на невестку, которая ещё была слаба, но упорно сидела здесь, вместе со всеми. Оруч закончив молитву, напряжённо смотрел на дверь. Кочари, Гезеп и Ильве стояли вместе, Адиль давал указания по поводу пикапа Исо. Элени и Эсме сидели по бокам от Фадиме, следя за ее состоянием. Девушка должна была лежать, но она упорно говорила, что будет рядом с мужем. Элени замечала ее пугающую бледность. Фадиме всем своим существом, каждой клеточкой своего тела хотела к мужу, надеясь, что ее присутствие сможет помочь, как ей помогло его. Две медсестры, что проходили мимо, взглянули на Фадиме, и одна из них проговорила: — В жизни не видела такой пары упрямцев. Два безумца, что держатся друг за друга, только бы поддержать любимого человека. Фадиме промолчала. В другой раз может быть что-то сказала бы, но в этот момент, она была созредоточенна только на том, чтобы шептать тихие молитвы о своем муже.

"О, Аллах, великий и всемогущий! Аллах, милостивый и исцеляющий, дай исцеление моему мужу! Ты видешь, он моя жизнь, мое дыхание и смысл всего! Прошу тебя, не дай мне узнать что такое потеря возлюбленного! Не давай такого испытания для нас! Мы только воссоединились... Услышь мою молитву об исцелении... Аминь..."

— Фадиме, хочешь поговорить? — спросила Элени, тревожно посмотрев на нее. Она повернула к ней заплаканное лицо и сердце Мирьяно сжалось от тревоги за свою маленькую тетю. Она понимала ее боль, ведь и сама проходила через похожую ситуацию, когда не знала, выживет ли Оруч после того страшного ранения. — Элени... Он ведь не умрет? — голос ее сорвался на последнем слове. — Я не могу потерять его! Не тогда, когда я только обрела его! Пусть он не умирает, Элени, я не выдержу хоронить его! Я тоже умру! Адиль тут же подошел к сестре, опустившись на корточки перед ней. Он накрыл своими ладонями ее дрожащие руки. Она посмотрела на него с детской надеждой и страхом. — Брат... Исо ведь не бросит меня, как папа и мама? Адиль зажмурился. Его сердце пропустило удар, а потом продолжило свою работу с бешеной скоростью. — Такого не будет, сестрёнка. Исо такой сильный парень, все с ним будет хорошо. Двери операционной распахнулись, и оттуда вышли обеспокоенные медсестры. Они быстро побежали по коридору, и спустя некоторое время вернулись назад. Тревога поселилась в сердцах каждого, кто был здесь. Затем вышел хирург. — Ну что, доктор? — спросил Оруч, шагнув вперед. — Перелом ребра, и внутреннее кровотечение, еще бы полчаса и мы бы ничего не смогли сделать. Мы очищали его кровь и снова вливали ее, но потери слишком высоки. У кого–то из вас есть третья положительная группа крови? Все смотрели друг на друга с ужасным осознанием – никого нет с такой группой. — Такая была у нашего отца и деда, но они умерли. — проговорил Оруч. — Очень жаль, в нашем банке крови нет именно этой группы. А ждать пока привезут долго. Мы можем потерять время. — он сочувственно посмотрел на всех присутствующих здесь. Фвдиме показалось что время застыло и внутри все заледенело. Неужели это конец? Медленно из коридора вышел Эйюпхан, что замер, следя за Фадиме, что рыдала в объятиях брата, смотря на медальон и кольцо мужа. Парень искренне верил, что совершил хороший поступок. Он помог ей избавиться от мужчины, у которого она была в плену. Наконец-то он убрал препятствие, что стояло между ними. Смерть Исо была бы освобождением Фадиме из плена. Девушка заметила его и тяжело поднялась. Она пошатывалась из-за слабости и головокружения. И Адиль с Оручем одновременно дернулись к ней, но она остановила их, взмахнув рукой. Эйюпхан предвкушал, сейчас она начнет благодарить его за спасение. Он так и быть, простит ей эту ошибку – брак с врагом, и то что они делили одну постель. То, что она была в объятиях другого мужчины. Он сможет ее принять и понять, не смотря на ее "подпорченность" и сделает своей женой. Но реальность оказалась совсем не такой. Фадиме толкнула его в грудь, а затем размахнулась и отвесила звонкую пощёчину. — Это ты! — ее крик пронзил тишину больницы. — Что ты сделал?! Тормоза подрезал?! Убийца! Эйпхан стоял и просто на нее смотрел. Щека горела, а еще его самолюбие было разбито. Он не понимал, почему в очередной раз все происходило не по его сценарию. — Ты сейчас пойдёшь туда...— указала девушка в сторону операционной. — И сдашь кровь...Столько, сколько будет нужно! Отдашь долг, слышишь? –кричала она, вцепившись в его куртку и тряся парня. — Исо спас тебя не раздумывая, теперь ты спасешь его! — Нет... — проговорил он, пятясь назад и убирая ее руки. Обида и злость овладели им. Он не собирался спасать того, кого больше всего на свете желал увидеть в саване. — Я не буду этого делать! Но он замолчал, стоило почувствовать тяжёлую руку отца на плече. Лицо Амируна было полно стыда за сына и решительности. — Пойдёшь! — проговорил он и голос его сквозил разочарованием. Он потащил сына по коридору к нужному кабинету, пока Эйюпхан смотрел на Фадиме, но она отвернулась от него. Ей было мерзко даже смотреть на этого человека. Девушка почувствовала, что в глазах потемнело, а колени подогнулись. Это заметили Адиль и Оруч, которые снова одновременно бросились к ней. Адиль успел подхватить ее, пока Оруч побежал за медсестрой.

***

Гекхан сидел в машине около тюрьмы, не зная что ему делать и куда податься. У него не было семьи, а теперь не было и человека, которому он мог быть предан. Он не знал как жить, когда ты никому не служишь, и не выполняешь чужие приказы. После всех гадостей, что он сделал своим кузенам и девушкам, которых они любили, он даже не мог сказать им, что их двоюродный брат. Да и как он сказал бы это? Он считал, что лучше молчать и привычно быть одному, как было всегда. Но так хотелось с кем-то поговорить, хотелось выговориться. Чтобы его хотя-бы просто выслушали. Он быстро набрал сообщение Ильве: "Привет, я знаю что много требуют от тебя, но может быть встретимся?" Ответ пришел спустя несколько минут:

"Не получится. Фадиме и

Исо попали в аварию.

Мы в больнице."

Парень нахмурился. Есть ли вероятность того, что это мог сделать Шериф, чтобы отомстить им, за то что его посадили в тюрьму? Убрав Фадиме и Исо он отомстит сразу обеим семьям. И снова разожжет войну. Разве не идеальный план? "Ты можешь мне скинуть номер Гезепа?" Женщина удивленно перечитывает сообщение еще раз, а затем, пишет:

"Не думаю, что это

хорошая идея.

Парень не удивляется. Ну конечно, она же знает своего брата и то как он относился к Гекхану. У них были особые отношения. Этот сумасшедший из Кочари обожал мучить его, взрывать его машины и при этом называть его "Мой Гекхан". "Всё будет в порядке. Я просто хочу помочь вам." В итоге, следующее сообщение, это уже цифры номера Гезепа. Пару минут Гекхан медлит, а потом нажимает на вызов. — Кто это? — тут же басит голос мужчины. — Это...Гекхан. — произносит он, напрягаясь, в ожидании его ответа. — Ааа, мой Гекхан! — в голосе слышно насмешку. — Есть что-то, или ты просто соскучился? Гекхан сглотнул. — Я насчет аварии... На том конце провода молчат и парень напряжённо ждет ответа. — Тебе что-то известно? — серьёзно спрашивает Гезеп. — Пока нет, но я могу помочь. — тут же говорит он. — Связи еще остались... — Хорошо, — соглашается Гезеп. — Давай встретимся на месте аварии. Я сейчас скину тебе координаты. Гекхан завел мотор, и выехал наконец от парковки тюрьмы. Он не надеялся на то что его простят. Он просто хотел помочь людям, которые много страдали по его вине.

***

Чакыр стоял в коридоре больницы и слышал все обвинения в адрес своего друга Эйюпхана. С каждым словом, Фадиме, Чакыр ощущал, как внутри что-то сжимается. Он вспомнил те слова Эйюпхана: "Я отомщу Исо за это!" "Я покончу с ним раз и навсегда." "Я спасу Фадиме." Тогда, Чакыр чувствовал что-то нехорошее, но надеялся на то, что просто ошибается. Что Эйпхан бросил все эти слова просто в пылу ярости. Но теперь, он понял, что оказывается совсем не знал своего друга. Человек с которым он делился своими тайнами и проблемами, превратился в безжалостного убийцу? И из-за чего? Потому что девушка, которую он хотел, выбрала другого? Перед глазами встал Исо, который несмотря на все отвратительные разговоры о его семье, всегда вел себя открыто и честно. А теперь из-за того что просто был счастлив со своей женой, мог умереть? Чакыру казалось, что в этом есть и его вина. Он ведь никому не сказал о словах друга. Мог ли он сейчас что-то сделать? Мог ли он предать друга, который был для него почти что братом, или нужно было скрыть правду, тем самым, стать соучастником этого греха? Наконец, не выдержав этой дилеммы, он пошел к Адилю, который спешил в палату с Фадиме на руках. — Начальник... — позвал он. — Что такое, Чакыр? — спросил Адиль. — Я должен... Должен кое-что тебе сказать... — голос дрогнул, но он смотрел твердо. — Жди здесь. — сказал он, и парень остался в коридоре, пока мужчина укладывал свою сестру на кровать. Когда Кочари вернулся, Чакыр начал: — Я слышал, что говорила Фадиме... Она винила Эйюпхана. — Ну что ты! — он прикрыл дверь палаты. — Она просто с ума сходит от беспокойства за мужа. — Нет. — тут же воспротивился Чакыр. — Возможно, она права. И Чакыр рассказал о том разговоре и о тех словах, что сказал Эйюпхан. Когда он закончил, парень знал что потерял друга, но сумел сохранить в себе честного человека.

***

Гезеп стоял на краю оврага, где был покореженный пикап их зятя. Гекхан был внизу, и осматривал машину. Вскоре он свистнул Гезепу и показал обрезанный тормозной шланг. Когда парень вылез, Гезеп уже сжимал кулаки от ярости. — Я не понимаю, кто мог перерезать тормоза пикапа. — дрожал от злости голос мужчины. — Пикап стоял в Кочари. Не один чужак не пройдет мимо нашей охраны. — Выходит, это сделали свои? — предположил Гекхан, из-за чего Гезеп обвиняюще на него посмотрел. — Не может быть! — воспротивился он. — Я скорее поверю, что кто-то из Фуртуны просочился... Гекхан усмехнулся. Ох, уж эти Кочари с их слепой верой в преданность своих людей, и в то, что среди них не может быть гнилых душ. — Я же не отрицаю. Фуртунцы могли это сделать по приказу Шерифа. Я лично поговорю с каждым. — тут же пообещал Гекхан. — Но просто хотя бы подумай, кто мог бы желать смерти Исо и Фадиме? — Кто мог бы желать зла Фадиме? — он задумался на пару мгновений, вспоминая, что все парни относились к ней как к младшей сестре. — Да все любят нашу дикарку! Гекхан задумчиво смотрел на Гезепа. Неужели он серьёзно ничего не знает? Или быть может прикидывается? — Хорошо, — согласился парень. — Фадиме любят. А ее мужа? Гезеп замер, когда его настигло понимание, заставив сердце болезнено екнуть. Ну конечно же! Эйюпхан! И как он сразу не догадался? Его взгляд на Исо всегда отражал всю его ненависть и ярость . Мужчина вспомнил, как перед свадьбой Исо и Фадиме, он украл девушку, считая что спасает от нежеланного брака. Неужели слепая ревность превратилась в жажду крови? Взгляд мужчины потяжелел. Подозревать близкого к семье человека, мальчика что рос на твоих глазах было больно. — Вижу, что подозрения все же есть. — сказал Гекхан, увидев изменения в мужчине. — Сделаем так, я еду в Фуртуну, говорить с мужчинами из нашей деревни, а ты узнай правду у того, кого подозреваешь. Парень быстро дошёл до машины и махнул мужчине на прощание. Гезеп кивнул ему, тоже подходя к своему пикапу. Это ужасное чувство – предательство, сжимало ему грудь. Он сел за руль и резко рванул в Кочари, ему нужны были ответы.

***

Фадиме снова открывает глаза и видит перед собой белый потолок палаты, в которой она очнулась и в первый раз. Голова гудела, и тело трясло от страха за жизнь Исо. Она медленно приподнялась на подушках. — Клянусь, я устал от вашего семейства, Оруч.— голос доктора прервал тишину, заставив ее вздрогнуть от неожиданности. — Сначала твой брат чуть не умер из-за своего упрямства, теперь твоя невестка треплет мои нервы! — мужчина тяжело вздыхает. — Я уже не могу дождаться конца смены, чтобы уйти из этого дурдома! Это было первое, что она услышала. Каждое, даже мимолетное упоминание об Исо, заставляло сердце сжиматься. Она продолжала слушать, потому что хотела узнать ответ деверя. — Господин доктор, они у нас просто оба сумасшедшие, — Оруч явно пытался сгладить углы. — И так уж получилось что полюбили друг друга, что поделать? Судьба. — ответил он, прекрасно понимая доктора. — С Исо понятно, остается только ждать, когда он наберется сил и очнется. Фадиме облегченно выдохнула. Он был в порядке, слава Аллаху! Все молитвы были услышаны! Как же ей хотелось увидеть его, хотя бы одним глазком. Просто посмотреть на него, успокоится. — А что насчет моей невестки? — спросил Оруч. Мужчина снова тяжело вздохнул, и послышался шелест бумаг. — Я могу ее выписать под твою ответственность, Оруч. Тем более капельницы ты и сам сможешь ей ставить. — спокойно сказал мужчина, но тут же тон его голоса изменился: — Я выписываю ее только для того, чтобы не найти ее без сознания, где нибудь в коридоре, около палаты твоего брата! Она же не успокоится! — Это любовь, — произносит Оруч, и в голосе его было слышно теплоту. Фадиме кажется, что ее тело окутывают мягким пледом, так спокойно звучит голос деверя. Значит, все в порядке, и Исо теперь идёт на поправку. Слава Аллаху! — Это безумие! — ворчливо возмущается мужчина, хотя в голосе уже не слышно злости. — Это одно и тоже. — отозвался Оруч. Затем шаги отдалились, а к ней заглянул Оруч, который улыбнулся заметив ее. Она смотрела на него в ожидании, что он расскажет про своего брата. — Оруч... Исо... — она выдохнула его имя. – Всё в порядке, невестка. Оруч подошел ближе, и вдруг заметил что капельница кончилась. Он быстро и ловко убрал систему и повернулся к ней. — Сейчас нет никакой угрозы его жизни. Он очень слаб, поэтому ему вводят снотворное, чтобы он спал. Она встрепенулась, стерев слезы, что выступили на щеках. Теперь ей не нужно плакать, он ведь в порядке! — Я ведь смогу увидеть его? — отчаянно спросила она. — Прежде чем мы уйдём отсюда? Хотя бы минутку! Мне нужно увидеть, что он дышит, и я тоже смогу дышать! — Я попробую уговорить доктора. Но клянусь, когда он видит что я направляюсь к нему, он тут же меняет свое направление! — обиженно признался Оруч. Фадиме рассмеялась, тут же схватившись за голову. — Госпожа невестка, — строго начал Оруч. — Пожалуйста, побереги себя хоть немного, а то брат спросит с меня за свою жену! Оруч посмотрел на девушку и понял, если даже он скажет что к Исо не разрешили, она найдет способ зайти. И он не сможет запретить ей. Если будет нужно, он сам нарушит любые правила ради их любви. — Жди меня здесь, хорошо? Скоро приедет Элени с твоей одеждой. — умолял бывший доктор. Он уже развернулся, когда тихий голос девушки заставил его замереть у порога. — Оруч? — Да? — терпеливо спросил он, обернувшись. — А где все? — Твои братья уехали искать виновного, женщины уехали в деревню Кочари, а бабушка и мама в особняк. — ответил он, пытаясь подавить гнев на человека, что чуть не разрушил его семью смертью. — Оруч! — Что? — ворчливо сказал он, скрывая улыбку. — Спасибо тебе... За все... Он замер на мгновение, пристально изучая жену своего брата. — За заботу о семье не благодарят. — Оруч улыбнулся ей, и Фадиме тоже ответила ему улыбкой, удивляюсь его словам. — Адиль стал старшим братом для Исо после вашей свадьбы, а я твоим. Он быстро вышел из палаты, и Фадиме расплакалась, растроганная его речью. Она была так тронута, тем что они действительно стали семьей.

***

Фадиме стояла у окна реанимации, прижимаясь лбом к стеклу, и наблюдала как внутри лежит Исо, переплетенный проводами. Его лицо было бледнее обычного, а на виске чернела засохшей кровью ссадина. Элени и Оруч стояли в нескольких шагах от девушки, готовые в любую минуту поддержать ее. Мирьяно посмотрела на своего "друга", отмечая ужасно уставший вид. — Ты как, Оруч? — спросила она. — Все в порядке. Исо стало лучше, и это главное. Элени протянула руку и взяла его ладонь в свою, сжав. Посмотрела в его глаза, а затем притянув к себе, крепко обняла. — Я знаю, тебе это сейчас надо. — сказала она, и он уткнулся в ее макушку, расслабляясь. Фадиме прислонила ладони к стеклу, что холодило пальцы. Она пристально наблюдала за тем, как мерно поднималась и опускалась его грудь при каждом вдохе и выдохе. Фадиме почувствовала как удушаюшего спазма, что мешал ей дышать все это время, больше нет. И вдохнула полной грудью. — Мой противный муж... — сказала она с улыбкой, в этой фразе была заключена вся нежность и ее любовь. — Когда очнешься, я спрошу с тебя за то, что ты подставил себя под удар! Слезы снова потекли по ее щекам и она прикрыла глаза, благодаря Аллаха за каждый его вдох. — Больше никогда так не делай! — ее голос стал тихим и серьезным. — Я бы умерла, если бы твое сердце остановилось... Мне не нужна жизнь, в которой нет тебя! Она вытерла дорожки слез и шмыгнула носом, стараясь вернуть себе привычное чувство контроля. — Я должна сейчас уйти, брат Оруч прожигает мою спину, а я вроде как должна теперь быть послушной пациенткой врача без лицензии. — хмыкнула она, закатив глаза. — Завтра я буду у тебя, как только откроют больницу! — Кхм-кхм... — покашлял позади нее бывший доктор. — Если брат Оруч разрешит конечно... Только кто его спросит... Оруч покачал головой, радуясь, что к невестке вернулся ее боевой дух.

***

— Оруч, — позвала Фадиме, когда они устроились в его машине. — Да? — Мы же можем поехать в особняк Фуртуна? Я хочу сегодня остаться там, в комнате Исо. Парень внимательно посмотрел на нее и молча кивнул. Фадиме это было необходимо. Они ведь с Исо ходили словно приклеенные к друг другу и конечно же оставаться в разлуке было тяжело. Когда они с деверем подошли к дверям особняка, Фадиме помедлила. Но стоило ей переступить порог дома, как она попала в объятия Ширин. Пожилая женщина обнимала ее и плакала. — Добро пожаловать, моя Фадиме! — С добром пожаловала...— неловко произнесла она, заметив как свекровь поставила перед ней тапочки. — Спасибо, — кивнула девушка. Зарифе долго смотрела на нее, думая о чем-то своем. Рассматривала девушку перед собой и словно что-то решала для себя. — Фадиме... — Да? — Если позволишь, я обниму тебя? Девушка удивленно посмотрела на всех, кто был в комнате, встречаясь с такими же взглядами. — Хорошо... Женщина быстро преодолела расстояние между ними и крепко ее обняла. Фадиме нерешительно, переборов себя, коснулась спины свекрови, обнимая в ответ. — Словно Исо обняла... — проговорила она, шмыгнув носом. — Пойдем, я провожу тебя в его комнату. Девушка чувствовала руку свекрови на своей спине, и собственное сердце, что колотится где-то в горле. Ей предстояло окунуться в его мир, когда его не нет рядом. Зарифе повернула ручку деревянной двери и в нос Фадиме ударил запах моря, запах Исо. Она замерла, проходя внутрь, и вздрогнула, услышав голос свекрови: — Знаешь, я была рада вашему браку с Исо только из-за того, что хотела так отомстить твоему брату. — призналась она, поморщившись. — Но сейчас... Фадиме, я вижу что ты любишь моего сына. И я так рада что у него есть ты, а у тебя он. Слава Аллаху, который соединил вас. Фадиме выдохнула, расслабляясь после ее слов. Она хотела бы ей что-то сказать, но не знала что именно. Зарифе только улыбнулась, словно понимая ее смятение и закрыла дверь, оставляя ее наедине с миром Исо. Она прошлась по его комнате, внимательно разглядывая вещи, и книги что лежали здесь. На столе у окна она заметила разобранный дрон, который он разобрал и все не мог найти время собрать. Фадиме решила, что обязательно нужно перевезти его в их дом, чтобы когда Исо выпишется, он мог заняться любимым делом. Каждая вещь была пропитана им. Часы на стене, кубки и медали, которые он получал за участие в спортивных соревнованиях. Девушка подносила к лицу вещи, и жадно вдыхала, все здесь было пропитана запахом ее мужа, таким родным и знакомым ароматом. Шатенка почувствовала что в комнате как-то холодно и открыла шкаф, чтобы надеть один из свитеров, которые так любил Исо, и которые ему безумно шли. Как только она потянула его с полки, то на пол с тихим звуком упало что-то. Она наклонилась, заметив маленькую, красно-белую бусинку в виде сердечка что потеряла в далёком детстве, которая характеризовала саму Фадиме. Оказывается, Исо хранил ее столько лет! А рядом с ней, она увидела синий оберег от сглаза – назар бонджук на булавке. Слезы хлынули из глаз, когда она поняла насколько давно они были влюблены друг в друга. Она счастливо улыбнулась, несмотря на слезы, сжимая в кулаке булавку с синим глазом.

<<<...10 лет назад...

Фадиме долго стояла у мужской раздевалки. Все ждала, пока все парни выйдут. Их школе предстояло соревнование за честь школы. И она собиралась поговорить с Фуртунчиком перед этим, хотя Пынар долго отговаривала ее. Прошло примерно пару месяцев после той драки, где Фадиме получила разбитый нос и сотрясение, а Исо заплывший глаз и разбитую губу. Она постоянно думала о том, почему он придержал ее, когда ей стало плохо? Она ведь даже заморала его свитер своей кровью, а он ничего не сказал ей. Видит Аллах, постоянно думать об этом маленьком Фуртуна очень надоело ей. Она даже боялась заговаривать с Пынар об этом, потому что та хихикала и постоянно спрашивала, когда же ей ждать племянников–мавишей? Вот и сейчас, когда Фадиме сказала ей, что пойдёт, чтобы поговорить с этим Фуртуна, Пынар начала подкалывать: — Думаю, вы можете назвать мальчика Гексель, а девочку Гекче. — Ты явно пропускала все то, что нам говорили на биологии, — огрызнулась Фадиме, ощутив что щеки пылают. — Мои глаза доминантный признак. Никаких мавишей не будет! — То есть, ты даже отрицать не будешь? — рассмеялась она, а Фадиме закатила глаза, захотев провалиться под землю. — Пынар, я просто решила игнорировать твои глупые слова. — защищалась она. — Да-да. — кивнула подруга, прищурившись. — И это не потому что тебе нравится этот Фуртунчик. — Аллах! — возмутилась она, ударив подругу учебником. — Просто заткнись! Не могу поверить, что ты такое говоришь! Ты же знаешь, его дядя... — Знаю! Убийца твоего отца, а твой отец убил его отца. Вражда, кровь и могилы... — Пынар резко стала серьезной. — Но только, какое отношение это имеет к вам? Или лучше сказать к вашим чувствам? Фадиме затрясло от негодования. Как она вообще пришла к тому, что между ними могут быть какие-то чувства, кроме ненависти, притом абсолютно взаимной. — Что ты говоришь!? — вскочила она, не в силах поверить в то, что говорила ее подруга. — Какие еще чувства? Еще раз такое скажешь, Пынар, и мы поссоримся! — Хорошо. — согласилась девушка. — Но только я слышала, как он отчитывал Севду, когда ты лежала в больнице, после вашей драки. — Пынар! Поругаемся! Девушка сделала вид, что закрыла рот на ключ. Но кто бы закрыл на ключ мысли Фадиме? И вот, теперь, она стояла около раздевалки, не решаясь зайти, хотя точно знала, что он там один. Дверь открылась и почти что ударила ее по лбу. — Ой, — он ошарашенно посмотрел на нее, а затем дерзко улыбнулся. — Ты что здесь делаешь, маленькая мафиозница? Из другой команды проходили игроки и смотрели на них, это нервировало девушку. Она толкнула его внутрь, закрыв дверь на защелку. Повернувшись, тут же оказалась в омуте голубых глаз, ведь он наклонился к ней. — Зачем ты дверь закрыла? — спросил он, блуждая взглядом по ее лицу и скользнул по губам, тут же возвращаясь к глазам. — Увидят нас вместе – еще неправильно поймут. Она сглотнула, и отодвинула его от себя, упираясь в его плечи, чувствуя под пальцами его натренированные мышцы. — Ничего такого не будет, никто не увидет. — сказала она, стараясь чтобы голос звучал уверенно, проходя внутрь раздевалки. — Хорошо. — согласился парень, оборачиваясь и наслаждаясь её смущением. — Для меня проблем нет. — он тоже развернулся. — Ты зачем пришла? Фадиме выдохнула. Сердце билось где-то в горле, и всем своим телом она ощущала как на нее давит то, что они сейчас наедине. Пынар была права, она пришла зря. Сделав пару вздохов–выдохов, она развернулась и тут же сказала: — Хотела пожелать удачи... Он удивленно взирал на нее, затем посмотрел по сторонам, убеждаюсь в том, что они только вдвоём. — Удачи? Мне? Она тут же вспыхнула. — И что в этом такого?! — возмущенно проговорила она. — В прошлом году, ты сломал ногу и мы продули! Я не хочу повторения, все таки честь школы страдает! — Полумафия, это что перемирие? — вдруг тепло улыбнулся Исо. — Можешь и так назвать. — она пожала плечами. — Как бы мне не хотелось этого признавать, я все таки скажу — ты отличный игрок, Фуртунчик, и без тебя мы снова продуем! От удивления от ее похвалы, он даже открыл рот, на что она рассмеялась. — Закрой рот, закрой! Мы же сейчас о перемирии говорим. — улыбнулась она. — Ладно. — он кивнул. — Спасибо за пожелание удачи. Я буду стараться изо всех сил, чтобы оправдать твои ожидания маленькая мафиозница. — Заметано, Фуртунчик. Она пошла к двери, и уже взялась за ее ручку, когда вспомнила кое о чем, что не сделала. Девушка развернулась, он смотрел ей в след и ждал что она будет делать дальше. — Что-то забыла сказать? — спросил он. — Нет, — улыбнулась она, вытаскивая что-то из сумки, что висела у нее через плечо. — Забыла сделать. Вот. Она разжала руку, демонстрируя ему на ладошке булавку с синим глазком. Назар бонджук. — Ты веришь в приметы? — искренне удивился он. — Не то чтобы верю... Но лучше перестраховаться, верно? — она подошла ближе к нему, протягивая булавку. — Верно. — соглашается он. Исо наклоняется к ней, и девушка мешкается. Она собиралась просто отдать ему булавку, но теперь, придётся самой закрепить ее. Фадиме оттягивает его футболку у груди, и дрожащими пальцами прикрепляет к ткане оберег от сглаза. Потом поправляет футболку, и поняв что сделала, испуганно смотрит в его улыбающееся лицо. — Ну, я пошла... — говорит она, поправляя волосы и двигаясь к двери. — Спасибо, полумафия! — доносится ей вслед. Игра идёт напряжённая, их соперники наровят подставить подножки мальчикам из их команды, чтобы пусть и нечестным путем, но выиграть. Фадиме следит за номером два, что бегает по полю, передавая мяч то одному, то другому, то сам успешно забивая гол. Девушка от нервного напряжения обкусала всю кутикулу с большого пальца, и это несмотря на то, что Пынар несколько раз била ее по рукам. Оставались считанные минуты до конца матча, а на табло была ничья. Когда Исо быстро обвел глазами трибуны, и заметив ее, Фадиме, он улыбнулся. Девушке показалось, что земля ушла из под ног, и она замерла, не в силах оторвать взгляд от того, как он ударяет по мячу и забивает гол в ворота соперников! Звучит свисток, означая конец матча. И победу их школы! А Исо снова смотрит на трибуны, улыбаясь этой полумафии, и погладив оберег, что она прицепила на его футболку. Фадиме боялась сделать вдох, она не слышала окружающую обстановку, утопая в нем. — Черт, если ты и после этого будешь отрицать очевидное, Фадиме, я тебя сама ударю! — сказала Пынар, смотря на то, как они замерли смотря друг на друга. Но вдруг, эту идиллию прервала Севда, повиснув на шее Исо. Фадиме ощутила колючее чувство, что охватило ее сердце, словно сжимая в тиски. Она не стала смотреть что будет дальше, грудь сдавила обида, и она убежала. Исо тут же убрал ее руки, и посмотрел на трибуны. Маленькой мафиозницы там больше не было. Он идёт в раздевалку, думая о том, что она очень быстро ушла. Наверное снова видела объятие Севды? Долго принимает душ и снова остаётся самым последним, кивнув команде, чтобы не ждали его, а шли праздновать. У него не было настроения на праздник. Он уже складывает вещи в сумку, когда дверь с грохотом открывается и в раздевалку забегает разъяренная Фадиме Кочари. Она толкает его в спину, и он удивленно смотря, оборачивается. Парень отмечает то, что ее трясёт от злости, а ее грудь поднимается и опускается от тяжёлого и быстрого дыхания. — Отдай мой оберег! — требует она, вытянув ладошку, что чуть подрагивает. — Разве ты не отдала его, чтобы он оберегал меня? — тихо спрашивает он, наклонив голову и смотря на нее с нежностью. — Я дала тебе его только на эту игру, чтобы честь школы не опозорили! — кричит она, не смотря в его глаза. — Я не хочу, чтобы моя булавка была у тебя. Так что отдай. — Нет, — он усмехается. — Как это нет? — она удивленно смотрит на него, хлопая своими большими глазами. — Слушай, лучше отдай по-хорошему! — А то что? — А то, я выцарапаю твои голубые глаза! — Не в это раз, полумафия! — сказал он, рассматривая ее, наслаждаясь каждым ее движением. — Я не могу отдать тебе булавку, потому что уже выкинул ее. — Просто выкинул? — тихо спрашивает она, в то время как сердце ухает вниз. — Да. В первую же мусорку, что попалась после спортзала. Девушка задохнулась от злости и обиды. Она почувствовала, как слезы поступают к глазам, как загорелись ее щеки от смущения и неловкости. — Какой же ты гад! — кричит она, толкнув его и выбегая из раздевалки. — Перемирию конец, Фуртунчик! Он улыбается, чувствуя как внутри кипит кровь от их привычной и родной перепалки. — Злись-злись, маленькая мафиозница, — шепчет он, вытаскивая булавку и любуясь ей. — Мне так нравится как ты злишься и как краснеют твои щеки...>>> — Врал мне в лицо...И хранил ее десять лет! — счастливо улыбается она, сквозь слезы. — Какой же ты невозможный человек, Исо Фуртуна! И как же сильно, я люблю тебя!