Глава 13: Манифест искренности

Пятница наступила внезапно, принеся с собой не триумф, а настоящую катастрофу. Всего за два часа до начала дебатов школьный форум «взорвался»: кто-то анонимно выложил видео с вечеринки Мартина. На зернистых кадрах было четко видно, как Джеймс в своем классическом костюме яростно встряхивает Мартина, как летят искры конфликта и как в дом врывается полиция. Грязь полилась бесконечным потоком. В коридорах на Джеймса смотрели с отвращением, а лагерь Ли Кана и Мины ликовал, раздувая скандал до невероятных масштабов. Между сторонниками кандидатов вспыхивали перепалки. Когда Джеймс и Сора вошли в актовый зал, гул осуждения был почти физически ощутимым. Джеймс стоял за кулисами, сжимая в руках те самые листы с речью, над которой они с Сорой работали всю ночь. Его пальцы дрожали. Пластыри, которые она так заботливо наклеила, казались теперь клеймом позора. — Они не будут слушать про бюджеты, Сора, — хрипло сказал он. — Видео всё перечеркнуло. Сора подошла к нему и, не обращая внимания на суету вокруг, положила ладони ему на плечи. — Посмотри на меня. Выбрось эти листы. Скажи им то, что ты сказал мне в ту ночь. Просто будь собой. Когда Джеймс вышел к микрофону, зал встретил его свистом и выкриками: «Хулиган!», «В тюрьму его, а не в президенты!». Ли Кан, стоя за своей трибуной, победно улыбался. Джеймс долго молчал, глядя в зал. Затем он медленно отодвинул заготовленную речь и выключил экран с презентацией. — Вы все видели видео, — начал он, и его голос, усиленный динамиками, заставил зал притихнуть. — Я не буду оправдываться. Я не буду говорить, что это монтаж или ошибка. На тех кадрах — я. Человек, который сорвался. Человек, который совершил огромную глупость в самый важный момент своей жизни. Он сделал паузу, обводя взглядом ряды учеников. — Ли Кан прав — я не идеален. У меня есть шрамы, и я умею совершать ошибки. Но я хочу сказать другое. Даже если прямо сейчас я сниму свою кандидатуру и проиграю эти выборы... я уже победил. Потому что этот путь познакомил меня с людьми, которые не отвернулись от меня, когда я был в шаге от пропасти. Джеймс повернулся к Соре, которая стояла в тени кулис, и его голос потеплел. — Я хочу поблагодарить своих друзей. Мартина, Сонхена, Джухуна и Конхо. И особенно — моего вице-президента. Сора, ты научила меня, что сила — это не кулаки, а умение стоять до конца за то, во что веришь. Если вы ищете «картинку» идеального президента — голосуйте за моих оппонентов. Но если вам нужен тот, кто знает цену падению и умеет подниматься, кто будет биться за каждого из вас так же, как бился за своих друзей... я перед вами. Настоящий. Со всеми своими синяками. В зале повисла тяжелая тишина. Кто-то из сторонников Кана выкрикнул: «Это просто слова! Ты агрессивный булли!». Тогда Сора, не дожидаясь приглашения, вышла на середину сцены к Джеймсу. — Вы обвиняете его в агрессии? — её голос прозвучал чисто и звонко. — А я видела человека, который защищал достоинство девушки. Я видела человека, который всю неделю работал до полуночи, чтобы сделать нашу школу лучше. Если вы судите по десятисекундному ролику, не зная правды, — значит, вы не заслуживаете такого лидера, как он. — Мы тоже за него! — раздался голос из зала. Это поднялся Мартин, всё еще с пластырем на лице. — Он ударил меня, потому что я вел себя как идиот. Он защищал не себя, а нас! Один за другим начали подниматься, Сонхен, Джухун и другие ребята из их команды. Зал начал гудеть, но это уже был не гул осуждения, а шум сомнения и зарождающегося уважения. Речь Джеймса и эта внезапная поддержка друзей поразили всех до глубины души. Однако оглашения результатов не последовало. Директор объявил, что из-за накалившейся обстановки и новых обстоятельств голосование будет продлено на все выходные, а итоги станут известны только в понедельник.

***

Когда последний аккорд дебатов стих и официальная часть была объявлена закрытой, зал начал медленно пустеть, утопая в приглушенном шепоте. Джеймс все еще стоял у микрофона, тяжело дыша. Напряжение последних минут уходило, оставляя после себя лишь звон в ушах и странную пустоту. Он чувствовал себя абсолютно голым перед этой толпой, которая только что видела его худшую сторону на видео и слышала его самую искреннюю исповедь. ​Он медленно сошел со сцены, направляясь к боковому выходу, где в полумраке кулис стояла Сора. Она не шевелилась, просто смотрела на него, и в этом взгляде было столько всего, что у Джеймса перехватило дыхание. ​Когда между ними оставалось всего пара шагов, Сора вдруг сделала то, чего он никак не ожидал от всегда сдержанной и строгой девушки. Она быстро шагнула навстречу и крепко обняла его, уткнувшись лицом в лацкан его графитового пиджака. ​Джеймс на секунду замер, боясь пошевелиться, а затем медленно опустил руки на её спину, притягивая ближе. В этом объятии не было предвыборной тактики или слов — только огромная благодарность и облегчение. ​— Ты справился, — прошептала она в его плечо. Её голос немного дрожал. — Ты был настоящим. Это было... это было важнее любой победы, Юйфань. ​Джеймс зажмурился, вдыхая тонкий аромат её волос, который так запомнил в её комнате. Все те дни, когда она заклеивала его раны, когда они спорили над каждой строчкой речи, когда она верила в него вопреки здравому смыслу — всё это сейчас вылилось в этот один жест. Он чувствовал, как её руки сжимают ткань его униформы, словно она пыталась передать ему всю свою силу. ​— Спасибо, что не ушла, когда увидела то видео, — хрипло ответил он, осторожно коснувшись подбородком её макушки. ​Сора чуть отстранилась, но не выпустила его из рук. Она посмотрела ему в глаза — прямо и открыто. — Я уже говорила тебе: я никогда не ошибаюсь в людях. Ты — лучший человек из всех, кого я знаю. И что бы ни решили в понедельник... для нашей команды и для меня ты уже президент. ​Джеймс слабо улыбнулся. Синяк на его скуле, едва скрытый пластырем, больше не казался ему признаком поражения. Теперь это был шрам от пути, который они прошли вместе