Часть 37. Кровожадный цзянькунь

— А ну, стоять! — эхом разлетелся властный мужской голос, и девушки на лошадях потянули поводья вверх. — Иначе убьём всех! Сюй Юн обернулся. Рядом с деревом, невдалеке от него, стоял мужчина с натянутым луком. Полетела стрела и, кажется, пронеслась прямо перед самым носом у юноши, и воткнулась в дерево с другой стороны дороги. Раздался женский вопль. Видимо, это была Хуан Жуэй. «Система, ты стерва, точно знаешь будущее! Специально сбежала. Ну погоди, я заставлю тебя рассказать всю правду. Я выпотрошу из тебя все знания, клянусь!» Следующая стрела пролетела прямо перед лошадью Сюй Юна. Она дёрнулась и начала, шатаясь, отходить назад. «Ой-ёй! Только не на дыбы...» Но, увы, третья стрела всё же заставила бедное животное сделать свечку. Она заржала, и Сюй Юн, не удержавшись в седле, рухнул вниз. Один из мужиков подхватил за уздцы лошадь и потянул вниз. — Ччччч... Тихо... Тихо... Споко-о-ойно... — стал он уговаривать животное. — Красавица! Ты же красавица! — повторял он нежно, и лошадь послушалась этого успокаивающего голоса. — Красавица какая, а?! Моя будешь! А ты чего сидишь, а ну вставай и пошевеливайся! — грубо рявкнул он на Сюй Юна. — Что? — К остальным иди. Вон в повозке впереди доходяги сидят, вот к ним иди. Ну?! — Он отпустил поводья, достал лук со спины и натянул тетиву, направив стрелу прямо в лицо юноше. Тот неловко встал и пошёл к повозке, потирая спину и задницу. Удар о землю был очень неприятный и болезненный. А ещё страх, которым обожгло сердце в момент падения, сделал Сюй Юна ошарашенным. Он шёл справа от лошадей, на которых сидели девушки, не обращая на них внимания. Мужик с луком следил за ним. И когда Сюй Юн оборачивался, тот сильнее натягивал тетиву. «Вот если рука сорвётся у этого урода... Система! Ну где ты! Ты просто... ты сейчас так нужна мне!» Стрела просвистела рядом с лицом и обожгла болью ухо. Но не попав ни в кого, а лишь оцарапав, пролетев мимо главаря, воткнулась в землю далеко впереди. — Эй! — раздался его недовольный возглас. — Следи за луком. — Прости, сорвалось. «Вот думал же, что рука сорвётся. Но не умер... Так будем считать, что если Система знает будущее, она либо точно уверена, что я умру, либо что выживу. Но если бы моя смерть была предрешена, она с её мерзким характером, наверное, даже и не вышла бы на связь. Буду верить, что мне опасность не грозит!» Он добрался до повозки, в которой сидели парни. Лица у всех были встревоженные, осунувшиеся и какие-то помятые. Один Чжао Фэн сидел, согнувшись пополам и держа руку на животе. Он был весь красный. Сюй Юн сел с краю, потеснив остальных. Стрелки внимательно следили за ним. Но так как он был без меча, видимо, его не считали опасным. Плюс в этой ситуации был только один: он хорошо видел всё, что происходит. Перед ним на красивых скакунах восседали Учителя. Позы и вид их были расслабленными. Из-за деревьев, с обеих сторон дороги, стали выходить ещё люди. Сюй Юн насчитал семерых с одной стороны и девятерых с другой. Одеты они были бедно: стираные до серости халаты, стоптанные башмаки, но держались прямо, без той суетливой нервозности, что бывает у обычных нищих разбойников, жаждущих наживы. Впереди шёл невысокий мужчина лет сорока с тонкими усами и очень спокойным лицом. Он вышел вперёд и низко поклонился. — Великодушные господа заклинатели, — произнёс он мягко, почти ласково. — Мы люди простые, бедные, нужда привела нас на эту дорогу. Не соблаговолит ли великий господин поделиться с несчастными людьми малой толикой серебра? Мы не просим много. Только то, что вам не в тягость. Голос у него был приятный. Даже немного певучий. Сюй Юн видел, как Лян И Мин чуть склонил голову — совсем чуть-чуть, как человек, услышавший что-то неожиданно занятное — и пальцы его, неприметно пошевелились. Воздух вокруг учеников изменился. Не сильно. Просто стал чуть плотнее, чуть тяжелее — как перед грозой. Сюй Юн это почувствовал кожей. Почувствовал и понял: барьер. Лян И Мин поставил защиту так, что никто ничего не заметил. Никто, кроме него. И он подпитывает этот барьер, потому что давление увеличивалось. «Он что, свои силы отдаёт? Но если он израсходует всё, что у него есть, как тогда ему сражаться с ними. Их слишком много. Я ни мечом ни луком не владею!» Он глянул на остальных. Все тоже были растеряны. И мечи... О ужас, ни у кого не было мечей. Видимо, все попрятали оружие в цзянуни, думая, что раз они ранены, то и сражаться им не придётся. «Да мы просто стая овец в загоне!» Он снова присмотрелся к пространству вокруг и увидел колебание воздуха. Купол был опять похож на что-то медузообразное или на желе, но, присмотревшись, он понял, что к нему тянутся струи такого же колебания воздуха, исходящие от нападавших. «Это гениально, — прошептал он в своём сознании, — купол забирает силы противников! Он как губка впитывает их ци! Ведь у любого живого организма есть эта энергия в малой толике». Он скосил взгляд на девушек. Вэн Люи вцепилась в поводья, побелев. Сестра Мэй смотрела на говорящего человека, ещё не решив, бояться или возмущаться. Хуан Жуэй скукожилась, видимо, силясь не разреветься в голос. Рыдания она сдерживала, а вот слёзы капали. Лица остальных были затравленными и пустыми. К слову, ни одна из них в этот момент даже не думала о том, что нужно что-то делать. «А они вообще что-то умеют? Ну, боевое... Может, заклятья какие-то, или талисманы разбрасывать, или печати создавать? Должны же что-то уметь.» — тут он заметил рукоять с краю платья. — «О, у Мэй есть меч? Ого. Интересно, умеет ли она им пользоваться?» — Мы обычные путники, едем в город, — произнёс Мин Ю Чжанфэй. Голос его был ровным, как поверхность воды в безветрие. — Нам некогда разговаривать с вами. Просим вас пропустить нас. — Ах, господин, — мужчина с тонкими усами сокрушённо покачал головой, — мы понимаем, что время дорого. Именно поэтому мы и просим: дайте нам немного серебра, и мы с радостью пропустим вас. Быстро и без лишних сложностей. Лян И Мин кивнул своему товарищу, а тот слегка улыбнулся. Он словно сказал: «Ну, как договаривались!» Мин Ю Чжанфэй усмехнулся и, отпустив поводья, спрыгнул с лошади. Движение было лёгким, небрежным — так спрыгивают, когда останавливаются у колодца напиться. Луки натянулись, а бандиты сделали несколько шагов назад. Он медленно, с огромным достоинством достал из рукава небольшой мешочек, потряс его, и даже оттуда было слышно лёгкое позвякивание монеток или кусочков металла. Не торопясь, он двинулся к говорящему. Чёрные одежды с фиолетовой и золотой вышивкой не шелестели, словно плыли по воздуху, не издавая ни единого шороха. Бандит с усиками улыбнулся и сделал шаг навстречу. Мешочек полетел в траву к его ногам. Сюй Юн ожидал, что тот нагнётся, возьмет его в руки и не успел понять, как произошло то, что случилось после этого момента. Просто в одно мгновение мешочек уже летел, а в следующее усатый уже прыгнул вперёд, и из рукавов его халата вырвались две нити алого света, скрутились в жгуты и хлестнули туда, где только что стоял Мин Ю Чжанфэй. Вот только Учителя там уже не было. Все ученики ахнули. — Взять его! За остальными следить. Двинутся — стреляйте! — крикнул главарь, и всё вокруг ожило. Двое лучников, стоявших у деревьев, натянули луки в сторону процессии. Лошадь Хуан Жуэй поднялась на дыбы, и лавина стрел обрушилась в её направлении. Стрелы полетели и рассыпались о невидимую стену, не долетев, распались на щепки и перья. А барьер на миг окрасило золотым цветом. Вэн Люи взвизгнула. Сестра Мэй дёрнула поводья. Кто-то из парней выкрикнул что-то неразборчивое. — Ой мамочки! — раздался голос девушки с земли. — Помогите! — Вставай, нечего валяться! — Мэй уже придерживала нервную лошадь, опустившуюся и пятящуюся. Остальные лошади тоже волновались. Ви Суцин спешилась и помогла Жуэй подняться. Та всхлипывала, потирала спину. Сюй Юн же лишь отметил это краем глаза, но всё внимание его было приковано к бою, который для него был невиданным чудом. Заклятья и талисманы, печати, магическое оружие — обо всём этом Сюй Юн только читал. Ну и дорамы смотрел, спецэффекты которых казались теперь убогими и тусклыми. — Это не разбойники, — раздался напряжённый голос Чэнь Бо, сидящего рядом. — Это заклинатели. И явно сильные. Такую печать самоучка не создаст. — Он нервно вдохнул. Тот, что с тонкими усами, бился непонятным оружием из красного света, превращавшегося то и дело из нитей в реальные тугие верёвки, похожие на живые щупальца, что старались опоясать Учителя, лишив его возможности двигаться. Они снова рванули из его рукавов, скрутились в два тугих жгута и хлестнули — стремительно, почти без замаха, целя в шею. Но Мин Ю Чжанфэй снова ловко ушёл от нападения. Перемещался он молниеносно. — Нити, — отметил про себя Сюй Юн. — Свет, скрученный в жгут. Я никогда не слышал о таком виде оружия. Что это вообще такое? А Учитель? Как он так быстро передвигается? Словно телепортом владеет, про который столько фильмов снято. А почему бы и нет? Прошли же мы сквозь портал! Было же такое в реальности, значит, и это возможно! И тут его накрыло каким-то веселящим осознанием, что в этом мире возможно всё. Здесь есть тысячи предметов, тысячи способностей и навыков, сотни тысяч всяких зелий, и здесь, он, Сюй Юн, может стать полностью тем, кем всегда хотелось. Ему было сложно описать это ощущение себя в одно слово, но оно включало и уверенность в себе, и понимание, что ты знаешь, чего хочешь и идёшь к этому, ты знаешь, что делать и делаешь это. И всё достижимо, и тебе всё по плечу. Словно ты тот, кто создаёт историю. Ты — главный герой новеллы. Юношу захлестнуло ощущение уверенности в том, что он может стать таким. И жить по-другому, и главное, он может в полной мере уважать себя и управлять собой в этой реальности. Чувство было пьянящим и возбуждающим. Он даже спину выпрямил. Тем временем бой продолжался. Мин Ю Чжанфэй ловко обходил нити, шагнул вперёд и пригнулся в одном движении, и жгуты прошли над макушкой, и он уже был вплотную к этому заклинателю, и печать на его ладони вспыхнула тёмно-фиолетовым, почти чёрным, с острыми углами. Сюй Юн сначала подумал, что это символизирует форму огня, но потом понял, что это лотос. Видимо, у школы была разработана печать своего вида. Печать ударила главаря в грудь коротко, без размаха, как толкают ладонью. Тот отлетел, а затем на груди появился фиолетовый лотос, который взмыл вверх, как будто из его груди вырвали сердце. Усатый издал предсмертный крик, раздался хруст, и тело зависло над землёй, словно висело на ниточке, в конце которой раскрылся большой прозрачно-фиолетовый цветок. Он покачивался на ветру, словно воздушный шарик. — Тайная техника, — прокомментировал тот же Чэнь Бо. — Ученикам её не показывают. Только тем, кто остаётся в павильоне служить расследователем на службе императора. — Небожитель, — выдохнул кто-то за спиной Сюй Юна. — Он просто небожитель! «Небожители, — согласился он мысленно. — Вот именно. Я даже в кино такое не видел. Страшно... и красиво... и по-настоящему». — На тёмную технику похоже, — прошептал Чэнь Бо. — Ци заклинательская, — прокомментировал опять кто-то за спиной. Сюй Юн обернулся. Это был Вэй Чэн. — Да. Разработал сам Учитель вместе с Лян И Мином. Как я понимаю, используя трактаты Лю Мохэя, — опять тихо проговорил Чэнь Бо, не желая, чтобы слова долетели до слуха главы Павильона медитаций, который сидел на лошади и делал вид, что ничего вообще не происходит. Он созерцал небо, осматривал обе стороны дороги, поглядывал на идущий бой. — Лю Мохэя? Тёмного магистра? — зашептал парень на противоположной скамеечке. Имя его Сюй Юн не знал. Но, кажется, это был тот юноша, что отзывался достойно и об Учителях, и о Цзян Луне. — Ага. Его трактаты нашли же. — Их же не могли расшифровать, насколько я знаю. У него был придуманный язык. — Лян И Мин расшифровал, — прошептал Чэнь Бо. — Откуда ты всё это знаешь? — поразился юноша. — Отец рассказывал. Тем временем бой продолжался. Оставшиеся ещё в живых семеро заклинателей продолжали нападать и усилили атаки, видя смерть их товарища. Меч одного из нападавших показался Сюй Юну невероятно красивым. Клинок словно светился изнутри холодным белым светом, неровным, пульсирующим, как светится что-то живое в глубине воды. Знаки на лезвии двигались, перетекали от рукояти к острию медленно и непрерывно. «Так вот как выглядит настоящий заклинательский меч!» — подумал юноша, вспоминая драмы. Да там мечи были игрушечные почти всегда. Часто даже понятно было, что пластик. Особенно рукояти и украшения. — Смотрите, смотрите на меч! — зашептала Вэн Люи, вцепившись в рукав соседки. — Он же светится! Красивый какой! — Вижу я, — прошипела сестра Мэй, не отрывая взгляда. — Тише ты, не привлекай внимания. «Красивый, — подумал Сюй Юн, глядя на клинок. — Жутко красивый. Интересно, как это работает — знаки сами двигаются или их заставляют? И что они делают с тем, кого достают? Есть ли дополнительный урон?» Додумать не получилось. Заклинатель с мечом и Мин Ю Чжанфэй сошлись в бою. Учитель держал удары и в то же время умудрялся уклоняться от ножей, что кидал в него один из нападающих, и талисманов, что посылал другой, и печатей от третьего. В общем, это был невероятный аттракцион ловкости. Первый удар был сверху — косой, мощный, с разворота плеча. Мин Ю Чжанфэй сделал шаг вправо. Ровно настолько, чтобы клинок прошёл в ладони от него. Белые знаки обожгли воздух рядом с его щекой, и было слышно, как меч шипит. Второй удар пришёл снизу — резкий, на подъёме, целя под рёбра. Он качнулся назад, пропустил мимо, и в то же движение его рука легла на запястье меченосца сверху — не схватила, просто легла — и чужой удар потерял направление, ушёл в сторону. Печать вспыхнула на секунду — и меченосец упал на колено, клинок его погас. А через пару секунд на руке стал появляться новый лотос. — Как он это делает, — потрясённо произнёс чей-то голос сзади. — Он даже не напрягается. «Вот именно, — подумал Сюй Юн. — Напрягается ли он вообще? Мне кажется, я бы так не смог. Даже если бы десять лет тренировался. Это не просто умение — это что-то другое. Это когда тело знает раньше, чем голова успевает подумать. И он будто летает, будто управляет ветром. Тело лёгкое, и ног вообще не видно». Третий заходил сбоку с кинжалами. А четвёртый с плетью. Длинная, кожаная, с железными шипами по хвосту — каждый шип горел красным угольком. Он взмахнул ею в воздухе прежде, чем ударить, и она засвистела — резко, надрывно; этот свист полоснул по ушам, по нервам. У второго было два коротких лезвия, тоже светящихся красным, злым светом. Он держал их вниз лезвием и двигался низко, почти приседая на каждом шаге. Юркий. Он посылал кинжалы, а они, не поймав цель, возвращались в руки. — Смотрите, у него два сразу! — ахнула Вэн Люи. — Самонаводящиеся. А этот с плетью — нечестно вдвоём нападать. — Я вижу, что два, — процедила сестра Мэй. — Не ори ты так, дура. Здесь слепых нет. Все видят одно и то же! «Интересная техника, — отметил про себя Сюй Юн, не отрываясь. — И кинжалы. Они наверное как-то называются. И плеть». Мин Ю Чжанфэй просто отступал, уклонялся ровно настолько, насколько нужно, перелетал временами, и кинжалы, и плеть каждый раз находили лишь пустоту на вершок перед ним. Так же и печати, что сыпались на него со стороны заклинателей, стоящих поодаль. На четвёртом выпаде Учитель каким-то чудом оказался сзади и ударил в спину метателя кинжалов. Раздался хруст, тело выгнуло, и ещё один фиолетовый лотос воспарил в воздухе. Он был полупрозрачный и казался видением, как и те первые, как только появились. Но, взглянув на первый цветок сейчас, Сюй Юн вздрогнул. Цветок будто обрёл плоть, став ярким и словно живым, а вот тело, что висело, стало серым и ссохшимся. Цветок выпил все силы, что ещё оставались в теле. — Это точно не самоучки, — произнёс Чэнь Бо тихо, но отчётливо. — Это поставленная техника. Кинжалы Фэйцзянь! Этот заклинатель из Школы Небесных чертогов. И тот, что с плетью, скорее всего тоже. Цзюцзебянь тоже применяют. Красные нити — скорее всего Хунтянь Лин. Тоже практикуют в школе. Но остальные, те с печатями, видимо, из других школ. Как это возможно? И все же праведные школы, содружественные. Тем временем Мин Ю Чжанфэй поймал хвост плети голой рукой — между шипами, в единственное место — дёрнул на себя. Плеть натянулась, и заклинатель потерял равновесие, сделал шаг вперёд, и печать ударила его в лицо в упор. Очертания цветка и его материализация прямо на лице выглядела ужасающе, тело воспарило, и новый лотос взмыл в воздухе. «Как будто инопланетный монстр родился... Бррр. И страшно так, ведь это по-настоящему всё!» Из-за деревьев летела и одновременно раскрывалась огненная большая, ростом с человека, печать. Она ударила о землю под ноги Учителю, и тот воспарил, а печать начала расползаться по земле прямо под ним. Она ширилась, вспыхивала красным. Учитель держался в воздухе несколько мгновений и вдруг исчез. «Это невозможно, — пронеслось у Сюй Юна в голове. — И где он теперь?» Заклинатели вышли из тени деревьев и стали озираться. — Кто они вообще такие? — произнёс кто-то из учеников, голос был нервный, почти срывающийся. — Не знаю, — сказал Чэнь Бо, не отрывая взгляда от боя. — Но печати у них сильные. — Может, неправильного пути? — предположил тот же голос. — Они же всякое используют... — Нет, — Чэнь Бо покачал головой. — Дураки неправильного пути на людей не нападают. И агрессивных печатей они не используют. У них совсем другая философия. Неправильная и глупая, но не агрессивная. Эта печать для убийства или заточения духа. — Тогда Тёмные магистры? Чэнь Бо помолчал секунду. — Тоже нет, — произнёс он, и голос его стал немного другим. — У тёмных магистров другая магия совсем. Ци была бы иньская, мы бы все это почувствовали. Холод. Тяжесть. — Он чуть поморщился. — И запах. Говорят, когда колдует Тёмный Магистр, всегда есть запах. Пахнет как землёй в склепе. Его ни с чем не перепутаешь. Здесь этого нет. Сюй Юн смотрел и думал, куда спрятался Учитель. На поляне, кроме укрытой барьером процессии, заклинателей и разбойников, никого не было. Только ворон каркал откуда-то с высокого дерева. Звук раздражал нападавших, он словно накликивал беду. — Эй ты, — грубо обратился один из заклинателей к Лян И Мину, — куда твой товарищ испарился? Верни его назад! — Учитель Лян только пожал плечами и улыбнулся. Кучка заклинателей с печатями уставилась куда-то позади повозки. Ребята рефлекторно повернулись в ту же сторону. На земле вокруг стоящей под куполом процессии лежали тела тех, кто ещё недавно держал их на мушке. — Это как? — проговорил один из уцелевших нападавших. Группа из оставшихся в живых сжалась в кучку. Карканье ворона стало ещё более зловещим. — Ой мамочки! — прошептала Хуан Жуэй. В этот момент произошло новое невероятное, неожиданное событие. Что-то подпрыгнуло в траве один раз, другой раз. Сюй Юн, увидев движение, в первый миг решил, что это мышь или суслик. Или какой-то ещё маленький зверёк. Но когда это нечто прыгнуло снова, он с удивлением отметил, что это мешочек с золотом, который кинул Учитель к ногам первого бандита. Мешочек подпрыгнул снова, завис в воздухе и начал раздуваться, как что-то живое; верёвки развязались сами собой. Мешочек рос, а заклинатели смотрели на него, не зная, что ожидать. Края горловины теперь уже огромного мешка, куда поместился бы человек целиком, разошлись, и оттуда показались зубы. Острые клыки. Много. Разных размеров, неровных, жёлтых, как у очень старого и очень голодного зверя. И горловина теперь была похожа на пасть. Мешок стал монстром. Он зарычал. Ближайший к нему заклинатель дёрнулся, и мешок прыгнул. Открыл пасть и накрыл его до середины туловища, и человек успел только вскрикнуть. Фонтан крови обрызгал его товарищей. И нижняя половина туловища повалилась в траву. Раздался женский вопль. А потом падение. Лошади заржали. Хуан Жуэй упала в обморок. Мешок же начал урчать и чавкать. Он висел в воздухе и с аппетитом жевал. С краёв его текла кровь. Потом он замер на пару мгновений и сделал глотательное движение, затем словно уставился на заклинателей и снова зарычал. Надо сказать, что на мешке был узор, похожий на очертание глаз и носа. Это был скорее орнамент, но вот теперь два плотно вышитых цветка напоминали глаза, и вся вышивка приобрела черты морды. Стебли и листья орнамента, вышитые на нём, теперь скорее напоминали очертания волка или собаки. Мешок уже бросился на другого человека, а оставшиеся лихорадочно стали создавать печати и искать по карманам талисманы; находя, бросали в него, но те просто не действовали. Мешок даже не обращал внимания на их попытки. Он усиленно пережёвывал и чавкал. Даже мурлыкал. Он явно был доволен своим обедом. Заклинатели стали пятиться, обходя свою же собственную печать, что ещё горела на земле, и между ними и мешком зияла теперь эта красная пропасть. Мешок дожевал и, поискав оставшихся «взглядом», направился к ним. Прямо через печать по прямой. Но как только он поплыл над печатью, огненные очертания стали исчезать, а сам мешок стал только больше в объёмах. Мешок понял это, перекувырнулся в воздухе и облетел по периметру всей печати, гася её и становясь ещё больше. Рык его стал мощнее. С оставшимися он расправился быстро. И никто из учеников уже не смотрел в эту сторону. Отвернулись все. Но звуки все же были слышны и было понятно, что проиходит. Вэн Люи рыдала. Сестра Мэй была белее бумаги. Сюй Юн испытывал тошноту и головокружение. Сказка, в которую он попал и только-только почувствовал в ней себя человеком, стала снова зловещей. Мешок ещё ворчал где-то за спиной, жевал, урчал. Поскуливал. — Всех их съел, теперь за нас примется! — всхлипнула Цзю Минлин. — Мы ему не позволим, — раздался голос Учителя. Все резко обернулись. Мин Ю Чжанфэй подошёл к телу главаря. Туда же направился и спешившийся Лян И Мин. Он создал в воздухе знак, загоревшийся голубым свечением, и всё, что было у заклинателя, все мелочи поднялись в воздух, карманы вывернулись. Из всего хлама, что там был, можно было разглядеть обрывки талисманов. И лист бумаги, сложенный вчетверо. Мин Ю Чжанфэй взял его в руку, развернул и прочёл. Лицо его ничего не выразило. Только скулы чуть обозначились — то движение, которое бывает, когда человек сжимает зубы и не хочет, чтобы это заметили. Он подошёл к Лян И Мину. Протянул бумагу молча. Чжао Фэн был первым, кто вышел из повозки. Он, ни на кого не глядя, направился в кусты. Сюй Юн подошёл очень близко к Учителям, рассматривая цветок лотоса, насытившегося плотью заклинателя. Он стал огромным и красивым, а тело ссохлось. Лян И Мин стоял к нему спиной и читал, шепча вслух. «...учителям Павильона Расследований не давать вернуться. Ученики — по возможности, но главное — оба учителя. Они мешают делу нашей школы, и пусть исполнители не сомневаются в правильности приказа...» Сюй Юн слышал слова отчётливо, хоть и находился не близко. Но не успел он как следует разобраться в голове с этой мыслью, как мешок заворчал снова, требовательно, с нотками голодной обиды, совсем рядом с Сюй Юном. Душа юноши ушла в пятки! Мин Ю Чжанфэй обернулся. Мешок как раз принюхивался к юноше. — Фу, — сказал Мин Ю Чжанфэй. Это было сказано так, как говорят псу. Спокойно, без гнева, но с такой непреклонностью, словно это приказ. Мешок остановился. Поднял горловину — поднял, как поднимает морду пёс, — и посмотрел на хозяина. Потом поскулил, повертелся на месте. Жалобно, почти обиженно. — Ко мне, — приказал Учитель, и мешок поплыл, грустно опустив морду. Мин Ю Чжанфэй коснулся мешка, почесал ему брюшко, и тот сдулся до первоначальных размеров маленького мешочка для денег и упал на протянутую ладонь. Учитель деловито перевязал горловину и убрал за пазуху. — Это... это же кровожадный цзянькунь, Ши Сюэ Цяньку́нь Дай — вспомнил Чэнь Бо. — Я думал, Учитель, их больше не существует, — продолжил Чэнь Бо, понизив голос, как говорят о вещах, которые лучше не произносить вслух, обращаясь к Мин Ю Чжанфэю. — А правда, что их изобрёл Лю Мохэй? Тёмный магистр. Тот самый. Говорят, его ждут уже не один десяток лет... и никто не знает, вернулся ли он уже или нет. Я и не думал, что хоть один такой мешок сохранился до наших дней. — Это верно. — Учитель заложил руки за спину. — Лю Мохэй, один из великих и ужасных тёмных магистров прошлого, действительно придумал такие мешки. Мы с Главой Медитаций изменили его, но использовали основы создания, придуманные им. — А правда, что он вернётся? — снова проговорил Чэнь Бо.— Ну, возродится? — Может, он уже вернулся? — с улыбкой произнёс Лян И Мин. — Тогда почему он себя никак не проявил? — упрямо проговорил юноша. — Может, не хочет? Что вы знаете о Лю Мохэе? Может, он не был тем кровожадным злодеем, которым его считают? Ну, или не хотел быть в самом начале, а потом пришлось? — А кем же тогда он был? — Может... изобретателем, который хотел сделать мир лучше? Романтиком? Может он хотел быть просто счастливым бродячим заклинателем? — Не, точно нет. Он самый главный злодей прошлого. Откуда тогда такие рассказы про него? А убийство детей в скале Зуб Ведьмы? — проговорил Чэнь Бо, явно озадаченный. — Так. Нам пора возвращаться. Всех прошу вернуться к лошадям и в повозку. И кто-нибудь найдите Чжао Фэна. Цветы почти созрели, — резко оборвал их разговор Мин Ю Чжанфэй. — Созрели? — удивлённо проговорил Сюй Юн. — Да. И в это время что-то большое, продолговатое пошло по стеблю цветка вверх к соцветию. Оно сияло изнутри, и когда добралось, цветок озарился сначала сиреневым цветом, а потом золотым. Учитель дёрнул за стебель и начал наматывать его на руку, и когда в его руках был уже весь огромный цветок, то в центре его было большое золотое яйцо. Оно светилось. — Это золотое ядро, — выдавил Чэнь Бо. — Это ужасно. Цветок забрал его ядро. — Напротив, это очень хорошо, — проговорил Лян И Мин. — Заклинатель уже мёртв. Золотое ядро рассеялось бы. А эта энергия осталась собранной. Её можно использовать и в бою, и чтобы залечить раны. Ему уже не поможешь, и он сам виноват, напав на нас, желав нашей и вашей смерти, но эта сила может спасти жизни. Идея, кстати, принадлежала тоже Лю Мохэю. Но воплотить её Магистру не удалось. Не хватало знаний. Мин Ю Чжанфэй тем временем забрал это «яйцо» в мешочек, что достал из кармана, и двинулся к следующему цветку, в котором тоже начали происходить такие метаморфозы. — Цзян Лун, тебе помочь сесть на лошадь? — обратился к нему Лян И Мин. — Да, пожалуйста. Когда они отошли от места боя и, перешагивая через тела, добрались до места, где он упал с лошади, то обнаружили, что она привязана к дереву поодаль. Заклинатель, что увёл её, лежал рядом. — Они мертвы? — Нет. Живы. Но когда очнутся, не вспомнят ничего о своей жизни и никаких способностей заклинательства у них уже не будет. — Щит высосал всю ци? Лян И Мин рассмеялся. — Что-то вроде того. Но они сами виноваты, ты же это понимаешь? Им от рождения был дан дар отличаться от обычных людей, но они использовали его не во благо. — И что теперь, этот барьер так и останется здесь? — Нет, конечно, я заберу эту энергию с собой. Нельзя быть расточительным с силой. Ци — сила жизни. И он притронулся к прозрачному куполу, очертания которого лишь слегка угадывались, и тот засветился золотыми и голубыми всполохами. Все ученики, что уже подходили к повозке, замерли, увидев это чудо, похожее на радугу из двух цветов. Лян И Мин начал втягивать энергию в руку, и наконец у него на ладони был плотный шар энергии, от которого будто шли волны напряжения силы. Он поднёс подвеску из белого нефрита с изображением змеи, что висела у него на поясе, и та впитала силу. Сюй Юн вспомнил, что в мире приключенческих новелл то там, то тут встречались упоминания о накопителях ци. Наверное, это был один из них. Когда юноша сел на коня и Лян И Мин пошёл успокаивать лошадей, на которых ехали девушки, в голове раздался треск и механический звук, извещающий о том, что система снова с ним. — Уважаемый хост, я зарядилась и готова продолжить знакомить вас с вашими соучениками. Переходим к ним? — Конечно. А потом ты мне расскажешь про заклинательские секты, что есть в этом мире. Лю Мохэя. А потом у меня к тебе ещё куча вопросов. — Ой-ой-ой, хост, вы вошли во вкус. Этот мир, смотрю, начинает вам нравиться. В этот момент лошадь как раз проехала половину тела, не съеденного жутким цзянькунем. — Да, мне очень нравится этот мир. Если бы у меня был выбор — вернуться или остаться здесь, я бы, конечно, остался. — Правда? — доверчиво проговорила Система, и на экране появились сердечки. — Нет, — мстительно произнёс Сюй Юн. Система помолчала, а потом произнесла: — Это было очень грубо. — Бросать меня в сложной ситуации было тоже так себе поступком, — проговорил Сюй Юн сердито. — Переходи к тем, кто в повозке едет!