Глава 6. Десять тысяч метров

Салон самолета погрузился в привычный для дальнего перелета гул. Элизабет, скинув толстовку, осталась в простом черном топике и джинсовой юбке. Она устроилась у окна, натянула наушники и уставилась в экран, где что-то беззвучно двигалось. Поза была закрытой, отгороженной. Кайл, сидевший рядом у прохода, наблюдал за ней краем глаза. Он видел, как Элли не перематывала застывшую на одном месте сцену, как взгляд был расфокусирован. Она слышала. Чувствовала. Игра в игнор была прозрачной, и он позволил этому продолжаться — первые полчаса. Он наклонился, нарушая личное пространство. Губы оказались в сантиметре от ее уха, не скрытого волосами. — Ладно, давай так, — прошептал Кайл так тихо, что слова тонули в шуме двигателей, но Элизабет слышала. — Ты говоришь, кто звонил той ночью, и я отстану. На какое-то время точно. Она медленно, с преувеличенным недовольством, вынула наушник и повернулась. На губах играла усталая и язвительная ухмылка. — Фостер, это тебя не касается. — Мы в одном клипе снялись. Теперь касается, — парировал он, не отступая. — Кто это? Знакомство по интернету? Тайный ухажер, который общается с тобой только звонками? Давай, Рид, что сложного сказать? Имя, род занятий… Или он женат? — Фостер, твоя наглость не имеет границ! Если не знаешь, чем заняться, — она кивнула в сторону прохода, где была улыбчивая бортпроводница, — вон, стюардесса тебе глазки строит. Будет счастлива отдаться тебе в любой части самолета. Как та брюнетка с вечеринки. Кайл откинулся на спинку кресла, изучая лицо Элли. Его собственные эмоции внешне ни как не выражались. — Меня это не интересует. Элизабет фыркнула, повернувшись к нему полностью. Голубые глаза сверкнули любопытством. — С каких пор бабника и повесу не интересует секс с симпатичными женщинами? Еще неделю назад ты неплохо развлекался. — Ты просто невыносима, — заключил он, впервые за весь разговор, в голосе звучало подлинное раздражение. — Я знаю, — парировала она с убийственной искренностью и вставила наушник обратно, демонстративно увеличив громкость на телефоне. Кайл отступил, на время. Напряжение между ними висело в воздухе, казалось еще немного и начнут бить молнии. Когда разнесли подносы с напитками, небольшая катастрофа, оказалась неизбежна. Элизабет, потянувшись за стаканом апельсинового сока, неловко задела его рукой. Оранжевая жидкость веером брызнула на светло-голубую джинсовую юбку, оставив мокрое, яркое пятно. — Черт, — вырвалось у нее. Элли резко схватила стакан с остатками сока и обратилась к Кайлу, наблюдавшего за происходящим с едва заметной усмешкой. — Фостер, выпусти меня. Вытянутые ноги Кайла преграждали путь до прохода. Медленно и наслаждаясь моментом, он расплылся в улыбке. — Придется пройти мимо. Можешь лицом, можешь спиной. Виды превосходные в любом случае, — взгляд Кайла намеренно скользнул вниз, к вырезу топика. Элизабет сжала губы. Пятно было липким, холодным. — Я сейчас остатки тебе за шиворот вылью, если не встанешь. — она угрожающе направила стакан в сторону Кайла. Тот сделал жест руками в мнимой сдаче. — Ладно, ладно. Я пошутил. Ты сегодня какая-то напряженная, Рид. Он встал, давая пройти. Элизабет проскользнула мимо, избегая прикосновений, и направилась к туалету в хвосте салона. Кайл видел, как ее уши и шея порозовели от досады и смущения. Выждал пару секунд и неспешно пошел следом. Она уже открыла дверь и скрылась внутри. Кайл оглянулся — стюардессы были заняты в другом конце салона, пассажиры дремали или смотрели в экраны. Мгновение, и он толкнул дверь, оказавшуюся незапертой, втиснулся в тесное пространство и закрыл за собой, щелкнув замком. Элизабет, стоявшая у раковины с влажной салфеткой в руках, вздрогнула и обернулась. В глазах вспыхнул гнев, в следующее мгновение задушенный шоком, когда Кайл, не говоря ни слова, прижал ее к холодной пластиковой стойке. Руки уперлись в стену по обе стороны от головы, превращая крошечную комнатку в клетку. — Я закричу, — выдохнула Элли, но прозвучало как слабая угроза в гулкой тишине. — Кричи, — парировал Кайл низким, спокойным голосом, делая шаг вперед и лишая возможности выскользнуть. Он наклонился, губы коснулись шеи, чуть ниже мочки уха — горячее, влажное прикосновение, от которого все ее тело содрогнулось волной электричества. — Только кричи так, чтобы все услышали. Испорти мою репутацию. Она не смогла издать ни звука. Воздух будто вырвали из легких. Элизабет застыла, растворяясь в шоке, в этом запретном, постыдном возбуждении, что вспыхнуло от его губ на коже. Она почти перестала дышать. — Дыши, Рид, — прошептал он в ухо, дыхание обжигало. — Вдох. Выдох. Иначе как ты будешь кричать? Она не закричала. Она смотрела на него, на это лицо, на темные, почти черные в тусклом свете глаза, в которых плясали чертики. Она словно просчитывала что-то, взвешивая последствия, сопротивление, желание. И выдохнув — долгий, глубокий вздох, в котором была и сдача, и капитуляция, и освобождение от лет бессмысленного ожидания. Элизабет обвила его шею руками и притянула в поцелуе. Это был яростный, голодный, отчаянный поцелуй, в котором выплеснулась вся жажда, что копилась годами. Все смешалось: отчаяние и злость, победа и поражение одновременно. Кайл ответил той же монетой — грубо, требовательно, перехватывая инициативу. Руки спустились к юбке, задрали подол, обнажив бедра и тонкое кружево. Он мял ягодицы с силой и нежностью одновременно, Элизабет застонала в поцелуй, впиваясь пальцами в плечи и волосы. С рывком он посадил ее на столешницу рядом с раковиной, встав между расставленных ног. Не отрываясь от ее губ, Кайл потянул топик вверх, стянул лифчик ниже, открывая грудь с уже набухшими, темно-розовыми сосками. Он захватил одну ладонью, вызывая у Элли новый стон, и, наклонившись, взял сосок в рот, играя с ним языком и слегка прикусывая. Элизабет вскрикнула, впиваясь ногтями в спину. Кайл оставлял на коже следы: засосы и укусы. Сообщение для невидимого соперника — моя. Она что-то шептала в промежутках между поцелуями — возможно, проклятия, а возможно, его имя, срывавшееся с губ в виде прерывистого дыхания. Кайл сдвинул в сторону резинку трусиков, запустил в Элизабет два пальца, находя дико влажной и готовой. Большим пальцем он играл с клитором, выводя круги, нажимая, доводя до безумия. Она стонала, хватаясь за него, впиваясь, царапая, пока он доводил до первого, стремительного оргазма. Элли выгнулась в немом крике, уткнувшись лицом в плечо, и все тело содрогнулось в удовольствии. Пока Элизабет еще приходила в себя, Кайл расстегнул ремень, сбросил штаны и боксеры. Взгляд не отрывался от ее лица, залитого румянцем, с полуприкрытыми, блестящими глазами. — Смотри на меня, — приказал он хрипло, взяв за подбородок, когда Элизабет попыталась зажмуриться. — Смотри на меня, когда я тебя трахаю, Рид. Я твоя реальность. И сейчас ты только моя. Кайл вошел одним точным, уверенным движением, заполнив на всю длину. Она охнула, ноги обвились вокруг его тела, притягивая глубже. Боль, непривычная за долгое время, мгновенно растворилась в волне нового, всепоглощающего удовольствия. Он начал двигаться — сначала не спеша, давая привыкнуть к каждому сантиметру, к каждому толчку, постепенно ускоряясь, входя глубже и яростнее. Гул самолета превратился в далекий фон. Стук сердца в ушах, прерывистые стоны, которые она уже не пыталась подавить. Элизабет не могла думать ни о чем, кроме него — о руках, теплых и сильных, держащих за бедра, о губах, снова нашедших нежную кожу, о взгляде, приковавшем к себе. — Еще, — шептала она, царапая спину под рубашкой, когда волна приближающегося оргазма начала нарастать где-то глубоко внутри. — Прошу, еще… Она почти кричала в его поцелуй, когда кончила во второй раз, сильнее и продолжительнее, содрогаясь в объятиях. Только тогда Кайл позволил себе отпустить контроль. Движения стали хаотичными, с низким, сдавленным стоном, произнеся имя — «Элли» — он нашел свое завершение, прижимая к груди так сильно, как будто хотел поглотить всем телом. Тишину нарушало только их тяжелое, спутанное дыхание. Кайл опустил голову ей на плечо, чувствуя, как дрожат ее колени. Он не отпускал, давая обоим прийти в себя в тесном, душном пространстве, пахнущем духами, потом и сексом. Наконец он отстранился, встретив ее взгляд. Ее голубые глаза были огромными, темными, полными шока, стыда и какого-то ошеломленного торжества. На шее и груди краснели следы от его зубов и губ. Он аккуратно поправил лифчик и топик, спустил юбку. — Реальность, Рид, — тихо повторил Кайл, проводя большим пальцем по влажной, распухшей от поцелуев губе Элизабет. — Запомни. Он смыл с рук следы, поправил одежду и отщелкнув замок, вышел, не оглядываясь, оставив ее одну с разорванным на части миром и соком апельсина, впитавшимся в юбку. Элизабет медленно сползла со столешницы, оперлась о раковину и посмотрела на свое отражение в мутном зеркале. Растрепанные волосы, размазанная помада, сияющие глаза и красные метки на коже. Она прикоснулась к одному из следов на шее. Слишком реально. Она выдохнула и дрожащими руками, попыталась привести себя в порядок. Намочив салфетку, Элли терла подол, словно пятно причинило ей личную обиду. Замыв сок полностью, она поправила длинные волосы так, чтобы прикрыть шею и ключицы. По пути к своему месту она поймала на себе взгляд той самой стюардессы. В глазах девушки промелькнуло понимание, легкая зависть и профессиональное равнодушие. Элизабет прошла мимо, не опуская головы. Кайл уже сидел на своем месте, смотря в иллюминатор на бескрайние облака. Он пропустил ее к месту у окна. Элизабет села, завернувшись в толстовку, накинула капюшон, пристегнулась и снова надела наушники. Элизабет смотрела в темноту за окном, чувствуя, как тело ноет и гудит в такт двигателям, помня каждое прикосновение, каждый взгляд и каждое слово. «Я твоя реальность». И самое страшное было в том, что впервые за долгие годы ее фантазии оказались бледнее и скучнее, чем то, что только что произошло в тесном туалете на высоте десяти тысяч метров.