Глава 11. Напряжение

Элизабет в последний момент остановила дверь лифта рукой. Ноги будто сами понесли, так, словно воля наконец сдалась под давлением. Кайл не оборачивался, не останавливался, уверенной, почти ленивой походкой двигаясь по пустому коридору в сторону личной гримёрки. Прямая спина и расслабленные плечи казались одновременно и вызовом, и обещанием. Элли ловила себя на мысли, что её шаги звучат невероятно громко в тишине пустого студийного коридора. Казалось, каждый скрип паркета, каждый прерывистый вдох разносятся эхом. И все, кто ещё остался в здании, знают, куда и за кем она идёт. Мысли в голове бились, словно перепуганные птицы: «Почему он так себя ведёт? Почему интерес не пропал? Это нестандартно для Фостера. Обычно ему достаточно одного раза, чтобы потерять интерес и двигаться дальше. Зачем я иду за ним? Черт. Черт. Черт». Кайл открыл гримерку ключом-картой и зашёл внутрь, не запирая дверь. Молчаливое приглашение, или ловушка. Сердце стучало где-то в районе горла. Элизабет замерла на пороге, вглядываясь в полумрак комнаты. Она чувствовала себя так, словно сама шла в клетку к голодному тигру, зная, что дверь захлопнется за спиной. Он стоял, оперевшись бёдрами о край гримёрного столика, заваленного флешками и листами с текстами песен. Его улыбка была иной — она была почти хищной, лишённой привычной игры. Зелёные глаза, тёмные в тусклом свете, внимательно следили, будто взвешивая каждый шаг, вздох, каждое микродвижение. — Закрой дверь, — попросил он тихо, слова прозвучали как приказ, смягчённый лишь интонацией. Он не приближался. Ему было интересно, насколько далеко она готова зайти сама, словно прощупывая границы. «В эту игру могут играть двое» — подумала она про себя, чувствуя, как внутри закипает знакомое сопротивление. Уступать в таких мелочах она не хотела. — Сам закрой, — голос Элли прозвучал твёрже, чем ожидала. Она скрестила руки на груди и вскинула подбородок. Уголок его рта дрогнул. Он, не спеша, оттолкнулся от стола и сделал несколько шагов в её сторону. Подойдя почти вплотную, нарушая личное пространство с наглой уверенностью, которая была его визитной карточкой, Кайл протянул руку мимо плеча Элли и толкнул дверь. Замок щелкнул. Звук был громким и окончательным в тишине комнаты. От него пахло тем же парфюмом, что и в самолёте, смешанным с едва уловимым запахом сигарет и кофе. Кайл наклонился к её уху, дыхание коснулось кожи, вызвав мурашки. — Интересно, в этот раз корсет спрятан под платьем? — прошептал он, и низкий голос прокатился по нервам, как электрический разряд. Элизабет покраснела, чувствуя, как жар разливается от щёк к шее. Чёрт возьми, он чувствовал реакцию на себя, словно играл на струнах желания Элли. Которое она до сих пор не научилась как следует приглушать после того срыва. Не давая опомниться, Фостер приблизился губами к виску Элизабет, не касаясь. Тепло дыхания было почти осязаемым. — Твои наряды… Тёплое платье, корсеты… От кого ты прячешься под этой броней, Рид? — Он отстранился, немного, чтобы взглянуть в глаза Элли, после, взгляд скользнулниже, к линии открытых ключиц, где следов его страсти, уже не осталось. Лёгкая, почти незаметная досада уколола. «Исчезло, жаль» — промелькнула мысль, которую Кайл не озвучил. Она заставила себя выдохнуть, пытаясь вернуть контроль над дрожащим голосом. — Я не прячусь. Он улыбнулся. В этой улыбке была какая-то странная, усталая убеждённость. — Не ври, — проговорил он тихо. — Хотя бы себе. — Зачем ты меня сюда позвал? — сменила тактику Элли, пытаясь перевести разговор в привычное русло, вернуть хотя бы каплю контроля. — Новые игры? Другой уровень, более изощрённый? В ответ он медленно, не сводя глаз, опустил руки на талию. Ладони были тёплыми даже через плотную ткань свитера. Он притянул Элли ближе, и она почувствовала лёгкое, исследующее давление его пальцев, прощупывающих ткань на боках и спине. Кайл искал застёжки, шнуровку, ту самую «броню». Не обнаружив предполагаемого аксессуара — только мягкую кожу под тканью, замер, в глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование, смешанное с любопытством. — Это не игра, Рид, — сказал он наконец, и его голос приобрёл неожиданную серьёзность. — Игры закончились там, в самолёте. Ты сама опрокинула доску. Кайл просто держал Элизабет, не пытаясь притянуть сильнее, но прикосновение чувствовалось невероятно интенсивно. Она ощущала каждую точку соприкосновения ладоней с телом, чувствовала, как собственное дыхание сбивается, как она пытается взять под контроль то, что обволакивает — его близость, запах, неотступный взгляд. Он чувствовал мягкое тело в своих руках, понимая, что под свитером, кроме белья, ничего нет. Но теперь это было неинтересно. Тот образ в корсете, тот вызов в глазах — он хотел его. Хотел снять все слои защиты, лишить опоры, которую Элли годами так тщательно выстраивала против него. — И что ты хочешь? — выдохнула она, уже не в силах притворяться равнодушной. — Хочу правды, — ответил Фостер без колебаний. — Того самого голода, который видел в твоих глазах на съёмках и в самолете. Тогда я видел страсть, настоящую, и хочу видеть её снова, Рид. Без твоих ледянных масок, без этой… брони. Он чуть плотнее прижал её к себе, и его большие пальцы начали медленно, почти гипнотически поглаживать её талию через ткань. Движения были настолько интимными, настолько целенаправленными, что у Элли перехватило дыхание. — Зачем? — прошептала она, чувствуя, как поддаётся этому ритму и теплу. — Почему ты просишь именно это? — Потому что мне нравится, — он сделал паузу, продолжая свои движения, и его зелёные глаза потемнели. — Потому что это было… искренне. Он почти приблизился губами к её губам. Она чувствовала его дыхание, видела тень ресниц на его скулах, ощущала исходящий от него жар. Всё тело напряглось в ожидании, в немом и предательском согласии. Быстро взяв над собой контроль, внезапно, Кайл отпустил её талию и отступил на шаг. Разрыв контакта был настолько неожиданным, что она буквально пошатнулась, ощутив физическую пустоту там, где только что было его тепло. Элли выдохнула, словно не дышала всё это время, и смущённо поправила платье. Кайл, не глядя, развернулся, подошёл к двери и щёлкнул замком. Приоткрыв её, он обернулся. Выражение его лица снова стало привычным — уверенным, с лёгкой ухмылкой, но в глазах горела та же серьёзность. — Завтра, после репетиции, вечером. Ты придёшь сюда, — заявил он, утверждая. — Хочу показать тебе, как действительно должна звучать «Сеньорита». Фостер ухмыльнулся, оценивающе окинув Элизабет взглядом с ног до головы. — Надень то, в чем ты была вчера, и приходи. Не придёшь… тогда пеняй на себя. Наши совместные репетиции теперь будут проходить каждый день. — Он сделал паузу, давая словам просочиться в её сознание. — Ты можешь убежать от меня, но от себя ты убежать не сможешь. Кайл отступил, давая ей пространство. Элли, всё ещё чувствуя дрожь в коленях, сделала шаг за порог. Коридор показался невероятно ярким и пустым после полумрака его гримёрки. — И, Рид, — его голос догнал её, заставив обернуться. Он стоял в дверном проёме, оперевшись о косяк, и его улыбка стала наглой, вызывающей. — Сегодня ночью… сними напряжение. Мне нужно, чтобы ты могла мыслить трезво и всё осознавать. Он поймал её взгляд и подмигнул. — До завтра, Рид. Я буду ждать.

***

Кайл слушал, как её шаги удалялись, и стоял за дверью, прижав ладонь к косяку. Сам был возбуждён не меньше — «Чёрт, её реакция сводит с ума. Какого дьявола…» Он спал с большим количеством женщин, доводил их до оргазма, но в них было это тупое восхищение, желание угодить. Она же — нет. Он видел в её взгляде борьбу, это желание противостоять и одновременно — ту самую жажду, которая ощущалась почти физически. Невыносимо, интенсивно, слишком ярко. Фостер взял из мини-бара бутылку ледяной воды и сделал несколько долгих глотков, стараясь привести мысли в порядок. «Похоже, разрядка нужна не только ей». Если завтра он хочет пережить репетицию, не набросившись на неё прямо в танцевальном зале, стоило взять себя в руки. Но мысли упрямо возвращались к тому, как она дрожала рядом с ним, как её голубые глаза сверкали смесью ярости и желания. И эти её наряды, эта броня, за которой она пряталась. Ему хотелось сорвать её всю, слой за слоем, добраться до той самой, настоящей Элизабет, которая осмелилась ответить ему в самолёте с такой дикой, необузданной страстью. «Ладно, Фостер», — мысленно одёрнул он себя, поставив бутылку. — «Завтра будет новый раунд. А сегодня… сегодня нужно выдохнуть».

***

Элли спустилась вниз, её уже ждала Марго в своей машине. Ассистентка, увидев странное, нечитаемое выражение лица Элли, когда та села в салон, сразу спросила: — Что было у Майкла? Мне пришло новое расписание на почту: ты, Фостер К. и Джонс Б. завтра — сначала совместный вокал, потом хореография. Это нормально, что ты почти без перерыва будешь репетировать, сменяя одного и другого? Элли, с силой вернувшись мыслями из гримёрки и медленно приходя в себя, сделала уставшее лицо. — Майкла волнует результат промо, а не то, насколько я вымотаюсь. — Он всегда смотрит через призму успеха и того, что скажут критики, — парировала Марго, плавно выезжая со студийной парковки. — Ему важна целостность и популярность шоу. Но он может и на твоё мнение опереться, ты знаешь. Если ты скажешь, что эта песня лишняя, её уберут. Элли уткнулась лбом в прохладное стекло. День был утомительным не столько физически, сколько эмоционально. И это дурацкое возбуждение, которое словно электрическими импульсами расходилось по телу, не утихало. На талии, где он прикасался, кожа до сих пор горела. — Нет, песня остаётся, — тихо ответила она. — Просто… нужно будет выложиться. Марго бросила на неё быстрый взгляд. — Ладно, не буду доставать. Ну хоть сегодня — без корсета, а то я думала ты вросла в него. Элли лишь кивнула, закрыв глаза. Если бы Марго только знала…

***

Распрощавшись с Марго и войдя домой, она, как всегда, встретила зелёные глаза из темноты прихожей. Демон сидел на полке для обуви, его шерсть сливалась с тенью, и только эти два изумрудных огонька сверлили её в упор. — Привет, чертёнок, — устало улыбнулась она, скидывая туфли, и запуская пальцы меж его ушей для почасушек. Демоном она назвала не только за то, что он был полностью чёрным. Пока он был котёнком, его ушки напоминали рожки, а шерсть, вечно стоящая дыбом от статики, создавала впечатление, будто он выбрался из ада — защищать её от других бесов. Сейчас, повзрослев и обнаглев, он вальяжно спрыгнул на пол и, изогнув хвост трубой, терся об её ноги. Элли, накормила кота и взяла его на руки, уткнувшись носом в мягкую шерсть. Но даже тепло пушистого комка и его громкое мурлыканье не смогли унять напряжение, которое лишь нарастало, поднимаясь откуда-то из глубины. Мысли о завтрашней репетиции, о бачате с Кайлом, о необходимости выдавать нужные, страстные эмоции — всё это отозвалось учащённым сердцебиением и дрожью в коленях. Она приняла долгий душ, стараясь смыть с себя остатки дня, его взгляд, его слова. Но они, словно въевшись под кожу, звучали в такт струям воды навязчивым мотивом: «Сними напряжение». «Сволочь!» — пронеслось в голове резко и унизительно. Он почти прямым текстом сказал ей, чем заниматься ночью. «Проклятый сукин сын». Но самое страшное было в том, что тело откликалось на эту мысль с постыдной готовностью. Завернувшись в мягкий халат, она села на кровать и открыла тумбочку. Взгляд упал на аккуратно лежащие внутри «игрушки». Использовать одну из них сейчас казалось пошлым, особенно после того, что она пережила в реальности. Фантазии бледнели на фоне памяти о его руках, его дыхании и низком голосе, шепчущем: «Я твоя реальность». Она поджала под себя ноги, смотря в тумбочку, и тихо прошептала в пустоту комнаты: — Это какое-то безумие… Демон, запрыгнувший на кровать, устроился рядом и уставился на неё своими гипнотизирующими глазами, будто понимая всё без слов. Элли вздохнула, закрыла тумбочку и погасила свет. Лёжа в темноте, она чувствовала, как желание, тягучее и настойчивое, пульсирует в такт её сердцу. Слова Кайла эхом отдавались в голове: «Сними напряжение. Мне нужно, чтобы ты могла мыслить трезво..»