Глава 18. Терпение

Кайл проснулся, все еще прижимая ее к себе. Она спала, и даже в глубоком сне ее тело под его рукой казалось удивительно хрупким. Он не шевелился, стараясь продлить этот момент тишины, редкой для них обоих. Чувство контроля заставило все же мягко отстраниться. Элли тут же бессознательно потянулась к ускользающему теплу. Кайл взглянул на часы на столе — без двадцати семь. Их совместная репетиция с Билли была назначена на четырнадцать, а его собственная — на одиннадцать. «Времени достаточно, чтобы успеть позавтракать, отвезти ее домой и вернутся в студию». Тихо поднявшись, он бросил взгляд на диван. Глядя, как она мгновенно оккупировала почти всю постель, раскинувшись звездой, он усмехнулся. «Точно кошка». Приняв быстрый душ, он накинул джинсы и футболку и сел на край дивана рядом с ней. Провел рукой по ее спине, скользя ладонью под футболкой, по теплой, гладкой коже у основания позвоночника. — Элли, пора вставать, — прошептал он. Она заерзала, недовольно мыча, и повернулась на бок, натягивая одеяло почти на голову. Кайл закатил глаза. — Не заставляй меня применять крайние меры. Она не откликнулась. Фостер запустил руки ей под бока, нашел ребра и сжал. Элли взвизгнула, дернулась, пытаясь отбиться, но он не отпускал, щекоча. Она извивалась, смеясь сквозь сон, била его по рукам, и наконец распахнула глаза, сонные и полные возмущения. — Ты спятил?! — выдохнула она, пытаясь отдышаться. — Все, встаю! Встаю, черт тебя дери! — Я предупреждал, — невозмутимо ответил Кайл, убирая руки. — Поехали перекусим. Она села, сонно потягиваясь, ее волосы были растрепаны, а на щеке краснел след от складки на простыне. Пока она молча и сонно залезала в свои джинсы, Кайл прибрал постель, снова превратив диван в обычный предмет мебели. Когда она была готова, стоя в джинсах и тонкой водолазке, которая казалась ему слишком легкой для утра, Фостер окинул ее оценивающим взглядом. — Куртка есть? — Вчера было тепло, — пробормотала она, глядя в окно. — Не брала. Он вздохнул, покопался в своем шкафу и достал темно-серую толстовку с капюшоном. — На, надень. Элли взяла ее, все еще не до конца проснувшись, и натянула поверх водолазки. Рукава оказались слишком длинными, полностью скрыв ее кисти. Кайл натянул ей на голову капюшон, аккуратно убрав под него волосы. — Так тебя точно никто не узнает, — констатировал он с легкой усмешкой. — Ты похожа на студентку после вечеринки. Она цокнула в ответ.

***

Вышли они через служебный выход, где был припаркован его черный внедорожник. Октябрьский воздух Лос-Анджелеса был прохладным. Элли, поежившись, молча забралась на пассажирское сиденье, пристегнулась, сняла кроссовки и, поджав ноги, обхватила колени, уставившись в окно. Она была тихой, закрытой, как будто снова отстроила между ними невидимую стену. Кайл завел машину и направился в тихое кафе на окраине города, известное своим отсутствием папарацци и вкусными завтраками. Когда он, припарковавшись, заглушил двигатель и вышел, она не двигалась. Фостер открыл пассажирскую дверь: — Идем. Элли сидела, уткнувшись подбородком в колени. — Ты иди. Я тут посижу. Его терпение, и без того короткое после ночи раздумий, начало трещать. Он положил одну руку на сиденье рядом с ее ногой, вторую — на подголовник, приблизив свое лицо к ее лицу, скрытому в глубине капюшона. — Слушай меня внимательно, Рид, — произнес он тихо, почти ласково, и от этого у нее мурашки побежали по спине. — У тебя есть два варианта. Первый: ты выходишь из машины сама, мы спокойно завтракаем, и я везу тебя домой. Второй: я вытаскиваю тебя на плече, ты висишь вниз головой, и твоя задница в джинсах — главное украшение этого утра для всех. Выбирай. Она посмотрела на него, в ее взгляде промелькнуло знакомое раздражение, смешанное с усталостью. — Ты невозможен, — выдохнула она. — Я знаю. — Ладно, ладно. Спустив ноги, она обулась, отстегнула ремень безопасности и вышла, натянув капюшон еще глубже. Кайл еле сдерживался. Она была как еж — вечно в клубок и не показывая носа, даже когда он пытался быть… нормальным. Ему хотелось тряхнуть ее хорошенько, чтобы заставить говорить, смотреть, чувствовать. В кафе было пусто. Они заняли столик в дальнем углу. Фостер, не спрашивая, заказал для них два омлета с беконом, а также кофе, эспрессо для себя, для нее — латте. Элли не возражала, просто сидела, уставившись в стол, пальцами теребя край слишком длинного рукава. В этот момент в кармане джинсов Кайла завибрировал телефон. Он достал его, бегло глянул на экран. Сообщение от Марка: «Вчера с нами не поехал на вечеринку и игнорил меня. Пытаешься ублажать Рид или занимаешься самобичеванием?» Раздражение, уже и так клокотавшее под кожей, вспыхнуло с новой силой. Кайл резко выключил телефон и шлепнул его экраном вниз громче, чем рассчитывал. — Что-то случилось? — тихо спросила Элли, наконец подняв на него взгляд из-под капюшона. — Ничего, — отрезал он, но тут же, поймав ее осторожные глаза, не удержался. — А что, ревнуешь? Она поджала губы. Официант принес заказы. Аромат горячего омлета и кофе заполнил пространство между ними. — Ночные бабочки, с которыми ты обычно развлекаешься по туалетам, в это время спят, — сказала она ровным голосом, отодвигая тарелку с омлетом и беря свою чашку латте. — Значит, либо друзья, либо работа. Кайл, отрезая кусок омлета, невольно передразнил ее, скривив губы: — «Ночные бабочки…» — Его взгляд потемнел. — Я не плачу за секс, Рид. Уж ты-то точно это знаешь. И тут же пожалел о сказанном, потому что она посмотрела на него, из-под этого дурацкого капюшона, из-под спутанных волос, и в ее взгляде плескалась такая сложная смесь эмоций, что он не смог прочитать ни одной. — Ешь, — сказал он, отводя глаза и потирая переносицу. — Остынет. «Идиот, зашибись просто». Элизабет покорно взяла вилку, но ела мало, в основном ковыряла еду на тарелке. Он наблюдал за ней, за тем, как ее пальцы сжимают столовые приборы. Внутри все кипело от вопросов, которые он не мог задать, от правды, которую она не хотела давать. Наконец, не выдержал. — Так ты говорила, это старший или младший брат, не припомню? — он старался, чтобы голос звучал нейтрально. — Я не говорила. — тихо сказала Элли, ковыряя вилкой свою порцию. — Ну, так и? — настаивал он, чувствуя, как терпение тает. Она медленно подняла на него взгляд. Голубые глаза в тени капюшона были серьезными. — Неважно, Кайл. Моя семья тебя не касается. Он сжал кулак под столом, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. «Ее упертость. Эта ее способность возводить стены из ничего, из воздуха, из пустоты». Каждый раз, когда он думает, что стена стала чуть ниже, она вырастает снова. — Черт, Рид, мы провели вместе ночь. И уже не первую! — его голос сорвался на хриплый шепот, хотя в кафе кроме них никого не было. — Для тебя это хоть что-то значит? Или я просто… удобный способ снять напряжение? Элизабет отложила вилку, отодвинула тарелку, съев меньше половины. Взяла чашку с латте, покрутила ее в руках, глядя на темную жидкость. — Это не значит, что теперь я должна рассказать тебе все с момента моего рождения, — тихо, но твердо произнесла она. Кайл пытался совладать с яростью и обидой. «Хорошо. Если не брат, зайдем с другого конца». Он задумался, что спросить, и вдруг его осенило. Что-то, о чем он слышал краем уха, но никогда не интересовался. — Хорошо, — сказал он, делая вид, что сдается. — Тогда другой вопрос. Почему ты сменила продюсера примерно три года назад? Или это тоже под запретом? Ты дебютировала в девятнадцать. Кто занимался продвижением до Майкла? Она замерла, чашка с латте зависла на пути к губам. Отпив, она медленно поставила ее на блюдце, оставляя руки вокруг теплого фарфора. — У нас с Вивьен Кроу были творческие разногласия. Кайл нахмурился. — Она достаточно хороший продюсер. Работает с серьезными людьми. — Да, так и есть, — кивнула Элли. — Но она занимается в основном актерами. Часто пыталась засунуть меня в сериалы с моими же песнями в качестве саундтреков. А я… я хотела заниматься музыкой. Только музыкой. Концертами, альбомами, клипами. Кайл кивнул, вспоминая. Она была права. Вивьен Кроу, насколько он знал, до сих пор продюсировала Лору, да и многих других актеров. Ее методы были жесткими, но эффективными для экрана. Но кое что всплыло в его памяти. — Значит ты была с Вивьен, вот, откуда, получается, ты знаешь Лору Синклер, — констатировал он. Элли на секунду подняла на него глаза, потом снова опустила. — Да, мы были знакомы, — сказала Элизабет, но в ее тоне, в этой быстроте, с которой ответила, было что-то. Какое-то напряжение. Кайл напряг память. Три года назад, он был в длительном туре по восточному побережью. Тогда же был какой-то скандал, мелькнувший в таблоидах и быстро замятый. Именно тогда он впервые действительно заметил фамилию «Рид». В то время ее фамилия часто мелькала рядом с другой знакомой ему фамилией — Хенрикс. По времени это совпадало с тем, что слухи о ее личной жизни резко пошли на спад. Что-то произошло. Что-то, о чем Элизабет явно не хотела говорить. Он пристально посмотрел на нее, пытаясь прочесть хоть крохи чего-то, на скрытом капюшоном, лице. — Мне что, щипцами из тебя все тянуть? — спросил Кайл, и в его голосе прозвучала усталость. Она наконец подняла на него глаза. И в них не было ни вызова, ни злости. Была искренняя усталость и что-то вроде просьбы. — Не надо, — тихо сказала она. — Это не потому, что это ты, а потому что мне… просто не хочется это обсуждать. Вообще. — Ладно, — сказал он просто. — Ладно. Он посмотрел на нее, на темные круги под глазами, на плотно сжатые губы. И кивнул. Казалось, ее искренность на этот раз его успокоила. Но одно он понял точно: Марк и Лора знают Элизабет Рид гораздо лучше, чем когда-либо давали понять.

***

После завтрака он отвез ее домой. Когда они подъехали к дому, Элли стала снимать толстовку. — Оставь у себя, — сказал Кайл, останавливая ее. — На улице прохладно. Отдашь в другой раз. Ему хотелось, чтобы хоть какая-то его вещь была у нее. Так же, как у него в шкафу в гримерке лежал ее черный корсет с бантиком — молчаливый трофей и подтверждение реальности. Элли колебалась, потом кивнула, оставляя толстовку на себе. — Спасибо за… завтрак. — Увидимся на репетиции. Кайл не уезжал, пока ее фигура не скрылась за дверью подъезда. Он провел рукой по лицу. «Это будет непросто».

***

Элли, поднявшись в квартиру, не сняла толстовку сразу. В ней было тепло и пахло кофе, парфюмом, чем-то неуловимо мужским и знакомым. Она прошла в гостиную, где ее уже ждал Демон, сидевший на спинке дивана с видом верховного судьи. Элли насыпала корм и смотрела, как он с аппетитом уплетает завтрак. — Что, чертенок, соскучился? — устало улыбнулась она, беря кота на руки, когда он доел. Демон фыркнул, но тут же уткнулся холодным носом ей в шею, громко мурлыча. Не успела Элли сесть, как зазвонил телефон. Это была Марго. — Привет, — сказала Элизабет, прижимая трубку плечом и почесывая Демона за ухом. Голос Марго звучал хрипло, сдавленно: — Эл, я… я, кажется, заболела. Температура, горло. На пару дней выхожу из строя. — Марго, не переживай, — тут же сказала Элли, садясь на диван. Кот устроился у нее на коленях. — Отдыхай, лечись. — По поводу Демона, вечером я его не кормила, — голос Марго прозвучал виновато. — Мне так плохо стало, что я еле до дома добралась. Извини. — Ничего страшного, — успокоила ее Элли. — Он сытый уже. Так что не парься ни о чем и лечись, ты мне здоровая нужна. — Мне жаль, что пропущу финальный прогон завтра, — сокрушенно добавила Марго. Элли вздохнула, глядя в потолок. Завтрашний прогон перед руководством… Без Марго и ее поддержки будет сложнее. — Не беспокойся об этом, — твердо сказала она. — Отдыхай. Выздоравливай. Я справлюсь. Они попрощались. Элли отложила телефон и обняла Демона, прижимая к его теплой шерстке щеку. — Похоже, больше задерживаться я не буду, Демоненок, — прошептала она. — Теперь я вся твоя. Она чмокнула кота в макушку, чувствуя, как он, довольно мурлыча, ластится к ней.

***

Вернувшись на парковку студии, Кайл, заглушив двигатель, понял, что заходить внутрь прямо сейчас — плохая идея. Он остался в машине. Времени до сольной репетиции с Лео оставалось минут сорок. Достаточно, чтобы выдохнуть. Или достаточно, чтобы окончательно взорвать себе мозг. Он открыл браузер. Пальцы сами набрали: «Хенрикс Рид». Кайл никогда не лез в чужие тайны. Ему было плевать — на сплетни, на старые скандалы, на то, с кем и когда спали коллеги. Но сейчас он чувствовал себя так, будто на ощупь пробирался в темной комнате, полной острых углов. И ему нужно было знать, хоть что-то, что угодно. Первые же заголовки кричали: «Рид слишком сильно вжилась в роль шлюхи?» «Рид переспала с парнем подруги» «Синклер и Рид: борьба за Хенрикса» Он открыл статью. Кадр: Марк сидит за барной стойкой, откинув голову, смеется. Рядом с ним — Элли в голубом платье. Тоже смеется. Даже не касаются друг друга. Просто стоят рядом. И этого оказалось достаточно, чтобы окрестить ее «разлучницей» и «подстилкой». Кайл сжал челюсть. Пальцы пролистнули дальше, наткнулись на видео. Судя по дате выхода около двух месяцев с момента публикаций статей с громкими заголовками. «Школьный учитель после долгих лет оставил Рид с ее песнями». Он нажал «воспроизвести». Мужчина на экране выглядел… обычным. Не из индустрии. Лицо без грима, без привычной для Голливуда самоподачи. Он сидел, не глядя в камеру, словно парню физически больно находиться там. — Такая жизнь не для меня, — голос глухой, усталый. — Все эти фото, слухи, шум. Я не люблю, когда моя жизнь становится публичной для всего мира. Я — обычный человек. Куда бы мы ни шли — везде журналисты, фотографы, вечная просьба сделать селфи… Журналист что-то вбросил, Кайл не расслышал, но ответил мужчина резко: — Я этого не говорил. Просто… она выбрала музыку. Кайл фыркнул и ткнул пальцем в экран, ставя на паузу. — Выбрала музыку, — повторил он вслух, и голос в салоне машины прозвучал хрипло, ядовито. — А не тебя, да? Красиво звучит. Он откинулся на спинку кресла, глядя в застывшее лицо на экране. «Не говорит, что она изменяла, даже если изменяла. Или… может, не изменяла? Может он просто «Приличный человек», и не выносит сор из избы?» «Может, он просто не справился. С ее графиком, с ее славой, с тем, что она принадлежит не ему, а тысячам людей. Может, он хотел тихую училку, а получил Элизабет Рид». Кайл сбросил видео и вбил новый запрос: «Рид смена продюсера» Здесь информации оказалось еще меньше. Творческие разногласия с Вивьен Кроу. Сухие, выверенные формулировки. Ни слова о конфликте. Вивьен Кроу, интервью для отраслевого журнала: «Элли хотела работать с тем, кто больше занимается музыкантами, а не актерами. Это было профессиональное решение. Никаких конфликтов, обычное профессиональное решение». Кайл смотрел на экран: «Профессиональное решение. А конфликт между твоими подопечными — это что, Вивьен? Тоже профессиональный? Почему ты его не комментируешь?» Он снова вбил «Хенрикс Рид». На этот раз искал придирчиво, листая страницы, пока не наткнулся на открытый профиль какой-то модели. Фото с вечеринки. У бассейна, то самое голубое платье, из фото со статьи с кричащим заголовком. Кайл увеличил изображение. Элли с мокрыми волосами, потекшей косметикой, в облепившем тело голубом платье. Лицо спокойное, не заплаканное, не истеричное… спокойное. Кайл хорошо знал этот ее взгляд. Ледяной, отстраненный. Она смотрела так на него сотню раз. Смотрела, когда он подкалывал ее. Смотрела, когда они расходились после вечеринок в разные стороны. Это был не взгляд жертвы. Это был взгляд человека, который привык, что его винят, который устал доказывать, что он не такой. Рядом — Лора, искаженное гневом лицо, и Марк, вцепившийся ей в локоть, пытается успокоить, брови сведены. Он стоял между ними. Комментарии Кайл читал с растущим отвращением: «Рид — та еще шлюха, пыталась увести парня подруги». «Видела этот пиздец, Лора толкнула Рид в бассейн». «Там походу вообще все упились». «Говорят, Рид трахалась с Хенриксом на той вечеринке». И самый длинный, от якобы очевидца: «Я там был. Синклер разнесла Рид, кричала, что та пытается лезть к Марку, да еще и спит с руководителем лейбла и поэтому так легко продвинулась. Рид даже не ответила ей. Видимо сказать было нечего». — Твою мать, — выдохнул он, запуская пальцы в волосы. «Спала с руководителем лейбла. Спала с Марком. Спала со всеми подряд — иначе как бы она пробилась с таким образом?» Он зажмурился, пытаясь заглушить этот голос. Голос циника, который он сам в себе взрастил и вскормил. Голос, который кричал: «Все они такие. Все. Рано или поздно». Хенрикс и Рид, точно нет. «Чушь. Полная, конченая чушь». Он знал Марка. Знал его преданность Лоре, его, в общем-то, скучную моногамность, которую тот маскировал под разухабистое веселье. Марк не стал бы изменять, ни тогда, ни сейчас. Он также вспомнил сегодняшнее утро. Элли в его толстовке, с рукавами, закрывающими пальцы. Сидит в машине, поджав ноги, уткнувшись подбородком в колени. Краснеет, когда он развязывает корсет. Молчит. Не играет. Не притворяется. «Она не такая», — подумал Кайл. И тут же зло усмехнулся: «С чего ты взял, Фостер? Анита тоже была «не такая». Даже сидела в машине так же, поджав ноги. Всегда улыбалась скромно. А ты знаешь, чем закончилось». Пролистал дальше. Фото трехлетней давности: она выходит из подъезда с тем самым учителем. Он с суровым лицом. Она не улыбается. Рядом — папарацци, вспышки, хаос. Еще более ранние: они в парке, улыбаются, обнимаются. Счастливые. Без защиты. Кадры явно издалека, их преследовали почти постоянно. «Судя по датам фотографий, они долго были вместе, не похоже на «Выбрала музыку». Может, за их расставанием было что-то еще, может, на той вечеринке действительно случилось, то, что привело к концу». Но после — обрыв. Три года. Три года — только формальность. Только работа. Он нашел фото с вечеринок, где они пересекались — он и она. Его наклон к ее уху, ее лицо в ярости. Комментарии под каждым таким снимком были предсказуемы до тошноты: «Господи, она и так с кучей мужиков трахается, еще и до Фостера доебалась». «Рид все мало, видимо, не полную коллекцию членов Голливуда собрала». «Ясно как божий день, как девочка пробилась в индустрию». И едкие ответы от ее фанатов, разносящие Кайла, в пух и прах. Он читал это и чувствовал, как в груди разливается что-то тяжелое, горячее. Не злость. Не обида. Что-то другое. «Из-за песен. Из-за образа. Все считают ее шлюхой, потому что она поет о сексе и снимается в клипах в ночнушках, либо белье». А он знал, как дрожат ее пальцы, когда она расстегивает его джинсы. Знал, какой робкой и одновременно жадной может быть ее неуверенность. «Или ты снова идеализируешь, Фостер?» Лоб коснулся прохладного руля. Восемь лет он выстраивал эту броню. Каждое новое знакомство — сквозь фильтр. Каждую женщину — на дистанции. Никаких шансов, никаких уязвимостей. Потому что он знал, чем это заканчивается. Анита была тихой, скромной. Она всегда сидела, поджав ноги, на пассажирском сиденье его старой машины, и он чувствовал себя самым счастливым идиотом на свете. Голос Марка звучал в мыслях: «хватит проецировать прошлое на всех». Голос Лоры: «ты пять лет пророчил, что я буду изменять Марку». Пытаясь успокоиться, он нашёл другие фото с того вечера. Элли просто стоит и смеется рядом с Марком. Она даже не касается его. Они просто смеются над чем-то. Обычное, человеческое взаимодействие, которое интернет перемолол в грязную сплетню. А потом он нашел серию. Он знал, что Марк снимался в каком-то детективном сериале, но никогда не интересовался деталями. Сейчас он вбил название, нашёл нужный эпизод, перемотал на середину. Постельная сцена. Качественно снятая, в рамках приличий, но от этого — еще более интимная. Элли, в платье с задранным подолом, прижимается губами к шее Марка. Его руки — на её ягодицах, видно только спину, напряженные пальцы, впивающиеся в ткань. Слышны стоны, прерывистое дыхание. Ничего откровенно неприличного, ничего реального. Просто кино. Просто работа. Но Кайл смотрел на эти кадры, и в груди разрасталось что-то темное, липкое и совершенно иррациональное. Он знал, что это постановка. Знал, что у Марка Лора. Знал, что Элли — актриса и певица, и ее тело — ее инструмент. Знал, но ничего не мог с собой поделать. В конце серии ее персонажа убили. Элли лежала с закрытыми глазами, красивая и мёртвая, а Марк-детектив склонялся над ней с лицом полным боли. Кайл выключил видео и отшвырнул телефон на торпеду. — Ах ты засранец, — выдохнул он в тишину салона. — Не рассказал мне, что знал её. Да еще и снимался с ней в таком эпизоде. Он потянулся за телефоном, нашёл контакт Марка и набрал сообщение. Кайл: Нужно поговорить. Без приветствий, без объяснений. Ответ пришел через пару минут. Марк: Через 2 часа у меня самолет, я в аэропорту. Пытался вчера тебя вызвонить, а ты игнорировал. Между прочим, меня больше месяца не будет — съемки начинаются. Кайл: Понял. Коротко. Резко. Он не мог заставить себя написать «удачного полёта» или «потом спишемся». Раздражение клокотало под кожей, требуя выхода, но объекта для атаки не было. Он откинулся на сиденье, закрыл глаза. «Сваливает. Именно сейчас, когда мне нужно вытрясти из него каждую деталь». Хенрикс знал ее. Работал с ней. Был рядом, когда случилось то дерьмо у бассейна. И молчал. Все это время молчал, как и Лора. «Что еще ты от меня утаил, друг?» Кайл вышел из машины хлопнув дверью сильнее чем нужно, сорок минут пролетели незаметно. «Ладно, Рид. Ты не хочешь говорить. Твой брат — не мое дело. Твое прошлое — под замком». «Но я умею ждать». «И я умею ломать стены».