Часть 2

Диана — Ди, птичка… проснись… — настойчиво раздавалось у меня в голове, и я недовольно нахмурилась, пытаясь остаться в этом прекрасном сне, где в воздухе витал сладкий аромат алых роз, а мои губы так нежно целовали другие — но такие родные и знакомые… Такие… невыносимо нежные… Но кто-то продолжал настойчиво звать меня из бархатной непроглядной темноты, обнимавшей и обволакивавшей меня со всех сторон, в которой мне было так тепло и уютно, как и в объятиях моего любимого из далёкой забытой жизни, и мне совсем не хотелось просыпаться. Но голос все не замолкал и я все — таки приоткрыла глаза, с трудом осознавая, где нахожусь. — Ну же, кариад, открой глаза... Иначе ты пропустишь закат… — донесся до моего слуха бархатный, чуть хриплый голос и я поняла, что слышу его уже наяву, обнаружив, что лежу на диване перед ярко пылающим камином, а Джун лежит сзади, крепко обнимая меня, и тихо мурлычет, уткнувшись мне в шею. Когда моё сознание прояснилось достаточно для того, чтоб осознать то положение, в котором мы находились, первым моим желанием было вскочить с дивана и накричать на этого самоуверенного серебристого нахала за то, что он опять воспользовался моей уязвимостью и подобрался так близко, как я бы никогда его не подпустила, если б неожиданно не отбыла в царство грёз, но брыкаться и протестовать было уже поздно, да и он был такой тёплый и уютный, что я вмиг растеряла все желание вырываться и снова прикрыла глаза, лишь недовольно проворчав: — Какой закат? Солнце уже давно село… И... как ты меня назвал? — Кариад, малышка... Это означает "любимая", — легко улыбнулся Джун, словно это было само собой разумеющимся, и мягко поцеловал меня в шею, заставив вздрогнуть от волны неконтролируемой приятной дрожи, прокатившейся вниз по моей спине от невесомого прикосновения его тёплых губ к моей коже. — Я не твоя любимая , — фыркнула я, отодвигаясь от него, чтоб скрыть смущение, — И ты мне по — прежнему не нравишься. Но, услышав это, серебристый лишь тихо рассмеялся, уткнувшись мне в волосы и заверив меня в своей обычной самоуверенной невозмутимой манере: — Это очень скоро изменится… — Сомневаюсь, — парировала я, но привычно вырываться и спорить с ним больше не хотелось, ведь сейчас Джун был совсем не грозный, а, скорее, такой домашний в серых спортивных штанах и просторной чёрной футболке, в которой поместилось бы две меня, что мог спокойно сойти за обычного милого соседского парня. «Ну да, — мысленно хмыкнула я, — Милого соседского парня, владеющего огромной криминальной империей и, вероятно, отправившего на тот свет больше людей, чем я могла себе представить!» Но, решив не думать об этом хотя бы сейчас, я затихла и вновь прикрыла глаза, тихо дыша и слушая умиротворяющее потрескивание ароматных сосновых дров в камине и ещё более умиротворяющее спокойное дыхание Джуна за моей спиной. — Ты даже больше не шарахаешься от меня? Что случилось? — насмешливо и немного удивлённо спросил серебристый. — Я все ещё сплю и потому мне лень тебя бить, а иначе тебе бы не поздоровилось, — проворчала я, повернувшись к нему, и уткнулась ему в грудь, зевнув и вновь прикрыв глаза, с удивлением отмечая, что веки снова наливаются свинцом от обволакивающего меня с ног до головы тепла, исходившего от лежащего рядом со мной мужчины, хотя я и так ещё не до конца проснулась. И от этого знакомого тепла после холода снаружи все сильнее хотелось спать.Похоже, Джун стал самым сильным моим снотворным, ведь рядом с ним от моей вечной бессонницы не оставалось и следа. Он тихо рассмеялся, а затем с улыбкой произнёс : — Да, малышка, я все ещё помню, что твои навыки рукопашного боя вызывают уважение. Где ты научилась так хорошо драться? Я пожала плечами, стараясь не выдать того, что мне была приятна его похвала: — Стандартные тренировки. — Ладно, я сделаю вид, что поверил тебе, — насмешливо произнёс он, а затем тихо добавил, — Ты все ещё плохо спишь? Я тут же вскинулась, распахнув глаза, и взглянула на него, но, натолкнувшись на его обеспокоенный внимательный взгляд, невольно притихла, шепнув: — Как ты узнал? — я бы не удивилась, если б в моей комнате в его особняке стояли камеры, но все оказалось гораздо проще. — Синяки под твоими глазами трудно не заметить, птичка, — вздохнул Джун и тихо добавил, — Я скажу Хенвону, чтоб он дал тебе снотворное, раз уж ты не хочешь спать со мной, — насмешливо улыбнулся он, но его голос был тихим и глубоким и успокаивал меня лучше любого снотворного. Я тихонько фыркнула, но у меня не было желания даже возмущаться. И в этом было странно признаваться даже самой себе, но я никогда ещё не чувствовала себя более защищённой, чем сейчас с ним. А тем временем его ладонь, властно обнимавшая меня за талию, стала медленно сползать вниз по моей спине, и я невольно напряглась, возмущённо прошипев: — Что ты делаешь?!. — Расслабься, милая. Ты чего вдруг застыла? Моя рука все ещё действует в рамках закона, — он насмешливо улыбнулся и выгнул тёмную бровь, но жар его широкой ладони, замеревшей на моей пояснице, проникал даже сквозь одежду, путая мысли и сбивая дыхание, как бы я ни пыталась его унять и заставить себя остаться спокойной. Но хотя бы самой себе я могла признаться, что его близость волновала меня. Волновала до дрожи. И он тоже наверняка это заметил. Но, чтоб скрыть смущение, я вновь воспользовалась своим верным оружием — сарказмом: — Может быть, виновата твоя тяжеленная лапа на моих ребрах, не дающая мне дышать? — проворчала я, вовсе не собираясь признавать истинную причину моего волнения. Высокую, своенравную, невыносимо упрямую и раздражающую, но безумно красивую и харизматичную причину, что лежала сейчас так близко, что я могла видеть свое отражение в её тёмных расширенных зрачках, и от близости которой у меня вновь начало сбиваться дыхание. — Не преувеличивай, птичка, — лениво усмехнулся серебристый, наклоняясь ближе ко мне, отчего я невольно отпрянула, но та же самая наглая рука, крепко обнимавшая меня за талию, не позволила мне далеко уйти, тут же властно притянув назад и не дав упасть с дивана, и её владелец вкрадчиво и немного хрипло шепнул, — Тем более, мы оба знаем, что дело вовсе не в этом. Но, если тебе будет спокойней, обещаю, что моя лапа будет вести себя прилично, — с самым серьёзным видом заверил меня он, но от меня не укрылись затаившиеся в глубине его светлых глаз лукавые смешинки. — Верится с трудом, — фыркнула я, подозрительно прищурившись. — Именно поэтому ты так нервничаешь, когда я рядом? — с мягкой знающей улыбкой шепнул Джун , обнимая меня ещё крепче и вновь притягивая к себе, отчего я уперлась руками ему в плечи и тихо вздохнула, не собираясь отвечать. — Это из-за меня? — снова попытался он вызвать меня на откровенность. Но я по — прежнему молчала и, так и не дождавшись ответа, он едва слышно вздохнул и улыбнулся, успокаивающе погладив меня по спине: — Я обещаю, что не буду делать ничего против твоей воли, птичка. Не нервничай так сильно. Ты станешь моей только тогда, когда сама этого захочешь… Он говорил тихо, развевая волосы у меня на макушке своим тёплым спокойным дыханием и медленно скользя мягкими подушечками пальцев вверх по моему позвоночнику, и почему-то я поверила ему, на каком-то глубинном уровне чувствуя, что он и правда никогда не сделает мне больно. Но, чтоб как-то уйти от этой щекотливой темы и пряча глаза от его слишком внимательного взгляда, я тихо спросила: — Когда ты вернулся? — Около часа назад, - тут же отозвался он и добавил, - Нам повезло добраться сюда до темноты. С востока надвигается снежная буря. Я нахмурилась, ведь мне совершенно не понравилось, как это прозвучало. Это могло означать, что из-за непогоды в горах мы можем застрять здесь на очень долгое время и, вновь почувствовав себя неуютно, я хмуро поинтересовалась: — Почему ты снова залез в мою постель без спроса ? Джун приглушённо рассмеялся, не обратив никакого внимания на мой недовольный тон,и с улыбкой произнёс : — Когда я вернулся, увидел, что ты спишь и не захотел тебя будить, потому разжег камин и прилёг рядом и сам не заметил, как уснул. — Ну конечно… — я закатила глаза, — Какое удобное оправдание. Лёг бы наверху… Эй… Что ты делаешь?.. — запротестовала я, когда он внезапно обнял меня за плечи и одним плавным движением уложил на спину, с загадочной улыбкой склонившись надо мной и нависая сверху. Нет, определённо этот парень не мог держать руки при себе, когда мы находились с ним в одной комнате и мне это совсем не нравилось. --- Ну хватит фыркать, милая... Я же не делаю ничего плохого, - успокаивающе шепнул он. --- Джун... - хоть то, что он говорил, было вполне разумным, я все равно чувствовала себя слишком уязвимой, когда он оказывался так близко. — Тише, малышка. Не бойся, — прошептал серебристый , нежно поглаживая мои скулы кончиками пальцев и глядя мне прямо в глаза до дрожи пронзительным ласковым взглядом. Серебряная чёлка падала ему на глаза, путаясь в пушистых ресницах, и я смотрела на него, не в силах ни пошевелиться, ни отвести взгляд. Его волосы пахли свежим горным ветром в синих ночах и эта свежесть пьянила почти так же, как волшебный аромат священных роз царства Снов, и мне на миг показалось, что передо мной не пугающий меня до дрожи главарь самой опасной преступной группировки в стране, а древний бог снов и грёз, влюблённый в меня. А Джун тем временем наклонился ещё ниже, и теперь я видела каждую шелковую ресничку, касавшуюся его высоких скул, ощущая невыносимое желание погладить их пальцами. — Я не боюсь, — повторила я, наверное, в сотый раз со дня нашего с ним знакомства, хотя знакомством это трудно было назвать. Серебряный Волк просто взял меня в плен и до сих пор не отпускал — ни моё тело, ни моё сердце, и его улыбка стала лукавой и дразняще — сладкой, когда он едва слышно шепнул: — Тогда почему дрожишь? А я даже не заметила, как меня и правда начало лихорадить от нервов из-за его близости. Так невыносимо близко ко мне Джун не был ещё никогда, и мне казалось, словно он проник в самое моё сердце, прочно обосновавшись в нем.И это сводило с ума, ведь теперь мне хотелось быть к нему ещё ближе. Всё происходившее между нами в последнее время было невероятно горячим, опасным и таким чувственным, что все внутри трепетало от одной только мысли о близости с ним, ведь в глубине души я давно призналась себе, что хотела этого, и Джун хотел меня не меньше, иначе не смотрел бы на меня так ласково и пронизывающе, до мурашек нежно.Мы словно ходили с ним по тонкой грани, рискуя каждый миг сорваться в пропасть, и то, что почти произошло между нами этим утром в моей спальне, могло бы стать для меня последним шагом в бездну, и я удержалась от него лишь огромным усилием воли, ведь сделать этот шаг и, наконец, сдаться ему хотелось просто невыносимо. — Это от холода, — прохрипела я, вжимаясь в диванную подушку, когда Джун наклонился ещё ближе, лаская мои губы тёплым сладким дыханием. — Ты не умеешь лгать, — с улыбкой прошептал он мне в губы, почти касаясь их своими, и у меня закружилась голова от привкуса сладкой прохладной мяты в его дыхании. Но тут повисшую в гостиной напряженную тишину нарушило голодное урчание моего пустого желудка, и Джун приглушённо рассмеялся, уткнувшись мне в плечо, а затем с улыбкой поинтересовался: — Ты проголодалась? Я смущённо кивнула и, к моему огромному облегчению (и совсем немного разочарованию) он, наконец, отстранился, отпуская меня, и сел, потянув меня за собой и как ни в чем не бывало заявив: — Тогда пойдём. Я приготовил ужин. — Ужин? — я во все глаза уставилась на него, не спеша двигаться с места, и он присел передо мной на корточки, ласково улыбаясь, и, протянув руку, нежно погладил меня по щеке, тихо спросив: — А что тебя так удивляет, милая? — Ты умеешь готовить? — прошептала я. Не знаю, почему меня это так поразило, но у меня в голове просто не укладывался образ опасного и чертовски горячего гангстера, стоящего у плиты в фартуке, и, не выдержав, я тихо рассмеялась, наконец, перестав нервничать. Джун насмешливо выгнул бровь и с улыбкой заявил: — А что в этом такого? Меня научила мама. — Правда? - недоверчиво выдохнула я, почему-то все это время уверенная, что его учили только стрелять и раздавать приказы. Он кивнул, положив ладони мне на колени и мягко сжав. — Это… Так мило…- тихо шепнула я, невольно улыбнувшись, чем вызвала ответную мягкую улыбку на его губах. — Уверен, тебе понравится, Ди, - уверенно заявил блондин, но я в ответ лишь насмешливо хмыкнула, чтоб не зазнавался ещё больше и не думал, что моё расположение можно купить одним вкусным ужином: — Что ж, очень надеюсь, что ты меня не отравишь, но, судя по всему, выбора у меня все равно нет, поэтому так уж и быть, пойдём. Думаю, не в твоих интересах остаться без твоей любимой пленницы. Но Джун лишь закатил глаза и, обхватив моё запястье сильными тёплыми пальцами, стянул с дивана и потащил за собой на уже знакомую мне кухню. И все. Окутавший нас чувственный дурман мгновенно рассеялся, а Джун выглядел абсолютно расслабленным и спокойным, словно это и не он только что прижимал меня к дивану своим горячим стройным телом, от одного взгляда на которое у меня подкашивались ноги, а бабочки в животе просто сходили с ума, с явным намерением поцеловать, несмотря на все его обещания, которые он давал мне и нарушал с завидной регулярностью, меняя правила затеянной им игры едва ли не каждый день, но момент был упущен и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. *** Никогда бы не подумала, что крутой и безумно опасный мафиози, да к тому же лидер клана окажется таким непревзойденным кулинарном, но приготовленный им ужин исчез с моей тарелки в считанные минуты, и, глядя на то, как я ем, Джун лишь довольно улыбался, ведь я разве что пальцы не облизывала — настолько это было вкусно. — Должна признать, тебе удалось поразить меня в самое сердце, — с восторгом выдохнула я, но он лишь расслабленно улыбнулся и пожал плечами, глядя на меня поверх своей чашки с кофе. — Я уже говорил тебе, птичка, у меня много талантов. И думаю, ты будешь очень удивлена, узнав, как много всего я ещё умею. — Ну разумеется… — насмешливо протянула я, добродушно улыбаясь, — И конечно же, ты не умеешь только одного — быть скромным. — Скромность никого не украшает, - фыркнул он и нетерпеливо сдул упавшую ему на глаза серебристую чёлку, недовольно поморщившись и став похожим на совсем юного мальчишку, — Это абсолютно бесполезное качество, не приносящее никакой пользы. Если человек в чем-то хорош, не вижу никакого смысла скрывать это. Я невольно вспыхнула, прикусив губы, подумав о ещё одной вещи, в которой он наверняка тоже был потрясающе хорош, хоть в этом мне пока и не довелось убедиться лично, но Джун отвлек меня от этих неподобающих приличной девушке размышлений, поднявшись из-за стола и спросив: — Ну что, надеюсь, ты наелась? — Да, спасибо, — я благодарно улыбнулась, изо все сил пытаясь прогнать из своей головы непристойные мысли о стоявшем передо мной роскошном мужчине, выглядевшем в спортивных штанах и футболке не менее потрясающе, чем в строгих деловых костюмах, в которых я привыкла его видеть. Джун удовлетворенно улыбнулся, услышав это, и произнёс: — Тогда, если ты не против, я тебя ненадолго оставлю, мне надо принять душ. Я кивнула, и он вышел из кухни, напоследок улыбнувшись и погладив меня по волосам, как маленькую, и, решив, что наименьшее, что я могу сделать в благодарность за такой вкусный ужин --- это помыть посуду, я именно так и поступила, убрав все и расставив по своим местам, а затем поднялась наверх. Но, несмотря на все изысканное убранство дома, ванная была всего одна и она как раз располагалась в хозяйской спальне, которую мне так великодушно уступил Джун . И в полной мере я осознала весь масштаб этой катастрофы лишь в тот момент, когда переступила порог комнаты и застыла, увидев выходящего из ванной блондина в одном полотенце, так низко сидевшем на его скульптурных бёдрах, что, по- моему, оно и вовсе держалось там на одних молитвах святых угодников, берегущих мою хрупкую психику.Мой взгляд восхищённо завис на его широких плечах, скользнув вниз по мускулистому торсу и потрясающему рельефу твёрдого пресса, ведь в ту ночь, когда я впервые пришла к нему в спальню, я была слишком напугана, чтоб в полной мере оценить открывшееся мне великолепие. Но теперь я просто не могла отвести от него глаз. С его светлых волос все ещё капала вода, стекая вниз по его великолепному полуобнаженному телу и впитываясь в полотенце, и мой взгляд невольно следил за тем путем, который проделывали прозрачные капельки, скользя по его гладкой загорелой коже. Зрелище было поистине завораживающим и устоять перед ним у меня не было ни единого шанса, ведь Джун весь, с ног до головы был воплощением запретного сладкого греха. Невероятно сладкого. Увидев меня, он улыбнулся, как ни в чем не бывало, и сделал шаг в мою сторону, и от этого движения полотенце сползло ещё ниже. Я вскрикнула от неожиданности, испугавшись, что оно сейчас и вовсе упадёт, и закрыла лицо руками, услышав его хриплый приглушенный смех и ласковое: — Птичка, что с тобой? Я в ответ лишь помотала головой, отступая обратно к двери, готовая в любой момент броситься наутек, хотя непонятно, куда я собиралась бежать, ведь кругом были только дремучие леса.И, вероятно, от нервов, ляпнула первое, что пришло мне в голову: — Почему ты голый?! Услышав это, он рассмеялся уже громче, а его бархатный баритон раздался почти у меня над ухом, когда я уже почти добралась до спасительной двери, крепко сжав ручку пальцами, заставив вздрогнуть и вжаться в дверь. — Ты хотела, чтоб я мылся в одежде? — дразняще мурлыкнул Джун, и я вздрогнула, когда его тёплые пальцы уверенно накрыли мои побелевшие и мягко отцепили от дверной ручки. Поняв всю нелепость своего вопроса, я лишь пропищала что-то нечленораздельное и смутилась ещё больше , затихнув. Поняв, как мне неловко, серебристый, к моему удивлению, не стал насмехаться надо мной, а, положив тёплые ладони мне на плечи, мягко сжал, и с улыбкой, отчётливо сквозившей в его глубоком голосе, тихо попросил: — Ди, посмотри на меня. Но я в ответ лишь помотала головой, не отнимая рук от лица, а для верности ещё и зажмурилась. Джуна , похоже, уже начала откровенно забавлять эта ситуация, и он весело хмыкнул: — Ну что ты, как маленькая, в самом деле? И вовсе незачем так смущаться. Неужели ты никогда раньше не видела голых мужчин? Чувствуя, как кровь стремительно приливает к моментально вспыхнувшим щекам, я прошипела: — Дело не в этом! — А в чем? — не отступал он. — Да в том, что я не видела голым тебя! — выпалила я, тут же прикусив язык, когда ощутила, как он наклонился ещё ближе к моему пылающему лицу, мягко обхватывая мои запястья тёплыми пальцами и хрипло шепнув: — А тебе бы этого хотелось? — Конечно нет! Но ответом мне был лишь хриплый смех серебристого наглеца, чья самоуверенность просто не знала границ. Черт побери! Ну почему из-за него я вечно попадаю в дурацкие ситуации?! — Почему же? Я настолько не в твоём вкусе, что ты даже не хочешь на меня смотреть? - усмехнулся он, продолжая меня дразнить. Я тихо застонала и с трудом сдержала желание побиться головой об дверь, ведь на самом деле смотреть хотелось. Очень хотелось. Просто я боялась тех желаний, которые могли последовать вслед за этим, если я сдамся и позволю себе посмотреть на него. — Хватит меня смущать! — возмущённо прошипела я, и мне послышался тихий насмешливый хмык и такой же тихий, почти неслышный вздох, а затем Джун наклонился и доверительно шепнул мне на ухо: — Малышка, послушай… Я знаю, что ты уже начала вспоминать наше прошлое, но, возможно, ты все ещё не знаешь, кем мы были друг для друга… Мы были женаты, кариад. Связаны самым крепким и нерушимым из всех обетов… И поверь, мы были намного ближе, чем ты сейчас думаешь, и ты видела меня в гораздо большей степени раздетости, так же, как и я тебя … Нет, все-таки Джун и скромность были двумя полярными понятиями, никогда не пересекавшимися друг с другом. — Ни слова больше! — я предостерегающе вскинула руку, другой все ещё прикрывая глаза на всякий случай, и он, весело хмыкнув, наконец, отошёл от меня и, судя по звукам, направился вглубь комнаты, и я очень надеялась, что его путь лежал к шкафу с одеждой. На какое-то время в комнате стало тихо, и потому я вздрогнула и едва не подскочила, когда совсем рядом снова раздался его хриплый улыбающийся голос: — Рано или поздно мы все равно окажемся в одной постели, малышка… так что же тебе мешает заранее оценить все достоинства того, кто достался тебе в мужья? — вкрадчиво мурлыкнул Джун, и у меня разве что пар не повалил из ушей от его пошлых шуточек и неслыханной самоуверенности. — Если ты стоишь рядом со мной голый, я оторву тебе все то, чем ты так гордишься! — угрожающе прошипела я, по- прежнему не рискуя открывать глаза.Но раздавшийся рядом тихий смех был тёплым и даже успокаивающим. — Не волнуйся, птичка, я не настолько дурно воспитан, — все ещё улыбаясь, заверил меня блондин и, наклонившись совсем близко, шепнул мне на ухо, — И, когда придёшь в себя от потрясения, вызванного созерцанием меня в полотенце, спускайся вниз. Надеюсь, ты будешь не против провести остаток вечера у камина в моей компании? Глубоко вздохнув, я, наконец, решилась посмотреть на него и, убрав руки от лица, встретилась взглядом с его улыбающимися светлыми глазами, на самом дне которых все ещё вспыхивали озорные искорки. — Ну так что, малышка? Ты придёшь? — тихо спросил он, протянув руку, и мягко провел кончиками тёплых пальцев по моей щеке и, попав в плен его гипнотических серебряных глаз, я смогла лишь завороженно кивнуть, растеряв всю свою уверенность, когда он оказался так близко. — Вот и хорошо, милая. Я буду тебя ждать, — мягко улыбнулся он и вышел, оставив меня наедине с пылающими щеками и бешено бьющимся сердцем.