Глава 13.

Май в Колдовстворце приходил не вдруг — он настаивался, как древнее зелье: сначала запахом талой воды и молодой травы, затем прозрачным светом, который ложился на башни школы, и, наконец, тёплым ветром, приносящим предчувствие конца пути. Начало мая всегда было временем испытаний. Но в этот год — последний — воздух дрожал особенно: школа выпускала тех, кто был рожден не просто учиться магии, а нести её дальше. Морана и Эйрик стояли на каменной галерее перед Главным Залом Испытаний. Под сводами висели старые руны, светящиеся мягким янтарным светом, а пол был выложен плитами, помнившими сотни поколений магов. — Вот и всё, — тихо сказал Эйрик, усмехнувшись. — Последний раз, когда нас проверяют, а не мы — мир. Морана кивнула. На её плече сидела Астра — маленькая чёрная собачка с глазами, в которых мерцали звёзды.  Она была тиха, почти незаметна, но от неё исходила глубокая, древняя сила. Позади Эйрика, словно тень с крыльями, стоял Фелис — грифон с золотыми глазами и перьями цвета закатного пламени. Он склонил голову, коснувшись плеча хозяина клювом — жест поддержки и верности. — Мы справимся, — сказала Морана, и это прозвучало не как надежда, а как знание. Зал был круглым, без окон. В центре — чаша из чёрного камня, наполненная живой стихией, меняющей форму каждую секунду: вода становилась огнём, огонь — ветром, ветер — тенью. Голос экзаменатора — старого волхва — разнёсся под сводами: — Управляй не силой, а пониманием. Эйрик вышел первым. Фелис расправил крылья, и воздух задрожал. — Не подчиняйся, — шепнул Эйрик стихии. — Дыши со мной. Грифон зарычал низко, древне, и пламя в чаше успокоилось, приняв форму золотого ветра. Эйрик не боролся — он вел диалог. Стихия признала его. Морана подошла следом. Астра спрыгнула на пол, коснулась лапой края чаши — и тьма, поднявшаяся изнутри, не стала угрозой, а легла покорно, как ночь, принимающая звёзды. — Ты не боишься тьмы, — сказал экзаменатор. — Я знаю её имя, — ответила Морана спокойно. Чаша погасла. Испытание было пройдено.

***

Это был один из самых сложных экзаменов. Их перенесли в иллюзорное пространство — древнее поле, где на них обрушились фантомы врагов: проклятия, тени, образы будущих войн. — Защити не себя, — прозвучало условие. — Защити того, кого любишь. Эйрик увидел Марлин — иллюзию, испуганную, окружённую темнотой. Он не закричал, не бросился бездумно. Он встал между ней и тенью, Фелис взмыл вверх, рассекая пространство. — Я здесь, — сказал Эйрик. — И ты не пройдёшь. Щит, созданный ими вдвоём, был не из силы — из решимости. Морана увидела Сириуса. Его рана светилась болью, той самой, что она чувствовала сквозь расстояния. Астра зарычала — тихо, угрожающе.  Тьма вокруг Мораны сложилась в круг защиты, не разрушительный, а абсолютный. — Моё сердце — не слабость, — произнесла она. — Это мой якорь. Фантомы рассеялись. Пространство погасло.

***

Их оставили одних. Без фамильяров. Без палочек. Перед ними появилась дверь, покрытая письменами судьбы. — Войди, — сказал голос. — Но выйдет лишь тот, кто знает, кто он есть. Морана положила ладонь на дверь. — Я — не проклятие. Я — выбор. Эйрик шагнул рядом. — Я — не тень сестры. Я — её страж и её равный. Дверь растворилась. Оба вышли. Василиса ждала их в зале Совета — в зелёном платье, расшитом символами жизни и знания. В руках у неё были два свитка, перевязанные алой и серебряной лентами. — Эйрик, сын своего рода, — сказала она торжественно. — Ты окончил Колдовстворец с честью и силой. Пусть Фелис всегда ведёт тебя по небу и земле. Она протянула диплом. Грифон склонил голову. — Морана, дочь тьмы и света, — голос Василисы стал мягче. — Ты прошла путь, который ломал других. Пусть Астра напоминает тебе: даже тьма умеет быть домом. Морана приняла диплом, и Астра тихо тявкнула, словно соглашаясь. Василиса посмотрела на них обоих: — Вы готовы. Мир — нет. Но это уже не ваша забота. Вы сделали всё, что должны были. Морана и Эйрик вышли на солнечную террасу. Май цвёл вовсю. Позади — школа. Впереди — жизнь. И магия вокруг них знала: это не конец. Это начало.

***

Ротков в конце весны было похоже на сон, из которого не хотелось просыпаться. Старое поместье стояло над рекой, укутанное молодой зеленью, словно мантией обновления.  Яблони уже отцвели, но воздух всё ещё хранил сладковатый след лепестков, а вечерами туман поднимался с воды медленно, как дыхание самой земли. В большом зале с панорамными окнами горел камин — не от холода, а по привычке. Его огонь отражался в полированном дереве пола и в старых портретах рода, которые, казалось, прислушивались к каждому слову. Эйрик сидел на широком подоконнике, вытянув ноги, и держал в руках письмо. Пергамент был слегка помят — его уже перечитывали не раз.  Он улыбался так, как улыбаются люди, которые стараются скрыть тоску за иронией. — Итак, — протянул он, прокашлявшись и нарочито официальным тоном продолжив: — «Двадцать пятого мая — выпускной. Большой зал, свечи, мантии… и я буду там. Очень. Очень хочу, чтобы ты тоже был». Он опустил письмо и усмехнулся, качнув головой. — Она даже подчёркивает «очень», — добавил он тише. — Как будто я и так не знаю. Морана сидела в кресле напротив, поджав ноги, и перебирала в пальцах тонкую цепочку с древним оберегом.  Она смотрела на брата внимательно, с той самой мягкой улыбкой, в которой всегда было больше понимания, чем слов. — Эйрик… — сказала она негромко. — Ты же слышишь, как она скучает. Она поднялась, подошла ближе. — Мы могли бы появиться там. Ненадолго. Ты — ради неё. Эйрик прищурился и посмотрел на сестру с насмешливым прищуром. — А ты, значит, ради кого? — хмыкнул он. — Ради английской традиции выпускных балов? Или ты совсем не рвёшься к своему Блэку? Морана фыркнула, но в её взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти уязвимое. — Не рвусь, говоришь? — тихо ответила она. — Если бы магия не держала меня здесь последние недели, я бы уже истёрла дорогу между Ротковом и Лондоном. Эйрик рассмеялся, легко спрыгивая с подоконника. — Ага. Конечно. — Он подошёл ближе и наклонился, заглядывая ей в глаза. — А сердце у тебя, значит, случайно каждый вечер стучит в сторону Англии? Морана вздохнула, отвернувшись к окну. — Мы связаны, Эйрик. Не только словом. Иногда мне кажется, я чувствую его раньше, чем себя. Она помолчала и добавила мягче: — И ты тоже это знаешь. С Марлин у тебя будет так же.  Он не ответил сразу. Лишь снова посмотрел на письмо в своих руках, аккуратно сложил его и убрал во внутренний карман. — Ладно, — сказал он наконец. — Допустим, ты права. Он поднял взгляд, и в нём уже не было иронии — только решимость. — Мы поедем. В Лондон. На выпускной. Морана улыбнулась — искренне, широко, как в детстве. — Тогда нужно начинать сборы. Она щёлкнула пальцами, и в зале ожили дорожные сундуки, аккуратно выезжая из ниш, словно давно ждали этого решения. Эйрик посмотрел на них и усмехнулся: — Судьба, как всегда, всё решила за нас раньше. За окнами ветер качнул кроны деревьев, и река внизу блеснула серебром. Ротков отпускал их — ненадолго. Впереди был Лондон. Выпускной. И встречи, которых ждали слишком долго.

***

Большой зал Хогвартса в этот вечер был неузнаваем. Под сводами парили сотни зачарованных свечей, медленно плывущих, как звёзды в тёплом небе.  Длинные столы были убраны, вместо них — ряды кресел, а в центре, на возвышении, стояла кафедра, за которой один за другим произносили имена выпускников. Гул голосов стихал, когда раздавалось очередное имя. — Лили Эванс. Лили поднялась, выпрямив спину, и Джеймс, сидящий рядом, сжал её пальцы — коротко, но так, будто вкладывал в этот жест всё: гордость, любовь, будущее. Она улыбнулась ему и пошла вперёд — уверенно, светло, будто весь зал был её домом. — Джеймс Поттер. Аплодисменты стали громче. Джеймс ухмыльнулся, бросил Ремусу быстрый взгляд и пошёл следом, принимая диплом с тем самым блеском в глазах, который говорил: я выжил, я вырос, я готов. — Ремус Люпин. Он поднимался чуть медленнее, сдержанно, но когда профессор пожал ему руку, в его взгляде было спокойное достоинство человека, который прошёл больше, чем от него ожидали. — Марлин Маккиннон. Марлин вскинула подбородок, волосы блеснули под светом свечей. Она шла быстро, почти нетерпеливо, словно чувствовала — кто-то ждёт её здесь. И наконец: — Сириус Блэк. В зале на мгновение стало тише. Сириус поднялся последним. Он шёл неторопливо, уверенно, будто каждый шаг был вызовом прошлому — дому, имени, ожиданиям. Диплом лёг в его ладонь тяжело и по-настоящему, как доказательство: он сам выбрал этот путь. Когда он обернулся к выходу из зала, сердце ударило сильнее. В дверях стояла она. Морана не пыталась слиться с толпой — и не могла бы, даже если бы захотела. Костюм CHANEL сидел на ней безупречно: Клетчатая юбка, подчёркивающая стройные ноги, короткий жакет в красно-белых тонах, строгий и дерзкий одновременно. Чёрные каблуки уверенно касались каменного пола, будто она пришла сюда не гостьей, а хозяйкой. Её тёмные волосы спадали свободно, взгляд был спокойным — и в нём горело то самое пламя, которое  Сириус узнал бы среди тысяч. За её плечом стоял Эйрик — в широких брюках и чёрной водолазке, с ленивой усмешкой и взглядом человека, который всё понял ещё до того, как это стало очевидно. Сириус даже не заметил, как ускорил шаг. Марлин, заметив его движение, обернулась — и замерла, а в следующее мгновение увидела Эйрика. — ЭЙРИК! Она сорвалась с места и буквально влетела в его объятия. — Ты всё-таки приехал, — выдохнула она, уткнувшись лбом в его грудь. — А ты думала, я пропущу это? — тихо ответил он, крепче прижимая её. — Ни за что. Сириус остановился перед Моранoй так близко, что чувствовал её дыхание. — Ты… — он на секунду потерял слова. — Ты здесь. — Я обещала, — спокойно ответила она. — И я скучала. Он не стал отвечать — просто взял её за руку. И этого оказалось достаточно. Дверь за ними закрылась сама — тихо, будто замок понял, что им больше никто не нужен. Коридор был узким, старым, почти забытым. Камни стен хранили следы времени, трещины, в которых застряла тьма, а высокие окна пропускали холодный лунный свет, разрезая пространство серебряными полосами. Сириус не дал Моранe времени осмотреться. Он притянул её к себе резко, будто страх снова потерять был сильнее разума. Его ладони легли на её талию, скользнули выше, крепко, уверенно — так, как берут только своё. — Я больше не хочу быть вдали от тебя, — прошептал он ей в губы. — Ни дня. Ни ночи. Она ответила не словами. Её пальцы вцепились в ворот его рубашки, притягивая ближе, стирая последние сантиметры между ними.  Поцелуй был глубоким, требовательным, почти яростным — таким, в котором нет осторожности, только накопленное за месяцы желание. Магия дрогнула. Воздух вокруг них стал плотнее, теплее, будто сам Хогвартс задержал дыхание. Сириус подхватил Морану на руки усаживая ее на подоконник, вставая между ее ног. Его губы скользнули к шее, задержались там, где бился пульс. Он закрыл глаза, позволяя себе забыть всё — войну, расстояние, имена и титулы. Она пустила свои руки под его рубашку корябая ноготками грудь, на что парень усмехнулся ей в губы.  — Сириус, — прошептала она хриплым от возбуждения голосом. — Прошу тебя. Его не нужно было упрашивать, он пошире расставил ее ноги, входя в нее, медленно, но с той же страстью.  Тихий стон раздался эхом в заброшенном коридоре, а после того как ее губы коснулись его в страстном  поцелуи, он стал двигаться. Медленно. Глубоко. Растягивая каждое удовольствие от долгой разлуки. Еще несколько его сильных толчков, и они кончили вместе. Он прорычал и вышел из нее, смотря внимательно на ее ноги. Они неконтролируемо тряслись. Блэк заправил за ухо волосы девушки. — Ты чувствуешь? — тихо сказала Морана еще с запыхавшимся голосом. — Это не просто мы. — Я знаю, — хрипло ответил он. — Это навсегда. Его лоб коснулся её лба. Дыхание смешалось. Сердца били одинаково быстро. Её руки скользнули обратно под его рубашку, к спине, ощущая напряжённые мышцы, живое тепло.  Сириус выдохнул её имя так, словно это было заклинание, способное спасти или разрушить мир. Их близость стала почти болезненной — в том самом смысле, когда остановиться уже невозможно, а идти дальше страшно и необходимо одновременно. Он замер на секунду. — Если я сделаю следующий шаг… — начал он. Морана подняла взгляд. В её глазах не было сомнений. — Я уже с тобой, Сириус Блэк. Он опустился на одно колено. Камень был холодным, но его руки дрожали — не от холода. — Я не хочу ждать конца войны. Не хочу откладывать жизнь, — сказал он тихо, но твёрдо. — Стань моей женой. Сейчас. Всегда. Она улыбнулась — медленно, глубоко, так, как улыбаются, принимая судьбу. — Тогда знай, — ответила она, наклоняясь к нему и касаясь его лба своим, — ты только что связал себя с силой, которая не отступает. Ни перед чем. Он поднялся, прижимая её к себе снова. И в этом старом, забытом коридоре Хогвартса, среди камня, тени и магии, они выбрали друг друга — окончательно и безвозвратно.

***

Через несколько дней после выпуска Блэк-мэнор снова распахнул свои ворота — но на этот раз не для приёма чистокровных гостей и не для холодных формальностей рода. Сириус вёл Морану за руку. И в этом жесте было слишком много смысла, чтобы его не заметил сам дом. Мэнор встретил их тишиной, наполненной дыханием старой магии.  Каменные стены будто вспоминали шаги Блэков прошлых веков, портреты в нишах следили внимательно, но без враждебности. Магия дома колыхалась — не тревожно, а заинтересованно, как зверь, который принюхивается к новому существу. — Не бойся, — тихо сказал Сириус. — Она… не такая, как может показаться. Морана улыбнулась едва заметно. — Я не боюсь женщин, которые выжили, — ответила она. — Я одна из них. Вальбурга Блэк ждала их в Малой гостиной — той самой, где принимали только тех, кто был по-настоящему важен. Она поднялась навстречу, когда они вошли. Сегодня Вальбурга была без показной строгости: тёмное платье, серебряная брошь с гербом рода, волосы убраны просто. Но её магия — тяжёлая, древняя — ощущалась в каждом её движении. Она посмотрела сначала на сына.  Потом — на Морану. И вдруг её лицо смягчилось. — Подойди, дитя, — сказала она спокойно, но тепло. Морана сделала шаг вперёд. Вальбурга взяла её руки в свои — холодные, но уверенные — и внимательно посмотрела в глаза, словно читая не судьбу, а выбор. — Значит, это ты, — произнесла она. — Та, ради кого мой сын перестал быть беглецом. Сириус напрягся. — Мама. — Тише, — мягко остановила его Вальбурга. — Сегодня я говорю не как мать. А как хранительница рода. Она повернулась к Моранe: — Род Блэков не прощает слабости. Но он уважает силу. И я вижу её в тебе. Морана ответила спокойно: — А я чувствую ваш дом. Он не отвергает меня. Вальбурга усмехнулась. — Потому что ты пришла не просить. Ты пришла разделить ношу. Она жестом пригласила их сесть у камина. Огонь отозвался — пламя стало глубже, темнее. — Ты должна знать, — продолжила Вальбурга, — у Блэков есть тайны, которые не записывают в родословных. Мы не всегда были покорными традициям. Мы были выжившими. Она рассказала о женщинах рода — тех, кто удерживал фамилию, когда мужчины гибли, сходили с ума или продавали себя идеям. О браках, заключённых не ради крови, а ради будущего. О магии, которая передавалась не по линии силы, а по линии выбора. — Перед свадьбой, — сказала Вальбурга тише, — ты пройдёшь обряд. Дом испытает тебя. Не болью. Не страхом. А памятью. Ты останешься в мэноре одна на одну ночь. Без палочки. Если стены примут тебя — ты станешь Блэк окончательно. Сириус резко выдохнул. — Это опасно. Вальбурга посмотрела на него строго. — Любовь всегда опасна, сын. Морана же кивнула, не колеблясь. — Я приму. Вальбурга задержала на ней взгляд — и впервые улыбнулась по-настоящему. Потом, словно между прочим, произнесла: — Я намерена официально сделать Сириуса лордом Блэк. Род должен иметь лицо. И щит. В комнате стало тише. Сириус повернулся к Моранe, ожидая сомнений. Но она сказала спокойно и твёрдо: — Я помогу вам. И мне всё равно, что скажут остальные родственники. Вальбурга медленно кивнула. — Значит, ты понимаешь, что станешь мишенью. — Я и так ею родилась, — ответила Морана. Вальбурга встала и подошла к ней ближе, почти вплотную. — Тогда добро пожаловать в семью, — сказала она тихо. — Не как гостья. Как союзница. Сириус смотрел на них — и впервые в жизни чувствовал: его прошлое больше не держит его за горло. А будущее — стоит рядом.

***

Утро в Блэк-Мэноре начиналось тихо, с лёгким шелестом листвы в старом саду, где солнечные лучи играли на фасаде замка, отражаясь в полированных дубовых панелях и серебряных канделябрах. Морана шла по коридорам поместья, ощущая напряжение и трепет предстоящего события: через месяц она станет женой Сириуса. Она была одета в простое, но изящное платье из мягкого белого шёлка с серебряной вышивкой — подготовка к церемонии уже начиналась. Вальбурга уже ждала её в зале совещаний — просторная комната с высоким потолком, украшенная гобеленами и старинными портретами предков. — Миссис Блэк, — сказала Морана с лёгким поклоном, — могу я называть вас просто Вальбургой? — Конечно, — улыбнулась Вальбурга, с мягкой строгостью в голосе, — здесь нет формальностей. Зови меня по имени. Ты теперь часть нашей семьи, и мы должны говорить открыто. Морана кивнула, чувствуя доверие.  Вальбурга указала на стол, на котором были разложены старинные церемониальные атрибуты: кольца с фамильными печатями, рунические амулеты, свитки с заклинаниями защиты рода. — Слушай внимательно, Морана, — начала Вальбурга, опершись на высокий стул. — Сириус — наш наследник, но у него есть враги. Мой брат Сигнус уже стар, но опытен; он редко действует открыто, предпочитает интриги. И главное — дальние племянники, Алькор и Мерак. Они никогда не были лордами, но целеустремленны и хитры. Они будут пытаться подорвать власть Сириуса любыми средствами. — И что мы можем сделать? — спросила Морана, аккуратно разложив на столе амулеты. — Чтобы защитить Сириуса и род? — Наблюдать, предугадывать и использовать магию, — ответила Вальбурга. — Магия Блэков сильна. Но главное, Морана, помни: сила — это не только заклинания. Это умение сохранять спокойствие и уверенность, защищать своих и никогда не показывать слабость врагам. Морана кивнула, чувствуя, как слова женщины наполняют её внутренней стойкостью. — Я готова, — тихо сказала она, — ради Сириуса, ради рода, ради будущего. Вальбурга улыбнулась, словно подтверждая, что доверяет её словам. Когда солнце скрылось за горизонтом, и замок погрузился в мягкий золотисто-синий сумрак,  Морана направилась в Минор — старую и полузаброшенную часть мэноре, где проводились испытания женщин рода перед свадьбой. Комната была огромной и пустой, лишь слабое свечение древних рун освещало центр пола. Стены были украшены старинными барельефами, тёмными и таинственными, где тени скользили, будто наблюдая за каждым движением. На этот раз  Морана должна была пройти испытание без палочки — проверку внутренней силы и связи с родовой магией. Она встала в центр круга, вырезанного на полу, и закрыла глаза. — Пусть магия рода войдёт в меня… пусть проклятие превратится в дар… — шептала она себе. Сначала комната была лишь тёмным пространством, но постепенно руны начали светиться серебристым светом, мягким, но сильным. Морана почувствовала, как энергия проклятия внутри неё смещается: страх, тревога и напряжение превращались в силу, которая наполняла каждую клетку. Ветер за окнами шептал сквозь щели, поднимая занавеси, а тени в углах словно танцевали, приближаясь и отступая по ритму магии. Морана ощущала присутствие предков, словно старинные души наблюдали за её испытанием. — Я стану сильной, — повторила она, — чтобы защитить Сириуса, чтобы защитить Эйрика, чтобы защитить наш род. С каждой секундой свет рун становился ярче, энергия круга плотнее. Она ощутила, как проклятие, переданное её предками, трансформируется в чистую силу, усиливающую её интуицию, магические способности и внутреннюю стойкость. Когда испытание завершилось, свет постепенно угас, оставляя Морану одну в тишине. Но теперь она знала: она готова к свадьбе, готова защищать тех, кого любит, и её магия стала частью её самой — сильной, уверенной и бесстрашной. Она подошла к окну, глядя на темную летнюю ночь над Лондоном, чувствуя в сердце странное спокойствие.  Магия предков текла сквозь неё, и она была готова встретить всё, что уготовано судьбой: свадьбу, семью и испытания, которые ещё впереди.

***

Солнце мягко проникало в залы Блэк-Мэнора, играя золотыми бликами на старых дубовых панелях и тяжелых бархатных шторах. Воздух был наполнен ароматом утреннего кофе и легкой влажности сада, проникавшей через приоткрытые окна. Морана стояла у окна в светлом халате, обнимая себя за плечи. Ночь в Миноре оставила свой след: лёгкое напряжение, но вместе с ним — чувство внутренней силы, уверенности и принадлежности к роду. Она закрыла глаза, ощущая мягкое тепло солнечных лучей на лице, и чуть улыбнулась, когда услышала звук колокольчика у ворот. — Сириус, — шепнула сама себе, и сердце её вдруг забилось быстрее. В этот момент ворота мэнора отворились, и на въезде показалась фигура Сириуса. Он шагал уверенно, в темно-синей куртке, с плеча свисала сумка с бумагами, а в глазах была смесь волнения и радости. Как только он вошёл во двор, собрав взгляд на Морану, его лицо осветилось широкой улыбкой. — Морана, — позвал он, присаживаясь на край фонтана во дворе, — ты выглядишь… словно солнце, которое только что взошло. — А ты… — ответила Морана, чувствуя, как от слов Сириуса у неё дрожат колени, — как всегда… как будто пришёл прямо из ветра Лондона. Сириус подошёл ближе, останавливаясь в нескольких шагах.  Он заметил её лёгкий блеск глаз — смесь силы и свежей энергии после ночного испытания. — Я слышал о Миноре, — сказал он тихо, почти шепотом, — Эйрик рассказал мне. Ты… справилась. Морана кивнула: — Да, я почувствовала магию рода. Моя сила теперь переплелась с магией семьи Блэков… И с твоей. Она усиливает меня, Сириус. Он сделал шаг вперед, глядя прямо ей в глаза: — Я всегда знал, что ты сильная. Но видеть, как ты её принимаешь… это по-настоящему впечатляет. — Сириус… — начала она, но он мягко поднял руку, прикоснувшись к её щеке. — Не надо слов, — сказал он, — я чувствую всё. Проклятие, дар, магия… и даже твоя тревога за меня. — Я боюсь за тебя, — призналась Морана, — в Лондоне… война близко, и я хочу быть уверенной, что мы сможем защитить друг друга. Сириус улыбнулся с лёгкой грустью и уверенно взял её руки в свои: — Мы справимся, Морана. Всё, что мы делаем, мы делаем вместе. Ты и я… независимо от всего. И я хочу, чтобы ты знала: свадьба и брак… это только начало. Мы будем едины, и никто не сможет нас разлучить. Морана слегка улыбнулась и оперлась на его плечо: — А Эйрик? — тихо спросила она. — Он доволен, — ответил Сириус с лёгкой ехидцей в голосе. — Он знает, что мы уже сделали этот шаг, и магия… магия нас спалила. Он рад за нас, поверь. Морана тихо рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних месяцев растворяется в этом утреннем моменте. — Ты сделал меня сильнее, Сириус. — Она посмотрела в его глаза. — И я хочу сделать тебя сильнее. Сириус обнял её, чувствуя тепло её рук и дыхание, и снова их взгляды встретились, переполненные любовью, обещаниями и решимостью. — Тогда давай готовиться, Морана. Свадьба через месяц, родовые испытания и… предстоящие трудности. Но вместе мы сможем всё. — Вместе, — повторила она, и тихий ветер шепнул сквозь сад, будто предвещая счастливое будущее. Солнце поднималось выше, и поместье наполнился новым светом — светом любви, силы и магии, готовой защищать своих.