Глава 1:Пробуждение

Тишина после падения. Не густая, как в тайге, а сухая, выжженная. Воздух пахнет пеплом, пылью и чем-то металлическим, чуждым любым лесам или городам. Первым пошевелился Лео. У него гудело в голове, и в висках стучало воспоминание о ослепительной вспышке в пещере Мапы Пандиги. Он встал, пошатываясь, и огляделся. Сердце упало куда-то в лапы. Они были на каменной платформе, окруженной странными, угловатыми руинами. Небо было не синим и не ночным — оно переливалось зловещими багровыми и изумрудными сполохами, как северное сияние в кошмаре. Ни деревьев, ни знакомых скал. Только бесконечная пустыня и далёкие очертания чудовищных строений. — Т-Тиг? — хрипло позвал Лео, начиная трясти за плечо своего лучшего друга. — Тиг, проснись! Где мы? Тиг застонал и нехотя открыл глаза. Увидев пейзаж, он мгновенно сел, прижав уши. — Это не тайга! — прошептал он, и в его голосе зазвенела паника. — Лео, это совсем не тайга! Где Мапа? Где Мила? Их разбудили другие голоса. Рядом, перепуганной кучкой, приходили в себя Али, Ния, Бао, Вася и Соня из «Супер Мяу». С ними были их учителя — величественный леопард Леон и мудрая кошка Грейс, которые уже встали в защитную стойку, оглядывая горизонт. С другой стороны, поднимались, потирая головы, Буся, Дэн, Мия, Алиса, Жоржик, Викки, Роберт и Антон. Максик сразу заплакал, и Алиса попыталась его утешить. — Папа? Мама? — дрожащим голосом позвала Буся, глядя на совершенно непохожий на Котоградок пейзаж. — Гаджеты не работают! — почти крикнул Дэн, тряся своим планшетом, на экране которого было лишь мертвое серое поле. — Это… это чья-то мастерская? — неуверенно спросила Викки, трогая странную каменную кладку. Из-за груды камней выползли, отряхиваясь, хитрющие харзы во главе со Спайком и его мелким прихвостнем. — Ого-го! — свистнул Спайк, но в его голосе не было обычной наглости, только натянутое bravado. — Новичкам не рады, похоже. Место так себе, делить нечего. Рядом с ними, перепуганно озираясь, сидел пушистый бельчонок Мартик. И тут все услышали мягкий, но четкий звук шагов. Из тени арки вышел человек. Вернее, он выглядел как человек, но одетый в странные просторные штаны и куртку, с широкополой соломенной шляпой на голове. Его лицо было спокойным, а движения — плавными и беззвучными, как у хищника. Он сложил руки в традиционном приветствии и слегка поклонился. Все зверята замерли, сбившись в одну большую, дрожащую от страха и непонимания кучу. Незнакомец внимательно оглядел эту разношерстную компанию: больших кошек, маленьких котят, щенков, ласку, кабанчика, куниц и бельчонка. В его взгляде мелькнуло искреннее, глубокое изумление. Он явно не ожидал такого. — Приветствую, — его голос был тихим, но разнесся в звенящей тишине. — Я Кунг Лао, монах ордена Белого Лотоса. Позвольте спросить… кто вы и, что более важно, как вы попали в Outworld? Это место смертельно опасно для… — он на мгновение запнулся, подбирая слово, — …для таких, как вы. Наступила пауза. Первым нарушил её Лео, сделав шаг вперёд, чтобы защитить друзей. — Я Лео. А это Тиг, Мила, Куба… Мы из тайги. Там была дыра… светящаяся… — Нас прибор засосал! — выпалил Дэн. — Мы исследовали энергетическую аномалию, — чётко добавила Ния, стараясь говорить как можно взрослее, несмотря на дрожь в лапах. — Где мы?! — почти взвыл от страха Тиг. — Мы хотим домой! Кунг Лао снял шляпу, и на его лице появилось выражение глубокой тревоги и сострадания. — Домой… — он произнёс это слово с грустью. — Боюсь, путь назад будет очень, очень сложен. Вы попали во Внешний Мир — измерение, где правят сила, коварство и древняя магия. Здесь постоянно идёт война. И здесь… — он сделал паузу, глядя на их наивные, испуганные мордочки, — …здесь проводят турнир. Турнир, где проигравший теряет не только бой. Он теряет свою душу. Его зовут Mortal Kombat. Последние слова повисли в тяжёлом воздухе. Даже харзы перестали ёрничать. Соня спряталась за Васю. Максик расплакался громче. Леон и Грейс обменялись многозначительными взглядами — учителя поняли масштаб угрозы первыми. — Значит, нам нужно сражаться? — спросил Али, и в его голосе впервые прозвучала не детская обида, а ледяная решимость. — Сражаться? — пискнул Мартик. — Я же только орешки собирать умею! Кунг Лао снова надел шляпу, его лицо стало непроницаемым. — Сначала — выжить. Пойдёмте. Это место небезопасно. За вами уже могли заметить. Здесь есть и другие… обитатели. Некоторые из них не станут задавать вопросов. И как будто в подтверждение его слов, с далёкой башни донёсся леденящий душу, знакомый миллионам игроков, но абсолютно чуждый этим зверятам крик: «GET OVER HERE!» Эхо раскатилось по пустыне. Все, включая монаха, вздрогнули. Приключение, точнее, борьба за выживание, только что перешло из фазы замешательства в фазу смертельной опасности. Рядом с ним, словно тени из самого мрака, возникли две фигуры. Девушки-ассасины, абсолютно бесшумные и смертоносные. Одна была облачена в облегающий костюм глубокого сине-голубого оттенка, её лицо оставалось невозмутимым и царственным. Китана, принцесса Внешнего Мира, пока ещё верная своему отцу-тирану. Вторая, в изумрудно-зелёном костюме, с кожей тёмного шоколада и внимательным, бдительным взглядом, — Джейд, её личная гвардия и самая доверенная защитница. Они стояли безупречно прямо, олицетворяя собой холодную дисциплину и смертельную грацию. Шан Цунг поднял руку, и его голос, усиленный магией, разнёсся по всей арене, докатившись и до укрытия, где прятались зверята. Звук был сухим, скрипучим и пронизывающим до костей. — Великий Турнир Смертельной Битвы продолжается! — провозгласил он. — Новые души прибыли на арену. Пусть каждый воин, жаждущий славы или исполнения клятвы, готовится сразиться. Правила неизменны: победа или смерть. Ваши души… будут служить Внешнему Миру. Его слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. На лицах некоторых воинов на арене появились усмешки, на других — grim determination. Неподалёку от трона, у одной из колонн, стояла другая пара. Молодой человек в безупречно дорогом, явно сшитом на заказ тёмном костюме, с идеально уложенными волосами. Он выглядел так, будто пришёл не на кровавый турнир, а на светский раут. Это был Джонни Кейдж, голливудская звезда и, как он сам утверждал, непревзойдённый боец. Он облокачивался на колонну, явно пытаясь завязать разговор с женщиной, стоящей к нему спиной. Она была одета в камуфляжную форму спецназа, её поза излучала собранную, профессиональную жесткость. Соня Блейд, командир отряда. — …так я и говорю, малышка, в моём новом фильме как раз нужна такая… ну, знаешь, с характером. Без дублёров. Натуральная съёмка, — в его голосе звучала привычная бравада и намёк на флирт. Соня даже не обернулась. Она лишь резко, с раздражением, фыркнула, дым от её сигареты (редкая деталь в Outworld) клубился в сухом воздухе. — Заткнись, Кейдж. Ты здесь не на красной дорожке. Присматривай за спиной, а не строишь глазки. Джонни лишь ухмыльнулся, явно воспринимая это как вызов. В укрытии Лео смотрел на эту сцену широко раскрытыми глазами. — Они… они что, не понимают, что тут сейчас будет драка? На смерть? — прошептал он Кунг Лао. Монах грустно покачал головой. — Они понимают лучше всех. Одни скрывают страх бравадой. Другие — гневом. Такова природа этого места. Оно обнажает суть. А ваша суть… — он обвёл взглядом испуганных зверят, — …пока неизвестна. И это, возможно, ваше единственное преимущество. Но оно исчезнет, как только вы выйдете на арену. Голос Шан Цунга прозвучал как удар гонга, отмечающий начало бойни. — Первый поединок! Джонни Кейдж! Против Бараки! На арену с небрежной, актёрской походкой вышел Джонни, помахивая кистями рук, будто разминаясь перед съёмками опасного трюка. С противоположной стороны платформы возникла фигура, от которой у зверят сжались сердца. Барака. Существо, похожее на человека, но искажённое до чудовищности. Его кожа была серой и грубой, как камень. А рот… вместо губ и зубов — два ряда острых, торчащих наружу клыков. Но самое ужасное произошло, когда он с глухим щелчком раскрыл предплечья. Из плоти с хрустом и звуком рвущейся кожи выдвинулись длинные, загнутые, как у зверя, клинки из кости и стали. Они блестели в багровом свете чужого неба. — Ух ты! — Джонни Кейдж присвистнул, его брови уползли под чёлку. — Ладно, признаю, гримёр у тебя — просто бог. Но заточку-то ты явно пропустил, приятель. Барака ответил лишь низким рычанием, похожим на скрежет камней в желудке у великана. Юмор был чуждой, непостижимой концепцией для этого создания войны. Шан Цунг опустил руку. — FIGHT! Барака рванулся вперёте нечеловеческой скоростью. Его клинки прочертили в воздухе серебристые дуги. Джонни едва успел отпрыгнуть назад, и лезвие прошло в сантиметре от его дорогой рубашки. — Эй, полегче! Это же Armani! — крикнул он, но лицо его уже потеряло небрежность. Появилась концентрация. Голливудская звезда ответил серией быстрых, чётких ударов ногами, стараясь держать монстра на расстоянии. Удар в корпус, подсечка, удар с разворота. Барака принимал удары на грубую плоть, лишь слегка пошатываясь. Его кожа была словно броня. Один из ударов Кейджа Барака парировал клинком. Сталь со скрежетом встретила кость, и по лезвию Бараки потекла первая тонкая струйка крови — тёмной, почти чёрной. — Видишь? Я тебя тоже могу! — крикнул Джонни, но его противник уже перешёл в новую атаку. Барака сделал резкий выпад, его клинок вонзился Джонни в бок. Не глубоко, но достаточно, чтобы белая ткань рубашки мгновенно пропиталась алым. Джонни ахнул от боли и резко откатился, зажимая рану. — Ай! Это было больно, ублюдок! Боль, казалось, не ослабила, а разозлила его. Глаза Кейджа вспыхнули. Он собрал в ладонях странную, зеленоватую энергию. — Попробуй это! ТЕНЕВОЙ УДАР! — скомандовал он сам себе, и энергетический двойник помчался к Бараке. Тот лишь скрестил клинки перед собой, приняв удар. Энергия с шипом рассеялась, но отбросила его на шаг. В этот миг Джонни, используя замешательство, рванулся вперёте. Он прыгнул, сделав в воздухе сальто, и со всей силы всадил каблук своего дорогого ботинка прямо в лицо Бараки. Раздался отвратительный хруст. Кровь, уже тёмная и густая, брызнула из носа и разорванной щеки чудовища. Барака отлетел, зарычав от ярости и боли. Он провёл языком по окровавленным клыкам, и в его глазах вспыхнула первобытная жажда убийства. Он снова ринулся в атаку, уже не думая о защите. Это было уже не сражение, а кровавая мясорубка. Клинки Бараки резали воздух, оставляя на одежде и коже Джонни всё новые и новые порезы. Тот отвечал жёсткими ударами, ломая рёбра противнику, выбивая зубы. Кровь — алая человеческая и тёмная таркатанская — летела брызгами на пыльные камни арены. Звуки ударов плоти о плоть, хруст костей, хриплые выдохи и крики боли — всё это слилось в одну ужасающую симфонию насилия. В укрытии царил шок. Тиг закрыл лапами глаза и дрожал. Буся прижалась к Алисе, и та её обнимала, сама бледная как полотно. Антон отвернулся, его тошнило. Даже харзы молчали, их хищные глаза были широко раскрыты от ужаса. Спайк прошептал: «Они же убьют друг друга… насовсем». Лео не выдержал. Его сердце, воспитанное на дружбе и решении споров через разговор, разрывалось. — НЕТ! СТОП! — закричал он, вырываясь из-за камня и бросаясь к краю платформы, откуда была видна арена. — ХВАТИТ ДРАТЬСЯ! МОЖНО ЖЕ ВСЁ ОБСУДИТЬ! ОН ЖЕ ТЕБЯ ПОРАНИЛ, ТЫ ЕГО ТОЖЕ! ХВАТИТ! Он не добежал и двух шагов, как перед ним, в вспышке ослепительно-белого света, материализовалась высокая фигура. Широкополая шляпа, плащ, развевающийся в несуществующем ветре. И глаза… глаза горели чистой, неукротимой энергией, как маленькие молнии. Рейден, Бог Грома, опустил перед Лео свой посох, преграждая путь. — Стой. — Но они же… они убивают друг друга! — Лео почти рыдал, тыча лапой в сторону арены, где Барака вот-вот мог нанести смертельный удар. — Почему?! Почему нельзя просто поговорить? Объяснить! Так же нельзя! ТАК ЖЕ НЕЛЬЗЯ! Рейден смотрел на маленького леопарда, и в его светящихся глазах на миг мелькнуло нечто древнее и бесконечно усталое — печаль бога, видевшего тысячелетия насилия. — Это — Закон. Закон Mortal Kombat, — его голос звучал не громовым раскатом, а низко, как отдалённый гул перед бурей. — Здесь слова кончились много веков назад. Остались только сила, воля… и цена за поражение. Твоё вмешательство нарушит Законы и принесёт тебе верную смерть. Они не остановятся, чтобы «поговорить» с тобой. Они сокрушат тебя. — Но это же неправильно! — в голосе Лео звенела вся его детская, несломленная вера в добро. Вера, которой не было места на этой арене. — Мир seldom бывает правильным, юный дух, — сказал Рейден, и его взгляд скользнул по остальным перепуганным зверятам. — Особенно этот мир. Ваша невинность — ваша слабость. И если вы хотите выжить, вам придётся это понять. Или… найти в себе силы изменить незыблемые правила. Но не сейчас. Сейчас — наблюдайте и учитесь. Учитесь выживать. На арене в этот момент Джонни Кейдж, израненный, но не сломленный, собрал последние силы. Барака, истекая тёмной кровью, занёс клинки для решающего удара. Исход первой крови был ещё не ясен, но урок для новоприбывших был преподан со всей жестокой ясностью. Здесь дрались не до первой крови. Здесь дрались до последней. Крики Лео и голос Рейдена, должно быть, достигли трона. Шан Цунг медленно повернул голову. Его взгляд, холодный и проницательный, как шило, скользнул по группе зверят, прячущихся за камнями, и остановился на фигуре Бога Грома, защищающей маленького леопарда. На иссушенных гунах колдуна проползла тонкая, беззубая улыбка. Он нашел новое развлечение. — Ах… — его скрипучий голос снова навис над ареной, заглушая даже стоны сражающихся. — Ну что же… Кажется, у нас появились новые… добровольцы. Или скорее, зрители, которым не терпится присоединиться к нашему празднику. Рейден обернулся к трону, его посох сжался в руке так, что костяшки побелели. — Шан Цунг! Они дети! Они не воины твоего турнира! — ВСЕ, кто ступает на землю Внешнего Мира, становятся его частью! — парировал колдун, и в его голосе впервые прозвучала стальная властность. — А раз уж они здесь, им надлежит соблюдать правила. Или… ты, Рейден, Хранитель Земного Царства, хочешь нарушить древний устав и объявить их своими чемпионами? Готов ли ты поставить на кон судьбу своего мира из-за… этих? Он ленивым жестом махнул рукой в сторону зверят. Все они съёжились. Чувствовалось, как его взгляд, липкий и противный, ползает по каждому из них, оценивая. — Раз уж один из них так жаждет мира и разговоров… пусть продемонстрирует свои принципы на деле, — прошипел Шан Цунг. Его палец, длинный и костлявый, медленно поднялся и указал на Лео. — Ты. Маленький крикун. Лео почувствовал, как у него подкашиваются лапы. Весь его пыл, всё возмущение улетучилось, сменившись леденящим ужасом. — Тебе так хочется остановить битву? Прекрасно. Выйди на арену. Останови… этого. Палец колдуна сместился и указал прямо на Тига. Тиг ахнул, словно его ударили в грудь. Его огромные, полные страха глаза уставились сначала на палец Шан Цунга, потом — на бледное, искаженное ужасом лицо Лео. — Н-нет… — простонал Тигёнок. — Лео… я не… — Вы — лучшие друзья, как я понял из ваших… эмоциональных излияний, — продолжил Шан Цунг, наслаждаясь моментом. Его голос был сладок, как яд. — Так решите же ваш спор миром. Без крови. Просто поговорите. Убедите друг друга сдаться. Или… — он сделал драматическую паузу, — …продемонстрируйте всем нам, что ваши принципы ничего не стоят, когда на кону стоит ваша жизнь. Ведь правила просты: бой продолжается, пока один из вас не сможет продолжать. Или не откажется от борьбы. Мне, в общем-то, всё равно, что вы животные, и тем более — дети. Душа есть у всех. И все они одинаково вкусны. Тишина, воцарившаяся после его слов, была громче любого крика. Даже Джонни Кейдж и Барака на мгновение замерли, прервав свою кровавую схватку, чтобы посмотреть на новое «представление». Рейден стоял, как грозовая туча, но не двигался. Вмешательство сейчас означало бы признание их своими чемпионами и немедленное начало полномасштабной войны турнира. Он не мог. Закон связывал и его. Лео медленно, будто сквозь густой мед, обернулся к Тигу. Его лучший друг. Трусишка, который боялся темноты и громких звуков, но всегда, всегда был рядом. Которого он защищал, с которым делил всё. И теперь он должен… должен… — Тиг… — голос Лео сорвался в шепот. В его глазах стояли слёзы. — Я не могу… — НА АРЕНУ! — рявкнул Шан Цунг, и его голос ударил по ушам, как плеть. Магия, тёмная и неумолимая, сжала обоих зверят невидимыми тисками и потащила их с уступа, через воздух, прямо на окровавленную каменную плиту в центре, где уже стояли Джонни и Барака. Тех отбросило магическим импульсом к краям. Теперь в центре были только они. Лео и Тиг упали друг напротив друга в нескольких шагах. Камни под ними были липкими от чужой крови. Запах железа, боли и смерти ударил в нос. Тиг поднялся, дрожа всем телом. Он видел кровь на Лео (брызги с арены), видел его полные ужаса глаза. — Л-Лео… что нам делать? — всхлипнул он. — Я не хочу драться с тобой! Я не могу! Лео тоже встал. Сердце бешено колотилось. Он огляделся. Вокруг — циничные, жаждущие зрелища лица воинов. Трон с ухмыляющимся колдуном. Две ассасинки, наблюдающие без единой эмоции. И его друзья… Мила, Мия, Буся, Али… все смотрят на него с немым ужасом и мольбой. Шан Цунг откинулся на троне. — Начинайте. Убедите друг друга. Или… сделайте то, для чего все здесь собрались. FIGHT. Последнее слово повисло в воздухе приговором. Лео и Тиг стояли, глядя друг на друга через лужу крови, лучшие друзья, разделённые древним и бесчеловечным законом кровавого спорта. Их принципы мира и дружбы разбивались о жестокую реальность Mortal Kombat. Им предстояло сделать выбор, которого не должно было быть никогда. Бой между друзьями не был похож на яростную схватку Джонни и Бараки. Это была медленная, мучительная пытка. Лео и Тиг кружили друг вокруг друга, как в каком-то кошмарном, неправильном танце. Их движения были скованными, неуверенными. — Тиг, я не хочу… — начал Лео, но его прервал рывок Тига. Тиг, движимый слепым животным страхом, бросился на Лео, пытаясь обхватить его, как делал в их дружеских потасовках. Но здесь не было мягкой травы, а на камнях он поскользнулся на крови и неуклюже толкнул Лео в грудь. Лео отлетел, ударившись спиной о пол. Боль была резкой, реальной. Инстинкт выживания, глубоко запрятанный под слоями доброты, на мгновение вспыхнул. Лео, не думая, оттолкнулся и ловко подставил подножку растерянному Тигу. Тот тяжело рухнул на окровавленные камни, заскулив от боли и унижения. — Прости! — выкрикнул Лео, тут же пожалев о своём действии. Но Тиг уже поднимался. Его страх начал сменяться отчаянием, а отчаяние — тупой, безысходной яростью. Он снова бросился вперёд, уже с закрытыми глазами, размахивая лапами. Лео уворачивался, парировал, но один удар всё же задел его по щеке, оставив царапину. Это была не большая рана, но она кровоточила. Вид своей крови на лапе лучшего друга заставил Лео внутренне содрогнуться. Внезапно, воспользовавшись замешательством Лео, Тиг смог ухватиться за него и повалить. Они покатились по липкому полу, уже не контролируя себя, движимые лишь базовым инстинктом и паникой. Лео оказался сверху. Он прижал Тига, его лапы держали мощные, но дрожащие плечи друга. Тиг выбился из сил. Он лежал, тяжело дыша, смотря на Лео снизу вверх широкими, полными слёз и неподдельного ужаса глазами. Он не мог больше драться. Его воля, его тело — всё было сломлено. — Я… я проиграл, — выдохнул Тиг, и голос его прервался. — Прости, Лео… Наступила тишина. Казалось, всё кончено. Зверята на трибунах выдохнули — ужасный кошмар закончился, никто не умер. Лео, рыдая, уже собирался помочь Тигу встать. И тогда раздался голос с трона. Спокойный, бесстрастный и от этого в тысячу раз более ужасный. — ПРИКОНЧИ ЕГО. Слова Шан Цунга повисли в воздухе, словно лезвие гильотины. Все замерли. Даже закалённые воины Mortal Kombat на секунду онемели. Это была не просто победа. Это была демонстрация абсолютной власти, игра на самых тёмных струнах. Лео застыл. Он смотрел на Тига, который съёжился под ним, ожидая удара. Смотрел на свои лапы, которые могли бы сломать шею, разорвать горло. В его голове пронеслись все их приключения, все смех, все «спасибо» и «я с тобой». Принципы Мапы Пандиги о мудрости и защите слабых. Всё, что делало его им. — НЕТ! — закричал он, оборачиваясь к трону. Слёзы текли у него по мордочке, смешиваясь с кровью и пылью. — Я НЕ БУДУ! Я НЕ УБЬЮ ДРУГА! МЫ ПРОСТО… МЫ НЕ ХОТЕЛИ! ЭТО НЕЧЕСТНО! Шан Цунг лишь приподнял бровь, его улыбка стала ещё шире. Он ждал именно этого. Неповиновения. Слабости. Урока. — Правила есть правила, — произнёс он тихо, но так, что слышали все. — Победа должна быть полной. Или ты отказываешься от неё? Отказываешься от права на жизнь, которое дал тебе этот бой? Лео медленно, очень медленно поднялся с Тига. Он встал между своим поверженным другом и троном колдуна, выпрямив спину. Его детский голос дрожал, но в нём звучала сталь, которой не было ни у одного воина на этой арене. — Я отказываюсь, — сказал Лео чётко. — Убивать друга — это не победа. Это поражение. Поражение всего, ради чего стоит жить. Делайте со мной что хотите. Он повернулся к Тигу и протянул лапу, чтобы помочь ему встать. На трибунах раздался шёпот. Джонни Кейдж перестал ухмыляться и смотрел с неподдельным уважением. Соня Блейд прищурилась, оценивая. Рейден, стоя в тени, молча кивнул. В его светящихся глазах вспыхнула искра надежды. Возможно, эти дети, эти звери, несли в себе нечто, чего не хватало этому миру вечной войны. Шан Цунг наблюдал за сценой несколько долгих секунд. Он мог бы приказать стражам разорвать их обоих. Мог бы забрать их души сам. Но увиденное было… интересно. Новый вид слабости. Новый вид неповиновения. И новый, хрупкий росток, который можно было со временем сломать, искривить или использовать. — Как сентиментально, — наконец произнёс он, и в его голосе сквозил холодный, расчетливый интерес. — Твоё милосердие… зачтётся тебе в будущем. Или станет твоей погибелью. Уберите их. Пусть наблюдают дальше. Их время… ещё придёт. Невидимые силы снова подхватили Лео и Тига и мягко, но неумолимо отнесли обратно к своим друзьям. Они упали в объятия Милы, Буси, Али — все плакали, обнимая их, проверяя раны. Первый круг ада был пройден. Они не убили друг друга. Но невинность была принесена в жертву на окровавленных камнях арены. Они поняли истинную цену Mortal Kombat. И поняли, что чтобы выжить и защитить друг друга, им, возможно, придётся найти в себе не детскую доброту, а нечто иное. Силу, чтобы остаться собой в мире, где «остаться собой» — смертельный приговор. ПРАВИЛЬНЫЙ КОНЕЦ ГЛАВЫ 1 Шан Цунг наблюдал, как дрожащих, но не сломленных зверят уводят с окровавленной арены. Его тонкие губы искривились в подобии улыбке. Сентиментальность… интересная слабость. Хрупкая. Но ломать её сейчас было бы неинтересно. Пусть посмотрят ещё. Пусть поймут, что их принципы — лишь мишура. Он махнул рукой, и внимание всех снова вернулось к замершей паре в центре — Джонни Кейджу и Бараке. — Прерванный поединок будет завершён, — провозгласил колдун. — Продолжайте. И пусть новоприбывшие видят, чем заканчиваются битвы у тех, у кого нет… сомнений. Бой вспыхнул с новой, яростной силой. Джонни, израненный, но закалённый в тысячах трюков, нашёл второе дыхание. Барака, разъярённый болью и прерванной яростью, стал неосторожен. В решающий момент Джонни, собрав последние силы, сотворил свой знаменитый Shadow Kick и, следуя за энергетическим двойником, всадил каблук прямо в горло Бараки. Раздался жуткий хруст. Таркатанец рухнул на камни, его тело дернулось в последней судороге и затихло. Победа. Безжалостная, кровавая, но победа. Джонни, тяжело дыша, пошатываясь, поднял руку. Он даже попытался улыбнуться в камеру, которой не было, но в его взгляде читалась лишь усталость и облегчение. Шан Цунг кивнул с одобрением хозяина, наблюдающего за хорошей работой пса. Потом его взгляд скользнул по рядам перепуганных зверят. Его глаза остановились на самой маленькой, самой беззащитной фигурке. Бельчонок Мартик жался к ноге Кубы, пытаясь казаться невидимкой, его пушистый хвост дрожал. — А теперь… для контраста, — скрипуче произнес Шан Цунг, и в его голосе зазвенела зловещая игривость. — Пусть новичок испытает себя против победителя. Мартик! Палец колдуна указал прямо на бельчонка. — Выйди. Твой противник… Джонни Кейдж. Мартик ахнул так, словно ему на хвост наступили. Его маленькое сердечко забилось как бешеное. Он посмотрел на огромного, окровавленного, еле стоящего на ногах человека, только что раздавившего монстра. Посмотрел на свои крошечные лапки, приспособленные для лазания по деревьям и щелканья орешков. Это был не бой. Это был приговор. Мгновенный, беспощадный, насмешливый. — Я… я… — запищал Мартик, но магические тиски уже схватили его и понесли на арену, на ту самую лужу крови, где только что закончилась жизнь. Он упал на скользкие камни напротив Джонни Кейджа. Голливудская звезда смотрел на него с крайним недоумением и усталой досадой. — Ты шутишь? — хрипло спросил Джонни, обращаясь к трону. — Я только что монстра убил, а вы мне… белочку? — Все равны перед лицом Смертельной Битвы, — раздался холодный ответ Шан Цунга. — FIGHT. Джонни вздохнул, пожимая плечами. Он сделал шаг вперёд. Мартик понял. Он понял всё. Это не драка. Это показательная казнь. У него не было ни единого шанса. Никакой ловкостью, никакой хитростью он не сможет победить это. Ему оставалось только одно. Когда тень Джонни Кейджа накрыла его, Мартик, вместо того чтобы готовиться к бою, вжался в пол, закрыл глаза лапками и пронзительно, отчаянно запищал: — НЕТ! НЕ БЕЙ! Я СДАЮСЬ! ПРОСТО НЕ БЕЙ! Я СДАЮСЯ!!! Его тонкий, полный абсолютного ужаса писк прорезал тяжёлый воздух арены. Это был не крик воина, а вопль беззащитного ребёнка, осознавшего всю бессмысленность и жестокость происходящего. Джонни Кейдж замер, его рука, занесённая для легкого, почти небрежного удара, остановилась в воздухе. Он смотрел на эту дрожащую комочек шерсти, и на его усталом, зацикленном на себе лице впервые за весь турнир появилось что-то, отдалённо напоминающее… совесть. Он был звездой боевиков, но не мясником. Он медленно опустил руку и обернулся к трону. — Серьёзно? Он же сдался. Game over. Шан Цунг смотрел на эту сцену. Его план сработал, но не так, как он ожидал. Он хотел увидеть быстрое, жестокое убийство, которое сломит дух остальных зверят. Вместо этого он получил жалкую капитуляцию, которая вызывала не страх, а… жалость. А жалость была бесполезна. Она разлагала дисциплину. — Сдача не предусмотрена правилами, — процедил он. — Только смерть или победа. — Да отстань ты от него! — неожиданно рявкнул Джонни, вытирая кровь с подбородка. — Правила, блин! Посмотри на него! Какая от него душа? Ореховую? Иди ты! Наступила напряжённая пауза. Вмешательство чемпиона Земного Царства, пусть и мотивированное усталостью и брезгливостью, было новым фактором. Шан Цунг колебался. Убийство бельчонка теперь выглядело бы не демонстрацией силы, а мелкой, трусливой жестокостью. А это плохо для имиджа хозяина турнира. — Как скучно, — наконец флегматично произнёс колдун, делая вид, что ему наскучило. — Убери эту… вещь. Победитель — Джонни Кейдж. Следующий поединок… Но его слова уже тонули в общем гуле. Мартика магией стащили с арены и швырнули обратно к друзьям. Его обнимали, успокаивали, но в глазах каждого из зверят горело уже не просто недоумение, а холодное, растущее понимание. Здесь нет места слабости. Здесь нет места милосердию. Здесь нет места им. Они были игрушками в руках древнего, жестокого существа. И если они хотят выжить, им нужно перестать быть игрушками. звери прошли первое, шоковое посвящение в мир Mortal Kombat. Они увидели смерть, были вынуждены драться друг с другом, стали свидетелями беспомощности и унижения. Их детский мир треснул. Теперь им предстояло решить: сломаться, приспособиться или найти свой, невозможный, путь в этом аду.