1. Возвращение спецагента

      В тот раз Пинки провела настолько веселую вечеринку, а предложенные ею развлечения настолько поглотили нас, что, только вернувшись домой, мы задумались: а что именно мы отпраздновали?       Оказалось, что нас обеих подловили в конце рабочего дня. Меня взяли на парковой эстраде, а Бон-Бон — около полуопустошенного прилавка с её выпечкой. А дальше — розовым беспощадным ураганом нас вынесло на порог Сахарного уголка, и задавать вопросы стало уже никому не интересно.       — А пришла она в шесть, — заметила моя подруга, отвечая на невысказанный вопрос, — вот и смогла застать нас врасплох.       Я посмотрела на часы.       — Да и сейчас только девять.       — В самом деле? — Бон-Бон лениво привстала со своего мягкого диванчика из тех, какие Рарити называет загадочным словом «тахта». — Не похоже на Пинки. Чтобы она — и вдруг так рано закончила праздник?       — А может быть, праздник был в честь кого-то? — предположила я. — Какой-нибудь пони только что объявился у нас, а в девять ему понадобилось куда-то бежать… на ночь глядя…       Я закончила без былой уверенности. В такой час Понивилль обычно уже отходит ко сну, и найти срочное занятие в нём вряд ли получится. Бон-Бон, конечно, не проглядела мой ляп, и уже успела гаденько усмехнуться. Я поспешила сменить тему.       — Все-таки, приветственные вечеринки Пинки удаются лучше всего, да? Ты приехала в Понивилль, не знаешь, надолго ли, не знаешь, куда податься, — и вдруг перед тобой весь наш маленький город, все знакомства, все его отношения… И выходишь оттуда, уже зная: здесь ты не пропадешь! Это лучшее, что она придумала, так ведь, Бон-Бон?       Бон-Бон, разлегшаяся на тахте, как-то недовольно поерзала.       — Да, насчет «собрать весь Понивилль» — тут у Пинки, конечно, равных нет. И скучно у неё не бывает. Но вот что касается первого впечатления — тут тебе виднее, я такого не испытала.       Я оставила лиру и запрыгнула в кресло, как и Бон-Бон, не находя в себе больше желания заниматься до завтра хоть чем-нибудь, кроме сна. Бон-Бон заметно обрадовалась окончанию моих музицирований: не любит она музыку, звучащую на ночь глядя. Я сладко зевнула и хотела уже предложить подруге пойти спать, когда меня вдруг неприятно осенило.       — Бон-Бон, а… «не испытала» — это как?       — В каком смысле — как?       — Ну, не испытала, потому что вечеринка не так запомнилась, или…       — Лира, ну какая у меня могла быть вечеринка?       — О, Селестия!       — Именно, что Селестия! Ты ведь уже знаешь, я не была тогда никакой Бон-Бон. Я была Свити Дропс — бывшим сотрудником тайной службы принцессы по отлову всяческой живности, что мешает пони жить… Только тогда ещё никто не верил, что бывшая. Никто не знал, что организацию не возродят, поэтому и приехала я сюда инкогнито. Как по твоему, могла ли Свити Дропс, едва укрывшись в новом городе, сразу же пойти по вечеринкам?       — Свити Дропс не могла, но Бон-Бон…       — Глупости, — отмахнулась моя подруга. — Тайная личность есть тайная личность, лишняя активность ей ни к чему, даже если кажется, что она пойдет лишь на пользу прикрытию… В общем, принцесса лично для Пинки издала указ: не устраивать для меня публичных праздников. Так что никакой приветственной вечеринки у меня не было.       — Неужели Пинки Пай так просто послушалась?       — Сама удивляюсь. Сейчас, конечно, уже все равно. «Умора» официально распущена, никакой секретности нет, тебе вот я рассказала…       — А тот указ?       — Тоже не действует. Но Пинки, похоже, об этом не знает, так что и ты ей ни гугу, лады?       — Лады.       Несколько минут мы провели в тишине. Что-то смущало меня в рассказанной истории. Для чего ей теперь скрывать свое прошлое?       — Бон-Бон! — спросила я. — А ты хотела бы снова вернуться к той жизни? Ну вот, когда ты инкогнито, когда ты приезжаешь в новый город, а у тебя приказ — не привлекать внимания, когда ты днем даришь жеребенку леденец, а ночью занимаешься такими вещами, о которых детям лучше не знать?       Бон-Бон рассмеялась, но прежде чем ответить, она долго и задумчиво изучала меня. Наконец она вынесла такой вердикт:       — Нет, Лира, тайной жизни я больше не хочу. Хотя бы потому, что кондитерством я тогда не занималась. А что касается «дел»… — она погрустнела, — сейчас в Понивилле хватает специалистов по поиску опасных существ. Отбирать у них хлеб просто из любви к острым ощущениям было бы неприлично с моей стороны. Уезжать же из Понивилля… нет, этого я не хочу.       Бон-Бон замолчала. Я решила закрыть эту тему и вернулась было к идее идти спать, когда она вдруг заговорила снова.       — Была у меня, правда, еще одна специальность. Как-то, когда я была в Филидельфии, мне случилось заняться настоящим сыском. История была громкая, пришлось поездить. Но закончилось все удачно, и я потом еще не раз ловила пони… Это было очень странно — выслеживать разумное существо… Но вот этим я, пожалуй, могла бы заняться. Правда, есть тут одна закавыка…       Бон-Бон спрыгнула с диванчика и, подойдя ко мне, продемонстрировала правую переднюю ножку. Приглядевшись и раздвинув жёлтую шерсть, я увидела, что на неё надет маленький браслетик в виде бронзовой цепочки с несколькими драгоценными камнями на ней. От браслетика еле заметно тянуло магией.       — Самый мрачный из моих трофеев, — вздохнула Бон-Бон. — Он зачарован так, что начинал болеть всякий раз, когда я начинала вести расследование. После особенно насыщенных дней он продолжал болеть неделями, хоть в отпуск иди. И снять его, конечно, нельзя. — она улыбнулась — к счастью, по понятным тебе причинам, он давно не давал о себе знать.       — Значит, если ты снова начнешь ловить монстров или пони…       — Думаю, одно-два дела я могу раскрыть, не опасаясь. Насколько мне объяснили, после такого перерыва браслет будет долго приходить в себя. Но вот когда придет — только держись! Впрочем, я к нему давно привыкла.       — Бон-Бон, я тебе поражаюсь! — воскликнула я. — Почему ты молчишь о таких вещах? В Понивилле есть много опытных единорогов, неужели никто не смог бы тебе помочь? Подобрать ключ к такому заклинанию, конечно, будет…       — Да как раз ключ-то у меня есть. И к единорогам я обращалась не раз. Просто зачаровывали его два мага. Один очень талантливо сотворил проклятье, а второй кое-как наворожил возможность его снять. Ну хорошо, завтра расскажу поподробнее, если хочешь, — Бон-Бон посмотрела на часы. — Ого, Лира, мы тут уже засиделись с тобой, пора на боковую, а?       

***

      Однако назавтра нам с самого утра оказалось не до браслетов. Проснулась я от идущего издали тревожного звука колокола. Было чуть больше восьми часов. Я выглянула в окно. Какая-то пони проскакала по улочке туда, откуда шел звон. «Надо бы тоже посмотреть, что случилось» — подумала я.       Я разбудила Бон-Бон, и мы вместе вышли на улицу. Звон шёл со стороны окраины, где был виден подымающийся из-за горизонта черный дымок.       — Селестия, там же школа! — ахнула я.       Мы помчались вперед.       К сожалению, моя догадка оказалась верной. Частью деревянной крыши школы овладел пожар. Группа жеребят испуганно наблюдала за происходящим с наружной стороны низенького ограждения. Рядом были свалены крохотные рюкзачки. Чуть дальше начинали собираться пони. На колокольне виднелась мисс Чирили, которая и била тревогу, яростно работая челюстью.       Вскоре показались пожарные пегасы. Задрав носы, мы наблюдали, как они подвигали к школе огромное темное облако, а потом устанавливали его точно над пламенем. Мисс Чирили, на колокольне, испуганно зыркнула на потемневшее небо и поспешила вниз.       Тем временем командир Понивилльской пожарной команды, небезызвестный доктор Префайр, критически осмотрел облако, и, видимо, не найдя в его расположении изъянов, дал громкую команду. Пегасы тут же выстроились кольцом вокруг тучи. Выдержав драматичную паузу, доктор взмахнул копытом, и его подчиненные синхронно лягнули её. Туча угрожающе зашипела, и спустя секунду на школу обрушился поток ледяной воды. Чирили, едва успевшая выбежать из школы, чертыхнулась и поскакала обратно. Прежде чем кто-нибудь успел сообразить, что случилось, она выбежала вновь, неся на спине стопку уже промокших книг.       Вскоре с пожаром было покончено. Поток равнодушно ударял по почерневшей крыше школы. Пегасы принялись суетливо пинать разнузданную тучу, пытаясь прекратить ливень, но обуздать стихию было уже невозможно. В конце концов, подгоняемая командами доктора Префайра, пожарная команда утолкала облако куда-то в сторону леса и исчезла вместе с ним. Больше мы их не видели.       Школа теперь представляла жалкое и мокрое зрелище. Мы, вместе с остальной толпой, начинали потихоньку приходить в себя и понемногу осмыслять произошедшее. Из толпы начали доноситься возгласы:       — Из школы все спаслись?       — Фух, вот это утро!       — Ты видела как Префайр сработал? Водопад!       — Да, теперь его ещё и Чирили засудит. Школа как на дне океана побыла!       Постепенно поток эмоций стал сходить на нет, часть пони разошлась, а остальные стали обсуждать более насущный вопрос.       — Что же там загорелось?       — Это же школа. Что там могло случиться?       — Наверное, молния попала?       — Да нет, пожарные уже потом прилетели…       — Хорошо, что там сегодня никого не было, — сказала мисс Чирили. — Мы с учениками сегодня вышли в поход. Собрались здесь, пошли было в лес, и тут Сильвер Спун увидела дым. Мы помчались назад. А когда я увидела огонь — сказала жеребятам стоять здесь и отправилась бить тревогу.       — А ещё тут была пони, — робко сказала Свити Бель.       — Какая пони? — не поняла Чирили.       — Не знаю. Когда мы увидели, что школа горит, вы сразу помчались внутрь, на колокольню, а он вышел из-за школы и побежал к домам.       Наступила потрясенная тишина.       — Так, — строго сказала Чирили, — давай-ка еще раз. Что это была за пони? Как она выглядела?       — Я не знаю! — ответила Свити Бель.       Тут уже начали говорить и другие жеребята.       — Она была в костюме!       — Да, серый костюм, от хвоста до морды!       — Так это был он или она? — спросила Чирили.       — Мы не знаем!       — Его совсем нельзя было разглядеть!       — И шерсть не разглядели?       — Ничего нельзя было разглядеть!       — Ни шерстку, ни гриву, ни даже кьютимарку!       — Как только вы вошли, она дала деру!       — А я её совсем не заметила…       — И я тоже.       — Я увидела её совсем чуть-чуть…       Мы все были поражены. В отсутствие жеребят и учителя, рядом со школой появилась неизвестная пони, и в эту же минуту вспыхнул пожар! Да кому могло пригодиться такое злодеяние?       — Нужно немедленно вызвать стражу, — сказала какая-то пони. — Если этот маньяк сейчас в городе, он может поджечь все, что угодно!       — Кто-нибудь, позовите принцессу Твайлайт!       — Киса! Бежим скорее домой, нужно перевести куда-нибудь наш гостиный гарнитур!       — Прямо как сто лет назад… — произнес вдруг голос совсем неподалеку от нас.       Обернувшись, мы увидели молодого грязнозеленого пони с короткой серой гривой, задумчиво наблюдавшего за школой.       Другие пони тоже заинтересовались его репликой.       — А что случилось сто лет назад? — спросила жёлто-синяя пегаска.       Пони вздрогнул, и некоторое время тупо смотрел на вопрошавшую.       — Поджоги и случились, — наконец буркнул он. — Нашелся один герой. Пироман Эквестрийский. Почти в каждом городе успел побывать.       — Но какой же пони мог решиться па такое?       Грязнозеленый пони только помотал головой — мол, не знаю — и снова с грустью обратился к школе. Эстафету переняла мисс Чирили.       — Это была страшная трагедия, — сообщила она. — Поджоги начались ранней осенью, пони тогда только приступили к уборке урожая. Вначале горели какие-то служебные здания — комендатуры, ратуши, канцелярии… Казалось, простых пони это бедствие не затронет. И вдруг начались пожары в деревнях. Стали загораться обычные дома, фермы, стоявшие поколениями… и амбары. Да, амбары — это было самое страшное. По всей Эквестрии гибли урожаи, тысячи и тысячи пони существовали впроголодь всю зиму. Таким он был монстром.       Его поймали к весне. Точнее, как говорят, Пироман сам пришел с повинной. Пришел как раз в серой накидке, под которой его невозможно было узнать — так он совершал поджоги. И уже на суде выяснилось, зачем он это делал. Оказалось, пони просто хотел прославится, заявил о себе таким вот страшным способом. — Чирили сделала паузу, переводя дух, — Какая же жуткая история! Но вот, какой приговор ему вынесли, я не знаю. И, наверное, никто теперь не знает. Потому что, принимая решение, суд сказал: если уж Пироман так хотел обрести известность, то самым страшным наказанием для него станет забвение. И забвение пришло. Теперь, волею принцессы Селестии, никто не в праве упоминать ни имя поджигателя или его родственников, ни его преступления — кроме особых случаев, конечно, — и Чирили посмотрела на школу.       — Но мисс Чирили! Вы ведь сами нам рассказывали об этом в прошлом году! — встрепенулись жеребята.       Чирили кивнула.       — Да, все верно, я вам об этом говорила. Но Селестия продолжает строго следить за выполнением своего запрета. До сих пор указ о забвении формально не включал в себя запрет на упоминание в школах. Но несколько дней назад он был изменен. Видимо, принцесса узнала, что о поджогах все еще говорят, и посчитала это недочетом.       Я слушала эту историю с глубочайшим вниманием. Трудно было поверить, что в Эквестрии могла произойти такая катастрофа и при этом остаться неизвестной для меня. За моими плечами все-таки была Школа для Одаренных Единорогов, и у меня в голове не укладывалось, что я могла не знать такое.       Я огляделась. Остальные пони с растерянными мордами внимали учительнице, собравшись вокруг нее дугой. Бон-Бон вообще залезла передними копытами на спину впереди стоящему пони, который, впрочем, не заметил этого казуса, и продолжал глазеть на Чирили.       Грязнозеленого пони, с которого начался разговор о пожарах из прошлого, нигде не было видно — наверное, он тоже знал подробности, и ушел, пока длился рассказ. Зато на другой стороне дуги я заметила принцессу Твайлайт Спаркл — видимо, кто-то все же нашел время её привести.       Тем временем Чирили продолжала свой рассказ.       — Где-то здесь есть «Пособие по истории Эквестрии», — она показала на кучу книг, все ещё сваленных около забора. — И в нем осталась пара слов о тех событиях. Ещё кое-что мне самой рассказали те, кто что-то знал… Но все-же это огромная редкость. Обычно в учебниках эти события просто опускают…       Тут Чирили на мгновение запнулась и продолжила уже куда более взволнованным тоном:       — И теперь, если жеребята говорят правду… мою школу попытался поджечь такой же пони в таком же сером одеянии? Уму не постижимо!       Она снова замолчала. Принцесса Твайлайт, до сих пор слушавшая Чилири вместе со всеми, решила начать действовать. Она взлетела над школой и сделала круг, осматривая со всех сторон следы случившегося пожара. Бон-Бон с завистью наблюдала за принцессой. Потом она осторожно опустилась на колокольню, и, еще раз взглянув на крышу, исчезла внутри. Мы все напряженно ждали принцессу. Наконец она, улыбаясь, вышла через дверь.       — Этот пожар, к счастью, мало похож на трагедии из твоего рассказа, — сказала она Чирили. — Горела лишь небольшая часть крыши, да и она разгоралась слишком долго. Пожарные пегасы сегодня сильно перестарались, конечно.       Учительница кивнула.       — Хорошо, если действительно так. Но ведь не могли же мои ученики соврать про того пони в костюме? Да и огонь — должна же она была с чего-то загореться?       — Наверное, пони действительно была. Но костюм или накидка — обыкновенный способ скрыть свою личность. Я думаю, было бы неправильно связывать эту историю с пожарами столетней давности только из-за серой одежды. Я уверена, что эта история не выйдет за пределы пожара в школе. Вряд ли кому-то, после того приговора, могло захотеться достичь славы через поджег.       Пони зашептались. Чирили грустно уставилась в землю.       — Не смог бы никого тот приговор остановить, ведь о нем никто не помнит…       Толпа у школы уже успела заметно поредеть, и новый поворот, сильно пригасивший ореол загадочности вокруг пожара, только ускорил действия оставшихся. Я подумала: не пора ли и нам завязать с острыми ощущениями?       В принципе, на этом мог и закончится весь этот разговор о прошлом, если бы не вмешалась моя подруга.       — Это могло захотеться потомкам Пиромана. — произнесла Бон-Бон.       И вновь повисла тишина. Бон-Бон решительно вышла вперед.       — Ведь семью его тоже было запрещено упоминать, так? С одной стороны, это выглядит хорошо — никто не предъявит этой семье лишнего. Но ведь внутри семьи могли ходить предания. Может быть даже записи. А вдруг кому-нибудь из них захотелось напомнить о прадеде?       Все вокруг меня задумались. Задумалась и я. Версия Бон-Бон выглядела страшно правдоподобно. Вскоре, однако, пони заговорили:       — Да, Бон-Бон верно говорит!       — Как это она так ловко сообразила?       — И Чирили говорила: ужесточили указ. Вот их и выбесило!       — Так поймать же их нужно немедля!       — Кого поймать? Кто их видел?       Пони вокруг все больше галдели, а я наоборот, ещё больше задумывалась. Тем временем Бон-Бон, уже забытая увлеченной разговорами толпой, вернулась ко мне.       — Ну что, Лира, пойдем домой или еще постоим?       Бон-Бон сейчас было не узнать — она просто сияла, ей было радостно оттого, что она поучаствовала в спонтанном расследовании. И в то же время она предложила мне пойти домой.       — А я думала, ты пойдешь до конца, — улыбнулась я.       — Ты о чем?       — Раз уж ты решила повлиять на взгляды окружающих — дерзай! Ты уже доказала им, что между этим и другими пожарами есть связь — осталось её найти. Неужели ты надеешься убедить меня, что тебе это не интересно?       — Ну, допустим, очень даже интересно, — Бон-Бон развеселили мои поддразнивания, — но с чьего позволения меня допустят к работе?       — Как с чьего? С позволения принцессы Твайлайт, конечно!       — Да ты что, Лира? Я же закончила свою карьеру, ещё когда вы обе кудесили в Школе для Одаренных Единорогов. Откуда она может меня знать?       — Ей и не надо. В крайнем случае, справится о тебе в Кантерлоте. Пошли.       Я направилась было к принцессе, но Бон-Бон вдруг ловко выскочила вперед, преградив мне дорогу.       — Лира, успокой свои копыта! — торопливо прошептала она. — Я еще ничего не решила.       Я уставилась на неё, пытаясь придать себе как можно более незаинтересованный вид.       — Значит, все-таки идем домой?       Бон-Бон не торопилась с ответом. Наконец она произнесла:       — Хорошо. Но давай все-таки не торопиться. Расследования надлежит проводить в спокойной обстановке, а не на глазах у толпы. Ситуация успокоится, пони разойдутся, тогда и подключиться можно будет.       Так я и знала. И далась же ей эта конспирация!       — Бон-Бон, ты все равно не сможешь искать поджигателя школы тайно ото всех. Здесь не Филлидельфия, тебя знают. В сокрытии прошлого давным-давно нет смысла. А что касается толпы… — тут я позволила себе посмеяться. — боюсь, они уже начали что-то подозревать       Бон-Бон удивлённо осмотрелась. Пони вокруг с большим интересом наблюдали за нашим разговором. Воспользовавшись заминкой, я вновь направилась к Твайлайт. Толпа успела еще больше поредеть, и спустя десяток минут, наверное, исчезла бы совсем, но мне было важно избавить подругу от ненужных привычек. Бон-Бон, опомнившись, поскакала за мной, но на этот раз останавливать не спешила.       Принцесса вместе с Чирили занималась с жеребятами. Их еще раз коротко расспросили о пожаре и неизвестном (или неизвестной?) пони, после чего распустили по домам.       Дождавшись, пока они закончат, мы привлекли внимание принцессы.       — Привет, Твайлайт! — сказала я. — Бон-Бон тут очень хотела присоединиться к расследованию.       Твайлайт непонимающе посмотрела на нас. Толпа пони ловила каждое наше слово.       — Э-э. Я, конечно ценю инициативность горожан, но вы уверены, что понимаете, во что…       Но Бон-Бон уже со всем смирилась. Выйдя вперед, она поклонилась принцессе и заговорила казённым тоном:       — Ваше Высочество, я буду рада в сложившейся обстановке предложить вам свои услуги в качестве детектива, если вы сочтете это необходимым. Мои рекомендации вы сможете найти в архивных отчетах организации «Умора», распущенной приказом номер № 2033061718 чуть меньше четырех лет назад. В этих документах я упоминаюсь под именем агента Свити Дропс.       Толпа потрясенно замерла. Такое происходило уже далеко не в первый раз за это утро, однако настолько глубокая и длинная тишина над школой с момента пожара еще не повисала. И тут, посреди молчания, раздалось вдруг очень громкое и очень характерное «У-о-о-о-у-у!», и что-то розовое на огромной скорости улетело в сторону уютных домиков Понивилля.