Часть 6

Тихий утренний свет мягко проникал через неплотно задернутые шторы. Барбарин лежал на спине, но уже не спал. На его груди расположилась Нарочинская. Ее руки обвивали Грига, как ветви, ее волосы рассыпались по его коже и ощущались нежным шелком. Лицо Марины было безмятежным, губы слегка приоткрыты, а ресницы едва заметно подрагивали. Во сне тонкие черты Марины смягчались, от чего она выглядела очень трогательной и хрупкой. Барбарин неотрывно смотрел на нее: хотел запомнить Нарочинскую такой. Казалось, все вокруг исчезает в подобные моменты. Григ был благодарен, что она с ним. Помнил, как сложно было Марине решиться на это. Боялся, что делает недостаточно. Чувствовал вину, отчасти иррациональную, из-за того, что на Нарочинскую слишком многое навалилось за этот месяц. Хотелось защитить ее, уберечь, успокоить…. Марина шевельнулась, ее волосы пощекотали Барбарину нос, и он чихнул. Нарочинская вздрогнула, подняла голову и, сощурившись, изучила сконфуженное лицо мужчины: — Будь… здоров? — хрипловато уточнила. — Угу. Прости, я разбудил. — Все в порядке, — Марина зевнула, — не хрустальная, — снова легла ему на грудь. — Из тебя получилась отличная подушка. Григ рассмеялся: — Для тебя готов стать даже персидским ковром. Вот вроде шутка, но Нарочинскую бросило в жар. Интересно, Барбарин заметил?.. — Я польщена, но лучше оставайся собой, — Марина поцеловала его в ключицу. — И подушкой? — Григ прижался губами к ее лбу. — И подушкой, — на выдохе согласилась и сменила тему. — Так все лень. Никуда не хочется идти. Барбарин начал гладить ее по спине: — Даже на девичник? — хитро улыбнулся. Прекрасно понимал Нарочинскую. Сам хотел бы остаться с ней в кровати на целый день. И не на один. Только не для того они приехали в Петербург. — Ну нет, — Марина фыркнула, — на девичник хочется. Но он же во второй половине дня…. Ты сильно расстроишься, если мы сейчас никуда не пойдем? Особых планов не было — хотели просто погулять. Затем Нарочинская отправилась бы к подруге. — Если ты меня поцелуешь — не расстроюсь. Марина опять подняла голову: — Только если ты меня тоже поцелуешь, — сдерживала улыбку, но чертики в глазах выдавали. Барбарин потянулся к ней и накрыл губы своими. Марина ответила почти невесомым движением, словно поддаваясь его ласке, но в этом простом действии было столько нежности, что у Грига захватило дух. Его рука мягко скользнула по щеке Нарочинской, словно пытаясь запомнить каждую линию. Другой ладонью Барбарин продолжил гладить спину. Руки Марины медленно скользнули от его груди к плечам, шее, голове, после чего тонкие пальцы уже привычно зарылись в темные волосы. Выход из номера однозначно откладывался.

***

Реброва встретила их у входа в ресторан: — Салют лекарям! — И тебе привет. Подруги обнялись, после чего Марго и Григ чинно пожали друг другу руки. — Добрый день. — День добрый, — вернула Маргарита. — На «ты» можно? — скорее предложила, чем спросила. — Нужно, — кивнул Барбарин. — Гриша. Или Григ. Брови Ребровой взлетели так, словно стремились покинуть место своего привычного обитания. Лоб то есть. — Григ? Красиво, — оценила она. И на всякий случай повторила. — Марго. На Риту не отзываюсь. — Я знаю. А Грига — это Марина придумала, — почти похвастался. Реброва усмехнулась: — А я всегда говорила, — посмотрела на подругу, — что в тебе живет поэтесса. Цветаева, например. — Она же повесилась. — Уууу, зануда, — Марго сделала устрашающее лицо, но никто ей не поверил. — Вы, — теперь посмотрела на Грига, — то есть ты, нашел, чем заняться? Он кивнул: — Сначала в Музей театрального и музыкального искусства, вечером — в театр. — Какой? — «Комедианты». Если что — звоните, — приобнял Марину и получил ее кивок. — Нормальный план, — одобрила Реброва. — Еще и на «Итальянцев», поди? Это их самый известный спектакль. Барбарин замялся, потому что не помнил название и в целом выбрал спектакль по рекомендации Нарочинской. — Да, «Страсти по-итальянски», — подтвердила Марина.

***

Григ отчалил, а подруги зашли в ресторан. Но в первом зале не остановились — пошли дальше. Миновали еще несколько дверей и уткнулись в последнюю. — Сюда, — скомандовала Марго. В помещении, хоть и небольшом, они оказались вдвоем. — Ты что, — начала догадываться Нарочинская. — Зал арендовала? — Ну да, — пожала плечами Реброва и шлепнулась за ближайший стол. — Имею право, не каждый день замуж выхожу, — она хорохорилась, но Марина видела, что Марго нервничает. — Имеешь, конечно. Аня где? Аню Сомову, подругу старшего брата, Марго знала с детства, но близко общаться с ней стала лет десять назад. К тому моменту Нарочинская уже плотно вошла в жизнь Ребровой, поэтому с Аней тоже была хорошо знакома. Они друг другу нравились, поздравляли с праздниками, готовы были помочь, но в душу не лезли. — Позже будет, дела у нее какие-то. Ты че застыла? Падай. Марина повела плечом: — Да я покурить забыла. — Здесь кури, — не увидела проблемы Марго. — А нам не влетит? — Как влетит, так и вылетит. Я специально отдельный зал сняла. К ним подошел официант, дамы сделали заказ, после чего Нарочинская отошла к окошку.

***

— Как дела? Не то чтобы Марина не знала ответа, но слишком уж Марго была дерганой. Неужели это исключительно из-за свадьбы? Не верилось. — Знаешь, как у нас в детстве говорили? Пока не родила: рожу — дам покататься. — А что, есть в планах? Реброва скривилась: — Именно, что в планах. Очень далеких и глубоко теоретических. Я до родов со своей потекшей крышей просто не доживу. А беременеть и потом игнорировать походы к врачам как минимум безответственно. Да я даже не знаю, могу ли я! Я же никогда на это не проверялась! Нет, не то чтобы Марго в принципе игнорировала врачей. Скорее крайне старательно избегала. Делала раз в пару лет базовый минимум, и тот — сцепив зубы. Благо, жалоб не было. Нарочинская покачала головой. Знала о фобии подруги, знала, что они с Калугиным хотят детей, однако никогда не поднимала тему сама. Но теперь, раз Реброва заговорила…. — Ты и не должна с этим справляться самостоятельно. — Андрей поддерживает. Вместо меня бы родил, если бы мог. — Я не о нем. Такие вопросы без специалистов не решаются, — Марина накрыла ладонь подруги своей. — Я понимаю, что страшно, но тут вопрос в будущем ребенка, — пыталась подбирать слова и смягчать интонацией. — Да и потом: дети часто болеют, все равно придется ходить к врачам. Марго понуро кивнула: — Только я может вообще бесплодная. Или это, с Андреем несовместимая. Есть же люди, которые именно друг с другом заделать ребенка не могут. А с другими — запросто. — Ты себя не накручивай, пожалуйста. Вы же еще не пробовали. Или?.. — Реброва отрицательно помотала головой. — Вот видишь. Здоровье у вас обоих хорошее в целом, — приободрила Нарочинская. — Генетическая несовместимость встречается достаточно редко, неизлечимое бесплодие — тоже. Провериться вам обоим нужно, конечно, но в первую очередь тебе нужна психологическая помощь, — и Марина, не особо на что-либо надеясь, предложила. — Я могу узнать, какие специалисты в Питере точно хорошие. Марго округлила глаза: — Можешь? — почему-то такая простая идея не приходила ей в голову. — Правда? — в голубых глазах зажегся огонек надежды. — Конечно. — Узнай, пожалуйста. И психологов, и психиатров. Желательно нескольких, — попросила. — Деньги — не вопрос, сама знаешь. Лишь бы помогло.

***

После первого блюда расспрос устроила уже Реброва: — Ну а у вас как? — с интересом уставилась на Нарочинскую. — Все хорошо. — Не обижает тебя? — Марго перекинула длинные черные волосы со спины на плечи. — Не ссоритесь? — Оба раза нет. Знаешь, — Марина прикусила губу, — мне все время хочется его трогать. Постоянно. Никогда такого не было. Нарочинская правда тактильностью не славилась. Да, в сексе прикосновения имели для нее большое значение. Но не в жизни. До недавнего времени. Марго вскинула брови: — Опа. А ему? — И ему. — Тогда хорошоооо, — протянула Реброва. — А в постели как? Марина чуть коктейлем не подавилась: — Более чем. А с чего такие расспросы? Нарочинская никогда не была ханжой. Более того — в свое время именно она объясняла Ребровой нюансы человеческого организма, процесс полового акта и правила контрацепции. Марго на момент их знакомства была образованной девушкой, но секс-просвет в ее жизни отсутствовал напрочь. Родители даже не удосужились сообщить, что у женщин есть месячные. Реброва в принципе о том, что это такое, узнала на личном опыте. Однако Марго никогда не лезла в сексуальную жизнь подруги. О теории спрашивала много, если было чем поделиться со своей стороны — делилась, но к Марине не приставала. А тут вдруг…. — Пытаюсь понять, че ты такая загруженная, если у вас все в порядке, — разбила все предположения Реброва. Марина мысленно выругалась. Подруга слишком хорошо ее знала, но грузить ее перед свадьбой Нарочинская не хотела. — Да нет, все нормально. — Нарочиииинская, — Марго закатила глаза, — кому ты врешь? Выкладывай! Она и выложила. О недовольстве отца, о том, что родители Грига погибли, а сам он жил в детдоме, о тете, в смерти которой Барбарин себя винил, о его нездоровом браке, отголоски которого до сих пор давали о себе знать. Григ боялся сделать что-то не так, и Марина это видела. Реброва натурально охренела, особенно когда узнала, что русский язык Григу не родной, а сына Барбарин усыновил. — Капец! Слушай, это кино какое-то, — покачала головой. — Но Григ твой, получается, еще лучше, чем я о нем думала. Ты правильно себя ведешь, Мальвинка, он скоро поймет, что ты безопасна для него. Что касается дяди Володи…. Он просто эгоист, — серьезно, но без наезда констатировала. — Сам тебе внимания почти не уделял, когда надо было. А теперь ревнует, видимо. — Григ тоже так считает. — Да это очевидно! Ничего, дядя Володя привыкнет. Тем более что Григ абсолютно прекрасен и натурально сдувает с тебя пылинки, — припечатала. — А Теона… Мне ее жаль, видимо, там совсем непобедимые тараканы были. Но Григ в этом точно не виноват, как и в том, что она умерла. Люди вообще имеют свойство умирать, это вопрос времени. Марина ухмыльнулась уголком рта: — Да я это понимаю. Григ, наверное, тоже. Но все равно себя винит. — Это тяжело, — согласилась Марго. — Я бы тоже себя винила, наверное. Может, и ему к психологу? — А кому из нас нет? — Нарочинская хмыкнула. — Тоже верно, — к ним снова подошел официант, принес новые коктейли. — Спасибо, — кивнула ему Реброва и попробовала напиток. — Хорошая штучка. Давай, что ли, за то, чтобы все наладилось? — Как-то очень эфемерно, — усомнилась Марина. — Ну, как есть. Они чокнулись и сделали по глотку. — Почему мне кажется, что ты мне не все рассказала? — сощурилась Марго. Нарочинская помрачнела. — Нууу? — Баранки гну, — буркнула Марина. — Угадай, кого привезли к нам в Склиф? Реброва свела брови к переносице: — Судя по твоей реакции, это кто-то сильно нехороший. Я его знаю лично? — Увы. Я бы сама предпочла его не знать. Марго поморщила лоб. Марина, конечно, большим человеколюбием не славилась, но и ненависти почти ни к кому не испытывала. Почти. — Кто-то из бывших, что ли? — Угадала. Реброва еще раз изучила многозначительное лицо подруги: — Ну, я не всех знаю. Нет, ну возник в голове один вариант, но он какой-то сильно сказочный, — получила еще один мрачный взгляд. — Да нееет. В США что, больнички закончились, а Канада границы закрыла? Нарочинская отставила бокал: — Он с миссией приехал. Дипломатической, — выплюнула. — Каааапец! — Вместе с коллегой и выделенным им водителем попал в ДТП рядом со Склифом. Все по моей части. — Полный капец! И чего? Он тебя видел? — закидала Реброва вопросами. — Я его не оперировала, разумеется, взяла другого. Смит без сознания был, а потом я к его палате даже не подходила. Но нет гарантии, что он не узнает. Марго снова перекинула волосы за спину: — Попадос, — констатировала. — Жаль, я еще тогда ему голову не открутила и зубы не повышибала! — процедила. Марина нервно рассмеялась: — Понимаешь, именно сейчас он появился! Как специально! — Совпадение, хоть и стремное. Он же не на своих двоих к тебе заявился…. Но с другой стороны — ну даже если Смит узнает, что ты в Склифе, ну и что? Или думаешь, у него совсем сваи рухнули? Нарочинская качнула головой: — Я не знаю. — Да уж. Но он же сейчас не в состоянии ничего делать, а потом его должны увезти обратно, нет? — прикинула Реброва. — Должны. — Может, и обойдется, — попыталась успокоить Марго. — Стоп-машина, — спохватилась. — А Григ чего? — Обалдел, конечно. Матерился. Рукой по забору шарахнул. Реброва насторожилась: — На тебя матерился? — В пустоту. Потом меня успокаивал. — Тогда нормальная реакция. А он вообще как? Ревнивый, психованный? — Марго поймала выражение лица подруги. — Ну что? Я сама ревнивая и психованная, поэтому и спрашиваю. А он у тебя еще и восточный мужчина. Нарочинская вздохнула: — Каких-то восточных замашек, на удивление, в нем вообще нет. Вспыльчивым бывает, но себя контролирует. Про ревность не знаю: кажется, что-то видела, но не в формате претензий и обвинений. — А в каком формате? — пытливо уточнила Реброва. — В мимике. У него вообще на лице все написано. — Приемлемо, — Марго кивнула. — Слушай, а ты про Игоря ему говорила? Марина пожала плечами: — Нет. Не было же ничего. — Это понятно. Но я бы сказала, потому что хорошо знаю Гошу.