Часть 1. Селения Харт

Селения почти не помнила их лиц — слишком мала, чтобы держать воспоминания. Её мир ограничивался запахами, мягкими руками родителей и тихим смехом, когда они играли с ней на маленькой улочке. В тот день всё выглядело обычным. Она сидела на руках у матери, держась за её пальцы, а отец шёл рядом, разговаривая с кем-то из соседей. Но вдруг раздались крики и команды — что-то случилось, чего никто не ожидал. Военные искали беглеца, которого обвиняли в измене. В толпе он попытался скрыться, а стрелы рикошетом разнеслись вокруг. Мать обняла Селению так крепко, что девочка почти не могла дышать, пытаясь защитить её. Отец бросился вперёд, закрывая их собой. И тогда всё произошло мгновенно: выстрелы, крики, боль… Селения не понимала, что произошло. Её маленькие руки тянулись к родителям, но их уже не было. Она тихо плакала, не умея выразить настоящую боль словами. Остался только запах матери, кусочек оторванной одежды и ощущение, что мир больше никогда не будет прежним. На следующее утро её нашли соседи. Девочка сидела неподвижно, сжавшись в клубок. Она не плакала и не кричала — слишком мала, чтобы понять, что случилось. С тех пор Селения росла у семьи Кральтов. Это были невероятно добрые люди, которые жили в доме напротив. Они великодушно забрали девочку к себе и растили её как родную дочь. Герарду Кральту было 50 лет, а его жене Милене — 48. Детей у них не было, и Селения никогда не спрашивала об этом, боясь задеть их. Она любила их, хотела быть примерной дочерью и была безумно благодарна за то, что именно эти люди приютили её. Спустя 13 лет Селения выросла красивой девушкой, но невысокой. Её рост составлял около 150 сантиметров. Она была очень худой — можно сказать, болезненно худой. Видимо, это передалось от матери вместе с тёмными волосами и карими глазами. Селения хотела сохранить это сходство и всегда носила короткие волосы с негустой челкой-лесенкой. Другие соседи часто подчеркивали её сходство с мамой, что радовало Селению и поднимало ей настроение. Вечер. Ужин. Герард Кральт читал газету и попивал какой-то неизвестный напиток. — Этих бедолаг разведчиков опять ставят в позор, — пробормотал он. — Если бы один из этих писак оказался за стеной, думаю, про разведкорпус писали бы совсем иначе… Хотя кто его знает. — Да ладно тебе, любимый, — вздохнула Милена. — По крайней мере, есть люди, как мы, которые уважают этот отряд самоубийц. Неизвестно, что было бы, если бы разведкорпус расформировали. Селения вдруг задумалась. А что было бы, если бы она сама вступила в разведку? Семья Кральтов гордилась бы ею? Больше всего на свете она хотела этого. — А если я стану разведчиком? — почти шепотом произнесла Селения. — Ну… если хочешь стать солдатом, можно пойти в гарнизон или в полицию, — растерянно ответила Милена. — Да ну, — вскрикнула Селения. — Гарнизон — отряд пьяниц, а полиция… Я их терпеть не могу. — Селения, — сказал Герард серьёзным тоном, — поступай как считаешь нужным. Мы тебя не осудим, и если нужно — поддержим. — Ладно, — воодушевленно ответила Харт. — Перед кадетским корпусом нужно усилить физическую подготовку. А то я там даже дня не продержусь. Завтра начну тренироваться, а как исполнится 16 — сразу подам документы. С тех пор, целый год, Селения практически жила тренировками. Мышцы окрепли, осанка стала прямой, но рост остался прежним. Настал день, когда нужно было подавать документы. Она проснулась раньше всех, быстро собралась и поспешила в отдел рекрутации кадетского корпуса. Отдав необходимые бумаги, Селения прошла медицинский осмотр. Позднее сообщили, что она годна к службе. Селения рванула домой, ведь в 17:00 ей нужно было быть в повозке, которая везла новобранцев в штаб. Придя домой, она собрала вещи — их было немало — и начала прощаться с семьёй Кральтов. Стоя у порога, она в последний раз взглянула на своих «родителей» и увидела в их глазах то, ради чего и вступала в кадетский корпус: гордость.