Часть 3. Медом намазано

Так в кадетском корпусе прошло два года. Селения подружилась с ребятами. Её близким другом стал Жан. Но, несмотря на это, она так и не решилась рассказать ни о семье, ни о детстве, ни о переломных моментах своей жизни. 
В 104-м отряде её считали душой компании: она умела шутить, поддерживать, а иногда могла и отвесить подзатыльник. Ребята её любили. Одно утро. Столовая. — Сегодня вечером в городе ярмарка. Давайте сходим, — предложил Конни, параллельно пережёвывая кашу. 
— Хочешь пробежать лишних сто кругов? — настороженно спросил Жан.
 — В целом, если незаметно улизнуть, то можно и не бегать, — почти шёпотом сказала Селения. — А ещё можно прикупить пару бутылок вина и повеселиться. 
— Если бы два года назад я услышал такое от тебя, я бы не поверил своим ушам, — растерянно произнёс Армин. И правда, за это время в Селении что-то изменилось.
Раньше она была примерной девочкой, а теперь словно что-то внутри неё надломилось. Возможно, это произошло после того, как Кира рассказала всем, что Селения собирается в разведку, и половина однокурсников осудила её, а Харт лишилась подруги.
А может, причиной стали наказания за то, чего она не совершала.
Или слова Кита Шадиса, брошенные без тени сожаления:
«Твои родители хотели бы сильную дочь, а не бесхарактерную идиотку». — Вот именно, это было два года назад, — широко улыбнулась Харт. — Ну что? Кто идёт? Вечер Селения готовилась к побегу.
Она надела белую рубашку, чёрные свободные штаны и привычные кадетские сапоги с тяжёлой подошвой и шнуровкой. «Не для ярмарки, конечно… зато удобно», — подумала она. Ребята встретились у выхода из штаба. Смельчаков оказалось немного: Жан, Конни, Саша и Селения. — Надеюсь, нас завтра не отправят домой, — нервно произнёс Конни. 
— Будешь шевелить булками тише — не отправят, — шёпотом ответила Харт и отвесила ему подзатыльник. Осторожно, не попадаясь никому на глаза, они выбрались за территорию штаба и направились к конюшне. — Саша, встань на караул. Если что-то заметишь — дай знать, — скомандовала Селения. Они вывели двух лошадей и направились в город: 
на одной ехали Жан и Селения, на второй — Конни и Саша. Ярмарка Ребята шли по узкой каменной улице, когда перед их глазами распахнулся целый мир. Воздух был густым от запахов свежего хлеба, специй и жареного мяса, смешанных с терпким ароматом масла и копчёностей. Торговцы выкрикивали цены, музыканты играли на флейтах и барабанах, дети носились между лавками, пытаясь поймать деревянные игрушки. Палатки пестрели цветами: красные, синие, зелёные, полосатые. Над ними развевались тканевые флаги, а на прилавках горой лежали фрукты, пряности и сушёные травы. Пахло яблоками, мёдом и карамелью. Скрипели старые карусели, колокола звенели у кузнеца, искры летели от ударов молота. 
Ярмарка жила — шумно, ярко, беспечно. Селения шла медленно, впитывая каждую деталь. — Ребята, кажется, мы хотели взять вино, — сказала она с хитрой улыбкой. 
— Сейчас вернусь, — отозвался Конни. Он появился с двумя бутылками. — Я думал, ты возьмёшь одну, — растерянно сказал Жан. 
— Скажите спасибо, что не четыре, — буркнул Спрингер. 
— Нужно найти место потише. Вон там, за углом, — предложила Саша. Они уселись под аркой на деревянные ящики, смеялись, болтали, пока бутылки не опустели. — Кажется, нам пора возвращаться, — сказал Жан. 
— А с двух бутылок даже не унесло… Надо было четыре брать, — пробормотал Конни. Селения вдруг заметила, как напряглась Саша. — Эй, Саша, ты с нами? 
— Слышите? Тросы… кто-то летает на УПМ,— настороженно ответила она. 
— Патруль, наверное. Ярмарка же, — спокойно сказал Жан. 
— А вон там, кажется, что-то происходит… — Селения указала на тёмный переулок. Схватив пустую бутылку, она направилась туда. — Эй, Селения, подожди! Вечно ты приключения на задницу ищешь, — проворчал Жан, следуя за ней. В переулке двое мужчин дрались с женщиной. Ещё двое уже лежали на земле. «Разведчица…» Не раздумывая, Селения ударила одного бутылкой по голове. Осколки рассыпались, мужчина рухнул. Второго она вырубила ударом ноги — приёмом, отработанным на тренировках. — Всё хорошо? Вы не ранены? 
— В порядке. А ты где так драться научилась?! — удивилась женщина. 
— Я… учусь… — начала Харт, но в этот момент кто-то дёрнул её за ногу. Она упала спиной на осколки. Ханджи мгновенно среагировала и пнула нападавшего в лицо. — Селения! Ты в порядке?! — подбежал Жан. — Чёрт возьми, Харт, вот надо было?! Сверху спустился солдат на УПМ. — Что здесь происходит, Ханджи? 
— Леви… видишь ли, эти трое решили помочь Марку. А эта милая барышня спасла меня. 
— Ясно. Пойдём. У нас дела. Селения с трудом поднялась. — Чёрт… как больно. 
— Ты упала на осколки. Дай посмотрю, — сказала Ханджи. 
— Нет времени. Возвращаемся, — Жан схватил её за локоть. — У тебя кровь… — По приезде разберёмся. До встречи, Ханджи,кажется?
— Пойдём уже, ненормальная, — буркнул Жан. Ребята сели на лошадей и отправились обратно в штаб. — Какого чёрта вы там делали? Что у тебя со спиной, Харт? — спросил Конни. 
— Всё в порядке. Там одна разведчица попала в драку, я ей помогла. А один мужик уронил меня на осколки. У них какие-то тёрки с неким Марком… Интересно, что за история, — ответила Селения. 
— Ты лучше подумай, как нам обратно вернуться, идиотка, — буркнул Жан. — Как ты в таком состоянии спать будешь? 
— Так же, как и смылись — так и вернёмся. А Саша поможет вытащить осколки, — всё так же улыбаясь, ответила Харт, несмотря на боль. Ещё в детстве она никому не показывала свою боль. Ей не хотелось расстраивать Кральтов. Сейчас ничего не изменилось. Селения не хотела, чтобы ей уделяли внимания больше, чем нужно, и уж тем более — жалели. Ребята спокойно добрались до штаба. Парни отправились в мужскую казарму, а Саша с Селенией — в душевую вытаскивать осколки. — Кажется, всё. Нужно только обработать и перебинтовать, — сонно сообщила Саша. 
— Спасибо. Дальше я сама, — ответила Селения. — Спокойной ночи. 
— Ага… — зевая, пробормотала Браус и отправилась к своей койке. Утро следующего дня Селения проснулась от девичьих воплей. — Говорят, там приехал сам капитан Леви… — донеслось с другого конца комнаты. Харт не придала этому значения и пошла собираться на завтрак. Столовая — Говорят, приехали разведчики. Что им здесь нужно? — спросил Конни. 
— Пришли по наши грязные души после вчерашней передряги, — с ухмылкой ответил Жан. 
— Да кому мы нужны, расслабьтесь. Скорее всего, просто передать какую-то информацию, — спокойно сказала Селения. 
— Как твоя спина, кстати? — спросила Саша. 
— Я в порядке. Только нужно достать бинты. Как раз этим сейчас и займусь, — ответила Харт, заканчивая завтрак. — Схожу к Шадису, попрошу пару пачек. Кабинет инструктора Селения уверенно постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла. — Доброе утро, инструктор. Я хотела попросить у вас пару упаковок бинтов, — улыбаясь, сказала она. В этот момент в кабинет вошёл кто-то ещё. Вчерашний разведчик. — Инструктор Шадис. Командование приказало передать вам это, — произнёс мужчина, протягивая свёрток. 
— Благодарю, капитан. Селения стояла в стороне, надеясь, что он её не узнает. — Ну что, много желающих в наш корпус? — сухо спросил капитан. 
— Пока слышал только про Харт, — усмехнулся Кит. Разведчик повернулся к Селении. — Ты? И не сомневался. Почему именно такие идут в разведку… проблем от вас не наберёшься. 
— Уже знакомы? — подозрительно спросил инструктор. 
— Ничего мы не знакомы. Я его вообще в первый раз в жизни вижу, — на лбу Харт выступил пот, а пальцы нервно смяли ткань рубашки. 
— Так зачем тебе бинты? — Шадис уставился на неё тяжёлым взглядом. 
— На тренировке ногу лезвием полоснула… — неуверенно ответила Селения. 
— Покажи.- приказал инструктор — Да щас. Перед мужиками раздеваться я не собираюсь. Нет-нет, только после свадьбы. 
И за вас, товарищ инструктор, я точно замуж не выйду: вы злой, грубый, старый и ещё и лысый. Так что даже не просите.
А вот вы, капитан… даже не знаю. Красивый, конечно. Может, цветы, вино, прогулки под звёздами — а там посмотрим, — с сарказмом и задорной улыбкой выдала Харт. — Ты что несёшь, идиотка?! Совсем мозги вышибло?! Сегодня будешь бегать до ужина, понятно тебе, ненормальная?! — покраснев от злости, рявкнул Шадис. 
— Эх, совсем вы за женщинами ухаживать не умеете, инструктор. Так что, бинтами поделитесь? 
— Забирай и проваливай нахрен! Он швырнул на стол пару упаковок бинтов. — Мда… Надеюсь, не все военные такие. Но спасибо, — забрав бинты, Селения вышла. Инструктор и капитан ещё несколько секунд смотрели друг на друга, переваривая произошедшее. — Ладно, мне пора. До свидания, — наконец произнёс разведчик. Селения направлялась в душевую, чтобы перевязать спину, когда вдруг кто-то схватил её. — Х-Ханджи?.. Что вы здесь делаете? — удивлённо спросила Харт. 
— Привет. У нас с капитаном были дела, а заодно решила найти тебя и сказать спасибо. Как твоя спина, кстати? 
— Всё нормально. Вот как раз иду перевязывать. 
— Пойдём, я помогу. В душевой — Этот ваш капитан… зараза, чуть не выдал меня инструктору, — возмущённо сказала Селения, закатывая глаза. — Пришлось такой бред нести, чтобы отмазаться. 
— Ха-ха-ха! Он может. И как выкрутилась?
 — Сказала, что ногу порезала. Он потребовал показать — ну я и начала рассказывать, что разденусь только после свадьбы, ещё и капитана вплела. Красивым назвала… 
— Ха! Будь ты под командованием Леви, уже бы делала пятьсот отжиманий или драила конюшню. Зато Шадис отстал, верно? 
— Это точно. Но вы ему передайте, если что, что замуж я за него не собираюсь, ладно? 
— Если бы ему ещё нужна была невеста… — Ханджи вздохнула и закончила перевязку. — В общем, ничего серьёзного. Через пару дней заживёт. Напомни своё имя. 
— Спасибо. Я Селения Харт. — Ханджи? Ты здесь? — раздался голос за дверью. — Да-да, сейчас выхожу! — откликнулась Ханджи. Дверь распахнулась резко. — Какого чёрта я должен искать тебя по всему корпусу? — проворчал капитан. — Что ты вообще здесь делаешь? — Эй, — её голос прозвучал тише, чем она ожидала, но уверенно. — а вы ничего не перепутали?
Она вскинула подбородок и посмотрела прямо ему в глаза.
— Вы вообще-то в женской душевой. Или у капитанов здесь свои привилегии? На долю секунды в его лице что-то изменилось. Совсем немного — едва заметное напряжение в скулах. Он медленно перевёл на неё взгляд. Не раздражённый. Не удивлённый.
Изучающий. Будто она была не кадетом, а задачей. — … — Леви ничего не ответил. Тишина растянулась. Слишком долгая для простого недоразумения. — Да я тут помогала нашей новой знакомой, — легко вмешалась Ханджи, кивнув в сторону, словно разрезая это напряжение ножом. Взгляд Леви скользнул дальше — и остановился. Селения стояла у стены, застёгивая пуговицы. На мгновение в помещении повисла тишина — плотная, почти осязаемая. Она заметила, как капитан нахмурился.
Как его взгляд задержался дольше положенного. И тогда Селения — словно нарочно — широко улыбнулась и помахала ему рукой.
Медленно. Демонстративно. Леви не ответил. Его глаза потемнели, стали холодными, оценивающими — будто он мысленно поставил отметку в каком-то своём списке. Опасную. — Пойдём, — коротко бросил он Ханджи, не сводя взгляда с Харт. Развернулся и вышел, не попрощавшись. Селения выдохнула только тогда, когда дверь за ним захлопнулась. Ей всё ещё казалось, что этот взгляд остаётся на коже.
Тяжёлый.
Запоминающийся. * Прошёл ещё один год Через день кадетам предстояло выбрать подразделение. Селения знала свой выбор с самого начала. Ни гарнизон, ни полиция никогда не казались ей настоящим ответом. Только разведка. Только за стены. Их отправили в Трост — город, который должен был стать последней проверкой перед распределением. Никто не говорил об опасности. Никто не предупреждал. Испытание началось без объявления. Отряд медленно продвигался по узким улицам, когда земля внезапно задрожала. Сначала — едва ощутимо, словно город вздохнул. А затем раздался оглушительный треск. Селения обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как ворота стены пошли трещинами — и в следующий миг рухнули, разметав камень, пыль и крики. — Блять… почему именно сегодня… — выдохнул Жан. — Не ныть, — резко сказала Харт, и в её голосе не было ни тени паники. — Нужно сделать так, чтобы в город прорвалось как можно меньше титанов. Погнали. Ни одна тварь не должна добраться до центра. Она рванула первой. Адреналин вспыхнул в крови огнём. Первый титан пал быстро. Второй — чуть тяжелее. Третий. Есть. Но стоило ей обернуться, как мир будто раскололся. Люди бежали, топча друг друга. Крики разрывали воздух. Где-то плакал ребёнок. Где-то кричала женщина. Селения резко остановилась. Её взгляд зацепился за мальчика. Он стоял посреди улицы один. Слишком маленький. Слишком тихий. Замерший, словно мир вокруг уже перестал существовать. — Чёрт, — выдохнула она. — Нужно помочь. Она сорвалась с места. — Малыш… не бойся. Я помогу тебе. Иди сюда. Он не ответил. Даже не шелохнулся. Селения подхватила его на руки. — Держись крепко, хорошо? Одной рукой она отпустила крюк и рванула вверх, к стене. Ветер ударил в лицо, тросы натянулись, и уже через мгновение они оказались на вершине. — Подожди меня здесь, ладно? Никуда не уходи. Я скоро вернусь. Она сняла куртку и накинула ему на плечи. — Живи. И снова — вниз. Поле боя стало ещё страшнее. Титаны лезли волнами. — СЕЛЕНИЯ! — Жан?! Она не успела обернуться. Удар. Титан отмахнулся, словно от назойливой мухи. Селению отбросило в сторону. Она ударилась о крышу и покатилась вниз. Черепица трескалась, рвала кожу, спину будто полосовали ножами. Край. Пустота. Вот и всё. Но падения не последовало. Резкий рывок. Чья-то рука сомкнулась на её запястье. — Жан… — выдохнула она. — Всё в норме. Нам на помощь пришёл отряд капитана Леви. Почти всё закончилось. — Ребёнок, — резко сказала она. — На стене. Я оставила его там. — Какой ещё ребёнок? Ты головой ударилась? — Нет. Я нашла мальчика. Он один. Нужно вернуться. Жан выругался, но развернулся. Через минуту они снова были на стене. — Малыш! Я здесь. Как ты? — Твою мать, Харт… — Жан замер. — Твоя спина… Селения не ответила. Она опустилась на колени перед мальчиком. — Как тебя зовут? — Тео… — тихо сказал он. — Что случилось? — Моих родителей съели монстры. Слова прозвучали сухо. Будто он уже пережил это внутри. Селения почувствовала, как по щекам потекли слёзы. В этом ребёнке она видела себя. — Эй! Сопляки! — раздался резкий голос. — Вы совсем охренели?! К ним шагал капитан Леви. — Пока мои солдаты гибнут, вы тут прохлаждаетесь? Под трибунал захотелось? — Капитан… — Жан сглотнул. — Харт нашла ребёнка. Его родителей… — Опять вы? — Леви подошёл ближе и резко остановился. Его взгляд упал на Селению. — Чёрт. Что с ней? — Решила отполировать крышу, — слабо улыбнулась она, вытирая слёзы. — Всё так плохо? — Как будто тебя пропустили через мясорубку, — буркнул Жан. — Ладно, — коротко сказал Леви. — Харт, остаёшься с ребёнком. Ты — за мной. Он развернулся и ушёл. — Тео… — тихо сказала Селения. — Не грусти. Мы найдём тебе дом. Хотя говорила она скорее себе. Спустя пару часов Отряд возвращался к стене медленно. Шаги звучали глухо, будто сам город устал от крови и криков. Селения сидела, прислонившись спиной к холодному камню, и смотрела в одну точку. Тео спал, сжавшись рядом, всё ещё кутаясь в её куртку. Когда на стене показались знакомые лица, сердце Селении дрогнуло. Их было меньше. Значительно меньше. — Это… всё? — шёпотом спросила она, не поднимая головы. Никто не ответил сразу. — Блять, Селения… — выдохнул Конни, подбегая ближе. — Что с тобой? Ты… ты сейчас зелёная, как труп. Она попыталась улыбнуться. — Да нормально я, — голос сорвался. — Просто устала. — Ляг, — резко сказал Жан. — Я побуду с ребёнком. Она кивнула и попыталась подняться. И в этот момент тело предало её. Мир поплыл, будто кто-то резко дёрнул землю из-под ног. В глазах потемнело, в ушах зазвенело. Селения сделала шаг — и почувствовала, как ноги отказываются держать. — Харт! — крикнула Саша. Она успела схватить Селению за руку, удержала от падения с края стены — но не успела полностью. Селения рухнула назад. Прямо на спину. Боль была мгновенной. Ослепляющей. Будто кто-то вонзил в позвоночник раскалённый металл и медленно провернул его. Из горла вырвался крик — рваный, нечеловеческий, такой, от которого у людей холодеет кровь. — Твою мать… — выдохнул кто-то. — Что с ней?! — раздался резкий голос. К стене подлетел отряд разведчиков. Среди них — Леви и Ханджи. — Что случилось? — равнодушно, почти сухо спросил капитан, но взгляд его сразу упал на Селению. Она лежала, судорожно вцепившись пальцами в камень. Плечи дрожали. Дыхание было сбивчивым, рваным. — Сделайте что-нибудь! — сорвался Конни. — Она сейчас откинется нафиг! Ханджи уже была рядом. — Разойдитесь. Все. И отвернитесь, — сказала она твёрдо. Селения попыталась вдохнуть глубже — и застонала. Любое движение отдавалось новой вспышкой боли. Ткань рубашки прилипла к спине, словно вросла в кожу. — Как… год назад… — едва слышно пробормотала она, глядя куда-то за стену. — Кажется, у меня там мёдом намазано… Ханджи осторожно потянула ткань. Селения вскрикнула. — Потерпи, — тихо сказала разведчица. — Я знаю, больно. Она рванула рубашку резким движением — иначе было нельзя. Звук рвущейся ткани смешался с новым криком. Все отвернулись. Все — кроме одного. Леви стоял неподвижно и смотрел. Её спина выглядела так, будто по ней прошлись когтями. Кожа была содрана почти до мяса, порезы и рваные раны пересекались, некоторые уже начали кровоточить сильнее. В отдельных местах виднелась ободранная до белесой плёнки плоть. — Чёрт… — выдохнула Ханджи. — Это уже не осколки. Селения стиснула зубы так, что челюсти заныли. Она не кричала больше — только тяжело дышала, стараясь не потерять сознание. — Сейчас будет очень неприятно, — предупредила Ханджи и достала флакон. Жидкость вылилась на раны. Селения выгнулась и захрипела. — Ханджи… прекрати… — прошептала она. — Я… я сейчас… Её голос оборвался. Глаза закатились, тело обмякло и начало заваливаться в сторону. — Леви, держи её! Он среагировал мгновенно. Капитан опустился на колени, подхватил её за плечи, удерживая, не давая упасть. Она была горячей, слишком лёгкой, почти невесомой. — Она побледнела, — сказал он, нахмурившись. — Я уже заканчиваю, — ответила Ханджи. — Положи её на живот. Пусть отдыхает. Он аккуратно уложил Селению, накрыв её спину своим зелёным плащом — так, чтобы ткань не касалась ран. На мгновение его рука задержалась. Дольше, чем нужно. Он смотрел на неё молча. Внимательно. Как будто пытался понять, из чего вообще сделана эта девчонка — и почему она всё ещё жива. Она не пришла в себя сразу Селения лежала неподвижно. Дыхание было поверхностным, неровным, будто тело всё ещё не понимало, живо ли оно вообще. Леви остался рядом дольше, чем планировал. Он сидел на корточках у стены, опершись локтями о колени, и смотрел на девушку, укрытую его плащом. Плащ был слишком велик для неё — ткань почти полностью скрывала её фигуру, подчёркивая, насколько она была маленькой. И насколько измотанной. Глупая, — мелькнуло в голове. Он уже видел таких. Слишком рьяных. Слишком живых. Тех, кто бросается вперёд раньше приказа, тех, кто вытаскивает детей из-под ног титанов, тех, кто не считает себя важнее других. Обычно они умирали первыми. Но эта — нет. Командование взяла на себя. Под огнём. С раненой спиной. И ещё вернулась. Леви сжал челюсть. Ему не нравилось это ощущение.
Не нравилось, что он запомнил её имя.
Не нравилось, что он всё ещё смотрит. — Ты собираешься прожечь в ней дыру взглядом или всё-таки отойти? — тихо сказала Ханджи, подходя сбоку. — Она должна была умереть, — сухо ответил он. — Половина этого отряда — тоже, — пожала плечами Ханджи. — Но почему-то не умерли. Он не ответил. Селения пришла в себя резко Боль накрыла мгновенно. Она вдохнула — и захлебнулась воздухом. Спина вспыхнула адским огнём, будто кто-то снова сорвал с неё кожу. Перед глазами потемнело, в ушах зашумело. — Тихо. Не дёргайся. Голос был низкий. Ровный. Слишком знакомый. — Чёрт… — прохрипела она. — Это вы… Она попыталась пошевелиться — и застонала. — Если ещё раз дёрнешься, — сказал Леви, — я тебя сам вырублю. Из жалости. — Мило, — выдавила она слабую усмешку. — Забота так и прёт. Он посмотрел на неё сверху вниз. Глаза серые. Холодные. Но внимательные. — Ты понимаешь, что сделала? —Ты нарушила порядок, — продолжил он. — Самовольно взяла командование. Отделилась от группы. Получила травму, несовместимую с дальнейшим боем. — Но город удержали, — тихо сказала Селения. — И ребёнок жив. Мгновение. — В следующий раз, — сказал Леви, наклоняясь чуть ближе, — я лично прослежу, чтобы ты сначала думала, а потом геройствовала. Он развернулся и ушёл, не ответив. Но плащ не забрал.