Глава 1: Точка невозврата.

Через три дня после возвращения Мэтта, когда в «Убежище» установилась та самая давящая, вежливая тишина, Клэр вышла на кухню. Было четыре часа утра. Габриэль, как обычно, сидел в углу мастерской — она видела свет под дверью. Он не спал, он всегда «дежурил», боясь собственных снов. Клэр положила на стол ключи от дома и свой телефон. Она была в дорожной куртке, за спиной — один небольшой рюкзак. Питер, который, казалось, чувствовал каждое колебание воздуха в этом доме, уже стоял в дверях столовой. — Ты уходишь, — это не был вопрос. В голосе Питера слышалась тихая печаль, но не удивление. — Мне нужно перестать быть зеркалом, Питер, — Клэр посмотрела на него, и в тусклом свете кухонной лампы он увидел, насколько она на самом деле истощена. — Я смотрю на него и вижу свою боль. Он смотрит на меня и видит свой грех. Мы заперты в этой петле. Если я останусь здесь еще хоть на месяц, я начну ненавидеть его не за то, что он сделал тогда, а за то, что он делает со мной сейчас. За то, что он забирает моё право быть кем-то, кроме его «стража». В дверях мастерской показался Габриэль. Он замер, тенью вписавшись в дверной проем. Его лицо было бледным, глаза — темными провалами. Он не сделал ни шага навстречу. Он не имел права просить её остаться. — Куда ты пойдешь? — спросил Габриэль. Его голос был сухим, как пергамент. — Туда, где никто не знает, что я не могу умереть, — Клэр повернулась к нему. В её взгляде не было злости, только бесконечная усталость. — Я хочу пожить в мире, где смерть реальна, Габриэль. Где вещи ломаются и их не чинят. Где люди просто живут, а не «искупают». — Я не справлюсь, — это было сказано почти шепотом. Это не была манипуляция, это был голый, животный страх человека, который знает, что его якорь поднимают со дна. — Справишься, — отрезала Клэр. — Если твое раскаяние зависит только от моего присутствия, значит, оно ничего не стоит. Значит, ты всё еще подчиняешься мне, а не своей совести. Теперь ты один, Габриэль. По-настоящему. Это твой главный экзамен. Она посмотрела на Питера. — Не ищи меня. Я дам знать, когда... когда моё отражение в зеркале снова станет принадлежать мне, а не Ордену или истории Сайлара. Она пошла к выходу. Проходя мимо Габриэля, она на секунду замерла. Она не коснулась его, но он почувствовал холод, исходящий от её решимости. — Мир несправедлив ко мне, — сказала она, глядя в пустоту перед собой. — И я больше не хочу быть частью этой несправедливости. Прощай. Дверь закрылась с негромким щелчком. Габриэль остался стоять в дверях своей мастерской. Питер сел за стол, обхватив голову руками. В доме стало пусто. Та самая «нолановская» тишина теперь стала абсолютной. Клэр шла по гравийной дорожке к шоссе. Начинался рассвет — серый, холодный, настоящий. Впервые за годы она не чувствовала на себе взгляда Хищника. Она не была «проектом». Она была просто девушкой, идущей в туман.