Ризли

Герцог крепости Меропид

      Когда метка, вспыхнув, внезапно появилась на твоём запястье, тебя пробило на смех. Судьба определённо обладала невероятным остроумием! Это же надо было такому случиться: мало того что твой соулмейт был очевидно старше тебя, так ещё и оказался не кем-нибудь, а тюремщиком! В чём шутка юмора? В том, что тебя уже год как поместили на «доску почёта» жандармерии Фонтейна. Для тебя это действительно был своеобразный повод для гордости, ведь ты, будучи юной карманницей, была настолько ловкой и юркой, что тебя не могли поймать уже больше года, а ты, несмотря на розыск, продолжала спокойно разгуливать на свободе и таскать всё, что плохо лежало.       Нет, ты не была из плохой семьи и не выросла в трущобах. Просто твои учёные-родители завели ребёнка не понятно зачем и предоставили тебя едва ли не с самого детства самой себе. Они всё время на работе, всё время в делах, а ты в знак протеста сначала связалась с плохой компанией, забила на учёбу, а потом и вовсе сбежала из дома, решив жить самостоятельно. В тебе бурлили гормоны, а юношеский максимализм диктовал свои правила, но где подростку брать деньги на базовые потребности? Либо где-то подрабатывать, к чему ты была настроена крайне негативно, либо… воровать. Собственно, так ты и открыла для себя ремесло карманницы.       Новичкам везёт — не зря так говорят, ты успела убедиться в этом сама, ведь первую пару месяцев тебе даже везло. Но безнаказанность вскружила твою глупую голову и однажды едва не стоила тебе свободы — не то что свободы, а жизни даже. Ты нарвалась на шайку серьёзных охотников за сокровищами, но, сжалившись над тобой, они позволили тебе сторговаться с ними. У тебя ловкие руки и цепкие пальцы, поэтому ты предложила им делить свой улов двадцать пять на семьдесят пять. Ты ведь ещё так юна, тебе нужно копить мору на безбедную жизнь! Ну не станут ведь взрослые лбы обделять ребёнка, правда?       Что ж, давить на жалость ты умела. Но несмотря на обязанность выплаты, у тебя был полный карт-бланш, а потому ты ни в чём себе не отказывала и никак не ограничивала. Вместо дома у тебя был просторный тент в одной из пещер под горой Мон Атонеки, вместо друзей — ленивые пухлени, которых ты прикармливала на берегу, вместо развлечений — многочисленные книжки и газеты, которые ты тоже добывала незаконным путём. «Не крала, а одалживала» — так ты оправдывала себя каждый раз, складывая их в аккуратные стопочки, рассортированные по месту их добычи. Однажды ведь ты действительно вернёшь их все на свои места! Ну, может быть, наверное.       Тем не менее, несмотря на всяческую осторожность, каким-то образом ты умудрилась пропустить журналиста, который делал снимки одной из городских улочек именно в тот момент, когда ты вытаскивала кошелёк из кармана зеваки. Фотография получилась отвратительно качественной, так что твоё лицо было хорошо видно. Вычислить твоё имя оказалось не проблемой — таким образом ты и была объявлена в розыск жандармерией. И родители твои такой известности наверняка страшно стыдились… Ну и ладно, тебе-то что? Пусть им будет стыдно. Это по их вине ты от рук отбилась.       А сегодня вот, в честь дня своего совершеннолетия, ты умудрилась стащить целый кусочек наисвежайшего тортика Дебор! Вдобавок у тебя был запас Фонты и чесночного багета — чем не праздничный обед? Вместо свечки ты воткнула в центр торта подожжённую спичку, чтобы была возможность исполнить ритуал с загадыванием желания. А желание у тебя было самое обыкновенное: ты просто хотела жить счастливо, потому что на данный момент твоя жизнь… была не очень радостной. Задув спичку с первого раза, ты похлопала самой себе в ладоши, а затем приступила к еде. Главное, что тебе было вкусно, а одиночество? Тебе к нему не привыкать. Выйдешь ближе к вечеру, чтобы покормить чаек и встретить закат над морем. Завтра понесёшь охотникам за сокровищами выплату за новый месяц. Дальше жизнь снова будет идти своим чередом.       Что касалось твоего новообретённого соулмейта… Ты внимательно оглядела метку на своей руке ещё раз. Буквы простого чёрного цвета, без какой-либо окантовки или красивого блеска. Шрифт ровный, размер средний. Она не особо бросалась в глаза и была похожа на обычную татуировку. Пожалуй, это было даже хорошо — чем непримечательнее, тем лучше.       В общем-то, тебе было всё равно. Нет, правда! Разумеется, ты знала, кто такой Герцог, как он выглядел, какие слухи о нём распускали, но упаси тебя Гидро Архонт встретиться с ним лично. Да и зачем ты ему вообще? Тюремщик, у которого в родственных душах малолетняя преступница? Вот ещё, что за бред! Лучше уж совсем одному, чем вот так… Верно, он тебе был не нужен, и ты ему была не нужна. Плевать на эту дурацкую связь!

***

      К сожалению, тебе пришлось круто изменить своё мнение на этот счёт, когда тебя, осудив, отправили прямиком в Меропид. Всё произошло слишком быстро, внезапно, спустя некоторое время после твоего дня рождения. Тебя буквально поймали за руку и на этот раз не отпустили. Папка с твоими «заслугами» была достаточно внушительной для твоего возраста, над чем не могли не шутить некоторые жандармы. Поскольку ты уже вступила в возраст совершеннолетия, то легко могла отвечать за свои поступки сама. Тем не менее, когда у тебя спросили до суда, не хочешь ли ты встретиться с родителями, ты искренне удивилась: неужели они, несмотря на стыд и возможный позор, не отреклись от тебя? Но тебе ответили, что они ни разу не приходили, однако их могли вызвать, если бы ты этого захотела. Ты отказалась.       Общая сумма всей моры, что ты успела присвоить себе за это время, подходила под описание «в особо крупном размере». Тем не менее, учитывая все обстоятельства, через машину Оратрис тебе был вынесен смягчённый приговор. Три года лишения свободы с выплатой штрафа на сумму пятьсот тысяч, которые ты должна была отработать на заводском станке в Крепости.       И вот тебя доставили в твоё место заключения, без каких-либо вещей, лишь с заполненными документами, в которых была большими красными цифрами написана твоя статья. Конвоирующий тебя жандарм вошёл с тобой в лифт, который должен был доставить вас на главный уровень тюрьмы — Административный район, как его тут называли. Он сказал, что тебе нужно будет пройти «регистрацию» у секретаря Монглан, заполнить какую-то анкету и сделать фото. Бюрократия — куда же без неё.       Всю дорогу до Меропида и сейчас, в лифте, ты всё время теребила рукав своей длинной кофты, не в состоянии отвлечь себя от дурных мыслей. Да, твоя свободная жизнь подошла к концу на какое-то время. Да, ты попала в западню и теперь была вынуждена расплачиваться. Да, тебе всё ещё было всё равно на Герцога, как на твоего соулмейта, но… Но он же будет там! Он будет видеть тебя, чувствовать тебя, и даже если он скажет, что ему плевать на такую пигалицу, как ты, тебе ведь придётся на протяжении нескольких лет сосуществовать бок о бок с ним. А если кто-то из заключённых или охранников узнает о вашей связи? Мало ли, как они отнесутся к этому. Час от часу не легче…       Наконец двери лифта распахнулись, и едва ты успела выйти из кабины, как натолкнулась опущенным взглядом на массивные, высокие чёрные ботинки. Ты непроизвольно сжала кулаки, ступая вперёд, рядом с жандармом. Чем ближе вы подходили, тем сильнее у тебя тряслись коленки. Почему же ты так волновалась? Из-за того, что до сих пор не смирилась с заключением, или из-за этой встречи? Тебе не нравилась собственная реакция. Тебя раздражало то, что ты не могла заставить себя поднять глаза и взглянуть в лицо человеку, с которым тебя связала судьба.       — Добро пожаловать в крепость Миропид, заключённая номер N1828.       В тебя будто ударила молния, и ты наконец осмелилась посмотреть прямо на него. Молодой мужчина — Ризли, Герцог — смотрел на тебя с высоты своего роста с серьёзным видом. Он выглядел именно так, как ты запомнила по одной фотографии, увиденной в какой-то старой газете. Да, высокий, хорошо сложенный, с чёрными взъерошенными волосами и серыми глазами. Видимые участки кожи были испещрены шрамами, но как будто не уродовали его даже, наоборот, добавляли какого-то своеобразного шарма, что ли?.. Не то чтобы тебе это было интересно.       Однако то, с какой интонацией он произнёс твой номер, тебя немного насторожило. Несмотря на смурной вид, сказано это было чересчур мягко. Может быть, именно это значилось в его опознавательной метке? Твой тюремный номер? Да уж, ты могла представить, какие эмоции он испытал в своё совершеннолетие, когда осознал, что судьба решила связать его с кем-то из преступников. Хотя ему ли жаловаться? У тебя статья хотя и серьёзная, но не такая уж страшная! Ты не убийца, не насильница и не браконьерша! Вообще пусть спасибо скажет.       — Спасибо, дальше мы уже сами, — Ризли обратился к жандарму, и тот, отдав честь, ушёл, оставляя тебя на попечение местных. Неуютно переминаясь с ноги на ногу, ты стала оглядываться по сторонам, стараясь избежать взгляд своего соулмейта, хотя снова почувствовала, как его глаза переместились на тебя. — Итак, — произнёс он, заставляя тебя обратить на него внимание: — Сейчас мы пройдём к стойке регистрации. Далее я попрошу тебя пройти в мой кабинет. Идём, — он жестом пригласил тебя проследовать за ним и парой охранников, что сопровождали его. Ты успела отметить: чёрные бинты на руках сидели слишком плотно, чтобы дать разглядеть хотя бы кусочек его метки.       Ты молча последовала за ними, шагая между Ризли и двумя охранниками. Обстановка тюрьмы была удручающей: мрачноватое место, сырое, похожее на гигантскую канализацию. На серо-зелёных стенах была заметна плесень, в воздухе стоял ощутимый запах затхлости, а ещё ты уже успела заметить пробегающих под ногами мокриц и тараканов. Даже в твоей пещере было как-то поприятнее, чем здесь. Что ж, придётся привыкать и к таким условиям.       Вы остановились перед регистрационной стойкой, и секретарь кивком поприветствовала Ризли, потом посмотрела на тебя и стукнула стопкой бумажных бланков по столу, выравнивая её. Ты подошла ближе и молча приняла предложенную мадам Монглан ручку, чтобы заполнить регистрационный лист. Быстро разобравшись с вопросами в анкете, ты получила своё фото на фоне стены с ростомером. После этого тебя повели в кабинет Герцога.       Внутри помещения, к которому вела винтовая лестница, интерьер оказался чуть более привлекательным, хотя ничуть не уютным. У стены стоял диванчик, перед ним — низкий кофейный столик, а почти по центру располагался большой письменный стол, заваленный с одной стороны стопками бумаг, ручками и какими-то книгами. Большая часть пространства на рабочей поверхности была освобождена под граммофон, проигрывающий какую-то пластинку. Рядом с ним стоял симпатичный чайный сервиз. А ещё ты заметила, как на полу кружатся прямые тени: высокий потолок представлял из себя зарешечённые лопасти. Часть какого-то механизма, должно быть.       — Чаю? — предложил Ризли, проходя мимо тебя к своему столу. Ты осталась стоять у дверей, не желая заходить глубже, и покачала головой, когда он оглянулся на тебя. Мужчина пожал плечами. — Зря. Но как знаешь. Может, тогда хочешь что-нибудь спросить у меня? Что-нибудь не касаемо твоего заключения, — намёк в его словах был очевиден. Ты поджала губы, немного задумавшись. Тебе ведь было всё равно на вашу связь, да? И всё же…       — Можно мне бинты? — ты приподняла руку и ткнула пальцем в запястье, намекая, что хотела бы спрятать его.       — Конечно, я распоряжусь, чтобы тебя сопроводили в медчасть, — Ризли кивнул, присаживаясь за стол, и затем придвинул к себе одну чашку, чтобы налить чай из чайничка: над чашкой сразу поднялась тонкая струйка пара. — Это всё, что тебя интересует?       Ты совсем не хотела язвить ему и портить отношения с местным властителем. Тем не менее, колкий, почти обиженный ответ вырвался у тебя сам собой:       — А Вы чего-то ещё ожидали?       Впервые за ваше короткое знакомство Герцог улыбнулся. Его улыбка была лёгкой, непринуждённой, даже обворожительной. Прежде чем что-то сказать тебе, он сделал неспешный глоток чая, прикрыв глаза, явно наслаждаясь вкусом. Ты почувствовала себя некомфортно. Маловероятно, что он каждого нового заключённого приглашал к себе «в гости», и ты бы не хотела, чтобы кто-то заметил, что у тебя были какие-то привелегии.       — Полагаю, ты не особо рада тому, что твой соулмейт оказался начальником тюрьмы, в которую тебя быстро определили. Понимаю, — он сделал паузу и опустил чашку на стол, неотрывно глядя на тебя. — Но я могу заверить тебя: у меня нет цели превратить твою жизнь в кошмар, поэтому ты можешь перестать смотреть на меня волком. Если ты не настроена на общение — я не буду тебе докучать, скажи только. Если же тебе что-то понадобится — я помогу по мере возможностей.       Да, по сравнению с тобой, Ризли был невероятно зрелым человеком. Наверное, тебе, как «бунтующему подростку», именно такой партнёр мог бы подойти наилучшим образом. Теперь ты понимала выбор звёзд очень хорошо, и то, что он сказал, в какой-то степени даже успокоило тебя, но ты бы не была собой, если бы сдалась так быстро из-за пары ласковых слов. Сложив руки на груди в закрытой позе, ты насупилась.       — Ничего мне не нужно. Я… просто хочу отсидеть свой срок спокойно, вот и всё. И я не рассчитываю на какое-то особое отношение. Я Вас не знаю даже. И вообще Вы подозрительный. О Вас вон сколько слухов ходит на поверхности, один другого страшнее! — последний довод был чистой воды вымыслом, поскольку в сказки журналистов ты особо не верила, но из вредности тебе захотелось встать в позицию жертвы. Ризли в ответ на такое только хохотнул.       — Охо? Ну что ж, резонно, — он махнул рукой в сторону двери. — Тогда не смею тебя больше задерживать. Скажи там, что я распорядился отвести тебя к Сиджвин — это наша старшая медсестра. Пока будешь у неё, охрана ознакомит тебя со сводом наших правил, затем тебе покажут твою камеру и рабочее место. Ещё увидимся, — это было последнее, что он сказал, прежде чем ты спешно покинула его кабинет.

***

      Тебе повезло, потому что тебя заселили в пустующую камеру и какое-то время ты могла жить без соседей. Хотя повезло ли? Ту часть времени, что не была занята работой или едой, тебе приходилось проводить в гордом одиночестве, а оно, как известно, и до сумасшествия могло довести… Но поскольку ты была одной из тех немногих, чей возраст здесь называли «детским», особенно заботливые заключённые проявляли к тебе родительскую заботу, нравилось тебе это или нет. Радовало то, что никто не любопытничал по поводу бинтов на твоей ведущей руке: мало ли зачем ты метку скрываешь? Тебе помогали на производстве, рассказывали разные истории об охранниках, делились хитростями, как добыть больше купонов — местной валюты, которая была куда ценнее, чем даже одна монетка моры. Из развлечений здесь были только бои на Арене, не особо тебе интересные, и торги с Алвардом, местным торгашом, который держал магазинчик «Тряпьё и кости». Ассортимент и отсутствие купонов особо не позволяли тебе разгуляться, но, по крайней мере, у тебя был стимул в заработке: возможность купить что-нибудь вкусненькое, либо единственную книгу, предоставленную на прилавке.       Книг тебе очень не хватало. Если без постоянного общения ещё можно было обойтись, ведь тебе было к этому не привыкать, то без литературы ты совсем скучала. Зато у тебя была возможность подслушивать разные слухи, которые распускали другие, не особо осторожные заключённые. Некоторые, глядя с осуждением на шумных товарищей, любили часто повторять, что в крепости Меропид везде есть глаза и уши, поэтому нужно следить за языком. Вероятно, в какой-то степени это действительно была правда, хотя ты сильно сомневалась, что Герцогу так уж интересно было, что там на уме у его подопечных. Но спустя некоторое время после начала твоего заключения ты смогла лично убедиться в этом.       Проснувшись однажды утром в камере, в которую до сих пор никого не подселили, ты увидела на столике рядом со шконкой стопку из трёх увесистых книг. Книги явно были не новыми, с потрёпанными обложками и пожелтевшими страницами, но, разумеется, тебя удивило само их появление. Чтобы догадаться, откуда они взялись, тебе нужно было просто сложить два и два. Не решившись нести неожиданный подарок от бараков до самого кабинета Ризли, ты оставила книги на месте и, собравшись, направилась прямо в Административный район.       Несмотря на раннее время, Герцог был бодр и весел, слушал музыку, проигрываемую с пластинки, и привычно чаёвничал. Он сделал вид, что удивился твоему визиту, но его приподнятые брови выглядели не слишком убедительно. Как и в прошлый раз, скромно встав возле дверей, ты сложила руки на груди и вместо приветствия произнесла:       — Зачем Вы их принесли? Те книги. Я не просила.       Ризли вздохнул.       — И тебе доброе утро. Знаешь, вообще-то я рассчитывал хотя бы на спасибо, — он тоже сложил руки на широкой груди, повторяя твою позу, и откинулся на спинку кресла. — Те книги из моей личной библиотеки, не подарок. Я тебе просто их одолжил. Если ты против — можешь вернуть их.       Ты скуксилась. Он знал ведь, что ты была очень даже за то, чтобы прочитать хоть что-нибудь новое, и решил сыграть на этом. Ну какой же он..! У тебя просто не было слов, но ты понимала, что злиться на него в данной ситуации было бы слишком глупо и незрело. Всё-таки Ризли действительно постарался сделать хоть что-то хорошее для тебя, чтобы скрасить нерадужные будни в тюрьме. Да, ты этого не просила. Но разве это не было приятно? Было, очень даже — это ты признала про себя скрепя сердце.       Пересилив себя, ты отвернулась и буркнула:       — Я… прочитаю и верну. Спасибо, — и сбежала вниз по лестнице, прямо-таки чувствуя между лопаток его насмешливый взгляд со снисходительной улыбкой.       Стоило сказать, что книги, подобранные твоим соулмейтом, оказались действительно интересными.

***

      Даже по прошествии нескольких недель ты отказывалась снимать бинты со своей руки, и по этой причине тебе приходилось регулярно посещать медчасть. Маленькая на вид, но невероятно опытная старшая медсестра, Сиджвин, относилась к твоей просьбе с пониманием. Когда ты пришла к ней в первый раз, она показалась тебе искренне изумлённой личностью твоего соулмейта. Она сказала, что метка на твоём запястье очень хорошо отображала Ризли: прямоту, твёрдость, простоту, выраженную в чёрном цвете. А ещё она поделилась с тобой секретом того, как выглядела татуировка на руке Ризли, которую ты так ни разу и не видела. Медсестра сказала, что написание фразы напоминало ей колючего морского ежа: острый шрифт, резкие штрихи, «кислотный» цвет. Попытавшись представить тогда, как бы это могло выглядеть, ты не смогла ни до чего додуматься.       Зато твоё любопытство было утолено позже, когда Ризли посетил Сиджвин в одно время с тобой. Лукаво улыбнувшись, медсестра тогда сослалась на какое-то срочное дело и ненадолго покинула свой кабинет, чтобы оставить вас наедине. Герцог обещал, что не будет докучать тебе, если ты того не захочешь, но, тем не менее, периодически вы с ним пересекались на разных этажах, и тогда он пытался ненавязчиво завязать с тобой разговор. Так же случилось и в этот раз.       — Ты позволишь? — он видел, что ты сидела за столом уже без бинтов, но не стал бесцеремонно вторгаться в твоё личное пространство. Хотя содержание твоей метки нельзя было назвать тайной, ты ведь до сих пор не показала её даже ему. Тем не менее, в тот момент по какой-то причине тебе захотелось стать… чуть более открытой с Ризли. Не потому что ты хотела наладить с ним отношения, или что-то такое, а просто… настроение у тебя было хорошее.       Пожав плечами, ты развернулась на стуле корпусом и показала ему своё открытое запястье. Взгляд Ризли заметно посветлел; он наклонился, чтобы получше разглядеть татуировку, но трогать её не стал, хотя ты заметила, как он почти потянулся к тебе пальцами. Вместо этого он стал оттягивать бинты на своей левой руке, чтобы потом показать тебе метку, которую они скрывали. Увидев её, ты поняла, что описание Сиджвин было на удивление точным. Шрифт был резким, как будто буквы и цифры писал кто-то сердитый, а яркий цвет напоминал что-то свойственное для морского дна, а не для природы Фонтейна. А ведь ты ни разу не ныряла даже…       — Можно спросить? — ты почесала своё запястье, продолжая пялиться на его руку. — Когда метка появилась… где Вы были?       Ризли на удивление быстро понял, что ты имела в виду.       — Я-то? Я был здесь, — он хмыкнул, обводя второй рукой пространство вокруг них, намекая на Меропид. Но был ли он здесь уже в качестве юного Герцога или в качестве такого же заключённого, как ты, ты уже не стала уточнять.

***

      Как-то раз, когда Ризли всё-таки уболтал тебя на то, чтобы выпить с ним чаю, он признался, что совсем не мог доверять людям. Доверие вызывали у него лишь те, кто был проверен делом и временем. Ты стала небольшим исключением, вероятно, потому что была его родственной душой. Некоторая разница в физическом и психологическом возрасте сказывалась на вашем взгляде на разные вещи. Ты была такой же «вредной, злобной и колючей», как и он когда-то, но он взял себя в руки и перерос это. Ты тоже начала меняться — так он сказал.       — Признай, что я положительно влияю на тебя, — Герцог тогда игриво подмигнул тебе, предлагая тебе кусочек сахара для чая, хотя ты категорично заявила, что ненавидишь сладкий чай.       Ты фыркнула и закатила глаза к потолку.       — Ваша светлость слишком высокого мнения о себе. Вот госпожа Сиджвин и другие заключённые точно хорошо на меня влияют. А Вы что? Вы пытаетесь подкупить меня книгами и пузыринами.       Ризли в ответ уязвлённо ахнул, схватившись за сердце.       Но даже если ты не хотела этого признавать, факт перемен в лучшую сторону был на лицо. Время в заключении шло размеренно, твой досуг продолжал быть относительно разнообразным благодаря библиотеке Ризли, на станке ты хорошо выполняла свою ежедневную норму, а о прошлой жизни даже не вспоминала. Ты стала более общительной, менее вредной и мнительной. И к своему соулмейту ты тоже стала более… благосклонной.       Ты вела себя так, будто делала ему большое одолжение, разрешая приносить тебе книги и маленькие гостинцы, которые обязательно нужно было съедать в его кабинете, чтобы никто не увидел, но на самом деле тебе действительно было приятно, ведь ты уже очень давно не ощущала чужую заботу. А он заботился, как мог и умел, и это возымело над тобой такой эффект, что в конечном счёте всё пришло к тому, что однажды ты наконец осторожно и застенчиво прижалась к нему сбоку, обхватив за руку, и зарылась носом в мех на его плаще, а он даже не воспротивился. Ризли был сильный и тёплый, но пах… не очень приятно. Тем не менее, на какой-то миг ты почувствовала уют и защиту и просидела с ним так на диване, чуть не задремав.       В подобные моменты ты переставала быть заключённой и была просто его родственной душой. Раз уж кто-то в Селестии или выше связал вас, значит, вы оба должны были принять это и поработать друг с другом, чтобы прийти к взаимопониманию. Каждый обитатель крепости Меропид был подопечным Герцога, но его ответственность за тебя была в два раза выше — так он сам решил.       Однако же чем сильнее ты сближалась с Ризли — пускай и семимильными шагами — тем больше задумывалась о том, что будет дальше. Твой срок заключения ведь подойдёт к концу, и что тогда? Тебе придётся покинуть Меропид — а как же Ризли? Он-то ведь редко покидал крепость, и ты, на самом деле, вообще сомневалась, что у него был свой дом там, на поверхности. У тебя ведь и самой… не было ничего. Конечно, ты ещё молодая, наверное, начать жизнь с нуля будет легче лёгкого, но… ты даже не знала, сможешь ли снова жить вот так, в одиночестве, без поддержки, которую ты нашла для себя в тюрьме. Значит, самым лучшим решением будет остаться здесь, рядом с твоим соулмейтом? Не станет же он тебя гнать, да и потом, ты уже успела познакомиться со многими заключёнными, чей срок давно истёк, а они всё равно остались «на дне», потому что не хотели или больше не могли жить так, как жили другие.       По-хорошему, тебе бы всё равно следовало обсудить этот вопрос с Ризли. Он бы помог тебе принять правильное решение, но ты пока хранила молчание. Сама не знала почему. Наверное, хотела сначала всё хорошенько обдумать, прежде чем идти к нему с подобным вопросом. Однако Герцог, наблюдая за тобой периодически, и так понимал, что твои мысли что-то занимало. А ещё он понимал, что тебе нужно было пространство и время, чтобы собраться с духом, поэтому он на тебя не наседал. Вот созреешь — и обязательно поговоришь с ним. И тогда твоя проблема разрешится.