Глава 13

Начиная с того момента Малфой видел ее только на занятиях и в Большом зале. Между уроками Фэл сбегала в нетзвестных направлениях, а по окончанию дня исчезала в башне Когтевран. Синяки под ее глазами к пятнице стали такими темными, что ее синяя радужка потеряла блеск и приобрела серый оттенок. Офелия, кажется, в серьез страдает из-за их «перерыва», а Малфой в серьез забеспокоился и уже строил план. - Ты снова хочешь подкинуть ей записку? - Да, поэтому дай мне пергамент. - И что на этот раз? - Хочу встретиться с ней завтра. - С ума сошел?! - Блейз, ты видел ее? Синяки под глазами, пропадает вечно где-то, мне кажется она похудела… - Друг, дружище, успокойся…, - похлопал Забини его по плечу. – …нагрузка у нее, берет дополнительные задания. Может хочет учёбу подтянуть. - Серьезно? Сам то себя слышишь? – возмущенно не согласился слизеренец, сверля друга своими требовательными глазами. - Офелия – не глупая девчонка… - Блейз…, - перебил его Драко, процедив сквозь зубы. Челюсть уже болела от постоянного напряжения, но раздражение никак не отпускало. - …дай пергамент. - Ну, дам я тебе пергамент, и что дальше? Явишься к ней во всей красе? - Плащ надену! Пергамент давай! - Тц…cretino. - Сам такой, идиот несчастный! - Это неразумно, Малфой. – мотая головой, зашуршал в своей полке Блейз. - А что мне делать? Смотреть как она…чахнет? - И двух недель не прошло, а ты уже совершаешь глупости… - Кто бы говорил, ты то ради Уизли херней не страдаешь! - Тц, на! – рявкнул на него Забини с психу и всучил ему пергамент. - Лучше тебе поскорее разобраться с отцом… - И без тебя знаю. Прежде чем встретиться с друзьями перед ужином, слизеренец наспех вывел пером на бумажке: «Мне жаль смотреть на тебя такую. Давай встретимся завтра? Я очень соскучился», - и сложил в несколько раз до маленького размера, чтобы помещалась в кулак. Офелия точно придет на ужин, Драко намеревался подсунуть ей записку в суматохе у Большого зала, или же если не выйдет, это сделает Блейз под видом дружеской болтовни. С друзьями он шел, переживая о новой предстоящей попытке, как это, блин, нервирует каждый раз! Сердце колотится, руки трясутся, ладони потеют, а на лбу испарина. Вести себя приходится крайне осторожно, осматриваться по сторонам незаметно и как чокнутому фанату пристраиваться к ней, чтобы подсунуть бумажонку. Выйдя в Вестибюль, Забини ухватился за рукав мантии Драко и сотряс его руку. Блондин уже хотел выдернуть запястье и треснуть ему локтем в ребра, чтоб отстал от него, но друг смотрел куда-то вперед горящими глазами. Метнув взгляд в ту же сторону, слизеренец увидел свою Любимую, при чем весьма волнующуюся. Ее прям трясло, Фэл смотрела на компанию его друзей, крепко сжимая свои кулачки. Предчувствие подкатило комком к горлу, сердце рухнуло под полы надвигающейся тревогой, сложилось впечатление будто малышка решилась на серьёзный разговор. Нетерпеливая, блин. В разум залетели миллион вариантов оправданий перед друзьями. Ее послала Макгонагал. Флитвик дал общее задание по искусству. Она нашла на поле мои спортивные перчатки. Но пришла она не к нему… - Кхм-кхм, Теодор. – дрогнул голос Офелии. Пульс скакнул до предела и забился в хаотичном ритме, то и дело пропуская удары. Он не знал чего ожидать от Офелии и почему ей вдруг понадобился Нотт. Не знал, мог ли остаться при этом разговоре и услышать воочию, но Забини затормозил Драко, ухватившись за его локоть. Пенси со своей этой кривой рожей посмотрела на Малышку так, будто поверить не могла в то, что услышала. Свои переживания и внутреннюю тряску утихомирить было никак, Малфой напряг все свои мышцы, лишь бы не выдать себя, а глаза забегали по рыжей ведьме, пытаясь понять ее намерения. - Я? – изумленно уточнил Нотт, тыкнув указательным пальцем себе в грудь. - Нам нужно поговорить, – протараторила Офелия. Она волновалась. Ее выдавало буквально все: краснючие щеки, неловкий взгляд и нарочитая уверенность, которую она пыталась себе придать. Но выходило - откровенно плохо. Так, так, так, Офелия, зачем тебе Нотт? Пришла устроить ему взбучку за письменную работу по Защите? Решилась наконец? Забини с фальшивой усмешкой взглянул на него, пришлось ответить тем же, чтобы не выдать себя перед друзьями. Актер из него куда лучше, чем из Малышки. - Нам? Поговорить? - Да. – твердо ответила ведьма, крепко сжимая свои кулачки. - Если ты по поводу той домашки по защите, то.. Давай, малышка, врежь ему! Врежь и уходи с гордой осанкой. Отомсти придурку! - Нет, это не по поводу домашки. – отрезала Офелия. Подозрение подкрадывалась по позвонкам своим холодом, навязчивые мысли с предположениями ехидно хихикали предвкушением краха. Только, бл*ть, не говори, Малышка, будто ты думала, что это Нотт. - Тогда-а.., - Нотт переглянулся с Пенси, а та дёрнула его за рукав мантии. – …тогда не думаю, что нам есть о чем разговаривать, - пожав плечами, сказал Тео, и Паркинсон потащила его вперед. Офелия яростно выскочила перед ними и врезалась свирепым взглядом в насмешливую рожу Теодора. От ее напускной уверенности не осталось и следа, она явно в бешенстве. - Слышь, магглорожденная, отвали! – заверещала Пенси, кривясь лицом. - Или ты сейчас же со мной поговоришь, или.., - Блэр раздражённо поджала губы, втягивая воздух через нос. Ее щеки полыхали алым пламенем, а в мужской груди барабанная дробь эхом отдавалась в уши. Блейз рядом тоже, блин, не шевелился, а его хладнокровие сейчас бы ух как пригодилось. - Или что? – надменно ухмыльнулся Нотт. - Или я вот это…, - с вызовом произнесла Фэл и выставила перед его носом брошь! - …в зад тебе засуну. Тело окаменело. Колени в миг подкосило, а сердце сжалось до размеров атома. Паника подкатила обрывом пульса в пропасть, а разум умолял, чтобы происходящее не оказалось правдой. Это крах. Малфой зарылся пальцами в волосы и отвернулся, потому что брови лезли на лоб, а глаза отказывались верить. Конечности дребезжали, он впервые почувствовал как веки защипало, будто бы от предательства. - Что это? – небрежно спросил Теодор. - Салазар, да, пошли уже, - прошипела ему под ухо Паркинсон. - Брошь твоя, – процедила Офелия. Бл*тство, не его она! Шумно выпуская воздух через губы, блондин снова повернулся лицом к компании. - Моя? – не веряще уточнил Нотт - Твоя. Какой он идиот! Все это время верил, что Малышка влюблена в него! Моргана Зловещая… - Извини, но ты, кажется что-то перепутала. - Перепутала? Да, да, перепутала, Малышка, а теперь беги отсюда. Кажется той записки которую он написал, будет недостаточно. А может вообще придётся действовать абсолютно иначе! Он придумает что-нибудь. Обязательно придумает. - Да. Эта безвкусица – не моя. Слышь, безвкусица, не бзди! У самого трусы с узором в маленькую змейку! Вот это – безвкусица! - Врешь. – ее лицо горело ярче пламени дракона, Фэл уничтожала взглядом голову Теодора. Собственный разум скулил отчаянием и молитвами. Нет, милая, он не врет, просто прими это и уходи. - Нет. - Она была на лацкане твоего пиджака, – настаивала ведьма, а Малфой тонул в агонии осознания правды. - Какого пиджака? Ты в своем уме? - В котором ты был на Хэллоуин! Теодор был в кожаном плаще и шляпе, Офелия! Не уж то ты его не узнала, милая? Он танцевал с Дафной, совсем рядом, помнишь? - У тебя все в порядке с головой? На мне и пиджака то не было тогда. - Тц, да, пошли уже, че ты нянчишься с ней? – снова зашипела Пенси, и захотелось дать ей подзатыльника, чтоб не язвила. - Не твоя, значит? – нервно стуча носком о пол, уточнила Офелия. - Нет. - Тогда я могу выбросить ее? Какие выбросить?! Блондин схватил Забини за запястье и затряс его, чтоб тот вмешался. Брошь ему нужна! - Продай, отдай, сожги, делай, что хочешь, – небрежно перечислил Нотт, беспардонно отворачивая свое лицо от нее. - Фэл, крошка, - вмешался Забини. - Не лезь, – рыкнула на него рыжая. Какая злая, блин! Еще слово и точно прибьёт кого-нибудь. - Это очень дорогая вещица, - как бы напомнил Блейз. - Да, выручишь за нее неплохо, может приоденешься. Пенси! Ты то хотя бы не лезь! Драко сжал предплечье друга с такой силой, что тот выдернул его, не выдержав боли. - Солнышко.., - нарочно низеньким голоском, заскулил Забини. - Я тебе не солнышко, - почти всхлипнула она. - Да, да, помню, звездочка моя… - Отвали, – бросила ему Офелия и со всех ног помчалась к передвигающимся лестницам. Грудь раздирало болью и жалостью. Ему в тот же миг захотелось помчаться следом за ней. Догнать, обнять, утешить, но Драко боялся, что все испортит, сделает еще хуже. В таком состоянии ей лучше не раскрывать карты. К тому же, он ее побаивался немного, после случая в саду. Прибьет его ненароком, в Азкабан еще упекут. Дождавшись пока оппоненты разойдутся, Малфой повернулся к другу и настоял: - Блейз, иди за ней. - Сам иди! - И что я ей скажу?! Фэл, ты кое-что перепутала?! - Да, иди и объяснись! - Блейзик…, - растягивая на губах нервную улыбку, Драко сдавил плечо друга дрожащими пальцами и уставился ему в лицо. – …как думаешь, обрадуется она моему появлению сейчас? - А моему?! Я ее боюсь, когда она в гневе! - Она, блин, думала, что это этот придурок! - Изначально это была плохая затея… - Она была твоя! Я тебя послушал! – Блейз молчал, широко раздувая ноздри, а Малфой выпустил его плечо и сунул руки в карманы. – Просто проследи, чтобы она полшколы не разнесла и…брошь не выкинула.

***

- Ты?! Тяжелое дыхание заглушало слух, даже ветер не гудел в ушах, только собственные рваные выдохи и бешеный пульс. Душа выворачивалась наизнанку, отдаваясь болью в разбитом сердце. В груди все ноет, ревёт и орет, злость переполняет тело, ногти впиваются в кожу ладоней жгучими следами, а глаза не верят. Блейз Забини не может быть тем, кого она приняла за Тео. Втянув воздух через ноздри, ведьма пошла к нему по каменному мосту тяжёлыми длинными шагами. Слизеренец стоял статуей, не шевелясь, а Фэл прокручивала плёнку воспоминаний с Хэллоуина. Она пыталась вспомнить видела ли его где-то в Большом зале или по пути к нему, но никак не могла нащупать его образ в памяти. Нет. Это не может быть он. Его загорелую кожу Фэл бы узнала, она бы сразу его узнала! - Че ты здесь делаешь?! – закричала на него ведьма. Округленные испугом карие глаза смотрели в ее лицо, а Фэл с каждой секундой теряла самообладание: - Что?! – рявкнула девушка. - Мне..., - замялся мулат. Мужские брови сложились домиком, а взгляд переменился на жалость, которую Блэр, черт подери, терпеть не могла! – …мне нужна эта брошь. - Она – не твоя, – зарычала она на него. - Фэл. - Акцио! Увесистая черная брошь вырвалась из его кулака, и, перехватив ее, девушка крепко сжала ее в ладонь. - Фэл, верни. - Нет! Она вонзалась в него взглядом, пытаясь безмолвно заставить приятеля свалить и оставить ее одну. – Уходи, – процедила сжатой челюстью девушка. - Не могу, мне нужно вернуть брошь. - Если она ему так нужна, пусть сам ее и заберет! - Офелия. - Блейз! - Она ему нужна. - Да?! – истерично вопросила ведьма. – Мне он сказал обратное! - Фэл.. - Или…подожди…, - осознание хлынуло в голову ярким импульсом, - …это…это не его брошь, да? Это не Тео? – глаза Забини забегали по ее лицу и плечам. – Скажи мне, Блейз. - Не могу. - Блейз Забини, скажи мне сейчас же! - Фэл, я не могу! - Блейз! - стоп-кран заскрипел под ее напором, горячая слезинка скатилась по щеке, обжигая кожу за собой. Ветер трепыхал волосы, заставляя липнуть назойливые волосинки к влажному следу. – Скажи мне, - заскулила ведьма, а ее плечи задергались под напором слез, хлынувших кипящим потоком. Она спрятала личико в ладонь, пытаясь скрыть перед приятелем свою слабость. Но звуки рыдания все рано выдавали ее. - Блейз…, - хныкнула Офелия. – …пожалуйста. Мужские руки обхватили ее плечи и тепло прижали ее голову к груди. Блейз поглаживал ее спину и волосы, пока ведьма разрушалась изнутри на мелкие осколки. Ее слезы насквозь пропитали мужскую рубашку, а заложенный нос не пропускал воздух через себя. Заикаясь и задыхаясь ртом, Фэл молила его сказать хоть словечко: «Пожалуйста, Блейз, скажи, что это он… я все пойму, правда. Просто скажи мне». Но Забини молчал. Будто вообще потерял способность к разговору. От его безмолвности Блэр только пуще терялась в домыслах и собственных растоптанных чувствах. Неизвестность бесит, раздражает и выворачивает, у нее нет границ, а у реальности есть. И реальность ей сейчас нужна как никогда, для внутреннего успокоения и душевного равновесия. - Солнышко. Фэл. Не плачь, прошу…, – слизеренец положил свою щеку ей на макушку, нежно приглаживая лопатки. – …так нужно, потерпи немного. - Я не могу-у-у…, - взвыла она ему в грудь. - Он все расскажет тебе, обещаю, клянусь. - Кто «он»? – рыдала Фэл в ответ. - Пожалуйста, не заставляй меня разбивать тебе сердце…чтобы я не ответил…, - ведьма подняла на него свое заплаканное личико и хлопнула мокрыми ресницами в ожидании, - …правду или нет, тебе все рано будет больно. - Кто? - Офелия. - Скажи мне…, - девушка выбралась из его рук, намереваясь выбить из него правду, если потребуется. -…иначе я его брошь действительно уничтожу. Молчание Блейза до трясучки раздражало. Буря внутри бушевала, набирала обороты. - Говори, - выдавила ведьма. - Не могу. - Что ж…это, - продемонстрировала украшение в руке Офелия, - останется у меня. Понадобится – заберет. - Акцио! – крикнул парень, но Фэл обратилась рысью так быстро, что сама понять не успела, как все что было на ней и у нее в руках срослось с ее телом и превратилось в серый мех на ее коже. Вид на Забини значительно снизился, его прерывистое дыхание и учащенный пульс тарабанили по чувствительным ушам. Но зато ветер не пробирался под шерстку и не колотил кости своим ледяным холодом. Рысь повернулась к парню хвостом и медленно пошла через мост. Блейз не шевелился, молчал ей в след. А она удалялась от него с разбитым сердцем и желанием сбежать как можно дальше от своих оскорбленных чувств. Запрыгнув на перила, рысь перескочила на краешек обрыва подле башни. Крадучись мягкими лапками, Фэл медленно пробиралась вдоль стены, удаляясь в ночную темень. Где-то в небе со взмахом крыльев пролетела сова, а внизу, где вода бьётся о скалы, русалка выскочила на поверхность и занырнула обратно. Ей нужно было уединение и тишина.

***

Офелия не очень любила питаться как животное. Вкус крови во рту после обращения в человеческое тело, долго не вымывается с языка. Но будучи злой и голодной, рысь выбежала в лес. Тонкая дуга Луны еле-еле пробивалась своим светом сквозь пелену облаков. Ветер гонит их, меняя их облики не прекращающим потоком. Звезды то и дело подмигивают своим блеском, стоит и мельком выглянуть из-за кусочка темной тучки. В тьме густых деревьев слышится каждый шорох, каждый взмах крыльев, треск веток под лапами тварей и ночных обитателей. Чувствительные рысьи ушки улавливают каждое движение, а глаза вглядываются ночным зрением в кромешную темноту в поисках добычи. Где-то неподалеку копыто стукнулось о камешек, хищница прислушалась, дернув ушком с кисточкой, и, спрятавшись за поваленное дерево, прижалась низко к земле. Выглядывая из-за него периодически и напрягая животный слух, рысь в засаде ожидает приближающегося оленя, гуляющего среди ночи в поисках пищи. Но млекопитающему и невдомёк, что вскоре он и сам станет пищей для самки рыси. При первом его появлении молниеносными бросками хищница вонзилась острыми когтями и клыками в толстую шею. Молодой олень задергался, его мышцы заиграли под ее лапами и зубами. Вкус крови окутал язык, но добыча все еще дергалась, пытаясь сбежать. Тщетно. Рысь вцепилась в него мертвой хваткой, наносит смертельные раны одну за одной своими острыми когтями. Коленные суставы оленя подкосило, и он упал сначала на передние ноги, а затем полностью повалился на землю замертво. А рысь наконец смогла оторвать от него внушительный кусок. От запаха гнили, помета и болота ее бы вырвало, будь она человеком, но дикая кошка с наслаждением упивалась сырым свежим мясом, впиваясь в него зубками. Металлический привкус крови растекался по языку, кошечка невольно замурчала, устроившись лежа на земле, и никакая любовь не беспокоила ее. В теле животного чувствам места нет, только гормонам и инстинктам. Вернувшись ночью в замок с окровавленной мордочкой, хищница незаметно пробралась в башню Контевран и обратилась в человеческий облик перед самым входом. В спальне девчонки не спали, когда Фэл вошла к ним перепачканная землей и запёкшейся кровью, и благо хоть не пометом, но запах от нее и без того не цветочный. - Мерлиновы кальсоны, что случилось? Ты поранилась? – подскочила к ней Лайза и принялась осматривать девушку со всех сторон. - Господи, Блэр, ты кого-то убила? – прикрывая рот, зашептала Мэнди. - Если ты прикончила Нотта, мы скажем, что ты была в спальне все это время, клянусь. - Спасибо, Мэнди. – апатично ответила Офелия, чувствуя как валится с ног. – Но это был олень. Рыжая ведьма взяла свою сумку для душа и отправилась наружу, смывать с себя остатки признаков пребывания в теле животного. Зубной щеткой с отбеливающим зельем она вычищала привкус металла с языка и остатки сырого мяса между зубов. Человеческие чувства снова нагнали ее, а струи воды смывали все ее горючие слезы в сливы канализации. Фэл проторчала в душевой не один час, прогоняя эмоции с сердца и борясь с желанием снова обратиться рысью, спрятаться от разбитого сердца, пока разум не забудет обиды. Соседки спали, или делали вид, что спали, когда она вернулась. А коснувшись щекой подушки, Офелия вырубилась до самого утра без сновидений, словно под заклинанием или действием зелья.