Эпилог

Стадион скандировал кричалки, гудели звуки вувузел со всех сторон, гремели фейерверки и хлопушки, а голос комментатора громогласно объявлял состав противников: «…Пламтон, Фенвик, Бирч…». Офелия крепко сжимала рукоять своей метлы, заняв позицию позади Агнес. Волнение тошнотой подкатывало к горлу, нутро вибрировало тревогой, она терпеть не могла этих чувств, поэтому старалась абстрагироваться от навязчивых негативных мыслей и погружалась в собственную реальность, где на трибунах нет зрителей, судей и важных шишек из Министерства. На поле только «Татсхилл Торнадос» и «Стоунхейвенские сороки», открывающие новый игровой сезон. И новой загонщице последних не нужно испепелить противников, хоть тренер именно так и сказал, выпуская ее на арену. Звук свистка оглушил уши. Профессионалы, не мешкая, рванули с мест. Фэл лишь на секунду растерялась, впервые оказавшись в реальном бою, а не на тренировке, с игроками, которые уже успели завоевать собственными силами не один чемпионат. Но эта секунда, хвала Мерлину, не стоила ничего ее команде. Молния стремительно рассекла воздух, унеся рыжую ведьму в гущу событий, которые успели развернуться среди двух команд. Трясучка отпустила тело, мышцы вспомнили каждое движение, каждый трюк и с всепоглощающей уверенностью вывели их до рефлекторного уровня. Драко говорил, что ему лучше играется холодной головой, мол, расчетливость просыпается. Но у Фэл огонь горит внутри, кипит вулкан и сердце жаждет победы ни смотря ни на что. Вытащив биту из-за спины, она с размаха отбила мяч, направленный на нее противником. В этом ей не было равных – каждый ее бладжер точно попадал по цели. Но времени не было смотреть кому и куда - главное не в «своих». Голос комментатора громко завопил, отмечая первое проявление способностей нового игрока «Сорок», а она уже неслась на предельной скорости к своему ловцу на защиту. Ее метла виляла из стороны в сторону, словно бы акула преследует маленького беззащитного морского котика, и загонщику «Торнадос» было о чем беспокоиться. Офелия со всей дури запустила бладжер ему в затылок у самой земли – тот схватился за место удара, замедлился, теряя высоту, а она потянула рукоять на себя до ноющей боли в костяшках пальцев. Ее ловца все еще преследовали, в то время как напарник Офелии отгонял по полю противника от снитча. Воздуха предельно не хватало, она чувствовала как задыхается, как вот-вот потребуется передышка, чтобы хоть немного усмирить пульс. Но адреналин фонтаном плескался в крови, не давая азарту утихомириться. Комментатор без устали озвучивает передачу квоффла между игроками, забывая наверное о борьбе происходящей между ловцами и загонщиками обеих команд. Хотя Фэл наверное только и рада была, потому что ей казалось, будто на них никто не смотрит, и плечи легчали от одной только мысли о подобном. Словно груз ответственности перед зрителям снимался, но не перед ней самой. Второй загонщик «Торнадос» больше подошел бы на позицию ловца – юркий, увилистый, быстрый, достойный ей соперник, но с прицеливанием беда. Не попал в нее ни разу, как ни пытался, а может все дело в ее собственных навыках: то бочка, то петля, то вообще прогнется в спине так, что бладжер едва не касается подбородка, пролетая над ней. Войдя в кураж, она вообще забыла о существовании фанатов на трибунах, голоса заглохли на фоне свиста ветра в ушах и проносящихся мимо мячей и игроков. Офелия почувствовала прилив своих возможностей, которые не поддавались никакой панике, никаким проделкам противников и вообще ничему. Она словно бы превратилась в неуязвимое существо, чья сила пьянила рассудок и заставляла выполнять самые опасные и требующие осторожности трюки. Но ведьма позабыла обо всем на свете – ее целью была победа. Напарник вывел из строя второго загонщика, тогда как на замену первому уже выпустили другого, хоть и заметно худшего, но ловец у «Торнадос» хорош, как ни глянь. Зато защита у ловца «Сорок» отменная, и ни за что не позволит ему проиграть. «Напряжение нарастает! Счет: сто сорок – двести, в пользу хозяев поля…!», - тараторил комментатор, а Фэл довольно скалилась, потому что играли они на своей территории. – «…Кэмпбелл, Моррис, о, нет, Бирч, Ломиус, снова Кэмпбел…», - охотники справлялись отлично. Пора бы и ей уже выделиться… Офелия разогнала метлу до предельной скорости, и, низко прижимаясь к ней грудью, понеслась устранять последние трошки на победу «Торнадос». В затяжном заносе, она обогнала ловца, не спуская глаз с бладжера, направленного ей ее напарником, остановилась лишь на мгновение, резко потянув рукоять на себя, и мир словно замер, попал в горизонт событий. Пульс оглушающе долбит бешеным ритмом в ребра, слух улавливает доносящийся свист мяча, а глаза жадно впиваются в него, изо всех сил желая его скорейшего соприкосновения с приготовленной битой. Удар. Сердце замерло, казалось и зрители затаили дыхание вместе с ней. «…вот это удар…! Офелия Блэр устраняет ловца «Торнадос»…!», - закричал комментатор, а Фэл, все еще оставаясь на месте, смотрела как тряпичное тело высокого мужчины кружится на метле вихрем, падая вниз. Поверить не могла, что получилось, улыбнулась, забылась до тех пор, пока ее ловец молнией не пронесся совсем рядом, подорвав ее метлу потоком ветра, гонящимся следом за ним. Перехватившись, ведьма развернулась и помчалась следом, разыскивая глазами последнюю преграду, но комментатор истерично завопил: « Джонатан Голиус поймал сни-и-и-итч!...». Мерлин. Грудь обрушилась облегчением, стадион взорвался ликующими криками и свистом, над головами моментально взорвались торжествующие фейерверки в виде талисмана «Стоунхейвенских сорок». Фэл почувствовала щипание нижних век, постепенно сбрасывая скорость метлы – это ее первая значимая победа в жизни. Все предыдущие школьные матчи померкли, потому что «это» теперь ее жизнь, и она ворвалась в нее с личным успехом, ни разу не упав в грязь лицом, достойно и с гордостью за саму себя и команду. Ее обнимали со всех сторон, подначивали ее слезы счастья, говоря, что радоваться надо, а не плакать, а ее просто захлестнули чувства, мешая нормально присоединиться к празднованию победы. Со всех сторон ослепляли вспышки, по дороге к раздевалкам, требуя ее внимания, журналисты жаждали ответов на свои каверзные вопросы, а мистер Вайт, бережно обнимая ее плечи, огораживал юную ведьму и вел в укрытие, где команду ждали тренеры, хозяева клуба, спонсоры и прочие важные шишки, с которым пока не было желания обсуждать матч и рабочие вопросы. Все чего ей хотелось: скорее вырваться из этой кутерьмы к семье и Драко, ожидающих ее где-то во внутренних помещениях стадиона. С ними она больше всего хотела поделиться впечатлениями, рассказать как болят мышцы и как ей понравилось!

***

После шумного празднования в раздевалках с шампанским и торжественными взрывами хлопушек, семья Блэр пригласила Драко присоединиться к ужину ресторане. Они вместе смеялись, слушали рассказ Офелии о первом матче – это была не первая его встреча с ее родителями. Он познакомился с ними чуть ранее, когда ее отец, прознав, что у его принцессы появился парень, настоял на знакомстве и пригласил на совместный обед в Хогсмиде. Правда, Драко не признал в черноволосом мужчине с густой бородой Дениса Лироя, но только потому, что тот явился под оборотным. Все прошло более или менее гладко, хоть Малфой и беспокоился на счет его мнения о себе. Малышка успокоила, сказав что папе он понравился чуть меньше, чем маме. Миссис Блэр была в восторге от его манер, ну, конечно – светская дама в прошлом она не могла не пасть от его знаний этикета и природного обаяния. После ужина, Драко не обязан был возвращаться в школу – отец предоставил ему разрешение покинуть ее на все выходные – поэтому переночевал он дома, в родном Мэноре, а утром, забрав Малышку с родительского крыльца, трангрессировал к Северным воротам территории Хогвартса вместе с ней. Они еще успевали к началу завтрака и даже опережали почту с «Воскресным пророком», где наверняка за ночь и прошлый вечер корреспонденты успели настрочить статью о матче «Татсхилл Торнадос» против «Стоунхейвенских сорок» и о юной загонщице последних, внесшей значительный вклад в их победу. Это было шикарно, с какой стороны ни посмотри. Драко гордился ей наверное даже больше, чем она сама и ее семья вместе взятые. Малышка блистала, разила наповал, летала словно хищница, преследующая свою добычу – и это его девушка. - Я так волнуюсь, - призналась она, крепко сжимая его ладонь в своей. В Хогварсте еще никто не знает как прошел матч, а ей не терпелось скорее поделиться с друзьями радостными новостями. А Драко готов был кричать всему миру, какая она у него умница. Даже ничего не сломала себе в первую игру. В свой первый матч Драко получил растяжение, трещину и сотрясение мозга, и это была школьная игра… - Брось, если сама сейчас не расскажешь, то уже минут через пятнадцать прилетят совы с газетами… - усмехнулся он, открывая перед ней тяжелую дубовую дверь. - …можем вообще задержаться и прийти к тому моменту, когда все отпразднуют. - Без меня?! – возмутилась Малышка, взглянув на него так, словно он чушь спорол. С хитрой улыбкой взглянув на нее, Драко приобнял ее талию и, склонившись к ушку, истомно прошептал: - Мы с тобой займемся более насущными делами… - Тц, Драко! – шикнула на него Офелия, раскрасневшись в щечках. – Потерпи до вечера, дай мне…насладиться своей славой. - Малыш, мне эти воздержания перед матчем вообще не нравятся, - закапризничал он. - «Эти воздержания» касаются не только меня! Вся команда не занимается…кхм, сексом…, - тихонько шепнула ведьма, уводя смущенные глазки в сторону, - …не ты один страдаешь! Уж сколько сексов у них было, но она все равно смущается говорить это слово вслух. Глупышка. Малфой с нежностью смотрел на нее, не в силах оторвать глаз от милоты, выпустил ее руку и открыл перед ней дверь в Большой зал. Громкие разговоры наполняли трапезную, воздух переполнялся изобилием ароматов еды, студенты и профессора мирно завтракали, еще не зная какую ошеломительную новость им принесла ученица Хогвартса, отлучившаяся из школы прошлым утром. Они замерли у входа, крепко держась за руки, не зная что делать дальше: идти к своим местам, делая вид, что ничего не случилось, или же громогласно объявить о победе. Четкого плана не было, все ставки были на то, что Терри Бут первым подбежит и, узнав результат, завопит на весь зал. Но гам разговоров постепенно затихал, стоило болтающим заметить их присутствие. Даже самые шумные первогодки в дальнем конце трапезной умолкли, выжидая новостей. - Он у тебя? – шепнула Офелия, склоняясь к Драко. - Конечно. - Дай. - Это подарок! – возмутился слизеринец. - Я верну! – потребовала ведьма, протягивая раскрытую ладошку. Ничего он не мог поделать с ее настойчивостью, да и вообще с ней ничего поделать невозможно, когда сердце млеет ежесекундно рядом с ней. Драко вытащил из внутреннего кармана маленький золотой мячик, подаренный ему прошлым вечером ей же, и без сомнения или разочарования отдал ей. Малышка гордо вскинула ручку над головой со снитчем в пальцах, не стесняясь улыбаться при этом. Большой зал взорвался как по сигналу, ее друзья первыми же рванули со своих мест, и Терри Бут бежал первым. Приятель подхватил ее на руки, закружил, усадил на плечо под смех и визг всех, кто находился вокруг. Где-то за столом факультета Слизерин забренчала укулеле – черты бы побрал этого Забини – а Драко, сунув руки в карманы брюк, смотрел как его Малышку уносят, обнимают и целуют все кому не лень, главное чтобы не Корнер. И он радовался за нее вместе со всеми, а персональную награду он вручит ей чуть позже…может вечером, а может сразу после завтрака, если этот поток ликующих не утащит ее куда-нибудь еще.

***

Драко смиренно ждал, пока когтевранцы нарадуются победе их ученицы, будто это их личная победа, потом ждал пока Офелия наговорится с Джинни в Ценральном зале, потом ждал ее у учительской, куда увела ее Макгонагал, встретив пару на пути к уединению в каком-нибудь кабинете, а там и обед уже наступил: снова куча глаз, Малышка проголодалась, потому что пропустила завтрак дома, а в школе просто некогда было. А у него горело желанием не только нутро, но и в паху. Ему казалось, что там вот-вот задымится, если недельное воздержание не спустить с курка в ближайшие часы. Но он смиренно ждал… После обеда Офелия закапризничала, сказала, что устала и хочет немного отдохнуть, хотя позади нее нетерпеливого вида стояла Лайза – точно будут болтать вместо отдыха, а может вечеринку затеяли без его ведома. Но Малфой не конченное мудло, чтобы запрещать своей девушке проводить время без него, и неважно чем она будет заниматься. - Я пришлю «павлина» чуть позже, - нежно шепнула ему Офелия в скулу и чмокнула это же место, прежде чем сбежать со своей подружкой за ручку. «Павлин» - это ее патронус. Точнее его, но теперь ее. Она две недели мучила Драко ежедневными тренировками после их первого свидания, заставляла вечерами его учить ее где-нибудь в Выручай-комнате или в Большом зале, когда там уже никого не было. А он был только и рад, проводить с ней время. Вообще, Малфой не сильно обрадовался, увидев птицу, летающую вокруг Малышки впервые. Он-то рассчитывал, что его альтер-эго какой-нибудь гепард или гончая, зато Офелия истерично заливалась смехом, валяясь по полу, и, шутя, визжала: «Ну, хоть не индюк!». Хотя бы не индюк…и на том спасибо. Ему было мало часов в сутках, чтобы насладиться Офелией сполна, да, даже спустя два месяца, ему все еще мало и с каждым разом хочется все больше и больше. В последнее время Драко вообще зачастил ночевать в ее спальне, пробираясь к ней перед отбоем через окно. Ее подружки сначала смущались, стеснялись болтать при нем, но уже после третьей ночи расслабились, сплетничали, вовлекали его в свои разговоры о «важном». На прошлой неделе даже настояли на его участии в их девичнике с масочками и прочими девчачьими атрибутами. Признаться, после всех процедур кожа лица будто приобрела собственные легкие и задышала на полную, но об этом он не признался даже Малышке – она рассказала бы об этом подружкам, а те всей школе. Девчонки одним словом. Драко нравилось ходить с Малышкой за ручку, сидеть на уроках рядом и поглаживать ее коленку, пока она нервничает из-за этого, нравилось обнимать ее, пока он болтает с Забини или Пенси, нравилось шептать пошлые вещи, пока она пытается сосредоточиться на Алхимии в библиотеке, нравилось целовать ее когда вздумается, тискать ее по дороге на Травологию, опаздывая на урок, прижимать к стене в темном, безлюдном коридоре, пока остальные ужинают, и казалось, что этим всем невозможно насытиться никогда. Драко Малфой превращался в наркомана, зависящего от Офелии Хелены Блэр. Но его это устраивало.

***

- …хочу летом пройти курсы в «Университете Искусствологии и Музыковедения»…, - мечтал Блейз, лежа на диване с рукой под затылком, - …а осенью начну подрабатывать лаборантом у Флитвика… - Салазар…вы оба совсем головами поехали?! – возмутилась Пенси, слушая планы парней на будущее. – Один в целительство решил податься, второй…ты лаборантом всю жизнь собрался работать?! Драко в серьез задумался над идеей отучиться на колдомедика, но и факультет алхимии в «Университете Мастеров Трансмутации» его заинтересовал, хотя первое ему пока прельщало больше – он бы смог стать персональным целителем Офелии. Ей ведь все равно понадобится помощь в лечении после грядущих матчей, а он как никто другой позаботится о ней. Это, конечно, может и юношеские мечты, обособленные присущим максимализмом, но пока ему нравилась эта затея. К тому же Малфой неплохой зельевар, знает кучу исцеляющих заклинаний, множество контрзаклинаний против проклятий, и ему интересно каждый раз изучать новое и опробовать. План «стать целителем» подпитан не только его чувствами к Малышке, но и личным интересом. - Мне нужен всего год, Пенс…, - устало вздохнул Блейз, - …как только мой цветочек закончит школу, я заберу ее из дома и увезу в Италию к бабуленьке…ей там понравится… Паркинсон сначала смотрела на него взглядом полнейшего отсутствия понимания, но помолчав с минуту, смягчившись, плюхнула щечку на ладошку и, как-то грустно что ли, произнесла: - А я в Японию поеду…там, говорят, живут жгучие блондины брутальной внешности…, - хитро улыбнувшись, Пенси взглянула на Драко и спросила: - Блэр ведь даст мне адресок своего брата? Про происхождение Малышки Драко рассказал и ей, и Забини сразу. Взял с них клятву на крови, что бы и шанса не оставить им разболтать о ее семье. Он просто не мог не поделиться этим с ними, хотя Офелия не знает, что они в курсе. - Сама у нее и спроси… - вдумчиво ответил Малфой, без интереса перелистывая страницу книги. Краешек зрения уловил приближающееся белесое пятно. Взглянув на патронуса, Драко узнал в нем небольшую самку павлина с хохолком на голове, так похожим на корону. Птица врезалась в его грудь легким проникновением, обласкала сердце своим блаженным теплом и, вылетев позади него, вошла в разворот, широко размахивая своими крыльями – ему пора. Не прощаясь и не объясняясь, Драко встал с кресла и направился за патронусом своей возлюбленной, куда бы он его не повел. Павлин кружился по коридорам Хогвартса, парил под потолками, ведя слизеринца за собой, а когда Малфой отставал, патронус усаживался на подоконники или возле горшков с растениями и чистил перья в крыльях. А волшебник, следующий за ним, не торопился и не бежал, сломя голову, а просто тонул в своих размышлениях. Проходя мимо душевой Слизерина, Драко вспоминал какой сюрприз ему устроила его Малышка на День Влюбленных: это был самый ошеломительный подарок. Тогда он еще не познакомил ее с оральными ласками, и неизвестно где она вообще об этом узнала, но Драко чуть не кончил при первом же ее соприкосновении губ с его головкой члена. Да, сначала это было неумело, робко, но чего стоили ему ее тихенькие тоны… Мерлин… Он держался изо всех сил, чтобы не прослыть перед Офелией скорострелом. С тех пор как Малышка приняла его сердце, они вообще часто занимались сексом, наверное каждый день, не считая тех, в которые она злилась на весь мир и ненавидела Драко просто за то, что он громко дышит. Он понимал в чем дело, поэтому заботился о ней как мог: приносил вкусняшки, накрывал теплым одеялом в кровати и обнимал, пока она мучается от болей в животе. А после все возвращалось на круги свои: секс в кабинете Зельеварения, на столе у Снейпа - ее любимое место; секс в душе с утра, когда она заглядывала к нему после пробежки; в Выручай-комнате, в лазарете, в пустом коридоре после отбоя и даже в Большом зале. Их больше ничего не сдерживало, не было преград и запретов, и они просто изучали друг друга со всех сторон. Днем они разговаривали о планах на будущее и всяком менее важном, а вечером предавались плотским утехам и наслаждались. Его все утраивало… При приближении к конечной точке, павлин взлетел, вышел к самому потолку и пикировал, прижав крылья к телу, в одну из дверей холла в крыле преподавателей. Драко знал, что за ней, бывал там, но еще ни разу не подумал о том, чтобы привести туда Малышку. Ей бы наверное не понравилось, узнай она, чем там занимался ее парень до нее, но он может показать, научить ее и научиться чему-то новому сам. Драко подходил с мыслями о нагой Малышке, ожидающей его в облаках пены, о ее лисьем взгляде, с которым она встречает его, заведомо зная, что ее ждет секс с ним. Ох, он сейчас же ворвется, скинет одежду, нырнет в глубокую ванну и сразу же приступит к делу. Нутро забурлило, мозг впрыснул гормоны похоти в кровь, в брюках потянуло, а на лице растянулся оскал. Он опустил ручку и распахнул дверь, врываясь в душную комнату и жадно разыскивая глазами голенькую Малышку. В ванной старост обычно пахло мылом и дезинфекцией, освещение слепило своей яркостью с потолка и настенных бра, но сегодня все изменилось. Свечи парили под потолком, стояли на подоконниках, раковинах и полу, мягко окутывая комнату теплым, жёлтым свечением. Воздух наполняли ароматы диких ягод, камелии и чего-то острого, может мускус, может перец, но Драко чуял секс в каждой ноте. Над густой пеной витали мыльные пузыри, с кранов с шуршанием лилась вода всех цветов радуги, а в дальнем углу играла мелодия, под которую хотелось раздеваться очень медленно и с оттяжечкой. Малышка явно постаралась. - Драко, это ты? – послышался ее обеспокоенный голосок за ширмой кабинки. - Ты ждала кого-то еще? – по-кошачьи мягко уточнил он, прикрывая за собой дверь и запирая ее на все замки и пару заклинаний…на всякий случай. За тонкой деревянной стенкой послышалось недовольное сопение и шуршание одеждой: - Нет, конечно! - Малыш, только не говори мне, что ты переодеваешься в купальник, - усмехнулся Драко, не спеша расстегивая свои пуговицы на рубашке и стягивая туфли. Воцарилось тяжелое молчание с ее стороны, которое он ощущал каждой частичкой кожи, только мужской голос на фоне продолжал петь как она танцует… - Я с собой плавок не брал… Замочек на ее дверце щелкнул, и из-за нее в грозном виде вышла Малышка в бикини темно-зеленого цвета. В душе у нее точно живет Салазар Слизерин! - Тебе если так хочется, можешь… - гордо вздернула она свой носик, - …хоть голышом купаться. - Мило, конечно, - театрально вздохнул Малфой, - …что ты оставила для меня «загадку»… - мазнул он глазами по верху ее купальника, - …но после недельного воздержания я намерен сорвать «ее» с тебя в ближайшую минуту. Ее губки резко сомкнулись в тонкую полоску, щечки заметно порозовели – когда она перестанет стесняться говорить на такие темы открыто? Она своим ртом такое вытворяла…! Драко нарочно демонстративно потянул ремень, расстегивая его и глядя ей в глаза. Он знает, что это смутит ее не меньше его пошлых разговоров - ему нравится смотреть на ее реакцию, как она смущено отводит глазки, теряется порой, но до первого их поцелуя. Потом она превращается в ненасытную хищницу. Однако, Малышка внезапно переменилась во взгляде, будто осмелела, улыбнулась уголком губ и нагло уставилась туда, где уже окаменело при одном виде на ее стройное, точеное тело, ее изгибы, выпирающие ключицы и небольшую грудь с маленькими торчащими сосочками. Ему нравилась каждая ее клеточка, каждый изъян и достоинство. Нравились бледные полосочки растяжек на бедрах, тонкая талия, шрамики на коленках и пальчиках, длинные ноги, еле заметные кубики пресса, родинки на спине и руках, веснушки на переносице с небольшой горбинкой, густые рыжие волосы ниже плеч, небольшие губки и глаза…их он любил больше всего – ярко-синие, когда она счастлива, темно-серые, когда грустит, и черные, когда хочет его. А сейчас она именно хотела его. Офелия завела руку за спину, не отводя от него своих черных зрачков, затмивших всю радужку, и, потянув за лямки, освободила грудь от зеленого куска ткани. Смело…и это Драко даже не поцеловал ее… Тихо шлепая по полу босыми пятками, она медленно приблизилась к нему столь близко, что ее жгучий аромат малины перебил витающие ароматы вокруг. Тепло ее кожи опалило грудь, а ладошки с мозолями от биты и метлы заскользили по его торсу снизу вверх к груди, а затем к шее. Она не мешкала – обхватила его под челюстью и жадным поцелуем впилась в его губы. Приливы гормонов импульсами пробили по телу, мурашки покатились по спине, и он забыл как дышать. Руки рефлекторно обхватили, смяли ее в крепкие объятия, словно пытаясь вдавить ее в себя. Он уловил ее тихий горловой стон, так дурманящий разум и пьянящий рассудок. Сам не понял, как подхватил Малышку под бедра и прижал к ледяному кафелю, от чего она изогнулась в спине и подалась тазом ему на встречу. Трение ее лона о натяжение в его белье, болью отдалось по чувствительному члену, но Драко не одернулся, а напором прижался к ней пахом. - Потяни сбоку… - выдохнула Офелия, подставляя свою шейку для поцелуев и прижимаясь к нему всем телом. Придерживая ее тельце и подпирая ее коленкой, он нащупал шнурок на бикини сначала с одной стороны, потом с другой, вытянул остаток ткани и жадно схватился в ее упругую ягодицу пальцами. Крышу сносило от его поцелуев на теле, Фэл становилась сама не своя, распускалась, расцветала и смелела, не стесняясь ласкать его в ответ. Она была без ума от его выпирающих вен на руках, от рельефа его торса, от его томного взгляда, коим он смотрел на нее в передышках и перед тем, как войти в нее. Фэл знала, что в такие моменты он наслаждается ее реакцией на самого себя, а она не боялась демонстрировать что он с ней творит. - Ты хотела секса в ванной? – спросил Драко своим соблазняющим тоном, глазами метаясь к ее губам. - Нет… - сглотнув, выдавила Офелия, - …секса я хотела после ванны, - тяжело дыша, призналась ведьма. Облизнув свои губы юрким языком, он рывком подтянул ее выше и вдавил в стену, потеплевшую от ее спины. К влажному лону прикоснулась теплая головка его члена – мышцы свело, дыхание перехватило, а нутро засосало вакуумом от предвкушения. - Значит опробуем все варианты… - по-кошачьи произнес Драко, медленно опуская ее на свой член и жадно ловя взглядом каждую частичку ее реакции. С закатыванием собственных век, с дрожанием ресниц, Фэл растеклась от блаженства. Каменное напряжение вошло в нее гладко и мягко, проходясь трением по каждому чувствительному нервному окончанию. Она истомно ахнула ему в губы, чувствуя под своими ладошками секундную тряску его тела. - Мы… - дрогнул его голос, - …закончим быстро… Ее это устраивало. Потому что Фэл неделю терпела, когда начнется эта бешеная гонка за оргазм. Фэл крепче стиснула ножками его талию, прижимаясь к нему до самого основания. Его руки перехватили, вдавили, а бедра понеслись ритмом ей навстречу. Шлепки заполонили пространство, разбавляя шелест воды и музыку, играющую на другом конце комнаты, а ее собственные стоны оглушили разум так, словно это происходило только в ее голове. Но блаженные ощущения, встречные фрикции, стимуляция лона возвращали в реальность, где Драко целовал ее без конца, трахал у стены, даже не добравшись до сути свидания, сжимал ее грудь, покусывал шею и намеренно оставлял засосы у ключиц – потому что ей это нравилось. Он вдалбливался в нее с бешеной скоростью, унося ее за пределы сознания, а она тонула в наслаждении, цепляясь за его плечи и зарываясь пальчиками в его густые пепельные волосы на затылке. Жар распространялся по всему телу, по каждому капилляру, блаженное ощущение концентрировалось, собиралось внизу, где-то глубоко внутри, и сжималось в маленькую точку, грозясь вот-вот взорваться. Малышка несвязно лепетала, захлебывалась стонами, цепляясь в него, пытаясь удержаться, искала губами его поцелуи и пыталась заглушить сама себя. Ее прикосновения магмой разносились по коже, стоны застревали в мозгу бесконечной пленкой эйфории, а тугое, влажное лоно обволакивало каждую частичку его члена. Снизу импульсы пробивали до темечка, мышцы содрогались, Драко молился не финишировать раньше нее, отвлекался на уголки ее плеч, подмечая их красоту, пытался увести разум к ее густым волосам, липнущим к ее лбу и его груди. Но тщетные попытки сбежать от реальности не имели и шанса перед той, кто жадно впивался в его губы, требуя ответа своим скользким язычком. - …еще… - шепнула она, опьянив разум, и Драко сильнее вдолбился в нее, - …да!...Да!... - заскулила Офелия ногтями впиваясь в его лопатки. Женские ручки обвили плечи, маленькая, упругая грудь прижалась к нему, а ее рваное дыхание в самое ухо замолило не останавливаться. Драко знал как она кончает, знал, что Малышка вот-вот финиширует, и он уже может расслабиться. Мягкое тельце в миг окаменело, затряслось, бедрами сжимая его таз, стоны прекратились, Офелия перестала дышать, а ее лоно ощутимо запульсировало, сжимая член внутри спазматическими позывами. Это самая любимая его часть, потому что он кончал именно в этот момент – на ее оргазм, на ее блаженство, на то, что сам с ней сотворил. Канаты оборвались, концентрация внизу взорвалась, фейерверки посыпались из глаз, а колени подкосило, не в силах выдержать эйфории в теле. Влажное от пота тельце обмякло в его руках, но ее пальчики вцепились в его плечи – он знал, что ей нужен перерыв, что Малышке нужно пару минут объятий и нежных ласк, прежде чем разорвать их сексуальный контакт. Драко прижал ее к себе, носом зарываясь в ее шейку, поцеловал за ушком, втянул аромат с ее кожи и волос, а воспоминания о сексе, закончившемся только что, пронеслись мурашками по спине. - Я тебя люблю…, - тихо сказала Офелия, ноготками водя по его лопаткам. Он тебя тоже, Малышка…