9. Званый ужин и танцы с тенями

      Вечер перед отъездом всегда пропитан особой меланхолией, но в доме «Хэсин» она приобрела консистенцию густого черничного сиропа. Как только солнце коснулось линии горизонта, окрасив море в цвет остывающей меди, дом начал меняться. Это не было пугающим скрипом или завыванием ветра — нет, «Хэсин» решил проявить гостеприимство, от которого невозможно отказаться.       В столовой, где ещё час назад Бин яростно полировал пустые полки, вдруг вспыхнули старинные канделябры. На массивном дубовом столе, словно по взмаху невидимого дирижёра, развернулась белоснежная накрахмаленная скатерть. Воздух наполнился сложным, почти дурманящим ароматом: в нём смешались морская соль, жжёная карамель и тот самый запах сушёных трав, который Мина всегда носила в своих саше.       — Ого, — Кен замер в дверях, его глаза округлились. — Кажется, дом решил, что мы уходим, не оставив чаевых, и организовал нам прощальный банкет.       Попытка выйти в сад через веранду провалилась: там, где раньше была стеклянная дверь, теперь красовалась глухая стена, плотно завешанная потемневшими зеркалами. Дом «запер» своих гостей.       Эн в своей неизменной полосатой матроске выглядел как капитан тонущего корабля, который внезапно обнаружил, что корабль — это на самом деле роскошная яхта. Он нервно поправил панамку и посмотрел на Мину. После вчерашнего случая на чердаке его уверенность лидера давала осечки каждый раз, когда их взгляды пересекались.       — Так, команда, — Эн кашлянул, пытаясь придать голосу твёрдости. — Согласно уставу МТ, при возникновении аномальных явлений… мы должны…       — …просто сесть и поужинать, — спокойно закончила за него Мина, открывая свой новый блокнот. — Вероятность того, что нас выпустят без этого ритуала, составляет менее одного процента. Хакён-оппа, просто веди нас.       Слово «оппа» снова подействовало на Эна как успокоительное и энергетик одновременно. Он выпрямил спину и первым шагнул к столу.       В самом центре, на «распутье» между двумя лидерами — Бином и Хёком — сидела Суён. В полумраке столовой, освещённой лишь дрожащим пламенем свечей, она чувствовала себя более растерянной, чем когда-либо. Весь этот выезд превратился для неё в один длинный, запутанный сон.       Слева от неё Бин методично раскладывал приборы. Даже в этой мистической обстановке он умудрился достать из кармана антибактериальную салфетку и незаметно протереть край тарелки, прежде чем пододвинуть её к Суён.       — Суён-а, не ешь ничего призрачного, — прошептал он ей на ухо. — Мало ли, какой срок годности у еды из другого измерения. Пей только тот чай, который заварила Хэин-онни. Его забота была тёплой, надёжной, как шерстяной плед. С ним Суён чувствовала себя в безопасности, окружённой невидимым барьером от всех ужасов мира.       Справа же Хёк, напротив, вёл себя так, будто он на вечеринке у лучших друзей. Он нагло пододвинулся ближе, заставляя её плечо коснуться своего.       — Эй, посмотри на то блюдо, — Хёк указал на пустую серебряную тарелку, над которой дрожало марево с запахом инжира и корицы. — Спорим, на вкус это как облака? Если дом хочет нас накормить, грех отказываться. Живём один раз, Суён!       Взгляд Хёка искрился азартом, от него пахло ветром и приключениями. Рядом с ним у неё перехватывало дыхание, а сердце начинало биться в ритме, который пугал и восхищал одновременно.       Суён опустила глаза на свои руки. В Сеуле всё было проще: учёба, графики, привычные роли. Но здесь, в тени дома «Хэсин», она видела их настоящих. Бин — верный рыцарь, готовый воевать с микробами и призраками ради её спокойствия. Хёк — бунтарь, готовый прыгнуть в бездну, если она возьмёт его за руку. Кого выбрать? Рассудительность или искру? Суён чувствовала, что это решение станет её личным финалом этого МТ, и от этой мысли ей было почти так же страшно, как от запертых дверей.       На другом конце стола Лео и Хэин сидели в величественном молчании. Для них этот дом перестал быть чужим. Хэин достала термос с травяным чаем и разлила его по чашкам. Аромат лаванды и мелиссы смешивался с призрачным запахом тёмно-фиолетовых ирисов, которые материализовались в центре стола прямо в вазе.       Лео больше не прятался под капюшоном. Когда в углу комнаты оформилась высокая фигура призрачного Отца семейства, Лео лишь слегка наклонил голову в знак уважения.       — Мы уходим завтра, — негромко произнёс Лео, обращаясь в пустоту, но глядя прямо на призрака. — Спасибо за кров. Мы сохраним твои тайны.       Призрак замер, его пустые глазницы на мгновение вспыхнули слабым светом. Он не ответил, но воздух вокруг стола перестал вибрировать от напряжения. Дом признал наследника.       Тишина стала почти невыносимой, пока Рави вдруг не уронил вилку на пол. Звон серебра о паркет прозвучал как выстрел.       — Знаете что, — Рави выпрямился, его глаза горели. — Бит у этого дома просто потрясающий. Слышите, как люстра раскачивается? Это же чистые 120 ударов в минуту.       Кен мгновенно подхватил настрой. Он вскочил со стула, подбежал к призрачной Матери семейства, которая застыла у камина, и галантно поклонился.       — Мадам, ваше присутствие здесь добавляет нам драмы, но не хватает вокала! — он начал напевать высокую ноту, используя пустую руку призрака как импровизированную стойку для микрофона. — Ара, включай запись!       То, что произошло дальше, вошло бы в историю университета, если бы кто-то рискнул это рассказать. Десять лидеров, ведомые неукротимой энергией VIXX, превратили званый ужин в репетицию мирового турне.       Рави начал выдавать мощный битбокс, перекрывая вой ветра за стенами. Эн, забыв о своей панике, встал во главе стола и начал задавать ритм хлопками.       — Смена позиций! — скомандовал он. — Хёк, покажи им, как мы делаем волну!       Хёк, не теряя времени, подскочил к призрачному Отцу семейства.       — Слушай, старик, — Хёк похлопал прозрачную фигуру по плечу (рука прошла насквозь, но призрака заметно качнуло), — твоё положение корпуса слишком статично. Ноги на ширине плеч, центр тяжести ниже. Повторяй за мной!       Бин, вздохнув, тоже включился. Он взял за руки маленького Мин-хо, который восторженно прыгал вокруг.       — Так, малыш, сначала дезинфекция… ладно, в твоём случае — дематериализация лишней пыли. Раз-два, поворот!       Дом «Хэсин» начал содрогаться. Зеркала на стенах теперь отражали не прошлое, а дикий, синхронный и невероятно живой танец. Призраки были в полном замешательстве. Веками они пугали людей, заставляя их дрожать от ужаса, но теперь их использовали как реквизит для хореографии. Мать семейства начала непроизвольно покачивать головой в такт биту Рави, а Отец, кажется, всерьёз пытался понять, как Хёк делает этот скользящий шаг.       — Мы их просто перекричали! — смеялась Ара, снимая на телефон, как Кен пытается научить призрачную даму делать «сердечко» пальцами.       Атмосфера «загробного ужаса» лопнула, как мыльный пузырь. Из пугающего склепа дом превратился в шумный танцевальный зал. Призраки начали таять — не от страха, а от того, что им просто не оставили места для их печали. Слишком много жизни было в этих десяти людях.       Когда последние звуки импровизированного концерта затихли, стены веранды начали медленно истончаться. Зеркала исчезли, и в комнату хлынул свежий, ночной воздух. Двери в сад снова были открыты.       — Шоу окончено, — Эн вытер пот со лба, его тельняшка промокла, но глаза сияли. — Завтра в восемь утра — погрузка в автобус. Всем спать.       Ребята начали расходиться. Суён поднялась со своего места, всё ещё чувствуя тепло рук Бина и искры от взгляда Хёка. Проходя мимо тёмного угла, она обернулась и увидела, как призрачный Отец семейства, оставшись в одиночестве, неумело, но старательно пытается повторить «волну» руками, которую ему показывал Хёк.       Она улыбнулась. Выбор всё ещё не был сделан, но теперь она знала — в этом мире нет ничего, что нельзя было бы превратить в танец. Даже саму смерть.       Дом «Хэсин» погрузился в тишину, но это была тишина довольного, сытого хищника, который встретил добычу вкуснее и сильнее, чем он сам. Завтра они уедут, но шёпот зеркал и аромат ирисов навсегда останутся в их памяти, как самое странное и прекрасное МТ в их жизни.