Круг первый: Смерть. Отрицание.
17 февраля 2024, 23:49 Смерть.
Это слово, от которого дрожат руки, а в горле оседает горький, вязкий ком. Смерти боятся. Ее избегают, шепчут о ней, ею заканчивают все злодеи.
Однако, благодаря этому самому страху, Костлявой посвящают молитвы, пьесы, рисуют картины, возводят храмы и памятники.
Восхищение перед неизвестностью так же велико и цветасто, как и ужас, одолевающий тело в последнюю минуту осознания того, что вот он: «Конец».
уже давно падшего) не так, как люди, и возможно вы в том числе, себе представляете, при услышании имени«Дьявол».
Замок его пуст и прохладен. Большинство картин сняты, зеркала завешаны, как при трауре, а шаги его, с носка на пятку, неспешны и шершавы.
Он бы и дальше бледным призраком бродил по собственному дому, если бы не резкий запах чужой, не приглашенный в его обитель души.
Гостей он не ждал, это точно.
Скосив взгляд на деревянную запертую изнутри дверь, Люцифер хмурится сильнее и, поправив манжеты белой рубашки, - увы не Prada, - направился в сторону запаха.
Сладкого. Неестественно четкого для такого места, как Ад.
Конец ли?
Мы не узнаем наверняка, пока не окажемся за той границей сознания, когда разум станет пуст и свободен от проблем бытия… Впрочем, в этой истории мы познаем не только Смерть как финишную черту, но и Смерть — как начало чего-то намного большего, чем Жизнь.***
Первое, что я почувствовала открыв глаза был холод. Промозглый, пробирающий до кости, сквозь тонкую кожу, холод. Ощущения сравнимы с теми, как когда вас роняют в сугроб и за шиворот попадают кусочки слипшегося, мокрого снега. Неприятно. Помимо холода ощущалось и странное присутствие чего-то тяжелого взгляда. О, это дерьмо ни с чем не спутать. Зуд в затылке и дрожащее тело, неосознанно бьющее в ознобе. Впрочем, справляться с подобным для меня не впервой, с таким часто сталкиваешься, когда приходишь в новый коллектив и на тебя обрушивается чужое, едкое любопытство. Пошатываясь на ногах, словно новорожденный олененок я встала, как оказалось, с каменного пола. Не того красивого, из цветастой фрески или замысловатых узоров архитекторов, руководящих свои проекты не стойким «Так практичнее», а глупым и живописным «Я художник — я так вижу», — этот пол был грубым, из тяжелого темного, не искусственно ошлифованного, но затертого ходьбой камня. Голова гудела как проклятая. Мигрени мучали всю жизнь, но сейчас, отчего-то, боль была удивительно острой. Чертыхнувшись, попыталась промассировать взбухшие венки на висках подушечками неестественно холодных пальцев. Паршиво. В глазах двоится, тошнит, еще и запах здесь какой-то странный, серный или нет… Как если бы сотня свечей сгорели дотла в один миг. Вот такой запах. Замерев мое подсознание эхом, произнесло рванное «Здесь» и не смогло обозначить ничего конкретного. Здесь — это где? Кроме как осмотреться вокруг в голову, такую пустую и зудящую, больше ничего не пришло, от того я, все еще дрожа от боли (ей Богу, легче голову оторвать чем бороться с мигренями) осмотрелась. Это был широкий каменный коридор. В нем не было ни ковров, ни картин, лишь одинокая арка ведущая на балкон увешанная плотными темными шторами, скрывая любые признаки естественного освещения, да замысловатый канделябр, под самым потолком. Потолки, что примечательно, были высоки. В замках я, к сожалению, не бывала, но думаю, даже там потолки менее высокосны. Интересно, как его чистят? Там же наверняка селятся полчища пауков. Эти темные сырые уголки идеальное место для их домиков. Подавив приступ страха, от мыслей о этих жутких существах, я вернулась к своему увлекательному, но весьма бессмысленному занятию: Осмотру комнаты. Блуждая взглядом по столь тусклому пейзажу, в какой-то момент обернувшись, я застыла, наткнувшись на пару светящихся в тени коридора глаз. Почувствовав себя еще большей идиоткой, чем являюсь, мое тело, словно подтвержу опасность ситуации, задрожало с новой силой. Я ведь чувствовала, что на меня смотрят, почему сразу не проверила? Глупая, глупая девчонка без чувства самосохранения. Впрочем, не думаю, что у меня осталась хоть доля мозгов если я все еще не задалась вопросом: что происходит? Вероятно, будь я впечатлительнее или, что более вероятно, боязливее (сказал человек, который готов на дерево залезть при виде маленького сенокосца), то непременно запаниковала, оказавшись в ограниченном пространстве хрен пойми где, с хрен пойми кем в углу. В голове мелькнула шальная мысль о том, что разворачивающийся передо мной сюжет похож на очень глупую, маньячную историю. Сейчас, по сценарию, я должна услышать голос из темноты и звук заводящейся бензопилы. Впрочем, первый аспект не заставил себя долго ждать. — Твое имя? Мигрень как рукой сняло. От этого голоса, коей не был грубым или хриплым, как у большинства маньяков (никогда их не встречала, но в фантазиях все всегда именно так), шел дубняк, а эхо, бьющееся о голые каменные стены, нагоняло ужаса. Почему-то, не отвечать этим двум желтым светящимся глазам, на ум мне не пришло и я, как под наваждением, едва открыв губы, шепнула, совсем невнятно, и необъяснимо хрипло: — Элль.***
Люцифер в последние годы не отличался особым дружелюбием. Многие события в его жизни, произошедшие за пол десятка лет, сильно подкосили лорда. Некогда улыбчивый, лезущий на рожон парень, стал тихим, нервным, замкнутым. Одиночество убивает натуру всего живого, как бы прискорбно это не звучало и как бы многие люди не сопротивлялись этой истине. Но нет, предвкушая ваши опасения отвечу: это совершенно точно не сделало его бессердечным тираном, как многие люди привыкли наблюдать на некоторых церковных картинах. В нем, конечно, всегда присутствовала гордыня и властолюбие, только вот проявлялись они в этом худощавом, невысоком ангеле (---
В основном коридоре, соединяющего его офисную башню и столовую, где всегда царила тишина, он в действительности обнаружил Душу. Совсем юную и, если такой оборот речи не оскорбляет чувств верующих (как будто ему не плевать)Свежую. Оставаясь в тени одной из стенных колон, Люцифер пристально наблюдал за незваным гостем. Вид ее показался дьяволу странным. Девушка определенно была Грешником. Он буквально на языке ощущал привкус ее греха. Его греха. Будучи лордом одного из кругов Ада, а именно: Круга Гордыни, он, конечно, давно научился определять степень и серьезность людской греховности. Однако девушка казалась ему странной не просто так. Ее вид был излишне… Гуманоидным. Человеческим от и до, за исключением, разве что, мертвенной бледности кожи и, присущих телу после смерти, симметричности лица, тусклости волос… В остальном — обычный человек. Средненькая, на его вкус, женщина. Это было и было странно. При попадании души в Рай или же, как в нашем конкретном случае, Ад, ей свойственно принимать наиболее подчеркивающий ее греховность вид. И так было всегда. Каждый грешник, обитающий в Аду, принимал уродство своих деяний воплоти. Будь то рога, клыки, лишние конечности и масса других уродств. Люциферу это наблюдение не понравилось. Он уже был значительно растерян и, возможно даже раздражен, присутствием незваной Души в его доме, так еще и ее вид… К провалу желаний Люцифера девушка обернулась, заметив его пару светящихся, как у хищной птицы, глаз. Дьявол ругнулся, но, придав себе грозный вид, чтобы его восприняли серьезно, а не как это обычно с ним случалось — насмешливо, — окликнул женщину, не выходя из тени. — Твое имя? — даже сейчас он не смог звучать слишком грозно, прекрасно видя ее растерянность, не в силах пересилить себя для напуска излишней жестокости. Она ответила не сразу, взглотнула, выпрямилась, как гордая лань и, дрожа, ответила: — Элль От такого действия он не сдержал ухмылку, но помня, что гостям он не рад. особенно сейчас, когда мысли его в беспорядке, а характер похож на прокат американских горок, постарался сдержаться от проснувшегося интереса. — Как ты сюда попала? Это был его основной вопрос на который он действительно не нашел ответа: двери заперты, окна слишком высоки, слуги, которые точно заметили бы незваного гостя, да и над домом его висела некая защита, заклинание воссоздавшая ему ощущение безопасности (хотя он солжет, если скажет, что кого-то боялся). В глазах смертной души Люцифер заметил непонимание, пустоту, и проблеск панического отчаяния. Но даже несмотря на сгусток таких сильных эмоций, голос ее звучал по-прежнему ровно, почти строго и до одури искренне. — Я не знаю… Дьявол вздохнул, а его громкое, и раздражительное подсознание подбросила в копилку и без того многочисленных мыслей язвительное: «Прекрасное начало дня».***
Элль никогда не везло. Ей не везло в школе, в работе, в играх, в любви. Да чего уж там, она даже не могла подобрать с улицы кота, не опасаясь, что через пару дней тот скоропостижно скончается от какой-то лихорадки. В общем: ее вполне можно было описать как «Невезучая». Это прозвище закрепилось за девушкой еще со времен младшей школы, когда она, доверчиво и наивно, под напутствием одноклассников, убежденная, что плесень на хлебе — лишь своеобразный декор, как глазурь на пасхальных куличах, съела ее. Казалось бы мелочь. детская невинная шутка, но она отравилась и пару недель провела в стационаре выводя из организма токсины. Вернувшись в школу, на ее парте уже красовалось, жирными буквами выводимыми неумелыми кривыми ручками с помощью водостойкого маркера «НевИзутьсяя». Позже кличка обрела более грамотную основу, но сути своей не изменила. Ей оставалось лишь радоваться, что ее поколение в те мирные годы, не знала более крепленых слов. Неудачи преследовали ее и во взрослой жизни. Например однажды, она точно не вспомнить когда именно, но мы предположим, что это случилось на школьном празднике Знаний, ее от жары и волнения, из-за грядущего выступления на обширную публику, вырвало прямиком на узорчатый ворот рубашки директора. Тот такой подарок не оценил, а вот цветочки, которые она потом носила ему в кабинет, под ругани матери, в попытке извиниться, ему нравились. Как я уже сказала — неудачи ходили за Элль по пятам, так что девушка не слишком удивилась, когда оказалась в холодном, пустом, каменном коридоре. Нет, конечно, она не удивилась… Она Ахуела.---
Не понимаю в какой конкретно момент своего чертового существования я решил привести эту странную Душу в свой кабинет. Точнее… В один из своих кабинетов, тот, в котором хранились бумаги и свитки, носимые мне нечистью со всех девяти кругов Ада. Если бы я решил отправить ее в свою мастерскую… Было бы странно. И нет, я не стеснялся своей коллекции утят, я ей гордился! Не каждый демон способен похвастаться таким количеством рукоделий. У меня были разные утки: деревянные, железные, из бумаги, из глины, их было… Ох, снова отвлекся. Хмурясь, я остановился у своего стола, пристально наблюдая за женщиной. Хотя… Женщиной ее назвать сложно. Девушка. Хрупкая, серая, миловидная. Наверное славянка? Хотя разобрать современные нации невозможно. Да и на поверхность я давно не выходил. Со времен Иисуса. Забавный был паренек, все лепетал о каком-то всепрощении и… Да черт бы его. Снова не о том думаю. Ну же, Люцифер, сосредоточься! Перед тобой стоит грешная Душа. Элль. Нужно понять, как она оказалась в твоем доме. Сюда даже Демоны без приглашения войти не могут, а тут Смертная. Давай, парень, вдох-выдох, и поговори с ней. Знаю, что не хочется, но придется. Девушка же, в свое время, стояла молча и весьма растерянно. Если бы не трупный вид и отсутствие каких-то признаков прилива крови к лицу, я бы вполне был готов сравнить ее с ягненком. Фу. Дьявол, я надеюсь ее не кинули мне в жертву эти сумасшедшие верующие. Люди ведь перестали заниматься этим несколько веков назад. В любом случае, нужно вывести ее из транса, она кажется… Напуганной? Нет, страха в этих глазах точно нет. Я бы даже сказал, что девчонка держится весьма гордо. Прямо. Это точно объясняет почему она попала именно в мой круг после смерти. Гордыня неопрятный грех. Мне ли не знать? Я буквально тот, кто его создал. Хорошо, Люцифер, давай. Прочь уныние и тоску. Тебе нужно разобраться с проблемой, а потом я вернусь в мастерскую и продолжу… Да хрен знает что я продолжу. — Ты понимаешь где находишься? — Для начала прощупаю уровень ее осознанности. Если это очередной невменяемый психопат, то просто вышвырну из дворца, но, если в ней есть зачатки разума… То, что? Покормлю с руки? Элль пристально наблюдала за Люцифером. На его лице, которое крайне отличалось своей подвижностью и мимикой за секунду пробегало тысяча эмоций. В какой-то степени это успокаивало. Но его вопрос заставил девушку вздрогнуть, нахмуриться, и оглядеться с новым интересом. Да, комната сменилась, интерьер стал мягче, более узнаваемый, но запах серы и это жуткий холод остался, ровно, как и туман в голове. — Нет… Не уверенна. — Я осмотрелась. Книги… Много книг и все какие-то желтоватые, отсыревшие и паленые. Кощунство, как по мне, но судить за такую неухоженность личной библиотеки я не стану. Место наводила меня на мысли про сказки о вампирах, но мужчина передо мной на Каллена похож не был. Хотя белая кожа и эти… Клыки. Остры как у акулы зубы, нагоняли разного рода мысли. Фильм «Сонная лощина» в голове всплыл сам собой и тело инстинктивно вздрогнуло. Неприятная ассоциация. — Что последнее перед тем, как открыть здесь глаза, ты помнишь? — Его голос, все такой же насмешливо неспешный, вывел меня из транса, заставляя задуматься. Был бы еще что вспомнить… Все такое туманное, почти искусственное. И картинки расплывчатые, возникающие перед глазами как выцветшая фотопленка. — Я просто… Стояла в очереди за выпечкой, а потом… Оказалась тут. Его недоверчивый взгляд на мои сомнительные воспоминания смущал. Я как бы и сама понимаю насколько абсурдно это все звучит, не обязательно для этого одаривать меня таким презрением. Если это, конечно, оно. Больше похоже на инсульт. — Просто стояла в очереди? Я так и знала, что отсутствие ушей сказывается на его восприятии. Ну читай по губам тогда: — Просто стояла в очереди. — Это уже на класс коррекции похоже. игра «повтори за мной: Самолёт летит? Самолет летит.» — Ты хочешь сказать, что попала в Ад из простой очереди на выпечку? — Не простой, это была акция и… — Его слова эхом раздались в моей голове и легкий, необъяснимый холод пробрал сквозь тело. Мне послышалось. Послышалось. — Ад? Сочувствия к моему замешательству, этот, похожий на кореллу, мужчина не проявил. Лишь нахмурил темные брови. — Мое имя Люцифер. Король Ада. И да… Ты в Аду. В кольце Греха Гордыни, если быть точнее. На, прости Господи, Дьявола я смотрю как на последнего сумасшедшего в районной поликлинике, а потом, чуть нервно, перевожу взгляд к окну. Впервые, за все это время осмелившись посмотреть куда-то в сторону. Там, в арочном проходе, не закрытого шторами, виднелось темное, багряное небо и верхушки кривых, но узнаваемых небоскребов. — Ад? Видимо я чем-то разозлила Его Величество Черта и он, недовольно щелкнув пальцами, привлекая мое внимание, как какую-то дворнягу, почти рычит: — Оставь это. Ты в Аду, на Ринге Прайда, в моем Доме. И мне хочется знать, как ты здесь оказалась, так что посмотри на меня. Такой резкости я рада не была и от того хмурюсь, глядя на него сверху вниз. Комично, почему все низкие мужики занимают высокие посты? Наполеон, Рамзес. И тявкают, словно смерти не боятся… Последнее мысль неприятно осела на языке. Так горько, почти панически, заставляя меня отшатнуться. — Это не может быть Адом… Если я в Аду, то это означало бы, что я… — Умерла. Твою ж мать. Нет. Нет, нет, нет. Я не могла. Не могла просто умереть. Я же стояла за сраной выпечкой. Самый обычный день. Самое обычное утро! Не знаю как я нашла в себе силы, но ноги сами, трясясь, отступили и в следующую секунду я рванула к единственной открытой мне двери — Балконная арка. — Ну конечно… — Люцифер почти хныкающее застонал, потирая пальцами глаза. — Почему они все убегают? Чертово ТВ, насмотрятся стереотипов, а потом начинается. — Закатив глаза он двинулся вслед за девушкой.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!