1

Они продолжали это. Снова. И снова и снова. Не прекращая цепляться за мелочи, которые стали большим, чем просто привязанностью. Когда Гермиона улыбалась, убирая пряди непослушных волос за уши, серые глаза пристально скользили по лицу шатенки. Драко прятал лицо за папками с документацией. Они действительно делали это? Смущались, как подростки, ведя работу о бок почти пять лет. — Мисс Грейнджер, ваш отчёт.. достаточно подробен, но я бы хотел уточнить некоторые моменты. Гермиона кивнула, обводя взглядом не слишком идеальные волосы Малфоя. Начиная от причёски и заканчивая одеждой, Драко не выглядел как обычно. Последнюю совместную ночь они копались в архивах в поисках нужной информации. Они сидели так близко, что плечи почти касались друг друга, а в тишине подземного хранилища был слышен только шелест пергамента и их собственное дыхание. В какой-то момент, передавая ей особенно пыльный том, его пальцы коснулись её ладони. И задержались на секунду дольше необходимого. Она не убрала руку. — Конечно, мистер... Малфой. Они были на «ты» практически год, но на совещаниях формальности были обязательной частью. Слово «мистер» застревало у неё в горле, словно конфета, которую она не решилась бы развернуть при всех.

***

После совещания блондин задержал шатенку у двери своего кабинета. — Грейнджер, касаемо второго листа в седьмой главе договора о торговле эльфийскими рудами, — он сделал паузу, глядя куда-то мимо её плеча, — мы так и не разобрали его до конца. Может, вернёмся к этому сегодня?После работы. Он говорил о работе. Всегда о работе. Но в его голосе звучала та же неуверенность, что была у неё, когда она ловила себя на том, что запоминает оттенок его глаз при разном освещении: стальной при строгом свете ламп и почти серебряный в мягких сумерках у окна. — Да, — сказала она, и её собственный голос прозвучал тише, чем она хотела. — Мне кажется, мы упустили что-то важное. Важное. Это слово висело в воздухе между ними, становясь всё тяжелее. Оно больше не было про руды или пергаменты. Оно было про то, как он всегда заказывал для неё чай с лимоном, точно зная, что она его не просила. Про то, как она незаметно исправляла мелкие ошибки в его черновиках, прежде чем сдать их начальнику отдела. Про долгие взгляды через переполненный кабинет для переговоров, которые заставляли мир сужаться до размеров одной точки — точки, в которой находился он. Она понимала, что это больше не привязанность. Это была тихая, упрямая, всепоглощающая влюблённость, выросшая на фундаменте взаимного уважения, общего дела и тысяч таких вот «мелочей». И страх был лишь в одном: сделать первый шаг и разрушить хрупкое равновесие, которое было их единственной гарантией быть рядом. — В семь, Гермиона? — уточнил Драко, и в его взгляде, наконец встретившемся с её, промелькнул не вопрос, а надежда. Гермиона улыбнулась. Не той официальной улыбкой, что была на совещании, а другой — тёплой, чуть смущённой, настоящей. — В семь, — подтвердила она. — И, Драко… принеси папки с нижней полки архива. Кажется, мы действительно что-то упустили. Он кивнул, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Возможно, сегодня вечером они найдут не только пропущенную ошибку в договоре. Возможно, они найдут смелость назвать вещи своими именами. Поймать самую суть за хвост. Влюбиться, обхватывая души, и запечатлеть моменты наедине. Поцелуями.