Часть 21

Есть места, которых нет на картах. Их не рекламируют, о них не спрашивают вслух. Туда может попасть только магическая элита. Клуб «Nocturne» прятался в переулке старого магического квартала Нью-Йорка. Снаружи глухая дверь из чёрного дерева без вывески. Но стоило коснуться её палочкой и прошептать пароль, как дерево расползалось тенью, пропуская внутрь. Полумрак здесь создавали намеренно. Воздух густел от дыма редких трав и сладковато-металлического аромата зелий. Потолок терялся во тьме, а по стенам медленно стекали золотые блики от зачарованных ламп. На низких диванах утопали в бархате чистокровные наследники, слишком молодые для такой усталости во взгляде и слишком богатые, чтобы знать меру. Смех звучал глухо, растянуто. В бокалах плескались напитки, меняющие цвет от прикосновения губ. Полуголые ведьмы с мерцающими узорами на коже лениво скользили между гостями. Их движения были медленными, почти гипнотическими — часть интерьера, часть искушения. Здесь не танцевали. Здесь тонули. В центральной ложе, отделённой дымчатым магическим куполом, расположился человек, ради которого многие и приходили. Его знали под именем Морвейн. Высокий, худой, с кожей цвета фарфора и волосами, чернее ночи. На нём был тёмный жилет с красной рубашкой под ним, открывающий шею с тонкой цепью из обсидиана. На пальцах — перстни с ядами и чарами. Его движения были ленивыми, но точными. Перед ним на столе стояли кристальные флаконы с пылью разных оттенков: перламутровая — «Лунная взвесь», вызывающая эйфорию и ощущение полёта, тёмно-фиолетовая — «Сумеречный нектар», стирающий тревоги и страх, и редчайшая серебристая жидкость — «Эфирная роса», дарящая магам краткий всплеск силы и абсолютное безразличие к последствиям. Последнюю позволяли себе только очень богатые и очень безрассудные. Сейчас Морвейн наблюдал, как юная ведьма осторожно капает каплю серебристой жидкости себе в напиток. Её зрачки расширились, губы дрогнули в блаженной улыбке. — Осторожнее, — мягко произнёс Морвейн, наблюдая за ней из-под полуопущенных ресниц. Его голос был бархатным, но холодным. — Эфирная роса не любит спешки. Ведьма нервно улыбнулась и сделала блаженный глоток. Её плечи расслабились, губы приоткрылись на выдохе удовольствия. — Вот так, — тихо добавил он, уголок его губ дрогнул в удовлетворении. Рядом возник охранник. Его массивная фигура отбрасывала тень, а руны на шее слабо светились. Он наклонился: — К вам пришли. Морвейн не любил неожиданностей. Но любил прибыль. — Один? — Да. Настаивает на личной встрече. Дилер лениво поднялся и скользнул за тяжёлую бархатную портьеру в приватную комнату. Там было тише. И холоднее. Посетитель стоял у стены. Лицо скрыто тенью капюшона, пальцы нервно теребили край рукава. Он явно чувствовал себя не в своей среде. — Вы хотели меня видеть, — произнёс он спокойно, опускаясь в кресло напротив. Его взгляд скользнул по фигуре гостя, оценивая. Посетитель сглотнул. — Мне нужна…услуга. — сказал он негромко. Голос чуть дрогнул. Морвейн наклонил голову, рассматривая его, как редкий товар. — Все здесь за этим. — мягко ответил он. Тишина натянулась. — Я хочу, чтобы вы подставили одного человека. — выдохнул гость, сжав кулаки. Вот теперь дилер улыбнулся. Он чуть склонил голову и интерес вспыхнул в глазах. —Это будет стоить дороже. — медленно повторил он, перекатывая слова на языке. Посетитель молча достал мешочек и высыпал на стол золотые галеоны. Звон золота прозвучал убедительнее слов. Взгляд Морвейна скользнул по монетам. Его пальцы неторопливо коснулись одной, проверяя вес. Улыбка стала теплее. — С вами приятно иметь дело. Их взгляды встретились в полумраке. Наконец, он притянул золото к себе. — Я возьмусь, — сказал он спокойно, но в глазах блеснуло хищное удовлетворение. Короткая пауза. — и кто же наша жертва? — добавил он, сцепив пальцы на столе. Посетитель замер. Словно это было труднее всего. Затем тихо произнёс: — Гермиона Грейнджер. Морвейн на секунду застыл. А потом медленно улыбнулся. — А вот это уже интересно… — прошептал он в предвкушении.

***

После той ночи на гонках всё словно замедлилось. Было ощущение, будто между Драко и Гермионой натянулась невидимая нить, и её резко потянули в разные стороны. Уже на следующее утро Драко пришлось срочно уехать по работе. Он объяснил это коротко и без лишних деталей: какие-то партнёры, редкие магические ресурсы, контракты, требующие личного присутствия. Африка. Далеко и на неопределённые несколько дней. Гермиона приняла это внешне спокойно. Она умела быть взрослой, понимала, что у людей его уровня жизнь редко подстраивается под чувства. Но внутри поселилось странное чувство незавершённости. Еще бы… Тот огонь, что кипел в них обоих всегда, когда они были рядом, просто достиг таких масштабов, что уже поглощал собой. Одна лишь мысль или воспоминание о Драко, и Гермиона начинала ерзать из-за расползающегося жара внизу живота. Но она не хотела быстрой разрядки, ей просто нужно было дождаться Малфоя, чтобы сгореть, наконец, в его руках. В тот день, когда Драко уезжал, он отправил ей смс: «Вернусь через несколько дней. Не влипай без меня в неприятности, Грейнджер.» Она тогда лишь усмехнулась, но позже поймала себя на том, что перечитывает эту фразу снова и снова, будто в ней было что-то большее, чем привычная малфоевская ирония. С тех самых пор и началась их переписка. Дни тянулись обманчиво спокойно. Гермиона загружала себя делами, встречами, отчётами по фонду, даже позволила Пэнси вытянуть себя на пару ужинов в городе. Она упрямо делала вид, что у неё нет ни минуты на лишние мысли. Проблема была в том, что мысли находили её сами в виде коротких вибраций телефона. Драко писал ей постоянно. Сообщения приходили в разное время суток, словно он писал между деловыми встречами и переговорами под палящим солнцем другой части мира. Д: Напомни, почему я представляю тебя в том чёрном комбинезоне чаще, чем думаю о работе? Г: Может потому что тебе нравится, как я в нём выгляжу сзади? Д: Лучше вообще без него. Г: Сосредоточься на работе, Малфой. Переписка постепенно становилась теплее. Смелее. Где-то между шутками и поддразниванием появлялись фразы, от которых у Гермионы предательски горели щёки. Д: Если бы ты была здесь, я бы не дал тебе спокойно читать. Г: Если бы я была там, ты бы вообще не работал. Именно это её и пугало. Не его слова, а свои реакции на них. Слишком легко он просачивался в её мысли, слишком естественно становился частью её дня. Она ловила себя на том, что ждёт его сообщений, что проверяет телефон чуть чаще, чем нужно, что засыпает с ощущением незавершённого разговора. Это уже напоминало привязанность, а привязанности она всегда боялась больше всего. В один из дней Гермиону одолела аллергия так не вовремя. Проклятая нью-йоркская весна решила расцвести всем и сразу. Пыльца да ещё и какие-то экзотические цветы появились в лобби отеля. К вечеру глаза слегка слезились, и даже Пэнси заметила, что она выглядит «подозрительно по-маггловски уязвимой». Она пожаловалась Драко между делом, в переписке, больше из раздражения, чем в ожидании решения: Г: Если я ещё раз чихну, Пэнси решит, что на мне порча. Ответ пришёл быстро, будто он держал телефон в руке. Д: Аллергия? Г: Похоже на то. Ничего страшного. Пауза была короткой. Она уже собиралась сменить тему, когда пришло следующее сообщение: Д: У меня есть зелье от аллергии. Гермиона приподняла бровь. Г: Ты варишь зелья от аллергии? Д: Я варю много полезного, Грейнджер. Ты просто не спрашивала. И следом, чуть более небрежно: Д: Флакон дома. В сейфе в кабинете. Она усмехнулась, уже догадываясь, к чему это идёт. Г: То есть мне нужно ограбить твой пентхаус? Д: Тебе нужно прийти и взять зелье, глупышка. Д: Я дам код. Гермиона на мгновение зависла, глядя на экран. Сейф — это не аптечка на кухне. Туда не кладут пустяки. Г: Ты так спокойно раздаёшь доступ к своим сейфам? Д: тебе да. Она долго смотрела на экран, не печатая ответ. Это было неожиданно интимно. И тут же, в своей манере, добавил, чтобы она не использовала это как повод изучить его квартиру. Гермиона тихо усмехнулась, но внутри разлилось мягкое тепло. Дело было не в зелье. И даже не в доступе к его дому. Дело было в доверии, которое он отдавал без громких слов и условий. В ту ночь она долго не могла уснуть, глядя в потолок и слушая редкий шум города за окном. Мысли возвращались к нему упрямо и мягко одновременно. И где-то между рациональными доводами и попытками себя убедить она всё же призналась себе в простой, почти пугающей правде: она начинает влюбляться в Драко Малфоя. А это уже было куда рискованнее любой гонки на полной скорости.

***

Дверь пентхауса открылась мягко, почти бесшумно, и стоило Гермионе переступить порог, как её окутал знакомый аромат. Его запах. Она замерла на секунду, будто наткнулась на невидимую стену воспоминаний. Глаза сами собой прикрылись, а дыхание стало глубже. Смешно, как обычный запах мог так влиять. Она правда соскучилась. Не по перепискам, не по колкостям, а по его живому присутствию рядом. Когда она всё же прошла дальше, каблуки тихо отозвались по полу. Пентхаус выглядел безупречно. Ни брошенной вещи, ни случайной чашки, ни намёка на хаос. Всё стояло на своих местах, поверхности блестели, воздух был свежим. Очевидно, здесь регулярно бывал клининг, даже когда хозяин отсутствовал. Она не стала задерживаться в гостиной дольше, чем нужно. Любопытство приходилось держать на коротком поводке, иначе оно быстро превратилось бы в изучение его жизни. Кабинет нашёлся легко. Сейф был встроен в стену за панелью из тёмного стекла. Гермиона ввела код из сообщения, чувствуя лёгкое волнение, которое сама себе не могла толком объяснить. Щелчок прозвучал тихо. Дверца поддалась без сопротивления. Внутри всё было организовано до мелочей: флаконы, подписанные его аккуратным почерком, редкие ингредиенты, ампулы с переливающимися составами. Она быстро нашла нужное зелье — прозрачная жидкость с фиолетовым отливом. Гермиона без лишних колебаний откупорила флакон и сделала глоток. Вкус оказался прохладным, чуть мятным, с лёгкой искрой магии на языке. Эффект пришёл почти сразу: дыхание стало свободнее, тяжесть в голове исчезла, раздражение в глазах растворилось. Более того, по телу разлилась приятная ясность, будто она хорошо выспалась. Она невольно улыбнулась. Да, в зельях Драко действительно был хорош. Закрыв сейф, Гермиона повернулась, собираясь уходить и взгляд случайно зацепился за открытую дверь в спальню. Чёрные шелковые простыни мягко поблёскивали в приглушённом свете. Кровать выглядела так, будто её только что привели в идеальный порядок, но всё равно сохраняла ощущение обжитого пространства. Его пространства. Мысль пришла внезапно. Уголок её губ медленно приподнялся. Она шагнула внутрь почти бесшумно, как будто боялась спугнуть собственное настроение. Подойдя к кровати, Гермиона провела кончиками пальцев по прохладному шелку. Ткань отозвалась мягкой волной под кожей. В голове уже вырисовывался план — дерзкий, и немного безрассудный. Она тихо, почти шёпотом, сказала самой себе: — Кажется, я знаю, как отблагодарить тебя, Драко. Мысль родилась внезапно и захватила её целиком. Гермиона вдруг ощутила себя слишком живой, слишком смелой для привычной осторожности. Она медленно стянула с себя одежду, и не без удовольствия отметила, что сегодня на ней один из лучших ее комплектов белья. Чёрный. Его любимый цвет. Тонкий, изящный, подчёркивающий линии тела. И сейчас он удивительно гармонировал с тёмным блеском шёлковых простыней. Пока она раздевалась, собственный пульс предательски ускорялся, она и сама не заметила как начала возбуждаться от своих же действий. В воздухе всё ещё витал его запах, смешиваясь с лёгким волнением. Когда Гермиона опустилась на кровать, холодный шёлк коснулся кожи, и по телу пробежала волна мурашек. Она тихо выдохнула, ощущая, как внутри поднимается азарт. Она потянулась за телефоном. Чуть изменила позу, позволяя свету мягко лечь на кожу, провела пальцами по шёлку рядом с собой, чувствуя, как от этого жеста учащается пульс. Её заводила не демонстративность, а сама мысль, что это увидит он. Его взгляд. Его реакция. Его молчание перед ответом. С каждым кадром внутри росло волнение. Сладкое, щекочущее нервы. Сердце билось быстрее, дыхание становилось глубже. Это было похоже на шаг к краю: страшно, но невозможно остановиться. Когда фото получилось именно таким, как она хотела она задержала палец над экраном. Она никогда не отправляла никому таких снимков. Никогда. Сначала она хотела отправить фото молча. Но в последний момент внутри что-то щёлкнуло, и она добавила подпись: «Жаль, мне некого отблагодарить…» Отправить. Сообщение улетело быстрее, чем она успела передумать. Гермиона тут же откинулась на спину и отбросила телефон рядом. Сердце колотилось так сильно, что казалось оно пробьет грудную клетку. Волнение смешалось с адреналином — дикая, непривычная смесь. Одна минута. Вторая. И вдруг резкий хлопок воздуха, словно рядом лопнуло пространство. Она вздрогнула и резко села. Магия в комнате колыхнулась, шторы дрогнули от порыва. Перед ней стоял Драко Малфой. Его глаза потемнели почти до чёрного. Это был взгляд, в котором желание мешается с чем-то первобытным. Аппарация на такое расстояние была безрассудством даже для сильного мага, и по тому, как он дышал, было ясно, ему далось это нелегко. Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами, всё ещё не веря в происходящее. — Драко… что ты тут делаешь? Тебе нельзя аппарировать в маггловской части города, — голос вышел тише, чем она ожидала. Он не сводил с неё взгляда. Ни на секунду. Будто боялся, что она исчезнет. Он буквально пожирал ее глазами. — Мне плевать, — хрипло произнёс он, переводя дыхание. — Я заплачу хоть двадцать штрафов. Только сейчас Гермиона по-настоящему осознала: он сделал это из-за неё. Из-за одного сообщения. Из-за ее откровенного фото. Медленно, чувствуя, как дрожь прокатывается по телу уже по другой причине, она поднялась с кровати. Шёлк скользнул по коже, воздух между ними стал почти осязаемым. Расстояние в несколько шагов вдруг показалось слишком коротким и одновременно бесконечным. Только когда взгляд Драко медленно, почти мучительно начал скользить по её фигуре вниз, Гермиона внезапно осознала, в каком виде стоит перед ним. Осознание ударило запоздало, но уже было невозможно что-либо изменить. Чёрное белье идеально сидело на загорелой коже, шёлк за её спиной мягко поблёскивал, а между ними повисло тяжёлое, горячее молчание. Его взгляд был голодным. Настолько откровенным, что по её коже тут же пробежали мурашки. Воздух будто стал плотнее. Где-то внизу живота стянулся тугой узел, знакомый и опасный, заставляя сердце биться быстрее. Драко смотрел так, словно пытался удержать себя на месте силой воли. Его грудь тяжело поднималась, пальцы едва заметно сжались, будто он боролся с импульсом сделать шаг вперёд. Затем он резко поднял взгляд обратно к её лицу. Глаза потемнели, затянутые желанием, почти потеряв привычную холодную ясность. — Грейнджер… — хрипло произнёс он, и в этом было предупреждение. Последняя попытка сохранить контроль. Последний шанс остановиться. трек: Alessia Cara, Logic — Here В этот раз она сорвалась первой. Расстояние между ними исчезло в одно движение. Гермиона буквально подлетела к нему, пальцы вцепились в ткань его рубашки, и её губы нашли его прежде, чем разум успел вмешаться. Поцелуй вышел резким, жадным, накопленным за дни ожидания, переписок и несбыточных желаний. Его руки сомкнулись вокруг неё, притягивая, вминая в себя. Ладони скользнули по её телу, сжимая сильнее, чем следовало бы, и от этого по телу Гермионы прокатилась дрожь, заставляя колени предательски слабеть. Она почувствовала, как напряжение, копившееся между ними всю неделю, наконец вырывается наружу. Поцелуй стал глубже, горячее, почти отчаянным. Его дыхание смешивалось с её, пальцы впивались в талию и ягодицы, притягивая ещё ближе, стирая последние остатки пространства. Что-то первобытное, почти животное проснулось в них обоих. Чистая реакция друг на друга, от которой невозможно было отступить. Ее пальцы вцепились в рубашку Драко, и ткань с треском поддалась, пуговицы одна за другой рассыпались по полу, звонко ударяясь о паркет. Гермиону это совершенно не волновало. Сейчас не существовало ни аккуратности, ни здравого смысла, только жгучее желание дотронуться до него без преград в виде одежды. Когда рубашка окончательно исчезла, под её ладонями оказалось его горячее тело. Напряжённое, покрытое тёмными линиями татуировок, которые скользили по коже, повторяя движение мышц. Она провела пальцами по его груди почти заворожённо, ощущая тепло и силу под кожей, и на мгновение подумала, что одного этого вида достаточно, чтобы испытать оргазм. Драко уловил этот взгляд мгновенно. Уголок его губ дёрнулся в самодовольной ухмылке, глаза потемнели ещё сильнее. Он мягко, но настойчиво направил её назад. Гермиона ожидала почувствовать за спиной кровать, шёлк простыней, но вместо этого кожу обдало холодом. Стекло панорамного окна оказалось неожиданно прохладным, и контраст между ним и жаром их тел заставил её резко вдохнуть. Город раскинулся перед ними морем огней. Нью-Йорк жил своей ночной жизнью, совершенно не подозревая, насколько близко сейчас рушился чей-то контроль. В следующее мгновение Драко развернул её спиной к себе. Движение было быстрым, уверенным, и у Гермионы вырвался тихий всхлип от неожиданности. Перед глазами вспыхнули огни города, а затем она почувствовала, как его руки сомкнулись на её талии, притягивая обратно. Он прижал её к себе так тесно, что она сразу почувствовала его стояк на своих бедрах. Его дыхание коснулось её шеи, горячее, сбившееся, и по коже сразу побежали мурашки. Одной рукой он ласкал ее грудь, а вторая медленно опускалась под ее трусики. Когда его ладонь скользнула вниз и пальцы прошлись по ее очень влажным складочкам, внутри Гермионы всё сжалось от накатывающего удовольствия. Мир сузился до прикосновений, до тепла, до его дыхания у самого уха. От прикосновений Драко, мир начинал расплываться. Гермиона уже перестала различать, где заканчиваются мысли и начинается чистое ощущение. — Драко… — вырвалось у неё едва слышным шёпотом, больше выдохом, чем словом. Этот звук будто окончательно сорвал последние остатки его контроля. Он резко втянул воздух у её уха, и низкое, почти звериное рычание прокатилось по коже, заставляя её вздрогнуть, одновременно с этим погружая один палец в нее. Гермиона со стоном откинула голову назад, находя опору в его плече, чувствуя, как поцелуи ложатся на шею один за другим, горячие, нетерпеливые. В них было что-то жадное, собственническое, будто он заново убеждался, что она действительно здесь, с ним. Она непроизвольно выгибалась бедрами сильнее от чего терлась об его член, теряя ощущение времени, растворяясь в его дыхании, в силе его рук, в этом почти болезненном ожидании разрядки. — Давай, Гермиона, кончи для меня — прошептал он хрипло прямо ей в ухо. Она даже не поняла, когда подчинилась. Их взгляды встретились на секунду, и в его глазах было столько желания, столько напряжения, что у неё перехватило дыхание. Ощущения накрыли резко, словно волна, которую невозможно было остановить. Гермиона задрожала всем телом, пальцы сжались на его затылке, дыхание сорвалось, и всё внутри вспыхнуло одновременно, лишая способности думать. Мир на мгновение исчез, оставив только тепло, шум крови в ушах и его руки, удерживающие её. Она обмякла, всё ещё дрожа, когда Драко мгновенно развернул и подхватил её, не позволяя потерять равновесие. Его взгляд стал ещё темнее, почти ошеломлённым собственной реакцией на неё. Через секунду они уже оказались на кровати, шёлк простыней холодно скользнул по коже. Гермиона обвила его ногами, притягивая ближе, будто расстояние между ними стало невыносимым даже на долю секунды. Драко больше не сдерживался. Его пальцы скользнули по её плечам, стягивая тонкие лямки и оголяя грудь. Гермиона резко вдохнула, когда прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи, но уже в следующую секунду это ощущение сменилось теплом его губ. Он тут же прильнул губами к напряженным соскам, вызывая новую волну возбуждения. Гермиона вцепилась в его плечи, ногти царапали кожу, оставляя тонкие следы. Она даже не заметила, в какой момент она оказалась абсолютно голой перед ним. Всё происходило слишком быстро и одновременно бесконечно медленно, растворяясь в прикосновениях, дыхании и сбившихся движениях. Лёжа на тёмных простынях, Гермиона смотрела на него снизу вверх, наблюдая, как он избавляется от оставшейся одежды. Драко притянул её ближе за талию, так же возвышаясь над ней и направил свой член в нее, и в момент, когда он медленно входил, весь мир сжался до одной точки между ними. Связь с реальностью исчезла почти мгновенно. Гермиона выгнулась навстречу, запрокидывая голову, когда ощущение близости накрыло слишком резко, слишком полно. Их дыхание сорвалось одновременно, смешиваясь в одновременном стоне. Всё внутри отзывалось на каждое движение, на каждое прикосновение его рук, крепко удерживающих её. Драко начал двигаться быстрее, и в тот момент, когда она посмотрела на него, она увидела, как он смотрит на соприкосновение их тел, все его мышцы были напряжены и вены вздулись. Она заметила, как влажная дорожка пота, скользила по его шее и ей сразу захотелось слизать ее языком. Его сильные руки сжимали ее талию и этот вид оказался почти невыносимым. Драко почувствовал её взгляд и сразу навис над ней, накрывая своим телом. Их губы мгновенно встретились, жадно, без попытки замедлиться, языки переплелись так же как и тела, как и их движения, будто всё происходящее было неизбежным. Шёлковые простыни путались под ними, стоны становилось всё громче, а время окончательно теряло смысл. Драко притянул её к себе сильнее, обвивая рукой талию. Несколько последних сладостных движений растворились в общей волне ощущений, и наслаждение накрыло их одновременно — резко, почти оглушающе, заставляя на мгновение потеряться в моменте. Осталось только тяжёлое, сбившееся дыхание и бешеный ритм сердец, постепенно возвращающийся к спокойствию. Они так и лежали, не двигаясь, позволяя телам остывать после пережитого жара. Вес Драко приятно давил на Гермиону, укрывая её, словно щитом от внешнего мира. Шёлковые простыни спутались вокруг них, воздух был пропитан теплом кожи и опьяняющим запахом друг друга. Драко повернул голову к ней, всё ещё не открывая глаз. Его голос прозвучал глухо, устало и удивлённо одновременно: — Что ты со мной творишь… В этих словах не было упрёка. Только искреннее изумление человека, который привык всё контролировать и вдруг понял, что рядом с ней это невозможно. Гермиона улыбнулась от его слов. Она повернула голову к нему, рассматривая расслабленные черты лица, растрёпанные волосы, редкую уязвимость, которую он почти никогда никому не показывал. — Я всего лишь отправила тебе фотографию, — произнесла она с лукавой мягкостью. Драко тихо, хрипло рассмеялся и чуть крепче притянул её к себе. — Всего лишь… — повторил он, качнув головой, словно до сих пор не верил в то, что сделал после. — Этого оказалось достаточно, чтобы я пересёк континент. Он, наконец, открыл глаза и посмотрел на неё уже без той дикой жадности, но с чем-то гораздо опаснее. И Гермиона вдруг поняла, что самым безрассудным в этой ночи была вовсе не фотография.