Дождусь.

«Ты никогда не был хорошим. Твои руки по локоть в крови, но я по прежнему прижимаюсь к тебе, не в силах сдержать чувств. Мы оба под градусом, мой милый Дейв. Мы не собираемся останавливаться. Ветер бьёт нам в лицо. Твои мягкие волосы наверняка лезут в глаза и я мечтаю погладить, убрать их. Твое лицо так близко. На мгновение я забываю как дышать, настолько оно прекрасно. Сердце. О, мое бедное, несчастное сердце, рвущееся наружу! О, Свет! Пощадите, позвольте пережить этот вечер, ради него — одного поцелуя. Мой милый Дейв, в твоих глазах отражаются звёзды. Вероятно ты слышал это бесчисленное количество раз, и твоя глупая жестянка это подтвердит, но я не скажу лучше. Я хочу коснуться тебя, коснуться звёзд, хочу обжечься о них. Сам по себе я горю, мое лицо плавится. Кажется синоптики снова врут, мой милый Дейви. Передавали морозы, но рядом с тобой не существует холода. Лишь знойное лето, мягкие лучи солнца, твои горячие руки. Я люблю их, люблю больше всего на свете. Я люблю тебя, Дейв.» Записи из моего дневника горят на удивление хорошо. Кейт волнуется и я каждой частичкой ощущаю ее нервозность. В ногах трещит костер. Бумага, пропитанная слезами, совсем не греет. От тебя не осталось ничего. Лишь жестянка, монотонно проигрывающая самую ранящую запись из дневника, потерявшая важную частичку себя. Своего Дейва, свою душу. Ей никогда не передать всех тех чувств из бумаги, ей не понять почему Кейт снова плачет, боком прижимаясь к Хейли. Они обе жалеют меня. Как по алгоритму, стабильно раз в год, приходят к твоему поселению и скорбят. Верят что ты погиб. Так паршивы эти дни, что и я теряю всякую надежду, жгу свои чувства, память о тебе. Пытаюсь согреться. Терпеть разлуку невозможно, я очень устал. Зимы без тебя суровы, но я не смею укрыться в тепле. Я по прежнему жду тебя, по прежнему жду лета. Возвращайся скорее, мой милый Дейв.