Глава 8. Обыкновенное счастье

Совершенно внезапно даже для нее самой, в груди засвербело раздражение. Сжав кулаки, Гермиона сократила расстояние между ними и встала напротив Малфоя. Пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему прямо в лицо. — Так это все-таки ты, — констатировала она. От ее взгляда не укрылось, как сжались его челюсти, однако тонкие губы дернулись в привычной ухмылке. — Ждала кого-то другого? — привычно уколол он язвительным тоном, но теперь Грейнджер как никогда ясно видела, что за этим он скрывал свою неуверенность. — У тебя же было так много вариантов. Гермиона сразу распознала отсылку, и гнев в ней вспыхнул с новой силой. Да как он смел?! Укорять ее после… после всего! Она удивилась собственной прыти — рука стремительно взлетела, ударившись о его грудь. Следующий удар пришелся в плечо, а за ним последовали еще и еще. Грейнджер натурально колотила его, не замечая, как снова увлажнились глаза. — Да как… Ты смеешь! Ты… идиот! — слова беспорядочно вылетали из ее рта, более не сдерживаемые никакими барьерами. Драко не двигался с места, только смотрел на нее и терпеливо принимал внезапно разразившуюся истерику. — Непроходимый кретин! Придурок! Вот так… катать меня на чертовых эмоциональных качелях! В письмах… одно!.. — Гермиона задыхалась, давилась собственными возмущениями, но уже не могла остановиться. — А в жизни… совсем… другое!.. И ты еще что-то… Неожиданно, кажется, для них обоих, Малфой вскинул руки, поймав ее и заключив запястья в тиски — не болезненные, но удерживающие. Бледная кожа показалась удивительно горячей, обжигающей даже в окружающем их холоде. — Гермиона, — ее имя из его уст прозвучало удивительно мягко. — Успокойся. Пожалуйста. — Ты!.. Ты сводил меня с ума драккловых две недели! Водил за нос! — возмущенно кричала она, совершенно не думая, что кто-то может их услышать. — Удумал поиграть в тайного поклонника, Мерлин тебя дери! — Прости, — вылетевшее слово было не громче шелеста осенних листьев. — Прости за всю эту затею. — Зачем? — задала она ключевой вопрос. Всю злость словно внезапно выкачали, оставив внутри лишь опустошение и целый ворох вопросов. — А как ты себе это все представляешь? — чуть уязвленно поинтересовался Драко. — Нужно было просто подойти к тебе и признаться? Я. Я просто испугался, ясно? А ничего лучше в голову не пришло. Гермиона не сразу поняла, что он все еще держал ее за руки, большой палец мягко кружил по ее запястью, распространяя по коже колючее тепло. Он был прав. Если бы не вся эта игра с тайными посланиями, тогда, две недели назад, его чувства просто бы ее напугали. В этот момент Грейнджер, словно ледяной водой, окатило осознание — именно письма открыли ей глаза на собственные ощущения и чувства к нему же! Ведь именно благодаря мелким подсказкам в них она впервые наткнулась на него в своих мыслях. Он действительно сам ее к этому подтолкнул. О Мерлин… Истина окатила ее подобно неминуемому цунами. — Прости… — неловко пробормотала Гермиона, не выдержав его взгляд и опустив глаза на их все еще сцепленные руки. Они впервые соприкасались вот так. Оказалось приятно. Она ощутила, смутившись, как начали гореть щеки. Когда Малфой, вдруг спохватившись, разорвал контакт, она на миг испугалась, но тут же изумленно округлила глаза, когда он чуть отошел, чтобы взять лежавший на лавке небольшой букет. Нежно-розовые тюльпаны. Некоторые лепестки казались настолько нежными и тонкими, что страшно было их коснуться. — Это тебе, — пробормотал он, глядя на цветы, а не ей в глаза. Вероятно, чувствовала себя немного неловко не она одна. — Присядем? — Гермиона кивнула в сторону, сжав пальцами сочные стебли. Им было о чем поговорить. На мгновение все вокруг стихло, и молчание накрыло их с головой. Годрик, это все было так чертовски странно! Она ощущала себя рядом с ним совсем иначе, нежели раньше. Словно вселенная схлопнулась, и два человека, сидевших в ее голове, слились в одну личность — ей точно понадобится время, чтобы уложить это в своем сознании. Перестать думать, как о двух разных людях. В мыслях проносились все эти письма, восхищение ею и подарки, даже тот, показавшийся ей поначалу вульгарным, комплимент. Все это медленно соотносилось с реальностью, в которой Малфой был… ну, Малфоем. Те его внезапные подколы и смущающие высказывания на интимные темы… Голова шла кругом. Наконец, она решилась задать самый волнующий вопрос: — Как так вообще получилось? — негромко произнесла она, с волнением подняв на него взгляд. Слава Мерлину, Драко понял, к чему тот относился. Он усмехнулся, пожав плечами. — А как это обычно происходит? — ответил вопросом на вопрос, отведя взгляд. — Мы довольно тесно общались последние пару месяцев… Все вышло как-то само собой. Гермиона не знала, как на это реагировать. Она кивнула, приняв такой ответ — в конце концов, и у нее в мозгах царил полный бедлам. Черт возьми, он сейчас всерьез признавался ей в своей симпатии?! — Как ты вообще додумался до переписки? Да еще и такой замороченной. — На самом деле, идею мне подал Блейз. Вернее, он не очень культурно пошутил, а я подумал, что в каждой шутке есть доля правды. Ну, и подстроил под себя. То, с каким спокойствием он отвечал на ее вопросы, придавало ей смелости, чтобы продолжить своеобразный допрос. — А почему совы не летели прямиком к тебе? Я так и не поняла, ведь почти всегда в момент прихода почты ты сидел в зале вместе со всеми. Признаться, когда сова осталась в первый раз ждать ответа, я понадеялась на то, что ты прокололся, и сейчас все вскроется. Уголок его губ дернулся в редкой улыбке, когда Драко хитро прищурился, скосив на нее глаза. — Уверен, ты была крайне расстроена, что твои домыслы не оправдались, — заявил он. — Очень любопытные чары, Грейнджер. Как-нибудь я, возможно, тебе о них расскажу. — Ты уже очень много мне задолжал, — подметила она, вспомнив, сколько много всего они не могли нормально обсудить через письма. И, словно хлебнув зелья храбрости, добавила: — И я снова «Грейнджер»? Ей слишком понравилось, как звучит из его уст ее имя. Драко усмехнулся. — Это привычка. К тому же, так мне нравится, и что бы там ни было, не думай, что я откажусь от этой маленькой радости. Они сидели здесь уже минут двадцать, и, вроде бы, все вскрылось. Она была действительно счастлива от того, что ее самое безумное предположение оправдалось, но… — И что дальше? — полюбопытствовала она, чуть склонив голову. Гермиона не могла оторвать взгляда от его лица, а кончики пальцев покалывало от дикого желания вновь к нему прикоснуться. И делать это всегда, когда ей захочется. Малфой принял безмятежный вид, словно не он ранее признался в афере, которая длилась две недели, и, как ни в чем не бывало, заявил: — Ну, по плану — при самом благоприятном развитии событий — было поцеловать тебя. У Гермионы дыхание перехватило, а Драко преподнес это таким тоном, словно и сам думал о том, насколько это абсурдно. Она же ощутила такой прилив смелости, что, уверенно вскинув голову, спросила: — И чего ты ждешь? Привычно холодные глаза Драко на миг округлились, а затем полыхнули каким-то первобытным огнем. — Уверена? Голос его стал заметно ниже, и Грейнджер заметила, как дернулся кадык. Ее взгляд мазнул по его губам. — Более чем. Больше ему ничего не нужно было говорить. С таким порывом, которого она от него не ожидала, Малфой обхватил ее плечи, одной рукой скользнув выше и запутавшись в волосах на затылке, и притянул Гермиону к себе. Перед тем, как веки, словно налитые свинцом, опустились, она почувствовала на лице горячее дыхание. А затем удивительно мягкие губы коснулись ее собственных. Тело пробила дрожь, ее ладонь дернулась, но все же нашла положенное ей место — на его гладкой щеке. Время будто остановилось, и Грейнджер слышала лишь их соединившееся дыхание и грохот собственного сердца. Его свежий аромат заполнил собой все вокруг, превратившись для нее в воздух, которого было катастрофически мало. Гермиона охотно разомкнула губы, когда ощутила легкое касание влажного языка. Казалось, все ее внутренности закрутились в узел, который только и делал, что затягивался. Малфой исследовал ее рот с такой тщательностью, будто от этого зависела его жизнь. Их языки сплелись, и ведьма не сразу осознала, что и сама цепляется за него, как за спасательный круг. Это было восхитительное чувство. Словно дышать им — это все, чего она хотела. Когда его зубы царапнули нижнюю губу, из горла вырвался тихий предательский стон, ставший каким-то неизвестным ей сигналом, потому что Драко медленно разорвал поцелуй. Тяжело дыша, он уткнулся своим лбом в ее и прикрыл глаза. — Чертовски восхитительна, — бессвязно пробормотал Драко. — Даже лучше, чем я представлял.

***

Гермиона даже не представляла, как долго они просидели вот так — держась за руки и разговаривая. На деревню начали опускаться сумерки, и в какой-то момент все вокруг осветила сверкающая лошадь — патронус Джинни. Та предупредила, что они отправляются в замок и надеются встретиться с ней уже на вечеринке. Она не чувствовала холода — Драко часто обновлял чары, что давало возможность находиться здесь хоть целую вечность. После самого головокружительного поцелуя в ее жизни Грейнджер вновь завалила его вопросами. Ей хотелось заполнить пробелы, что возникали день ото дня, и Малфой дал ей эту возможность. Как оказалось, доклад по Трансфигурации, содержание которого на тот момент никто, кроме нее, не знал, он увидел случайно. В те дни он действительно валялся в лазарете, а в библиотеку сбежал, пока не видела мадам Помфри, чтобы взять почитать. Так и совпало, что она скрылась среди стеллажей, оставив работу прямо на столе — в читальном зале никого уже не было. Драко оказался крайне наблюдательным, потому что множество других вещей, касавшихся ее, он просто подмечал. Гермиона краснела и смущалась, но все же позволила себе просто быть — в этом моменте, рядом с ним. Она не могла надышаться, и каждая секунда словно восполняла ту потребность, которую она не могла удовлетворить все это время. И в груди начало зарождаться подозрение, что развивалась она дольше, чем какие-то две недели. Иначе откуда это все так внезапно взялось? В конце концов, ей было приятно и комфортно находиться рядом с ним уже давно. — Пойдем? — наконец он встал, протянув ей руку, и Грейнджер с удовольствием вложила свою, едва не забыв цветы. — Думаю, меня уже потеряли, — усмехнулась она, представив, как на столь длительное отсутствие могли отреагировать мальчики. Драко хмыкнул. — Думаю, Уизлетта сможет удержать их в узде, — подметил он. — Кстати, ты устроила мне целый допрос, и у меня тоже есть парочка вопросов. — Спрашивай. — Какие у тебя были варианты? Мерлин. Гермиона поджала губы, пытаясь придумать, как лучше ответить. Она так надеялась, что Драко не вспомнит, однако его, похоже, это задело сильнее, чем она думала. Она решила говорить правду. — Никаких. — Что? — он резко повернул голову, выглядя сбитым с толку. — Но ты говорила… — Знаю, — ведьма вздохнула. — Я сделала это специально. Чтобы… проверить. А ты никак не отреагировал. Малфой глухо рассмеялся, сильнее сжав ее ладонь. — О Салазар, ты не представляешь, каких усилий мне стоило держать себя в руках в тот момент, — он сверкнул глазами, и в ее животе снова все сжалось. — Но зачем?.. Почему ты тянул до этого момента, если было видно, что я заинтересована? — Я не был уверен, — Драко пожал плечами. — Ты говорила об этом так спокойно… — Боги, мы такие идиоты, — Гермиона покачала головой. — Кстати, ты планируешь идти на вечеринку? Она осознала, что совершенно не хотела идти туда одна. И это подводило ее к серьезному решению. — Собирался. Не одну тебя там ждут — Тео уже пообещал утереть мои слезы, если ты мне откажешь. Грейнджер не сдержала смешка, вскинув брови. — Но я не отказала… Они впервые затронули эту тему. Симпатия казалась очевидной с обеих сторон, и тот поцелуй стал ее своеобразным ответом. Но Малфою, вероятно, нужно было это услышать. — Так мы… вместе? — Годрик, она и подумать не могла, что эта ледяная глыба может быть такой нерешительной. Не сдержавшись, Гермиона съязвила в его манере: — А ты как думаешь? — она подняла их сцепленные руки. — Или, по-твоему, я целуюсь с каждым? — Быстро учишься, — хмыкнул он, но Грейнджер заметила удовлетворение, мелькнувшее в глубине его глаз. — Кстати, мы почти пришли… Она даже не заметила, как они приблизились к Хогвартсу. В нескольких футах их уже поджидали главные ворота. Прочистив горло, Малфой вдруг остановился, заглядывая в ее лицо. — Я вполне могу оставить тебя одну. В смысле… В замке, если ты не хочешь афишировать… Но Гермиона не собиралась выслушивать этот бред. Еще на пути сюда она приняла решение — попробовать. По-настоящему. Не скрываясь в темных коридорах, а открыто — в конце концов, все и так знали, что они общаются. Вряд ли что-то сильно изменится, разве что кости им перемоют, однако она сомневалась, что это продлится долго. Сжав его ладонь, она сделала шаг ближе, заглядывая в нарочито расслабленное лицо. — Я хочу. Пойдем, я планирую подняться в башню, чтобы поставить цветы в воду, а затем присоединимся к остальным. Он ничего не сказал, лишь коротко кивнув, но по тому, как сильно он сжал ее руку в ответ, Гермиона поняла всю степень его довольства. Этот крюк занял примерно полчаса, и вот они уже стояли в не до конца восстановленной части замка у заброшенного кабинета, который привели в порядок специально к этому дню. Схватившись за расшатанную ручку, Грейнджер произнесла пароль, установленный Симусом, и дернула дверь. На них навалилась совершенно иная реальность — музыка заглушала любые звуки, а темнота, то и дело дергающаяся от световых эффектов, требовала сначала привыкнуть к ней. Проморгавшись, Гермиона поспешила закрыть за ними, чтобы, не дай Мерлин, никто ничего не услышал. А они хорошо постарались над чарами! За пределами кабинета стояли кромешная темнота и тишина. В толпе извивающихся тел сложно было сориентироваться, а уж найти кого-то знакомого — тем более. Пытаясь выцепить взглядом нужные лица, Грейнджер пробиралась вперед, то и дело с кем-то сталкиваясь. Она вздрогнула, когда теплая рука обвила ее талию, прижав к крепкому телу. Шепот опалил ухо. — Не хочу тебя потерять. Гермиона еле сдержала рвущуюся наружу улыбку. Чем ближе они становились к более освещенной части помещения, тем чаще натыкались на вытянутые от удивления лица. Только вот ей было плевать. Чуть в стороне она заметила мелькнувшую огненную копну, а затем встретилась взглядом с Джинни, что кружилась в танце со своим парнем. К ее удивлению, подруга не выглядела хоть сколько-нибудь удивленной от представшей перед ней картиной. Лишь подмигнула, вернув все внимание Гарри. Она будет думать об этом потом. Наконец, протиснувшись к дальней стене, они заметили несколько столиков и диванчиков, а чуть в стороне — импровизированный бар, которым, к их общему шоку, заправляли Дин и Блейз Забини. — Тебе что-нибудь принести? — Драко вновь склонился ближе, чтобы его было слышно. — Да, пожалуйста. Только не слишком крепкое. Поразмыслив, она решила последовать совету Джинни — расслабиться. Отпустить контроль. Гермиона сколько угодно может думать обо всем, что свалилось на нее за этот день, но потом. Решив, что Малфой без проблем найдет ее, Грейнджер направилась к диванчику, который занимали друзья. Парвати сидела на коленях у какого-то парня, кажется, с Пуффендуя, рядом пустовало место, однако по стоящим бокалам она поняла, что там расположились Джинни и Гарри. Напротив, прижавшись друг к другу, расположились Рон и Лаванда, и ей ничего не оставалось, кроме того, чтобы сесть на свободное место. По покрасневшему лицу друга Гермиона могла сделать вывод, что Рон уже заметил ее и Малфоя, однако молчал. Лаванда едва заметно кивнула ей, намекнув, что можно расслабиться, а сама продолжила ласково поглаживать парня по спутанным волосам. Видит Мерлин, она была от всей души благодарна Браун. Когда Драко вернулся к ней, держа в руках пару бокалов, на его лице не дрогнул ни один мускул — словно он всю жизнь делил пространство с гриффиндорцами. Никто не рискнул о чем-либо их спросить, а потому завязалась праздная беседа, в которую включился даже Малфой, когда речь зашла о квиддиче. Незаметно вернулись Гарри и Джинни, усевшись напротив. Уизли светилась как новенький галлеон, и в мысли Гермионы начали закрадываться смутные подозрения. Однако она не дала им развиться во что-то весомое, отодвинув все, что не касалось происходящего здесь и сейчас, на потом. Алкоголь начинал немного спутывать мысли, а ладонь Драко на ее бедре лишь усугубляла ситуацию. Хотелось обнять его, оказаться ближе, возможно, поцеловать, но приходилось ограничиваться хотя бы тем, что она сидела у него под боком. Время побежало с какой-то стремительной скоростью; они то танцевали, то вновь сидели в кругу ее друзей, а затем снова возвращались на танцпол. Гермиона еще никогда не чувствовала себя такой раскрепощенной. Ее пьянили не только легкие коктейли, но и само присутствие Драко: его руки, что скользили по ее телу в танце, близость его тела и короткие поцелуи, что он оставлял на щеках и линии челюсти. Большего на публике Малфой себе не позволял, и Грейнджер понимала его — хватит окружающим потрясений. Пока.

***

Она упустила момент, когда они переместились с танцпола не обратно на диван, а за пределы комнаты. Соседний кабинет встретил их пылью и темнотой, что нарушал лишь лунный свет, льющийся в окно. Впрочем, неудивительно, так как все внимание Гермионы было сосредоточено не на окружающей обстановке, а на крепких руках, сжимавших ее, и горячих губах, что, даровали немыслимое удовольствие. Тишина, нарушаемая лишь их тяжелым дыханием, манила, и они медленно продвигались вглубь. Грейнджер не знала, чем раньше являлось это место, да и не смогла бы узнать, даже если сильно захотела. Губы Драко утягивали ее в свой плен, и ей совершенно не хотелось оттуда возвращаться. Став смелее, Гермиона тоже проявляла инициативу — скользила ладонями по крепким плечам и торсу, зарывалась в мягкие волосы на затылке и прижималась теснее. Она буквально плавилась в его руках и желала раствориться в них окончательно. В какой-то момент ведьма изумилась тому, что даже в таком состоянии он мог управляться с палочкой — она бы точно не смогла. Драко взмахнул древком, очистив от пыли один из стульев с высокой спинкой, а затем сел, протянув к ней руки. И Гермиона действовала. Она села к нему на колени, едва не свалившись из-за потери равновесия, и обвила руками его шею, чтобы удержаться. Длинные пальцы впились в ее талию, а губы прочертили дорожку от уха к челюсти. — Я не говорил… — хриплый шепот заставил ее вздрогнуть. — Но ты восхитительно выглядишь сегодня. Эти вещи… — вскинув одну руку, он медленно провел пальцем по ряду блестящих пуговиц — от горла и ниже. — Хороший вкус. И мое украшение вписалось как нельзя кстати. То, с каким придыханием вырывались из него слова, заставляло жар, возникший внизу ее живота, разрастаться с удвоенной силой. Когда широкая ладонь слегка сжала грудь, из горла Гермионы вырвался тихий стон, едва слышный, и Драко что-то пробормотал в ее макушку. — Если честно… — продолжил он, скользя пальцами ниже. — Я знал, что у тебя красивые ноги, и даже твои удлиненные юбки не могли этого скрыть, но это… Она сглотнула, дрожа в его объятиях, когда рука скользнула по плотной ткани юбки, игриво потрепав подол. Одно неосторожное движение — и кожу бедра обжег холодный металл его перстня. — Т-ты преувеличиваешь, — кое-как смогла выдавить она. — Ни капли. Ты и представить не можешь, как мне хотелось коснуться тебя весь последний месяц. И не только так, — Драко едва ощутимо скользнул по ее бедру. Рука скрылась под юбкой, и она свела ноги. — А просто… Хоть как-нибудь. Подержать за руку… О том, что происходит сейчас, я даже и не мечтал. Хотя… кому я вру. Тихий смешок защекотал ее ухо. Гермиона была готова рассыпаться в его руках, так Малфой внезапно отстранился. — Что ты… — она повернула голову, слегка испуганная резкой потерей контакта. — Лучше нам немного остыть и вернуться, Гермиона. Мы… — тяжело вздохнув, он прикрыл глаза, словно пытаясь совладать с собой. — Только первый день… — И что? — внезапно ощутив накатившую неуверенность, резко спросила она. — Это имеет какое-то значение? — Я думал… Думал, для тебя это важно. Гермиона кивнула. — Важно. Но не только ты один желал прикоснуться, — она вернула Малфою его же слова. Несмотря на легкое опьянение, сознание ее сейчас было как никогда чистым. Однажды она оказывалась в подобных обстоятельствах и не испытывала и сотой доли того, что чувствовала сейчас. С ним. Так чего, черт возьми, ждать? Они хотели друг друга, и это самое главное. В этот самый момент ее тело неистово требовало продолжения, и разум был с ним солидарен. Когда-то она остановилась в решающий момент, но сейчас все происходящее казалось единственно правильным. Она хотела себе его всего. — Я ни о чем не буду жалеть, если ты об этом переживаешь, — улыбнувшись, она нежно коснулась его щеки. — Я переживаю о твоих чувствах, Гермиона, чтобы ты не думала потом… — Ни о чем я не буду думать. Ты же не силой меня сюда затащил, драккл тебя дери. Я сама решаю, чего мне хотеть — помнишь? Грейнджер видела, как дернулся его кадык, когда Драко нервно сглотнул. Он явно едва держал себя в руках, и ее слова ему точно не помогали. Решив, что раз уж она настолько осмелела, то надо идти до конца, Гермиона собственными дрожащими пальцами расстегнула несколько верхних пуговиц — ровно до того уровня, чтобы из-под кружева показался черный лиф. Этого действия ему оказалось достаточно. Тихо застонав, Драко впился в ее губы, одновременно с этим немного разворачивая ее на своих коленях спиной к груди. Из-за неудобства положения поцелуй разорвался так же быстро, как и начался, но горячие губы тут же скользнули по ее шее. Рука отдернула полы ее пиджака, но не стала расстегивать пуговицы, нырнув под ткань и виднеющийся край бюстгальтера. Гермиона громко ахнула, зажмурившись, когда холодные пальцы коснулись напряженного соска, сжав. Тем временем вторая рука Малфоя вернулась туда, откуда он ее ранее убрал — на бедро. Только в этот раз он не стал затягивать и просто дернул бордовую ткань вверх. Пальцы невесомо скользнули вдоль кромки белья, однако так и остались поверх. Откинувшись на его плечо, Гермиона просто отдалась ощущениям. Каждое его прикосновение — разряд тока, каждый поцелуй — укол в сердце. Она тонула и не собиралась всплывать. Поясницей она ощущала всю силу его собственного желания и ненароком ерзала, выбивая из его груди дикое шипение. Ей казалось, что Малфой действует крайне уверенно, однако Гермионе пришлось его поправить, когда пальцы скользнули у нее между ног, но все еще поверх белья. — Я-я… — мысли путались, и ей пришлось напрячься, чтобы хоть что-то сказать. — Не дави так сильно… Чуть легче. Не то чтобы она являлась профессионалом, однако немного успела изучить собственное тело. Слава Мерлину, маглы не были ханжами в этом деле, и ей было, что почитать. Драко уменьшил напор, взяв неспешный ритм, и переключился на ласки ее груди. Жар внизу живота становился нестерпимым с каждым его движением, перед глазами начали плыть белые пятна, и Гермиона сжала его предплечье, впившись ногтями. Удовольствие накрыло ее огромной волной, сбивающей с ног. Тело пробила мощнейшая судорога, а затем конечности обмякли, став больше напоминать вату. Она ощутила, как по виску медленно стекала капелька пота. Драко нежно водил кончиками пальцев по ее бедру, оставляя невесомые поцелуи в волосах. Когда сознание немного прояснилось, она слегка отстранилась, заглядывая в подернутые дымкой глаза, а затем ощутила, как ткань в районе поясницы стала влажной. Оу. Заметив, куда опустился ее взгляд, Малфой поджал губы, словно намереваясь закрыться от нее. Гермиона оставила поцелуй на его щеке. — Да, Грейнджер, я позорно кончил в штаны. И это твоя вина, — прямо заявил он, однако тело все еще осталось расслабленным под ее руками. — И как бы мне ни хотелось большего, на сегодня все. Ты этого не заслуживаешь. — Что?.. — она не успела удивиться, ведь, очевидно, ее настрой был максимально понятен. — Ты не заслуживаешь, чтобы все случилось… здесь, — он презрительно оглядел пространство. — Не в этом пыльном, богом забытом кабинете. А по нормальному. К тому же, нас нет довольно долго, и я боюсь, что твои дружки могут ворваться в самый неподходящий момент. Из ее горла вырывался немного истеричный смешок. Крепкие руки обвились вокруг плеч, прижав к его груди. — Нам некуда спешить, ты же понимаешь? Гермиона ограничилась лишь коротким кивком, спрятав внезапно начавшее гореть лицо у его шеи. Смущение нахлынуло неожиданно, вызвав замыкание в ее мозгу, словно это вовсе не она несколькими минутами ранее извивалась и стонала у него на коленях. В конце концов, он был прав, и ей это даже понравилось. У них еще было достаточно времени. Больше, чем совсем недавно она могла пожелать.