Глава 7: Лабиринты Иглошкурых

Камень-Сердце звал. Его голос, едва уловимый пульсацией рубинового кристалла в груди Гарза, вёл их всё дальше на восток, к зубчатым горам, что вставали на горизонте чёрным частоколом. Но на пути лежал Лабиринт. Не природное образование, а нечто искусственное, высеченное в теле огромной, мёртвой скалы, похожей на гигантский череп кабана. «Лабиринты Иглошкурых, – говорила Таура, вглядываясь в зловещие тёмные входы. – Здесь жили не просто твои сородичи, Гарз. Здесь жили старейшины, шаманы твоего племени. Те, кто хранил знания. И те, кто… возможно, знал, почему мужской род стал редкостью». Вопрос, мучивший Гарза с того самого дня, когда Лираэль произнесла это, теперь жёг его изнутри. Он был аномалией в этом мире. И чтобы понять своё предназначение, свою роль, он должен был узнать свою историю. Историю своего племени, чью скорбь он уже нёс в себе. Воздух у подножия Лабиринта был спёртым и пахнул озоном и старым железом. Десятки входов, каждый — темнее ночи, зияли в скале. Лираэль присела на корточки, проводя пальцами по земле у самого большого входа. «Следы. Недавние. Но не свинообразных. Человекообразные. Лёгкие, быстрые. И… с запахом магии. Не нашей». «Мародёры? Искатели знаний?» – спросила Таура, поглаживая рукоять своего каменного тотема. «Хуже, – холодно ответила эльфийка. – Культисты. Чувствую печать Порчи. Они ищут здесь что-то. Возможно, то же, что и мы». Идея, что кто-то может опередить их, украсть его прошлое, заставила Гарза рыкнуть. Звериное нетерпение и человеческое отчаяние слились в один порыв. Он рванулся к входу. Внутри царил мрак, нарушаемый лишь слабым свечением странных, бледно-голубых грибов на стенах. Воздух был густым от пыли веков и… звука. Тихий, почти неразличимый свист, исходящий отовсюду. Это были ловушки. Стены, пол, потолок — всё было усеяно тончайшими, почти невидимыми кристаллическими иглами, которые при малейшем прикосновении выпускали облако парализующего токсина. Лабиринт защищал свои тайны. «Стой, – остановила его Лираэль. Её глаза зажглись внутренним светом, и она медленно провела рукой перед собой. Тени у её ног ожили, растянулись тонкой плёнкой по полу впереди, натыкаясь на невидимые нити и вызывая срабатывание ловушек вдалеке. Безвредно для них. – Иди за мной. Точно в мои следы». Таура шла последней, её копыта осторожно ступали по отмеченным эльфийкой безопасным камням. Она держала тотем перед собой, и от него исходили мягкие вибрации, заставляя кристаллы в стенах слегка дребезжать, выдавая свои позиции. Первый отряд культистов они встретили в просторном зале, испещрённом грубыми фресками, изображавшими свинообразных воинов, сражающихся с тенеподобными существами. Трое людей в рваных багровых робах с символами искажённого глаза возились у древнего каменного алтаря, пытаясь выломать из него вкрапления энергетических кристаллов. Культисты заметили их поздно. Лираэль, не тратя времени, растворилась в тенях у стены и появилась уже за их спинами. Её движения были беззвучной поэзией смерти. Она не использовала лук. Два изогнутых, как когти, кинжала появились в её руках. Первый удар — вспарывает горло одному, перерезая голосовые связки, чтобы не было крика. Второй — глубоко в почку другому. Третий культист обернулся, его руки вспыхнули багровым пламенем тёмной магии. Но из тьмы за спиной Лираэль вынырнула её собственная тень, приняв форму огромной пантеры, и вцепилась ему в горло, пока эльфийка завершающим ударом в сердце прерывала его заклинание. «Без шума, – прошептала она, вытирая клинки. – Их больше. И они почувствуют смерть собратьев». Они двинулись дальше, глубже в сердце Лабиринта. Попадались механические ловушки — падающие плиты, выскакивающие из стен шипастые секции, которые Таура сдерживала кратковременным утолщением каменного пола под ними. Попадались и природные «стражи» — скорпионоподобные существа с панцирями цвета лавы, рождённые от магических выбросов. Против них работала команда: Таура сковывала их лапы внезапно вырастающими из пола каменными тисками, Лираэль с безопасного расстояния поражала слабые места в сочленениях точными выстрелами, а Гарз, когда тварь была обездвижена, добивал её сокрушительными ударами своих клыков и когтистых лап. Но главной опасностью были не ловушки и не твари. Это был сам Лабиринт. Он менялся. Стены незаметно сдвигались, перекрывая пройденные пути, открывая новые, ведущие в тупики или кольцевые комнаты. Он был живым, разумным и враждебным. «Он чувствует тебя, Гарз, – сказала Таура, когда они в третий раз вышли к знакомой фреске. – Твою двойственность. Он проверяет. Ты потомок, но ты и чужак. Он не пускает просто так». Гарз остановился перед грубой фреской, изображавшей вождя с двумя головами — одной свиной, одной человеческой. Он положил ладонь на изображение. Кристалл в его груди вспыхнул, и по его руке побежал золотисто-багровый свет. Камень под пальцами затрепетал, и часть стены с глухим скрежетом отъехала в сторону, открывая потайной спуск. «Кровь… и память, – прошептал он хрипло. – Он реагирует на кровь и память». Спуск вёл в огромный, круглый зал, явно ритуальный. В центре на пьедестале лежала гигантская, пожелтевшая от времени книга, скреплённая застёжками из кости. И вокруг неё шла битва. Десяток культистов, ведомых высоким, тощим человеком в одеянии, сшитом из, казалось, живых теней, сражались с… призраками. Не с призраками скорби, как в Пещерах, а с духами предков — полупрозрачными, величественными фигурами свинообразных шаманов в ритуальных масках и с посохами. Духи были сильны — их удары посохов разбрасывали культистов, как щепки, а заклинания заставляли камень под ногами врагов трескаться. Но у культистов была своя магия — багровые, корчащиеся щупальца Порчи, которые цеплялись за призраков, высасывая их сущность. Высокий культист, Верховный Осквернитель, уже протягивал костлявую руку к книге. «НЕТ!» — рёв Гарза потряс зал. Всё замерло на мгновение. Духи предков обернулись. Их безликие маски уставились на него, и он почувствовал волну оценки, недоумения… и надежды. Культисты, оправившись от неожиданности, рванулись к ним. Битва началась снова, но теперь стороны изменились. Духи предков, увидев в Гарзе своего, сосредоточили защиту на нём. Лираэль, используя их как прикрытие, начала свою смертоносную работу. Она не выходила на открытое пространство. Она появлялась из-за спины духа, выпускала стрелу в ближайшего культиста и снова растворялась, используя маскировку теней, усиленную сумеречной магией этого зала. Её стрелы теперь несли не лёд и не чистую тьму, а разъедающую магию, которая превращала плоть культистов в чёрную, дымящуюся пасту. Таура встала рядом с Гарзом. Она вогнала свой тотем в пол, и от него пошли круги. Первый круг — земля под ногами культистов стала зыбкой, как болото, замедляя их. Второй — вокруг неё и Гарза выросли каменные столбы, создавая импровизированную крепость. Третий — она начала петь. Это была песнь не роста, а окаменения. Каменная пыль в воздухе сгущалась вокруг вражеских магов, пытаясь закупорить их рты, слепить глаза, сковать пальцы для жестов. Но главной силой в этой битве стал Гарз. Он не просто дрался. Он возглавил. Духи предков, следуя его, ещё неуверенным, но яростным командам (передаваемым больше криками и жестами), меняли тактику. Они концентрировали силу, били туда, куда он указывал. И он сам был везде. Его новые доспехи отражали слабые заклинания, его тело выдерживало удары. Он был живым тараном, сокрушающим ряды культистов, его клыки рвали плоть, а когти ломали кости. В нём бушевала ярость, но ярость направленная, осмысленная. Он защищал своё. Свою историю. Свою судьбу. Верховный Осквернитель, видя, что битва проиграна, сосредоточил всю свою силу на книге. Он выкрикнул заклинание, и багровый луч, полный ненависти и жажды разрушения, ударил в древний фолиант. Костяные застёжки треснули, страницы вспыхнули синим пламенем. Духи предков вскрикнули от отчаяния. Гарз, не раздумывая, бросился через зал, сметая на своём пути последних культистов. Он не мог потушить магический огонь. Но он мог сделать другое. Он вскочил на пьедестал и накрыл горящую книгу своим телом, прижав её к нагруднику, под которым пульсировал рубиновый камень — сердце древнего вождя. Он вобрал в себя ту самую скорбь, которая могла уничтожить знание. Боль была чудовищной. Огонь Порчи жег его изнутри, пытаясь проникнуть в кристалл, осквернить его. Гарз зарычал, упираясь лапами в камень, чувствуя, как его собственная, странная энергия — смесь человеческой воли, звериной силы и поглощённой скорби — борется с чужим проклятием. На мгновение ему показалось, что он снова в Пещере Стенаний, и снова должен сделать выбор. И он сделал. Он не стал отвергать или поглощать огонь Порчи. Он… преобразовал его, как когда-то преобразовал скорбь. Он направил его в кристалл, но не как яд, а как топливо. Рубин в его груди вспыхнул ослепительным алым светом, поглотив багровый огонь. Книга под ним перестала гореть. Застёжки с треском распались в пыль. Он откатился в сторону, дымясь, на его нагруднике остался чёрный, оплавленный след. Верховный Осквернитель, лишённый силы, с выжившими двумя телохранителями, отступил в тень и растворился в портале из чёрного пламени, бросив на прощание взгляд, полный ненависти и… страха. В зале воцарилась тишина. Духи предков окружили Гарза. Один из них, самый высокий, в маске с тремя клыками, шагнул вперёд и положил прозрачную руку на его голову. Голос зазвучал не в ушах, а в самой душе: «Сын иной крови и той же плоти. Ты носишь Сердце Борага, нашего последнего вождя. Ты принял нашу боль. И теперь спас нашу память. Вопрос твой… теперь будет услышан». Дух указал на теперь открытую книгу. На её страницах, испещрённых рунами, светилась одна-единственная запись. Не история войн. Не описание ритуалов. Это был… генетический ключ. Причина вырождения. Проклятие, наложенное не врагами, а собственными шаманами в попытке создать идеального, неуязвимого воина. Проклятие, которое свело мужской род племени на нет, превратив их в бесполых, агрессивных берсерков, которые в итоге перебили друг друга. Гарз… был случайностью. Рецессивным геном, пробудившимся в теле изгоя под воздействием чужой души. Он был ошибкой. И надеждой. Кульминация поисков себя обернулась горькой истиной. Он не был спасением. Он был аварией. Последним ископаемым в мире, который сам себя искалечил. Духи начали таять, их миссия была выполнена. «Неси знание, двойной сын. И решай. Продолжить ли род, неся в себе семя проклятия и надежды? Или дать ему угаснуть, как и было суждено? Выбор… за тобой». Они остались в тихом зале. Перед ними лежала книга с чудовищной тайной. Вокруг — следы битвы. А внутри Гарза бушевала новая буря. Теперь он знал. И знание это было тяжелее любых доспехов. Путь к Камню-Сердцу теперь вёл не к ответам, а к самому трудному решению в его двойной жизни.