Глава 11: Оргриммар — Медовый Город

Последние мили до подножия гор, где билось Камень-Сердце Калимдора, пролегали через земли орков. И на их пути встал Оргриммар – не просто крепость, а чудовищный улей, где каждая сота была напичкана сталью, паром и неукротимой силой. Но сила эта была женской. Дым кузниц стелился над зубчатыми стенами, смешиваясь с запахом жареного мяса и человеческой (вернее, орчьей) плоти. Гул, исходящий от города, был густым, низким – голоса женщин, рёх горнов, лязг железа. Стоя на холме, Гарз ощутил это ещё до ворот – не волю к завоеваниям, а плотную, томную ауру голода. Голода по мужскому началу. Это витало в самом воздухе, тяжелее дыма. Их впустили после короткого, оценивающего осмотра стражницами – матёрыми орчихами в шрамах и боевых шрамах. Их жёлтые глаза, скользнув по Лираэль и Тауре, ухватились за Гарза и зажглись внутренним огнём, грубым и откровенным. Это был не интерес к чужаку. Это был аппетит. Внутри Оргриммар обрушился на них какофонией жизни. Узкие, тёмные улочки, вырубленные в скале, кишели народом. И это были почти исключительно женщины. Орчихи – зелёнокожие, мускулистые, с торчащими клыками – таскали тяжёлые грузы, правили волами, лудили доспехи прямо на площадях. Троллихи с синей и серой кожей торговали зельями и сушёными скорпионами. И повсюду мелькали мелкие, юркие фигурки с большими ушами и хищными улыбками – гоблинши. Их визгливые голоса перекрывали орчий бас, торгуясь, споря, предлагая услуги. И почти каждая пара глаз, встретившихся с Гарзом, задерживалась. На его росте, на ширине плеч, на массивных бёдрах, скрытых под простой дорожной одеждой. Шёпот, полный хриплого любопытства и неприкрытого желания, катился за ними. «Глянь-ка! Свежий мясцо!» – прошипела юная орчиха, едва оторвавшись от заточки топора. «От такого и детки крепкими будут…» – мечтательно пробурчала другая, постарше, оценивая его стань. «Па-а-арень! У меня для тебя выгодное предложение! О-о-очень выгодное!» – завизжала гоблинша, пытаясь ухватить его за рукав, но Лираэль холодным взглядом отогнала её. Лираэль шла, как по параду, её тонкие губы тронула усмешка. «Поздравляю. Ты здесь – ходячая валюта. Или лакомство. Смотри, не растеряйся». Таура лишь качала головой, когда группа молодых орчих-подмастерьев, проходя мимо, открыто принялась обсуждать его «рабочие характеристики», жестикулируя и заливаясь грубым смехом. Одна даже ловко щёлкнула его по заднице грязной тряпкой, скрывшись в толпе с довольным хохотом. «Они не злые. Они… истосковавшиеся. Не осуждай их простоту». Их целью была Низовая Площадь – место, где торговали информацией. Но добраться туда оказалось квестом. На мосту через зловонный канал их окружила ватага полупьяных, бравых орчих-наёмниц. Они были молоды, полны удали и явно искали приключений. «Эй, красавчик! – крикнула одна, с зелёным ирокезом и кольцом в носу. – Куда путь держишь? Не хочешь… отдохнуть с нами? Мы тебе покажем настоящий оргриммарский приём!» – её подруги загоготали, их глаза блестели. Гарз попытался пройти, но они сомкнули кольцо. Запах дешёвого грога, пота и их возбуждения ударил в нос. В его теле что-то откликнулось – низкое, тёплое, звериное. «Отстаньте, – хрипло сказал он. – Не до вас». «Ой, а он говорит! – восторженно взвизгнула другая. – Голосок-то какой, гру-у-убый!» Лираэль, до этого наблюдающая со стороны, сделала шаг вперёд. Её рука легла на рукоять кинжала. Ничего не сказав, она лишь метнула ледяной, обещающий очень конкретную боль взгляд на предводительницу. Та, встретившись с её бездонными ночными глазами, неожиданно сникла, отступила, бормоча что-то невнятное. Толпа расступилась. Они всё же добыли нужные сведения у старой, слепой на один глаз троллихи-гадалки, которая взяла за информацию не только серебро, но и долгий, ощупывающий взгляд на Гарза, сопровождаемый ворчанием: «Крепкий… жилистый… сгусток силы…» Когда они выбрались на относительно тихую, удалённую смотровую площадку на краю города, напряжение в Гарзе не спало. Оно сгустилось, превратившись в горячий, тяжёлый шар внизу живота. Это не было сложным желанием Лираэль или глубокой связью Тауры. Это был простой, биологический отклик на окружающий его океан женской плоти, жаждущей, оценивающей, голодной. Его тело, заряженное наследием курганов, требовало ответить на этот вызов. Не избирательно, а массово. Примитивно. Он стоял, сжав кулаки, глядя на огни в долине. Его дыхание было тяжёлым. «Я… не могу. Оно… здесь, в воздухе. В их взглядах. Мне нужно…» Лираэль обменялась взглядом с Таурой. Ни тени ревности. Лишь понимание. «Город требует свою дань, – сказала эльфийка спокойно. – Плати той монетой, которой у тебя в избытке. Мы постоим на страже. От «излишнего» внимания». Таура кивнула, её взгляд был мягким. «Иногда сила должна изливаться просто так. Как дождь. Без цели. Иди. Мы здесь». Гарз не заставил себя ждать. Он спустился с площадки в ближайший тёмный переулок, ведущий к общему бараку для подмастерьев кузнечного цеха. Оттуда доносился смех и песни – явно загул после тяжёлой смены. Он вошёл внутрь. Дымная, пропахшая пивом и потом длинная комната была полна молодых орчих и гоблинш. Они сидели за грубыми столами, играли в кости, переругивались. Его появление вызвало мгновенную тишину, а затем – взрыв визга, смеха и восторженных возгласов. «Смотрите-ка, кто пожаловал! Сами боги услышали наши молитвы!» «Я первая увидела!» «Нет, я!» Их было человек десять-двенадцать. Молодые, сильные, с блестящими от выпивки и возбуждения глазами. Они окружили его, не стесняясь, трогали его руки, грудь, щупали мышцы. Запах был ошеломляющим – молодость, пот, дешёвый парфюм гоблинш, пиво и всепоглощающая, коллективная жажда. Первой на него запрыгнула юная орчиха с коротко остриженными волосами и озорными глазами. Она обвила его шею ногами, прямо в одежде прижалась к нему. «Ну, покажи, на что способен редкий зверь!» – прошептала она ему прямо в ухо, её маленькие, острые клыки слегка коснулись мочки. Её подруга, гоблинша с ярко-зелёными волосами, упала перед ним на колени и, не церемонясь, расстегнула его штаны. Его член, уже твёрдый как скала, выскочил наружу. Раздался новый визг восхищения. Он был огромен даже для орчихи, а для миниатюрной гоблинши казался монструозным. «О-о-ох! Настоящий артефакт!» – завизжала гоблинша и, не раздумывая, взяла его в рот. Её ротик был крошечным, но она старалась изо всех сил, её длинный, вертлявый язык обвивался вокруг ствола, а маленькие, цепкие руки ласкали основание и яички. Орчиха, сидящая у него на торсе, уже скинула с себя кожаную безрукавку, обнажив упругие, небольшие груди с тёмными сосками. Она приподнялась на руках и, направляя рукой, попыталась опуститься на него сверху. Принять его полностью ей не удалось – он был слишком велик. Но ей хватило и нескольких сантиметров. Она застонала, её зелёное лицо исказилось гримасой боли и восторга, и она начала двигаться вверх-вниз, с каждым движением пытаясь принять его глубже. К ним присоединились другие. Одна орчиха прижалась к его спине, её руки обхватили его за грудь, её зубы впились в плечо. Две гоблинши устроились по бокам, их цепкие пальцы щекотали его соски, ласкали бока, ягодицы. Ещё одна орчиха опустилась перед ним и, оттолкнув подругу, принялась вылизывать его мошонку и промежность своим широким, шершавым языком. Это был хаос. Хаос прикосновений, запахов, звуков. Гарз перестал думать. Он существовал только как источник, как фокус этой дикой, коллективной энергии. Его руки хватали то упругие бёдра орчихи на нём, то маленькие, но сильные зады гоблинш. Он двигал бёдрами, помогая той, что сидела на нём, глубже принять его. Бакулюм, костяной стержень у основания его члена, работал на полную – он фиксировал член внутри орчихи, не давая ему выскользнуть, несмотря на её неидеальную посадку, и дополнительно стимулировал её внутренности снаружи. Он чувствовал, как его переполняет. Сначала кончила гоблинша у его ног, её маленькое тело затряслось, и она соскользнула, облизывая губы. Затем вздрогнула и закричала орчиха на нём, её внутренние мышцы судорожно сжали его, выжимая из него первые капли. Это стало сигналом. С хриплым рёвом, который заглушил все звуки в бараке, Гарз достиг пика. Его оргазм был не извержением, а прорывом плотины. Густая, горячая сперма мощными пульсациями вырывалась из него, заливая орчиху, сидящую на нём. Её крик смешался с его рёвом. Но он не остановился. Волна была слишком сильна. Он выдернул свой, всё ещё пульсирующий член из размякшей орчихи и, повернувшись, схватил ближайшую гоблиншу, которая с визгом подставила ему свою узенькую, но влажную щёлку. Он вогнал себя в неё насколько смог (она была очень тесной) и продолжил изливаться, уже менее мощно, но всё ещё обильно, прямо в её мелкое, дрожащее тельце. В бараке воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием. Орчихи и гоблинши, уставшие, довольные, смотрели на него с благоговением и благодарностью. Он был для них не личностью, а явлением природы. Живым дождём после засухи. Он, не глядя на них, поправил одежду и вышел. На смотровой площадке его ждали Лираэль и Таура. Они молча смотрели на него. На его щетину, испачканную помадой гоблинш, на следы зубов на плече, на общий вид существа, только что прошедшего через стихию. «Утолил жажду города?» – спросила Лираэль без тени иронии. Гарз кивнул, смотря на дорогу к горам. Давление спало. Примитивный зов был отвечен примитивным же образом. Он чувствовал пустоту, но и странную чистоту. Он прошёл через это. Как через бурю. И теперь, очищенный этой грубой правдой плоти, он мог идти дальше. К Камню-Сердцу. К выбору, который ждал его не как самца, а как существо, в котором теперь уживались все грани – и сложный разум, и звериная ярость, и простая, биологическая правда.