Глава 21: Доклад павшего паладина и страсть командира

Они отпустили её на рассвете. Не как пленницу, а как гонца. Гарз лично отвёл её к границам долины и указал на тропу, ведущую к побережью. «Иди, — сказал он, его голос был лишён триумфа. — Расскажи всем, кто послал тебя, что здесь живёт. Расскажи, что ты видела. И что с тобой сделали». Серена Солнечный Клинок стояла перед ним, одетая в простую дорожную одежду, её золотистые волосы были туго заплетены, но без шлема. На её лице не было былой надменности. Была глубокая, уставшая печать, смешанная с чем-то новым — с внутренним разладом. Её тело, помеченное его клеймом на бедре и носящее в себе следы его регулярных посещений, было её собственным проклятием и трофеем. Она кивнула, не сказав ни слова, и пошла по тропе, не оглядываясь. Путь до портового города Зандола занял недели. Она шла, как автомат, её разум был заперт в бесконечном цикле воспоминаний. Не о боли первых дней, а о том, как её собственное тело, в конце концов, предало её. Как она сама опустилась на него в клетке. Как её плоть ликовала от его грубого обладания. Этот стыд жёг её изнутри сильнее любого святого пламени. В Зандоле она нашла корабль, идущий на восток, к людским королевствам. «Грозовой Скиталец» был судном не для пассажиров, а для грузов и крепких духом. Капитан, бородатый морской волк с одним глазом, увидев её решительный, хоть и потухший взгляд, взял её за работу — мытьём палубы и стоянием на вахте. Недели в море стали для неё чистилищем. Солёный ветер, крики чаек, монотонный гул волн — всё это создавало фон для её внутренней бури. По ночам, в тесной каюте, её руки сами находили путь между ног, а в голове всплывали образы: его тёмный, мощный силуэт, хриплое дыхание, ощущение абсолютной заполненности. Она кончала тихо, яростно, ненавидя себя, но не в силах остановиться. Наконец, вдали показались знакомые белые скалы и шпили Штормграда, столицы Альянса Света, города её детства, её веры, её падения. Гильдия Паладинов Неугасимого Пламени располагалась не в храме, а в суровой, крепостной башне из серого камня у самого обрыва, откуда было видно бурное море. Серену узнали у ворот. Стражники, её бывшие товарищи, с изумлением взирали на её потрёпанный вид, на отсутствие доспехов, на новую, тяжёлую поступь. Они пропустили её без слов. Кабинет главы гильдии, лорда-командующего Реданны Огненный Клинок, находился на самом верху башни. Реданна не была «лордом» в мужском роде. Это было её звание. И её репутация. Женщина тридцати пяти лет, с фигурой, которую доспехи не могли полностью скрыть — широкие плечи, узкая талия, упругая, пышная грудь, заставлявшая многих новобранцев краснеть и спотыкаться. Её лицо было красивым, но жёстким, с прямым носом, решительным подбородком и яркими, как изумруды, глазами. Её рыжие волосы цвета осеннего пламени были коротко острижены в стильное каре, не спадавшее на лицо даже в самой яростной схватке. Она сидела за дубовым столом, изучая донесения, когда в дверь вошла Серена. Реданна подняла взгляд. Её глаза, всегда такие проницательные, мгновенно оценили состояние девушки. Она отложила перо. «Серена. Доклады говорили, что ты погибла в землях дикарей. Я вижу, доклады… преувеличили». Серена стояла по стойке «смирно», но её спина была не такой прямой, как раньше. «Лорд-командующий. Задание провалено. Я была захвачена. Я… выжила». «Расскажи, — приказала Реданна, её голос был низким, спокойным, но не допускающим неповиновения. — Всё. Без утайки. Особенно про этого… полузверя, о котором пошли слухи». И Серена рассказала. Голос её сначала дрожал, потом стал монотонным, бесстрастным. Она описала долину, его, Гарза — его силу, его вид, его животную, подавляющую мужественность. Она описала бой, плен, клеймо. И затем она перешла к самому трудному. Она заставила себя говорить детально, чётко, как докладывала бы о тактике врага. Она описала его регулярные визиты, свою борьбу, свою ненависть. И затем — предательство собственного тела. Влажность, непроизвольные спазмы, а потом и тот день, когда она сама пошла к нему и села на него. Она описала ощущения — боль, растяжение, а потом ту странную, всепоглощающую волну наслаждения, которая смывала всё: веру, стыд, разум. Она рассказала, как кончала на нём, как её тело ликовало, принимая его семя. Она говорила, глядя в стену за спиной Реданны, её щёки горели от стыда, но голос не дрогнул ни разу. Когда она закончила, в кабинете повисла тяжёлая тишина. Серена ждала приговора — разжалования, изгнания, казни за слабость. Реданна не двигалась. Она сидела, обхватив подбородок длинными, сильными пальцами, её изумрудные глаза были прищурены. На её лице не было ни отвращения, ни гнева. Была… глубокая, сосредоточенная задумчивость. И её щёки, под пристальным взглядом Серены, слегка порозовели. «Этот… Гарз, — наконец произнесла Реданна, и её голос звучал немного хриплее обычного. — Ты говоришь, он был огромен? Нечеловечески?» «Да, лорд-командующий, — прошептала Серена, удивлённая вопросом. — Он… его размеры, его форма… это было неестественно. И больно. Но…» Она запнулась. «Но твоё тело откликнулось», — закончила за неё Реданна, и в её тоне не было осуждения. Было понимание. Она медленно поднялась из-за стола и подошла к окну, глядя на бушующее внизу море. Её фигура в простом, но идеально сидящем мундире была воплощением силы и авторитета. «Ты не первая, Серена. Сила… грубая, примитивная, животная сила… она имеет свойство притягивать. Даже тех, кто поклялся служить чему-то более возвышенному. Особенно их». Она обернулась. Её глаза горели странным огнём. «Ты описала его так… детально. Его хватку. Его дыхание. Его… процесс. Это возбуждает. Признайся». Серена, ошеломлённая, могла только кивнуть, опустив взгляд. Её собственная промежность, как по какому-то проклятию, отозвалась на слова командира лёгким, знакомым теплом. Реданна подошла к ней совсем близко. Запах Серены — дорожной пыли, морской соли и чего-то глубокого, женского — смешался с её собственным, более пряным, взрослым ароматом кожи и лаванды. «Покажи мне клеймо», — приказала Реданна, но её голос уже звучал иначе. В нём была не команда, а просьба. Дрожащими руками Серена спустила штаны достаточно, чтобы обнажить левое бедро. Уродливый шрам в виде клыка, уже затянувшийся, но навсегда изменивший узор её кожи, был виден чётко. Реданна опустилась на одно колено. Её дыхание стало чуть глубже. Она протянула руку и, не касаясь, провела пальцем в воздухе в сантиметре от шрама. «Он пометил тебя. Как вещь. И тебе… часть тебя… понравилось это. Чувство принадлежности. Быть чьей-то, пусть и так грубо». «Нет… я…» — попыталась возразить Серена, но слова застряли в горле. «Не лги, — тихо сказала Реданна, её взгляд поднялся на Серену. Её изумрудные глаза были тёмными, расширенными. — Я чувствую это в тебе. И… признайся, я чувствую это в себе. Слушая твой рассказ». Она встала. Её грудь, плотно обтянутая тканью мундира, тяжело вздымалась. «Я тридцать пять лет держу в узде гильдию, армию, себя. Я забыла, каково это — чувствовать себя не командиром, а… женщиной. Просто женщиной, которую может взять кто-то сильнее. Грубее. Кто не будет спрашивать разрешения». Она сделала шаг назад и начала расстёгивать свой мундир. Сначала верхние пуговицы, обнажая ключицы и начало глубокого выреза на мощной груди. Потом пояс. Серена стояла, парализованная, наблюдая, как её грозный командир, образец дисциплины, превращается в… в женщину, охваченную желанием. «Ты описала его так ярко, — продолжала Реданна, её голос стал густым, томным. — Что я почти чувствую его. Его руки. Его размер. Я хочу… я хочу представить это. На себе». Она скинула мундир, осталась в простой белой рубашке, которая подчёркивала форму её груди, и в кожаных штанах. Она подошла к своему массивному дубовому столу, отодвинула со столешницы бумаги и, повернувшись к Серене спиной, наклонилась, опершись руками о столешницу. Её поза была откровенным приглашением, подражанием той, в которой Серена так часто оказывалась. «Расскажи снова, — приказала Реданна, глядя на Серену через плечо. — Последний раз. Когда ты сама села на него. Детально. И… представь, что это я. Что это моё тело принимает его». Серена, её собственное возбуждение достигло пика, подчинилась. Она подошла к столу. Её руки дрожали, когда она опустила штаны Реданны, обнажив её ягодицы — упругие, сильные, белые, с парой бледных шрамов от старых ранений. Серена, движимая странным гипнотическим трансом, начала говорить. Она описывала каждый момент, каждый ощущение, но теперь вставляла «вы» вместо «я». «Вы чувствуете, как его руки сжимают ваши бёдра… Вы чувствуете, как он входит в вас, растягивая, заполняя… Вы слышите его хриплое дыхание у своего уха…» Пока она говорила, её собственная рука потянулась между ног Реданны. Она нашла её влажной, горячей, готовой. Реданна застонала, низко, глубоко, её спина выгнулась. «Да… именно так… продолжай…» Серена, ведомая инстинктом и странной потребностью поделиться этим проклятым знанием, ввела два пальца внутрь командира. Она была тугой, мощной внутри. Серена двигала пальцами, имитируя описанные движения, одновременно продолжая свой грязный, подробный рассказ. Реданна скоро задышала прерывисто. «Достаточно… я близко…» Но Серена не остановилась. Она ускорила движения пальцев, её другой рукой нашла и начала стимулировать клитор Реданны. И продолжала говорить, шепча ей на ухо самые постыдные, самые возбуждающие детали. С криком, который был далёк от привычной командирской сдержанности — это был дикий, женский, животный крик наслаждения, — Реданна достигла оргазма. Её тело затряслось, её внутренности судорожно сжали пальцы Серены, её сок хлынул ручьём. Она опустилась на стол, тяжело дыша. Через мгновение она подняла голову. Её лицо было раскрасневшимся, рыжие волосы прилипли ко лбу. В её глазах не было стыда. Была ясность. И твёрдая решимость. «Этот… Гарз, — выдохнула она. — Он не должен оставаться там, в диких землях. Такая сила… такая мощь… она должна служить большему делу. Или, по крайней мере, быть изученной. Контролируемой». Она села, поправила одежду. Её взгляд снова стал командным, но теперь в нём горела новая, личная цель. «Ты отдохнёшь неделю, Серена. А потом мы соберём экспедицию. Не для уничтожения. Для… установления контакта. И, возможно, для переговоров. Иного рода». Серена стояла, понимая, что только что разожгла пожар, который может спалить не только её остатки веры, но и всю гильдию. Но она также понимала, что не может остановиться. Путь назад был отрезан. И странное, тёмное волнение в её груди говорило, что она не хочет останавливаться. История с Гарзом не закончилась. Она только начинала свой новый, опасный виток.