.la di die.

      Ватанабэ бежала сломя голову по коридорам университета, прижав к груди листы с текстами и поправляя лямку сумки, которая постоянно спадала с плеча. Бросив быстрые извинения всем, кого задевала по пути, она свернула на повороте, чуть не врезавшись в одного из своих одногруппников. Тот вовремя притормозил, но из-за резкой остановки не смог удержать в руках стопку тетрадей, которые нёс в аудиторию.       — Извини! — бросила Ватанабэ, оглядываясь через плечо и замедлив бег. — С меня завтра дынная булочка, не злись!       Парень закатил глаза, издав тяжёлый вздох, и наклонился, чтобы собрать разбросанные по полу коридора тетради. Ватанабэ в последний раз посмотрела туда, а потом, выругавшись себе под нос, помчалась дальше. Она бы помогла, но если задержится ещё немного, Шисуи надоест её ждать, и он уйдёт. А этого ей не нужно.       Свернув на последнем углу, она остановилась перед дверью музыкального кабинета, одной рукой опираясь на стену, чтобы перевести дух. Судя по приятным звукам акустической гитары, которые шли оттуда, Шисуи уже репетировал, так и не дождавшись её. Неудивительно — она опоздала на полчаса.       Выпрямившись и попытавшись привести себя в более-менее человеческий вид, Ватанабэ дёрнула за ручку двери и зашла внутрь. — Приношу свои глубочайшие извинения, — начала Эми сразу с порога. — Я так увлеклась песней в наушниках, что совсем позабыла о времени. Мне правда очень-очень жаль.       Ватанабэ сложила ладони в намасте, надув нижнюю губу и моля о прощении, состроив ему щенячьи глазки. Шисуи издал тихий смешок, закатив глаза. Положив гитару в сторону, он поднялся со своего места и подошёл к ней, скрестив руки на груди.       — Ты никогда не станешь пунктуальной, да? — Он наклонил голову набок, лукаво улыбаясь. Его тон звучал дразняще, но без злобы.       — Никогда не говори «никогда», — сказала Эми с умным видом, подняв указательный палец вверх. — Тем более, я давно так надолго не задерживалась, а это значит, что я исправляюсь. Побольше веры в меня!       — О да, более чем уверен, — Учиха аккуратно заправил выбившуюся прядь волос за её ухо, задержав своё прикосновение на её щеке дольше, чем требовалось. — Надеюсь, к тому времени, как станешь известной певицей, научишься. Опаздывать на собственные концерты — такое себе.       — У меня будут помощники на такие случаи, — Эми улыбнулась и, встав на цыпочки, быстро чмокнула его в губы. — Хватит меня отчитывать, перейдём к нашей песне.       Шисуи неохотно кивнул, расстроившись быстрым прерыванием поцелуя, и взял листы из её рук, чтобы прочитать, какие изменения она внесла в текст. Пройдясь взглядом по куплетам, он довольно улыбнулся. Определённо стало лучше, чем было. Они готовили песню на конкурс, победитель которого получит возможность записать свою песню с известным продюсером. Эми с детства мечтала стать певицей, а Шисуи, как её парень и тоже любитель музыки, поддерживал её в этом.       — Отлично, вот сейчас больше похоже на песню, достойную первого места.       — В таком случае, начнём репетицию! — Эми забрала листы и взяла свою гитару, начав настраивать струны. — Не будем терять время зря. До конкурса всего неделя осталась.       — Ага, как же, — хохотнул Шисуи, дразня её.       Эми на это закатила глаза, громко фыркнув для вида.

***

      Неделя прошла так быстро, что ребята даже не заметили как пролетело время. Шисуи был спокоен и напевал себе под нос мелодию, отбивая такт ногой. Учиха всегда выделялся своим железным спокойствием — казалось, ничто не могло заставить его нервничать или переживать. Чего не скажешь про Эми.       — Я волнуюсь, — Ватанабэ нервно перебирала пальцами, шагая вперёд и назад в гримёрке.       Остальные участники выглядели гораздо увереннее, чем она, что на самом деле её злило. Они смотрели выступления других по телевизору, и почти все были просто невероятны, из-за чего Эми переживала ещё сильнее. Неужели у всех всё настолько классно, что почти все здесь волнуются только из-за своего внешнего вида? Ей бы хотелось видеть рядом хоть кого-то, кто нервничает так же, как она. А уверенный в себе Шисуи вовсе не придавал ей спокойствия.       — Не стоит, у нас всё идеально, — Шисуи убрал лист с нотами и поднял на неё взгляд, нежно улыбаясь. — Если проиграем, это не значит, что мы плохи. Просто наш стиль может не прийтись по вкусу продюсеру.       — И это будет просто ужасно! — Эми развела руками, нахмурившись.       Ватанабэ даже не знала, что злило её больше: его пренебрежительное отношение или спокойствие. Неужели он не осознаёт, насколько это важно для неё? Насколько это важно для них?       — Послушай, — Шисуи встал с кресла и подошёл к ней, взяв её ладони в свои. — Все музыканты разные, у каждого — свой вкус. И если мы не попали в предпочтения этого продюсера, то точно понравимся другому. Ты великолепна во всех возможных смыслах, и успех тебе обеспечен. Мне ли этого не знать, м?       Эми поджала губы и опустила взгляд. Возможно, он прав. Она занимается музыкой с раннего детства и действительно хороша в этом. Она побеждала на конкурсах, популярна в соцсетях, но никогда прежде не выступала перед настолько важным человеком и такой большой аудиторией. А самое страшное — она не знала, представится ли такая возможность снова. Из-за этого она переживала ещё сильнее.       — Ну, если ты так говоришь…       — Будь увереннее в себе, принцесса, — он нежно приподнял её подбородок пальцем, заставляя её посмотреть на него. — Иначе звездой тебе не стать.       — Не издевайся, — надулась Эми, но скрыть улыбку всё равно не смогла.       Их милый разговор прервало знакомое вступление, донёсшееся из динамиков. Они одновременно перевели взгляд на телевизор. На сцене выступала девушка из их университета, которая тоже увлекалась музыкой. Они не были друзьями, но были знакомы, и Эми знала, с какой песней та должна была выступать. Но то, что звучало сейчас, было совсем другим. Чем больше Ватанабэ прислушивалась, тем сильнее начинала нервничать. А когда девушка запела, у Эми чуть не остановилось сердце. Она знала эту песню.

Это была их песня.

— Какого чёрта? — Шисуи нахмурился и прислушался внимательнее, надеясь, что ему послышалось. Но ничего не менялось.       Эми почувствовала, как внутри что-то оборвалось и с грохотом рухнуло вниз. Словно земля ушла из-под ног, заставив её падать в бездонную пропасть. Её тело задрожало, руки похолодели, несмотря на то, что в помещении было тепло. Глаза широко распахнулись, уставившись на экран, будто оттуда можно было извлечь хоть какое-то объяснение. Она надеялась, что всё это ей только кажется. Остальные в гримёрке, увлечённые выступлением, не обратили внимания — они не знали, что происходит.       Это была их мелодия, их слова, их аранжировка. Всё — их. Все шансы на победу исчезли в одно мгновение. Надежды и мечты разбились на миллион мелких осколков. Эми даже не подозревала, что можно испытать столько ужасных чувств одновременно: предательство, боль, разочарование, отчаяние — и всё это разом.       — Но как… — её голос дрожал, а пальцы сжали ткань топа в области сердца.       Эми не знала, как реагировать, что сказать, как действовать в такой ситуации. Как же ей хотелось, чтобы это оказалось всего лишь кошмаром. Она резко выдохнула, даже не осознав, что всё это время затаивала дыхание. В этот момент кто-то взял её за руку и вывел из гримёрки. Ватанабэ вытирала слёзы и всхлипывала, слепо следуя за Шисуи.       — Что произошло? Как Наоми узнала о нашей песне? — в голосе Шисуи слышались нотки тревоги, хоть он и пытался казаться спокойным. Эми молча покачала головой, не сумев сказать и слова из-за слёз. Она не знала. Доступ к песне был только у них двоих. Никто не мог её ни услышать, ни увидеть. Они даже репетировали допоздна, когда в университете оставалось совсем мало людей. Наоми могла получить песню только в одном случае — если кто-то ей её дал.       И тут сердце Эми словно остановилось от внезапного осознания.       — Ты… Это сделал ты?

***

      Утром в кафе было безлюдно — всего-то 5–8 человек, и все выглядели уставшими. На улице лил дождь, было пасмурно — отвратительная погода. Ватанабэ поправила капюшон на голове и сделала глоток горячего кофе, чтобы промочить горло.       Прошло три года с тех событий. В тот день они так и не выступили, но позже смогли доказать, что это был плагиат, благодаря чему Наоми дисквалифицировали. А когда её спросили, как она узнала о песне, та призналась — её дал ей Шисуи.       Это был самый тяжёлый период в жизни Эми. Всё шло так ужасно, что сложно было поверить в реальность происходящего. Они поссорились и расстались. Эми впала в ступор: не могла ни писать, ни петь. Потом она и вовсе переехала вместе с семьёй. И только когда восстановилась и добилась той самой известности, о которой мечтала, — правда вскрылась. Ей написала Наоми, честно признавшись, что украла блокнот с текстами прямо из её сумки. Но какое это имело значение сейчас? Сейчас, когда она вернулась в Токио и сидела в их с Шисуи любимом кафе, скрывая лицо, чтобы её не узнали? Нет, это уже ничего не меняло. Слишком поздно что-либо исправлять, даже если бы она захотела.       Из размышлений её вывела песня, доносившаяся из динамиков. Это была её дебютная песня — чувственная и душевная. Эми хорошо помнила, как легко и быстро написала текст. Слова были отражением её боли и внутреннего состояния. Довольно депрессивная песня для кафе, ещё и утром, когда настроение у всех и так паршивое. Но она идеально подходила к погоде за окном. И к её текущему внутреннему состоянию.       — Отвратительная песня, — фыркнула Эми, переводя взгляд на окно.       — Думаете? А мне она нравится.       Эми вздрогнула, услышав знакомый голос. Она выпрямилась и огляделась, пытаясь найти, кто с ней заговорил. Повернувшись через плечо, она заметила парня, сидящего к ней спиной. Когда он повторил её движение, она удивлённо раскрыла глаза.

Это был Шисуи.

Мои же мысли издеваются надо мной. Фальшивая любовь, фальшивые друзья, Я была сломлена, когда ты ушёл, А теперь ты слышишь меня повсюду, куда бы ты ни пошёл.

— Я слушаю тебя даже дома, — Учиха прикрыл глаза и откинул голову назад.       Эми затаила дыхание, сердце внезапно так быстро забилось, что ей казалось, что оно сейчас выпрыгнет из груди. Он её узнал.