Свидание в Париже. И один семейный ужин.

      Когда они приземлились в Париже на суточную пересменку, Давина мечтала только об одном: горячая ванна и длинный багет. Но у Кола Майклсона были другие планы.       Он подкараулил её в лобби отеля. Вместо форменного кителя на нем была кожаная куртка и слегка помятая футболка, что делало его еще более невыносимо привлекательным.       — Клэр, — окликнул он её. — Ты обещала мне экскурсию.       — Я ничего не обещала, Кол.       — Ну, технически, ты промолчала, когда я предложил это в небе над Ла-Маншем. Молчание — знак согласия. Он не стал ждать возражений. Он просто взял её за руку — его ладонь была огромной и теплой — и потянул к выходу.

***

      Вечер прошел в полном хаосе. Кол оказался не «пафосным богачом», а настоящим стихийным бедствием. Они ели дешевые блины у Эйфелевой башни, потому что Кол заявил, что в дорогих ресторанах «слишком мало жизни». Он заставил Давину танцевать под музыку уличного аккордеониста, и, несмотря на разницу в росте, они двигались удивительно синхронно.       — Ты знаешь, — сказал Кол, когда они остановились перевести дух на мосту Искусств. — Я всегда думал, что пилоты — это те, кто управляет миром. Но сейчас мне кажется, что я просто пассажир, а рулишь здесь ты.       Давина посмотрела на него. В свете ночных огней Парижа его глаза светились нежностью, которую он так старательно прятал за шутками.       — Ты слишком много болтаешь, Майклсон, — прошептала она.       — Есть один способ меня заткнуть.       Она встала на цыпочки. Он наклонился так низко, как только мог. Это был самый длинный спуск в его жизни, но он стоил каждой секунды.

***

      После парижского поцелуя их отношения в «Mystic Airlines» стали самой обсуждаемой темой. Коллеги делали ставки: через сколько рейсов Кол сделает предложение или через сколько минут Давина высадит его из самолета прямо в полете.       Но была одна проблема. Кол был не просто «перспективным пилотом», он был Майклсоном. А это значило — огромный особняк, антиквариат и семья, которая была настолько же богатой, насколько и эксцентричной.       — Давина, любовь моя, — Кол заглянул на кухню стюардесс, пока они летели над Альпами. — Мои братья и сестра хотят с тобой познакомиться. Мы приглашены на ужин в это воскресенье.       — На ужин? — Давина чуть не выронила банку с томатным соком. — Кол, твоя семья… они же выглядят так, будто завтракают бриллиантами и душами врагов. А я? Я просто девушка, которая знает 15 способов, как успокоить плачущего младенца в замкнутом пространстве.       — О, поверь, это именно тот навык, который тебе пригодится с моими братьями, — рассмеялся Кол.

***

      Ужин был… эпическим. Особняк Майклсонов напоминал замок. Когда Давина вошла в зал, на неё уставились три пары глаз. Элайджа был в костюме, который стоил как годовой бюджет небольшой страны. Клаус выглядел так, будто планировал либо нарисовать её портрет, либо объявить ей войну. Ребекка просто оценивающе осмотрела её туфли.       — Она такая… маленькая, — заметила Ребекка, отпивая шампанское. — Кол, ты её в детском садике нашел?       — Она — стюардесса, Бекс, — гордо заявил Кол, обнимая Давину за плечи. — Она приручает турбулентность.       Весь вечер Давина чувствовала себя как на экзамене. Клаус пытался иронизировать, но Давина быстро поставила его на место, заметив, что его манера вести беседу очень напоминает пассажира, которого она однажды высадила в Рейкьявике за плохое поведение. Элайджа был впечатлен её манерами, а Ребекка… Ребекка оттаяла, когда Давина показала ей, как с помощью одной заколки и шарфика сделать идеальную прическу для полета.       — Она мне нравится, — вынес вердикт Клаус в конце вечера. — В ней есть огонь. И она единственная, кто может заставить Кола заткнуться одним взглядом.