Глава 16 Но демонам нужны люди

После того как мы закончили все приготовления, Дин сказал, что нам нужно вернуться в бар. Он не объяснил зачем. Просто сказал доверится ему. Так что мы пошли. Мы снова сели спереди и заказали напитки у той же барменши, что и раньше. Дин пил молча, а я сидела рядом, пытаясь убедить себя, что это обычный вечер. Не получалось. Он думает, что барменша к этому причастна? Даже если так, по времени едва сходится. Когда бы у неё вообще нашёлся шанс? Дин допил и придвинул пустой стакан к стойке. Барменша вернулась через минуту. — Ещё что-нибудь? — спросила она, забирая стакан. Дин откинулся на спинку стула. — Не знаю, — сказал он непринуждённо. Потом положил руку мне на плечо. — Как насчёт того, чтобы после смены выпить с нами? Мы втроём можем немного… повеселиться. Что, простите? Барменша медленно окинула меня взглядом сверху вниз, прикусила губу. — А чего ждать? — улыбнулась она. — Можем пойти прямо сейчас. Дин улыбнулся в ответ. — Мне подходит. ЧТО, ПРОСТИТЕ?! Она ушла за пальто. Я медленно повернулась к Дину. Он просто сидел, весь такой идеально расслабленный, будто это самый нормальный план на свете. Когда барменша скрылась из виду, я наклонилась к нему ближе. — Ладно, — тихо сказала я. — Не то чтобы я не доверяла тому, что у тебя есть план… Дин на меня не посмотрел. — Но ты же знаешь, кто убил Ричи, да? — продолжила я. — Это ведь не какая-то твоя странная фантазия… правда же? Дин наконец повернул голову. Выражение лица внезапно стало очень серьёзным. Он взял меня за руку. — Мэри, — мягко сказал он и покачал головой. У меня внутри всё перевернулось. — Что ты имеешь в виду? — продолжил он. — Это и есть план. Живём один раз. Почему бы не насладиться моментом? Я уставилась на него. Мозг начал лихорадочно просчитывать пути отхода. Шаг первый: найти Сэма. Шаг второй: сказать Сэму. Шаг третий: больше никогда не разговаривать с Дином. Я уже наполовину продумывала логистику, когда Дин вдруг расхохотался. — О боже, — выдавил он, согнувшись и держась за живот. — Ты бы видела своё лицо. Я закрыла глаза. — Я шучу, — сказал он сквозь смех. — Расслабься. У меня есть план. Я не настолько псих. Это крайне спорно. И вот как после таких моментов воспринимать человека всерьёз. Барменша вернулась через минуту, в пальто и с сумкой. — Готовы? — спросила она. Дин тут же встал. — Абсолютно. Мы пошли за ней наружу. Когда мы направлялись к Импале, она провела рукой по моей заднице, будто мы уже часть какого-то соглашения, на которое я никогда не соглашалась. Поездка обещала быть очень неприятной. Дин открыл заднюю дверь, и на короткую, отчаянно-обнадёживающую секунду мне показалось, что мне позволят сесть впереди, рядом с ним. К сожалению, у вселенной были другие планы. Дин почти по-джентльменски отступил в сторону, позволив барменше первой залезть назад, а потом они оба повернулись и посмотрели на меня выжидающе, будто само собой разумеется, что я сяду рядом с ней. Чудесно. Я натянула вежливую улыбку, внутренне вопя, и скользнула на сиденье рядом с ней. Как только дверь закрылась, она обняла меня за плечи так, будто мы уже на середине её вечерней фантазии. И только тогда я заметила, что её рубашка где-то по дороге частично расстегнулась, и грудь тёплым нажимом прижалась к моей руке. Никогда не трогала девушку за грудь. Очень тепло. Мягко так. Дин завёл двигатель и выехал с парковки, а я сидела и изо всех сил пыталась выглядеть комфортно. Ключевое слово пыталась. — Поедем ко мне, — прошептала барменша, устроив голову у меня на плече так, будто мы знакомы много лет. — Я скажу, где поворачивать. Её рука медленно скользнула по внутренней стороне моего бедра. Я смотрела строго вперёд, как солдат на допросе. Она останавливалась только затем, чтобы лениво поднять руку и указать на улицу, когда Дину нужно было свернуть. Дин то и дело поглядывал на нас в зеркало заднего вида, очевидно, наслаждаясь моими страданиями гораздо сильнее, чем ситуация того заслуживала. Я. Ему. Это. Припомню. Паскуда. Я попыталась сосредоточиться на дороге, напоминая себе, что у Дина есть план. У него всегда есть план. Всё будет нормально. Наверное. Но чем дольше мы ехали, тем знакомее становились улицы. Дома тише. Дороги пустыннее. И тот самый тёмный кусок района всё ближе выползал в поле зрения. И тогда до меня дошло. Мы ехали в сторону дома, где мы нашли Ричи. Живот провалился вниз. Не может быть. Я удержала лицо ровным, заставила себя не реагировать, но мысли уже мчались впереди машины. Это она. Или хотя бы… она замешана. Она не могла сделать всё это одна. Импала остановилась перед домом, увитым плющом. На секунду стало тихо. Потом Дин заглушил двигатель и всё встало на свои места. Флирт. Напитки. Дебильное приглашение. Дин не импровизировал. Он вёл её ровно туда, куда хотел привести, с самого начала. Она улыбнулась и вышла из машины, кивком приглашая нас следовать. — Пойдём, — легко сказала она, взяв меня за руку. И вот так просто повела нас к двери. С той же спокойной уверенностью, будто приводила сюда незнакомцев уже сотню раз. По коридору. Вниз по ступеням. Прямо в подвал. — Похоже, у горничной выходной, — непринуждённо пробормотал Дин, оглядываясь по комнате. Она отпустила мою руку и подошла к месту, где раньше лежало тело Ричи. Только теперь пол был пуст. Конечно же. Она остановилась. Всего на секунду. Но этого хватило. Дин мгновенно заметил заминку. — Всё нормально? — легко спросил он. Она не ответила сразу. Вместо этого медленно повернулась к нам, и её лицо разгладилось в игривую улыбку. Пожав плечами, она стянула рубашку с плеч и позволила ей упасть на пол. Подошла ближе, легко поцеловала Дина в губы, а проходя мимо, медленно провела пальцем по моим. — Готовьтесь, — прошептала она. Это был мой сигнал. Я вынырнула из ступора и заняла позицию, о которой мы с Дином договорились ранее, когда впервые осматривали дом. Дин встал напротив меня, и мы оба следили, чтобы движения выглядели расслабленными. Он едва заметно кивнул мне. Потом посмотрел на неё. — О, я забыл сказать одну вещь, — произнёс Дин. Она насторожилась. — Ричи был моим другом. Она медленно повернулась к нему. — Когда я понял, что могу отследить GPS на его телефоне, — спокойно продолжил Дин, — мы заскочили сюда раньше и похоронили его как следует. Он слегка наклонил голову. — Решили, что это лучше, чем дать ему сгнить в каком-то паршивом подвале. Её улыбка исчезла. В следующую секунду она рванула к нему. И остановилась. Её тело дёрнулось и застыло на середине шага, будто она врезалась в невидимую стену. Дин опустился в кресло позади неё и носком ботинка откинул край ковра, открывая белые линии дьявольской ловушки, нарисованной на полу под ним. — Упс, — цокнул он языком. — Облом. Он залез в куртку и вытащил маленькую книжку, пролистывая страницы. — Прости, сестрёнка, — сказал он, выискивая нужный отрывок, — но ты возвращаешься туда, откуда пришла. Она несколько секунд просто смотрела на него. Потом рассмеялась. — Сомневаюсь. Воздух в комнате изменился мгновенно, когда она закрыла глаза. По подвалу ударил яростный порыв ветра: пламя свечей закрутило, по полу загрохотали мелкие предметы. Бумаги взметнулись в воздух, металлические цепи загремели о стены, а книгу вырвало из рук Дина и швырнуло через всю комнату. Глухой треск разорвал воздух. Часть потолка у лестничного пролёта обвалилась, камни и обломки рухнули вниз, намертво запечатав единственный выход. Чёрт. Демоница снова рассмеялась, громче. — Чего смеёшься, сука? — рявкнул Дин. — Ты тут заперта. Она медленно улыбнулась. — Но ты тоже… сучка. Дин вздохнул и достал из кармана зажигалку. Я двинулась вместе с ним, помогая поставить на место свечи, которые ветер сбил. Одну за другой мы поджигали их снова; пламя слабо дрожало у каменных стен, пока демоница стояла в центре ловушки и наблюдала. Мы оба оглядели комнату. Маленькие окна под потолком были не больше почтовых щелей, туда не пролез бы даже ребёнок. Обвал у лестницы запер нас полностью. Пыль медленно висела в воздухе там, где рухнул потолок; мелкие частицы ловили свет свечей, делая подвал мутным и нереальным. Теперь здесь стоял тяжёлый, странный запах: сырая подземная каменная сырость и что-то ещё, более густое, кислое и металлическое, от чего задняя стенка горла сжималась при каждом вдохе. — Ищете что-то? — насмешливо спросила она. Дин ещё раз медленно осмотрел комнату и опустился на пол так, будто уже принял ситуацию. — У всех демонов такие умные рты. Я устроилась рядом с ним; ковёр под нами был мягким и странно тёплым от свечей, горящих вокруг. — Это дар, — легко сказала демоница, стоя над нами и глядя вниз так, словно у неё вечность в запасе. — Посмотрим, будешь ли ты улыбаться, когда я отправлю твою задницу обратно в Ад, — сказал Дин, и уголок его рта всё ещё держал упрямую полуулыбку. — Без твоей глупой книжечки? — спросила она. Дин открыл рот. Потом закрыл. Через секунду его лицо изменилось, вспышка понимания: он вспомнил кое-что. Меня. Я положила руку ему на плечо и наклонилась ближе, говоря достаточно тихо, чтобы она не услышала. — Подождём, — прошептала я. — Возможно, она не одна работает. Дин коротко кивнул. Выражение демона едва заметно напряглось, когда она увидела, что мы шепчемся. Ей это явно не понравилось. Когда мы не отреагировали, она цокнула языком. — Похоже, кое-кто не слушал уроки по латыни. Она ждала, улыбаясь, ожидая реакции. Дин только рассмеялся. — Подожди-подожди. К нам придёт один человек и он то на уроках слушал. — А, точно, — медленно сказала она. — Сэм. Она перекатила имя во рту, будто пробовала на вкус. — Все говорят, что он мозги семьи. Улыбка Дина дрогнула едва-едва. На секунду. Но она заметила. — Вы, мальчики Винчестеры, знамениты, — продолжила она, лениво прохаживаясь вдоль границы ловушки. — Не как Лохан, но ты понял. Потом её взгляд скользнул ко мне. — А что до тебя, маленькая Блэкторн… Моё тело напряглось прежде, чем я успела себя остановить. Это её только развеселило. — Забавно смотреть, как ты барахтаешься, пытаясь понять, что случилось с твоей семьёй, — сказала она тихо посмеиваясь. — Но это ведь неважно, правда? Твоя душа уже обречена. Она чуть наклонила голову. — Скоро увидишься со своей милой Анечкой. Слова ударили сильнее всего, что она до этого говорила. Аня... В Аду? Мысль прорезала грудь так резко, что у меня на мгновение выбило воздух. Зрение слегка поплыло; свечи вокруг растянулись в мягкие золотые полосы. Подвал внезапно стал меньше, воздух гуще, тяжелее. Аня должна была быть в Раю. Аня должна была быть в безопасности. Она всегда была лучше меня. Если кто и заслуживает наказания, так это я. Это я всё разрушила. Это я… Ладонь Дина вдруг легла мне на плечо, словно заземляя. — Не позволяй её словам тебя зацепить, — тихо сказал он. — Демоны врут постоянно. Демоница рассмеялась. — Можешь сколько угодно бегать от правды, — сказала она. — Она всё равно стоит перед тобой. Дин бросил на неё взгляд, наклонился и поднял с пола маленький кусок обломка. И бросил в неё. Камень отскочил безвредно; часть пыли осела ей в волосы. — Ты же понимаешь, что этим ты мне не навредишь, да? — сказала она, смахивая пыль с плеча. — Да, — ответил Дин, поднимая ещё один кусок и снова бросая. — Но бесит ведь? Ещё один. — И вот так же это ощущается каждый раз, когда ты открываешь рот. Несмотря ни на что, у меня вырвался короткий смешок. Дин глянул на меня. Когда он увидел, что я улыбаюсь, хотя бы чуть-чуть, его ухмылка стала шире. Он хлопнул ладонями по коленям, поднялся и снова начал медленно обходить комнату, осматривая стены, цепи, обваленную лестницу, всё, что могло дать нам выход. Демоница на этот раз молчала. И вдруг многое стало понятно. Дин шутил не потому, что ему всё равно. Скорее наоборот. Чем тяжелее становилась комната, тем сильнее он упирался, чтобы сделать её легче. Он смеялся не потому, что ситуация смешная. Он смеялся потому, что кто-то должен был не дать воздуху обрушиться на нас. Если жизнь снова и снова кидает тебе ужас, ты либо даёшь этому сплющить тебя, либо ты учишься улыбаться в ответ, держа голову гордо вверх. И Дин, похоже, сделал свой выбор давно. Кажется, я наконец поняла, сколько усилий стоит за этой глупость. Через некоторое время Дин снова опустился рядом со мной, беспокойная ходьба, видимо, на время выгорела. В комнате стало странно тихо; единственное движение, маленькие язычки свечей, разбросанные по ковру. Их свет мягко дрожал по каменным стенам, и воздух был тяжёл от расплавленного воска. — Посмотрим, кто придёт первым, — сказала демоница наконец, всё тем же ленивым, уверенным голосом, будто она заранее решила, чем закончится история. Дин поднял на неё взгляд и чуть нахмурился. Она улыбнулась шире. — Что? — сказала она почти с удовольствием. — Думаешь, я одна? Не стоит недооценивать нас, Дин. А то может закончится твоей смертью. Дин поднял очередной кусок камня и покатал его в ладони, будто решая, бросить ли снова. — Можешь делать это сколько угодно, — продолжила она спокойно, — но факт остаётся фактом. Всё что нам остаётся, так это ждать. Кто придёт первым кавалерия…? Она чуть наклонила голову. — …или индейцы? После этого время потянулось. Свечи догорали, и подвал постепенно холодел, пока ночь устраивалась над нами. По слабому свету, просачивающемуся через узкие окна, уже было далеко за полночь. Иногда Дин снова вставал, подходил к окнам и поднимал телефон к стеклу в жалкой попытке поймать хоть крупицу связи. Не получалось и он возвращался к центру комнаты, иногда пинал обломки, иногда приседал и бессмысленно выводил на пыли фигурки камешком. Иногда он просто снова кидал камни в неё. Я собирала разлетевшиеся страницы книги и пыталась сложить их обратно, аккуратно совмещая рваные края и блеклые строчки, хотя уже знала, что это почти не поможет. Страница с экзорцизмом наверняка порвалась в хаосе. Но мне нужно было чем-то занять руки. Чем-то, что удержит меня от мыслей. В какой-то момент Дин бросил камень больше обычного и он громко стукнул её по голове. Демоница театрально вздохнула. — Почему бы тебе не расслабиться? — Почему бы тебе не поцеловать меня в зад? — отрезал Дин. Она медленно потёрла глаза, будто это мы её утомляли. — Слушай, — сказала она, — мы всё равно не можем повлиять на исход. Почему бы не быть… цивилизованными? Дин коротко хмыкнул. — Цивилизованными? Убить Ричи, это по твоему цивилизовано? — Он на меня вытащил нож, — пожала она плечами, будто это самое логичное объяснение в мире. Дин фыркнул громче. — Нож бы тебе ничего не сделал. — Нет, — легко признала она. — Но он мог повредить это тело. А у Кейси оно такое славное. Значит, вот как её зовут. Кейси. Дин снова поднялся, потянулся, потом снова пошёл по комнате. — Вау, — пробормотал он. — Демон с сердцем. Ну да, куча мёртвых людей в городе наверняка с тобой не согласится. — Эй, — быстро сказала она. — Я ни разу не нажимала на курок. Не обязательно держать пистолет, чтобы быть виновной за убийство. Я понимала это лучше чем кто-либо. — Но ты что-то сделала, — сказал Дин, отходя к окну. — Знаешь, что я сделала? — спросила она, и в голосе внезапно появилась радость. — Я пообедала. Мы с Дином оба повернулись к ней. — Да, — весело продолжила она. — Я и Троттер. Он ел чизбургер, я салат, и я всего лишь сказала ему, сколько денег он мог бы заработать, если бы в городе появилось несколько заведений, обслуживающих безобидные маленькие пороки. Вот и всё. Дин подошёл ближе к ловушке. — И Троттер построил это, — рассмеялась она, устраиваясь поудобнее на ковре. — И, боже, как они попёрли. Она выглядела почти счастливой от воспоминаний. — Якобы люди, боящиеся Бога. А по пояс в бухле, сексе и азартных играх. Да мне и пальцем не пришлось пошевелить! — И всё? — спросил Дин, явно не веря. Она снова поднялась и приблизилась к невидимой линии ловушки. — Ты не понимаешь, да? — сказала она. — Достаточно лишь слегка толкнуть людей в нужную сторону. Чуть виски тут, чуть шлюху там и они сами бодро шагают в Ад, с большими жирными улыбками на лицах. — Зачем ты это делаешь? — вдруг спросила я. Они оба повернулись ко мне. — Я просто не понимаю, — продолжила я тихо. — Ты говоришь о людях так, будто ненавидишь нас. Почему? Она тихо рассмеялась. — Потому что Вы, люди… — Потому что мы развращённые? — перебила я. Она замерла. Я не остановилась. — Потому что мы мерзкие, гнилые изнутри? Потому что мы слабые? Слова пошли быстрее. — Каждый демон, которого я встречала, говорит одно и то же. Вы толкаете нас, искушаете, пытаетесь заставить признать, что мы все ужасные. Но зачем? Что именно Вы пытаетесь этим доказать? В комнате было тихо, только свечи мягко трепетали. — Мы и так это видим, — сказала я тише. — Так зачем снова и снова доказывать, что мы сломаны? Грудь чуть сжалась. Я подумала об Ане. Я всегда верила, что люди по природе испорчены, и страдание это честная цена за это. Но… Аня самая добрая из всех, кого я знала. Аня, которая отдала бы последнее, если бы кому-то это было нужнее. Она была доказательством, что не все люди плохие, что надежда есть. Она умерла из-за меня… Если такая, как она, может оказаться в Аду… То какие шансы у остальных? Но даже с этой мыслью, раздирающей грудь, я не могла отпустить другую возможность. Может быть, им нужно верить, что люди обречены. Потому что если мы не обречены… То всё, что они делают, бессмысленно. — Почему Вы считаете себя лучше нас? — спросила я наконец. Она улыбнулась. Не той резкой, насмешливой улыбкой, что была раньше, а медленнее, почти терпеливо, будто она ждала этого вопроса. — Наша воля сильнее, — просто сказала она. — Поэтому мы победим. — Так это всё заканчивается? — спросил Дин, и его обычная улыбка чуть сошла на нет, когда он наклонился вперёд. — Нет. — Она снова опустилась на ковёр, подогнув ноги, будто устроилась для долгого разговора. — Так это всё начинается. Мы с Дином переглянулись. И почти одновременно подтащились ближе к дьявольской ловушке, подтягивая себя по ковру, пока не оказались прямо у невидимой границы как двое детей, усаживающихся перед историей у костра. Дин сел по-турецки и положил локти на колени. Я поджала ноги под себя, отодвигая мелкие обломки рукой. Это был редкий шанс. Обычно охотникам не удаётся просто сесть и поговорить с демонами. Большинство встреч заканчивается выстрелами, экзорцизмом или смертью, прежде чем всплывают хоть какие-то ответы. Если она хочет говорить, значит, надо слушать. — Я думал, кроткие наследуют землю, — сказал Дин, чуть наклоняя голову. Она тихо рассмеялась и наклонилась вперёд, зеркально повторяя нашу позу по другую сторону ловушки. — Это по Вашей Библии. На мгновение никто не говорил. Свечи дрожали вокруг, их свет плясал по грубым стенам. — Это всего лишь книга, ребята. — Не все так считают, — ответил Дин, не отрывая от неё взгляда. — Потому что это книга Бога? — спросила она, наклоняясь ближе. Она медленно подняла руку и прижала ладонь к невидимой границе ловушки. Воздух едва заметно дрогнул там, где пальцы коснулись барьера, будто над раскалённым асфальтом. — Ты веришь в Бога? — спросила она тихо. Её взгляд скользнул между нами. — Мэри? Потом на Дина. — Дин? Я опустила взгляд в пол вместо ответа. Старая кривоватая каракуля Дина всё ещё смутно виднелась в пыли между нами, неровная фигура, которую он нацарапал камешком, когда раньше ходил туда-сюда. Линии были небрежные, кривые. Я машинально провела по ним пальцами. Если бы мне задали этот вопрос много лет назад, ответ был бы лёгким. Сейчас он весил больше. Я бы сказала нет. Но… — Хотел бы, — пожал плечами Дин. Я чуть не улыбнулась. Это, пожалуй, было ближе всего к моему собственному ответу. — Ну, — сказала она, снова опускаясь на колени, — не вижу, чтобы ты и твой Бог особенно хорошо справлялись. Она неопределённо махнула рукой в сторону потолка. — Войны. Геноцид. И становится только хуже. — Она медленно покачала головой. — За один только прошлый век Вы набрали столько трупов, что даже нас впечатлило. Её взгляд уплыл вверх, будто она могла видеть мир за треснувшим потолком подвала. — Теперь наша очередь, — сказала она тихо, и голос стал мягче. — И мы сделаем это правильно. Вот оно снова. Та самая уверенность, что человечество уже сломано, уже обречено и им остаётся лишь довести до конца. Будто они тыкают нас лицом в наш же бардак, как котёнка, который нагадил не там. Они никогда не объясняли, почему им нужно, чтобы это было правдой. Почему так важно доказать, что люди развращены? Почему им нужна наша испорченность? Не успела я углубиться в мысль, как сверху бахнуло. Грохот был настолько внезапным, что я вскочила. Я метнулась к маленькому окну под потолком, прижалась ухом к стеклу и стала вслушиваться в любые звуки наверху. Позади меня демоница тихо рассмеялся. — Не питай особых надежд, милочка, —сказала она. — Вы не будете освобождены. — Знаешь, ты тут так распинаешься, — сказал Дин с пола. Он поднялся на одно колено и вернулся к завалу у обвалившегося входа, снова присев у кучки досок и штукатурки. Пальцы перебирали обломки, проверяли, будто он всё ещё верил, что сможет пробиться. — Как по мне, хуйня какая-то. — А зачем мне врать? — легко спросила она. — Демоны врут, — ответил Дин, бросив на неё взгляд через плечо и снова повернувшись к лестнице. — Некоторые да, — сказала она, медленно прохаживаясь по внутреннему краю ловушки, шаг за шагом обводя невидимую границу. — Некоторые истинно верующие. — Верующие во что? — спросила я, прислоняясь к холодной каменной стене. — Ты думаешь, у людей эксклюзивное право на высшие силы? — рассмеялась она, явно довольная, что теперь я слушаю. Она подошла ближе. — У нас есть Бог, — сказала она. — Люцифер. Моё лицо стало жёстче. Дин чуть распрямился и повернулся. — Ты про дьявола? Она пожала плечами. — Ваши слова, не мои. Люцифер вообще-то означает светоносный. Она снова начала ходить вдоль ловушки, руки сцеплены за спиной, как лектор. — Когда-то он был прекраснейшим из всех ангелов Бога, — продолжила она. — Но Бог потребовал, чтобы он поклонился людям. Люцифер отказался и Бог низверг его. Она остановилась и посмотрела на нас через плечо, улыбка тонкая и острая. — Так скажи мне, — мягко произнесла она, — ты бы хотел кланяться существам ниже тебя? Я просто смотрела на неё. Следила, как меняется её выражение. Так вот оно что? Вот почему демоны нас ненавидят? Потому что считают нас ниже? Дин медленно покачал головой. — Люцифер правда существует? Потом он снова повернулся к завалу и начал раздвигать куски. — Ну, никто его не видел, — сказала она буднично. — Но говорят, это он сделал нас такими, какими мы есть. Она наклонила голову. — И говорят, он вернётся. — И ты в это правда веришь? — спросила я, скрестив руки. — У меня есть вера. Слово странно звучало из уст демона. Вера. Я смотрела на неё. Мы правда так уж сильно от них отличаемся? — Как там? — тихо спросила я. Она наклонила голову. — Там внизу, — уточнила я, глядя в пол. — В Аду. Я почувствовала её улыбку даже не понимая взгляд. Она подошла ближе; каблуки тихо шуршали по ковру. Краем глаза я видела, как она остановилась всего в нескольких сантиметрах от невидимой границы. Я всё ещё не смотрела на неё. — Ах, да, — промурлыкала она. — Ты подписала себе билет в один конец этой сделкой и тебе там очень понравится, Мэри. Я ждала, что она скажет что-то про Аню. Она не сказала. — Судя по тому, сколько проблем ты устроила, — продолжила она, — сомневаюсь, что тебе дадут президентский люкс. И вдруг её лицо изменилось. Голос стал ниже. Тише. — Нет. Она медленно покачала головой. Когда я наконец подняла взгляд, она уже не улыбалась. Её глаза были прикованы к какой-то точке вдалеке; лицо вдруг стало пустым, провалившимся, будто она вспоминала то, что хотела бы забыть. — Это яма полная отчаяния. В подвале стало тихо. — Как думаешь, почему мы хотим подняться сюда? — тихо сказала она. Теперь я поняла. Они пытаются доказать, что мы такие же плохие, чтобы самим стало легче. У них нет надежды и они ненавидят видеть, как мы пытаемся сохранить свою. Поэтому они тянут нас вниз. Поэтому им нужно, чтобы мы провалились. Я не знаю… Я никогда не пыталась слишком много думать о смерти. В основном потому, что боялась ответа. Как я умру? Как они заберут мою душу? Это будет мгновенно? Или сначала заставят страдать? Я покачала головой. Думать об этом сейчас ничего не изменит. Как сказал Дин, будущее ненадёжно. Может, всё изменится. Может, мне не придётся умирать. Может… — Ну, — вдруг сказал Дин, почти идеально повторяя её тон, — не вижу, чтобы ты и твой Бог особенно хорошо справлялись. Её взгляд резко метнулся к нему. Я тоже посмотрела. Дин стоял, руки на бёдрах, и на лице снова была его знакомая кривая улыбка. Вот она снова. — Ты не так уж и отличаешься от нас, — продолжил он, подходя ближе к ловушке. — Как бы ты ни притворялась. Он ткнул большим пальцем в мою сторону. — Ты говоришь, что у Вас воля сильнее? Это чушь. Голос стал жёстче. — У нас есть то, чего у вас никогда не будет. Он один раз стукнул себя по груди. — Причина драться. Мы будем жрать землю. Мы будем жрать дерьмо. Но будем вставать снова. Он снова указал на меня. — Потому что мы не одни. Демоница долго смотрела на Дина. Лицо почти не менялось, но в глазах что-то сдвинулось, будто она решила, что спорить с ним больше не имеет смысла. Потом она медленно отвернулась и ушла к дальнему краю ловушки, устроившись у стены. Дин поднял руку и показал ей средний палец. Потом повернулся ко мне с довольной, кривой ухмылкой. Будто только что выиграл спор. Я не смогла не улыбнуться в ответ. Ладно. Я поднялась и начала искать что-то тяжёлое, чтобы разбить маленькое окно подвала. Пролезть мы не сможем, но если выбить стекло, возможно, получится крикнуть достаточно громко, чтобы кто-то снаружи услышал. Пока я вдоль стены искала камни покрупнее, Дин вернулся к обвалившейся лестнице. Он присел ниже и стал вытаскивать гораздо более крупные куски, отбрасывая их в сторону с упорной решимостью. Пыль поднималась в свете свечей каждый раз, когда он двигался. Понемногу завал стал тоньше. Большие балки всё ещё были заклинены, но он расчистил достаточно, чтобы между обломками открылось узкое отверстие. Сквозь него виднелась лестница наверх, кривая, потрескавшаяся, но уже не полностью погребённая. Это было немного. Но это было хоть что-то. Я наконец нашла острый камень достаточно крупный и ударила им по окну. Стекло с глухим треском вылетело наружу, и холодный ночной воздух хлынул в подвал. Я аккуратно выбила остатки осколков из рамы, смахивая острые края рукавом, пока отверстие не стало достаточно чистым, чтобы мы не порезались, наклоняясь наружу. Всё начинало выглядеть чуть лучше. Дин встал рядом со мной, высунул руку через проём и поднял телефон к ночному небу. Ничего. Связи не было. Он опустил руку и тихо вздохнул. Потом мы оба снова опустились на пол, прислонившись к стене под окном. Я думала о том, как там Сэм. Он найдёт нас. Я была уверена. Если нет, он всегда может позвонить Бобби. Пальцы нащупали металлическую бутылку в кармане, я достала её, открутила крышку и сделала маленький глоток святой воды. Как только она прошла по горлу, странное неприятное ощущение, сидевшее в животе с самого момента, как мы вошли в этот город, вдруг вспыхнуло снова, но острее, и волной разлилось по груди. Я нахмурилась. Я всё ещё не понимала, почему это повторяется. Священника здесь нет. Только я. Дин. И демон. … Подождите. Святая вода реагирует во мне потому, что она здесь? Тогда что было со священником раньше? — Та сделка, что ты заключила ради Сэма, — вдруг сказала демоница. Её голос прорезал тишину так резко, что я подняла голову. — Большинство бы посмеялось над тобой, — продолжила она спокойно. — Сказали бы, что это слабость. Или глупость. Я скользнула взглядом к Дину. О чём она вообще? — А я нет. Она посмотрела на меня прямо, лицо совершенно ровное. Ни насмешки. Ни самодовольства. Впервые с момента нашего знакомства казалось, что она говорит всерьёз. — Это ведь было… освобождающе, да? — её глаза не отрывались от моих. — Неопределённость исчезла. Теперь ты знаешь, чем всё закончится. Она чуть наклонила голову. — Ты говоришь о надежде, но ты её боишься. Голос стал мягче. — Вот почему ты пошла на сделку, верно? Чтобы убрать любую возможность надежды. Я не понимала, пытается ли она просто найти новый способ причинить боль. Но… … Может быть. … Возможно, это правда. Что-то внутри меня тихо дёрнулось, не наружу, а внутри: мысль задела слишком близко к реальному. Но я не знала, права ли она. Я не знала, правда ли это. Пока что я просто позволила мысли осесть. Да. Я… И тут Дин поднял камень и швырнул в неё. — Что я говорил! Камень отскочил от её головы. На этот раз это не казалось смешным. И не казалось грустным. Я просто… Мне нужно было время подумать. Одной. Дин мельком глянул на меня с тревогой, но ничего не сказал. Демон потёрла место, куда попал камень, и зло посмотрела на него. Дин лишь улыбнулся шире. — Ты всё болтаешь про какой-то великий план, — сказал он непринуждённо, стряхивая пыль с ладоней, — а прошло два месяца, и я что-то не вижу результатов. Она встала и медленно пошла к нему. — План был, — сказала она. — Азазель был тираном. Но он держал нас вместе. Дин слегка нахмурился. — Что, ты думал, его друзья просто называли его Жёлтоглазым? — рассмеялась она. — У него было имя. Она внимательно смотрела на Дина. — И после того как Вы убили его… всё развалилось. Дин чуть улыбнулся, явно довольный. Но улыбнулась и она. Будто нашла идеальное место, чтобы воткнуть нож. — Но была и другая цепочка командования, — сказала она. — Это был Сэм. Он должен был возглавить великую армию. Её улыбка стала острее. — Но он ведь так и не вошёл в роль, да? Я увидела, как у Дина дрогнули губы. — И Слава Богу, — пробормотал он. — Думаешь, это хорошо? — она рассмеялась громче. — У тебя война без фронта. Сотни демонов рвутся к власти. Дерутся за корону. Голос опустился ниже. — И большинство из них охотятся за твоим братом. Дин медленно покачал головой. — Я была готова пойти за Сэмом, — тихо добавила она, почти себе. После этого никто не говорил. Снова повисла тяжёлая тишина; каждый был в своих мыслях. И вдруг сверху раздались громкие удары. Шаги. И голос, кричащий вниз по лестнице: — Дин! Мэри! Мы с Дином одновременно вскочили. Демоница вздохнула. — Похоже, Вы победили. Мы бросились к разбитому окну. — Здесь! — крикнул Дин. — Лестница обвалилась! Сверху эхом ответили шаги. Потом появился Сэм. — Держитесь! — крикнул он вниз. — Мы идём! Мы с Дином замерли. — Кто мы? — спросили мы одновременно. — Я здесь со священником, — сказал Сэм. У меня внутри всё провалилось так низко, как я и не думала, что возможно. Вот почему я всё это время чувствовала себя странно. Вот оно! Оба демоны. — Сэм, осторожно, — быстро сказала я, бросая ему бутылку со святой водой. Он поймал её, понимая о чём я и сразу же вытащил пистолет Мы не видели, что происходило наверху, только слышали. Резкий гул выстрела разнёсся по дому над нами, потом глухой удар, так, что с потолка посыпалась пыль. На секунду стало тихо, потом прогремел ещё один выстрел, громче, и где-то в коридоре наверху эхом раздался звук выбитой двери. Шаги загрохотали по половицам, быстрые, целенаправленные, всё ближе и ближе, пока звук не переместился от верхнего этажа к обвалившемуся пролёту. Мы с Дином метнулись к узкому отверстию в завале и присели у рваного края как раз вовремя, чтобы увидеть, как священник протискивается сквозь сломанные балки. Чёрт. Он даже не замедлился. Сломанные доски и куски штукатурки, на которые Дину понадобился почти час, разлетались за секунды: он отбрасывал их грубой силой, ломал щепки, пинал тяжёлые камни, будто они ничего не весили. ЧЁРТ! Я вжалась в стену рядом с Дином, внезапно пожалев, что дала Сэму бутылку со святой водой. Священник пролез внутрь без малейшей попытки скрыть, что он такое. В его движениях не осталось ничего человеческого. Он медленно выпрямился, оглядел подвал спокойными, почти скучающими глазами и повернулся к Кейси. Но Кейси подняла руку и остановила его, указывая на едва видимый край дьявольской ловушки под ковром. Священник проследил за жестом, и на его лице расползлась медленная улыбка. Он присел, поднял кулак и ударил вниз один раз с чудовищной силой. Меловые линии треснули и рассыпались мгновенно, ловушка развалилась под ударом. Кейси шагнула вперёд в ту же секунду, когда барьер исчез. Демоны медленно сблизились, и мы с Дином напряглись, ожидая чего-то жестокого, какого-то финального хода против нас. Но вместо этого они просто потянулись друг к другу. Священник притянул Кейси, они обнялись так, будто давно разлучённые любовники наконец встретились снова; их тела прижались друг к другу, словно комната и всё в ней перестали существовать. А потом они поцеловались, будто всё остальное в подвале внезапно исчезло. На мгновение здесь стало странно неподвижно: свечи мерцали по стенам, демоны держались друг за друга так, словно больше ничто не имело значения, ни обвалившаяся лестница, ни разбитая ловушка у их ног, ни двое охотников у стены в нескольких шагах. — Вы двое? — сказал Дин, недоверчиво показывая на них пальцем. Кейси едва глянула в нашу сторону, не убирая руки с шеи священника. — Веками. В глазах священника мелькнуло что-то темнее любви, тот же острый блеск желания, который я видела раньше в баре, когда он смотрел на неё через стойку. — Прошли вместе огонь, — сказал он с кривой улыбкой. — Буквально. Он двинулся резко, как пружина, готовая сорваться. Но Кейси схватила его за руку, не давая приблизиться к нам. — Оставь их, — сказала она. Мы с Дином стояли неподвижно, оглушённые, не вполне понимая, каким должен быть следующий шаг. Священник её проигнорировал. Он всё равно рванул вперёд. Прежде чем я успела среагировать, его рука сомкнулась у меня на горле, приподнимая меня над полом, а другой рукой он столь же легко сжал воротник Дина. Хватка была невозможной. Я вцепилась в его запястье, билась ногами, пыталась вырваться, но это было как бороться с железом. Ничего. Кейси сжала его руку сильнее. — Не убивай их! — закричала она, голос сорвался. Впервые с момента нашей встречи она выглядела почти… человеческой. Её глаза на мгновение остановились на мне. — Пожалуйста. И тут выстрел разорвал комнату. Звук ударил о стены подвала, как гром. Пуля прошила грудь священника, и его залило знакомым красным светом: тело дёрнулось, вспышка схлопнулась внутрь и он рухнул на пол, как марионетка, у которой оборвали нити. Мёртв. Сэм стоял в проломе у лестницы, пистолет всё ещё поднят. Потом он перевёл его на Кейси. Лицо исказилось чем-то жёстким и чужим; злость в глазах встала на место, как механизм, который наконец защёлкнулся. — Сэм, нет! — крикнул Дин. Но было поздно. Сэм выстрелил. Выстрел расколол воздух. Тело Кейси вспыхнуло тем же яростным красным светом и она рухнула рядом со священником, неподвижная. Сэм не опустил пистолет. Он просто стоял и смотрел на тела. Снова. Это снова происходило. Тот же взгляд, что был у него в ту ночь, когда он убил Джейка. То же выражение чего-то далёкого, чего-то не совсем человеческого, будто давление, копившееся внутри слишком долго, наконец прорвало стену, которая его держала. Никто не говорил. И вдруг слова Кейси о том, что Сэм должен вести армию, перестали быть пустой насмешкой. В нём что-то менялось. И это не выглядело так, будто кто-то из нас сможет это остановить.

***

Оказалось, Сэм и правда позвонил Бобби. И Бобби каким-то образом сумел починить Кольт… с помощью Руби. Я ещё не знала, что об этом думать. Руби. Её имя застряло у меня в голове как что-то незавершённое, но сегодняшний день и так был слишком длинным, слишком переполненным вещами, которые я до конца не понимала. Мне нужно было время, чтобы всё обдумать. Много времени. — Ну, — наконец сказал Дин, стряхивая пыль и засохшую грязь с переда куртки, прежде чем сесть за руль Импалы. Кожа тихо скрипнула, когда он откинулся на сиденье. — Что скажешь, Бобби? Я снова села на переднее пассажирское, а Сэм и Бобби устроились сзади. Дин не завёл машину сразу. Он просто посидел немного, глядя через лобовое стекло на дом по ту сторону дороги. На место, где всё произошло. Мы сожгли тела и насколько смогли очистили подвал. Запах дыма всё ещё слабо держался на моей одежде. — То, что мы сделали здесь, — тихо продолжил Дин. — Ты думаешь, это вообще что-то изменило? Бобби чуть подался вперёд с заднего сиденья, положив локти на колени, и тоже посмотрел в сторону тёмного дома. — На два демона меньше, о которых надо беспокоиться, — сказал он. — Это уже что-то. Я оглянулась на Сэма. Он сидел слишком прямо, вжавшись в сиденье, плечи напряжены, глаза прикованы к дому так, будто он всё ещё видит там что-то, что разворачивается только для него. С тех пор как он выстрелил, он почти не говорил. И на нас толком не смотрел. Просто смотрел куда-то вдаль. Дин это тоже заметил. Его взгляд на секунду метнулся к Сэму в зеркало заднего вида, потом ко мне, и только после этого он повернул ключ зажигания. Двигатель мягко загудел. — Троттер ещё жив, — вдруг сказал Сэм. Голос был ровный. Плоский. Бобби посмотрел на него. — Люди не наша работа. Бобби занимался этим достаточно давно, чтобы говорить такое без колебаний. Без объяснений. Может, после многих лет границы и правда становятся проще. Но я не была уверена, что мы все чувствуем то же самое. Сэм так и не оторвал взгляд от дома. — Но Вы правда думаете, что реально что-то изменится? — спросил он, и голос не изменился. Всё такой же спокойный. Всё такой же отстранённый. — Может, эти люди правда просто хотят уничтожить себя. Слова зависли в воздухе. Сэм обычно так не говорил. Обычно он спорил наоборот. Обычно он верил, что люди могут быть лучше. Но никто не спросил его, что случилось, пока мы были заперты. Никто не спросил, что он видел, что он пережил. Никто не спросил, почему он выстрелил так быстро. Может, мы все боялись ответа. — Может, это проигрышная битва и мы ничего уже не изменит. Никогда, — тихо добавил Сэм. Никто не ответил. Остаток дороги прошёл в молчании. Импала медленно катилось по тёмным улицам, пока впереди наконец не показалась вывеска мотеля. Неон слабо жужжал, когда мы въехали на парковку. Сэм первым открыл дверь. — Я кое-что оставил в номере, — пробормотал он. Потом вышел и пошёл к мотелю, даже не оглянувшись. Следом из машины выбрался Бобби. Дин остался на месте водителя, наблюдая, как Сэм исчезает по дорожке. — Думаешь, с Сэмом всё в порядке? — спросил Дин. Голос звучал будто бы небрежно. Но то, как его пальцы легко постукивали по рулю, говорило об обратном. — По-моему, всё нормально, — сказал Бобби, облокотившись на открытое водительское окно. — Он Вам жизни спас. Чего ещё надо? Дин поднял на него взгляд. — Да, — сказал он. — Но ты не видел этого, Бобби. Его глаза снова соскользнули к мотелю. — Это было… холодно. Бобби чуть пожал плечами, словно собирался отмахнуться от всего и пойти к своей машине. Но Дин остановил его: — Бобби. Бобби замер. Дин поколебался, прежде чем продолжить. — В Вайоминге… — медленно сказал он. — Был момент. Жёлтоглазый мне кое-что сказал. Дин чуть двинулся на сиденье. Будто даже повторять эти слова вслух было ему неприятно. — Он сказал… может, когда Сэм вернулся… — Дин немного сглотнул. — …оттуда… может, он вернулся другим. Бобби застыл. И на секунду Дин посмотрел на него совсем иначе. Не как охотник на охотника. Как сын, который просит отца сказать правду. Или, может быть, соврать. — Ты думаешь, с моим братом что-то не так? Бобби выдержал его взгляд. Бобби никогда не умел хорошо врать. Не тем, кого знал и о ком заботился. И Дин это знал. Я знала, что Дин это знает. — Нет, — наконец сказал Бобби. Но слово прозвучало без той уверенности, какой, наверное, должно было прозвучать Скорее как будто он всё ещё думал. Потом Бобби чуть прочистил горло. — Все демоны врут, — добавил он более буднично, будто это самая очевидная вещь на свете. — С Сэмом всё нормально. Только вот ни один из нас уже не был полностью уверен. Ни в одном из этих утверждений.