Часть 3

      Обычно мы зависали у Смирновых — у них почти всегда отсутствовали взрослые, за исключением Егора. Отец испарился мгновенно, едва узнав о залёте по второму разу, а мать, оставшись одна с двумя детьми, самоотверженно пахала на двух работах. А после того, как Егор отслужил срочную, женщина устроилась на вахту — проводницей в РЖД, возложив непокорного младшего Серёгу на рабочие плечи старшего сына.       Беда была в том, что с каждым годом Серый всё активнее выказывал неуважение к брату. Это многократно проявлялось в личных разговорах.       — Егор — долбоёб, его круг интересов как открытую книгу можно прочесть, — однажды нервно и зло процедил Серёга, выходя из дома с подбитым глазом. — Только водяру глушит да бряцает свои армейские песни. Ёбаный, блядь, орангутанг! С ним даже поговорить не о чем после дембеля! Раньше хоть музыкой занимался, нормальные песни играл, а не вот эту залупу… Понятно теперь, почему от него тёлки всегда уходят.       — Может, твой брат пережил какую-то очень жёсткую травму? — задумчиво проговорил я вслух одну мысль, засевшую ещё пару дней назад. — Я имею в виду, событие, которое его до сих пор не отпускает.       — Я его пробовал вывести на диалог, и не раз. Сегодня вот тоже попытался. Результат ты видишь, — хмуро подытожил Смирнов, указав пальцем на свежий фингал.       — Я думаю, придёт время — Егор обязательно раскроется, — заверил я друга, пытаясь подбодрить. — Главное, сейчас его не торопи. Может, рана до сих пор болит…       — Сколько ещё ждать прикажете? Уже три года прошло! — нервно усмехнулся Серый и ударился в откровения: — Ты не знаешь Егора — это тот человек, который будет до последнего делать вид, что ему всё нипочём, хотя внутри будет твориться кавардак. Для сравнения: давай представим, у человека в груди осколок. Он ему мешает жить. Но, блядь, этот же человек напускает бравый вид, типа ему заебись, а сам ходит истекает кровью! Я считаю, если болит — надо лечить!       В словах Серёги сквозила горькая сермяжная правда. За всё время нашей дружбы у Егора не было заметно ни капли прогресса. Дома он неизменно запирался в комнате и пьяно ревел под гитару «Афганистан» или «Целуйте, бабы, рельсы». Из комнаты доносился горклый водочный аромат вперемешку с сигаретным дымом, и в такие минуты квартира наполнялась тоской. Я вспоминал отца, который тоже любил выпить и сыграть на гитаре, голося хмельным тенором. И не дай бог было потревожить туманную ауру Смирнова-старшего… видимо, за это Серёга в глаз и получил. Но Егору надо отдать должное: он учил меня играть на гитаре, и учил хорошо: терпеливо, доходчиво. Денег не брал, всё на дружеской основе. Хотелось бы верить, что репетиторство его выводило из алкогольной тоски…

***

      В наше общество захаживали девушки, но для меня эти визиты оборачивались крахом: душа компании трусливо ускользала за барьеры телесных и речевых зажимов, а пацаны побойчее — Саня и Валерка — легко разбирали девчонок и уводили по комнатам. «В письке косточка» отчаянно била колокольную тревогу. Статистика злобно шутила: на пятерых мальчонок приходилось трое девчат, где мы с робким и застенчивым Деном всегда оказывались в проигрыше.       — И долго ты ещё мяться будешь? — спрашивал Серёга, с неудовольствием наблюдая за динамикой моей «смелости». — Просто подходишь, говоришь «моя!», берёшь за жопу и ведёшь на траходром! Чё тут сложного? Любая баба хочет, чтоб ей вдули как следует, просто они ломаются для приличия… типа «я не такая, я жду трамвая». Вот и будь этим трамваем, Миша!       — Это не мой способ, Серый, — протестовал я в ответ, прекрасно осознавая, что поступи таким способом, то рискнул бы отхватить нехилых девчачьих люлей. — Мне бы как-то заговорить с ними для начала…       — Ну, тогда ссы в уши, типа «ты такая нежная, как хуйня подснежная» и так далее. — Юный ментор разразился поучительной сентенцией: — Тёлки это любят. Не о погоде, не об учёбе — им нахуй не сдалась вся эта повседневная бытовуха. Как вариант: «Погнали на Бали, пока в рот не дали!»       — Ну, это уже совсем дикость какая-то…       — То ему не способ, это ему дикость, — с раздражением перечислял Смирнов, театрально загибая пальцы. — Ты даже к Маше так ни разу яйца и не подкатил, хотя я не раз предлагал тебе с ней замутить. Ты хоть раз предпринял попытку довести разговор до ума? Или так и будешь дрочить до сорока лет?

***

      После девятого класса наши пути слегка разошлись. К счастью, мы продолжали поддерживать общение, но уже не так плотно, как прежде. Серёга ушёл учиться на повара, исходя из практических соображений. «Обожаю готовить и жрать, а из просто хорошего кулинара я стану лучшим» — так заявил он перед поступлением. И не прогадал. В семье Смирновых акценты сместились следующим образом: Егор пахал на мебельном складе и параллельно брал подработки, домой приходил обессиленный и уставший, а на выходные жрал водку и пел армейские песни. На плечи младшего брата легли обязанности по дому. Он делал всё сам, т.к. понимал, что Егор уже который год безвылазно сидит в своей реальности. И если Серёга ненавидел убираться, пачкать руки и возиться в пыли, то готовил он с превеликим удовольствием. И сам, когда звал нас в гости, в последнее время повадился всех кормить. Если коротко — готовил он превосходно.       Правда, однажды Серёга потерпел фиаско, когда приготовил латексный торт. Он соорудил трехслойную кремовую арену, а круглый верх залил ядерно-кумачовой пищевой мастикой. Торт получился на вид ярким и броским, а по вкусу — великолепным, он буквально таял во рту. Серёга допустил единственную, но очень досадную оплошность — повёлся на ценовую доступность мастики. Поначалу мы с пацанами ржали над тем, что торт реально блестел как латекс. Я пошутил, что такой шедевр подойдёт для вечеринки БДСМ, а нарезать его надо кожаной плёткой. Серёга снисходительно улыбался, с непопираемым достоинством снося все наши колкости. Зато потом хохотал больше всех, когда всю нашу компанию с этого торта знатно пронесло. Мучился и сам Серёга… но хохотал от души. Однако понял, что на мастике дешевить не стоит, и в следующие разы к выбору ингредиентов относился более взвешенно.        Валерка поступил в колледж олимпийского резерва на футбольного тренера. С самых малых лет он занимался футболом и не раз выступал на городских соревнованиях. Ден увлёкся модным направлением IT и, благодаря знаниям и наклонностям, нашёл свою отдушину — успешно поступил на факультет СПО при университете информационных технологий.       Мы с Саньком остались до одиннадцатого. Он собирался поступать в какой-то супер-пупер-мега-крутой вуз, уже были налажены связи с кем надо. А я… я просто не хотел уходить в пустое плавание, махнув пальцем в небо. И потому решил переждать бурю профориентации в школьной гавани.

***

      Восемнадцатого апреля в 2013 году Серёга достиг совершеннолетия. До праздника он самодовольно шутил, что неспроста родился восемнадцатого числа, проводя аналогию с рейтингом «18+».       — Поэтому, когда мне восемнадцатого стукнет восемнадцать, я выйду на пик своей охуительности, — на полном серьёзе утверждал Серёга, и крупные глаза с прищуром сияли ещё большей царственностью. — Это будет самая горяченная порка… да я бы даже на месте Ленки сам себе, то есть, мне, отдался. Блядь, как же я ей завидую!       В тот момент я знатно прихуел с его самооценки: по-другому просто не выразиться, это был апогей Серёгиной самовлюблённости. Однако после совершеннолетия мой давний приятель внезапно потускнел, и на то имелась причина.       Серёга был рабом своих желаний, и здорово за это поплатился. Каким-то непостижимым образом он уговорил Лену на тройничок к своему совершеннолетию. Причём не абы с кем, а с её лучшей подругой Соней. Серёга знал, что та по нему давно сохнет, и очень некрасиво воспользовался положением.       И всё бы ничего, но… через пару дней Серёга изменил с этой самой Соней. Лена быстро об этом узнала и без разговоров порвала отношения и с парнем, и с подругой. Осознавая свою вину, Смирнов не препятствовал разрыву, однако горевал очень сильно. Два дня он безвылазно просидел дома — не хотел, чтобы его видели страдающим и плачущим. На Серёгино счастье, так совпало, что брат в те дни работал и дома почти не появлялся.

***

      А 24 июня в том же году исполнилось восемнадцать и мне. Остался позади великий и ужасный ЕГЭ, который я с грехом пополам, но сдал. Бурю, конечно, переждал, однако ни в какую конкретную сторону не выпорхнул. Одноклассники и друзья разлетались кто куда, по вузам и военкоматам — я же пребывал в полном неведении, кто я по жизни, и чего от неё хочу.       В этот жаркий летний вечер мы собрались оторваться как следует, но не у Смирновых — не могла же их хата вечно быть свободной! — а у Санька. Наш негласный казначей жил в просторной четырёхкомнатной квартире нового кирпично-монолитного дома и слыл самым мажористым в компании: он же щедро сорил деньгами, раскошеливаясь на бухло и сиги. Пару раз Егор пошёл нам навстречу и купил всё необходимое сам, но в остальных случаях гонял в магазин со своим паспортом брата, чтобы у того не возникло соблазна сесть на шею. Так что паспорт Егора, кошелёк Санька и убедительность Серёги — эта тройка работала безотказно.       Ещё до дня рождения Серый, кое-как оправившийся после разлада с Леной, безобидно подтрунивал над моей дремучей девственностью:       — Блин, Михан, тебе скоро восемнадцать, даже не верится… Сколько ещё тёлок нетраханых! Давай, братишка, используй ствол по назначению! Верю в тебя.       Сашкины родители взяли отпуск и на неделю уехали в арендованный зимний коттедж, а довольный сын, пользуясь временной свободой, организовал по такому случаю вписон на девять человек. Были все наши: я, Серёга, собственно, сам Саня, Валера и Денис, а ещё четыре девчонки. Две из них — Настя и Света, — уже водились в нашем кругу и ранее. На скромницу Настю положил глаз Санёк, а робкий Ден бросал несмелые взгляды на бойкую энергичную Свету. Она же его не выделяла, но и не игнорила совсем, распыляя своё недюжинное обаяние на всех и каждого. Остальные две гостьи не были нам знакомы.       Здесь статистика повернулась лицом, да ещё каким: обе новенькие были очень хороши собой. Одна из них — высокая и стройная голубоглазая брюнетка модельной внешности, в элегантном чёрном платье и туфлях на высоком каблуке. Вторая — ростом ниже среднего, в йогуртовой футболочке, тёмно-синих джинсовых шортах и белых кроссовках. Выглядела она, может, и попроще, чем её эффектная подруга, но от этой девушки исходила та естественная природная красота, что не бросалась в глаза и ниже пояса, а била прямиком в сердце. Я почувствовал, как внутри всё сжалось и ухнуло, а мир сомкнулся в розовом сиянии вокруг её миловидного личика. Глазастенькая, пухлогубенькая, маленький и чуть вздёрнутый носик. В меру упитанная, с длинными вьющимися светло-русыми волосами, она даже сместила недосягаемую красотку Машу на задний план…       Серёга что-то заговорщицки шепнул обеим новым девчонкам и указал на меня взглядом: видимо, сообщил, кто виновник торжества. Брюнетка смерила именинника вежливо-безразличным взглядом и что-то ответила. Губастенькая не удостоила меня даже поворотом головы, и уже тогда подумалось, что внешняя красота — ещё не показатель внутренней.       После этого Серёга позвал меня на балкон покурить и цепко взглянул в глаза: на миг я ощутил какой-то гипнотический эффект. Однако я тут же заметил, что в них серыми волнами плещет беспросветная тоска.       — Мих, я пойду домой. Ты извини, что так спонтанно, просто не хочу портить праздник. Я только сейчас осознаю, что вёл себя с Леной, как последний мудак… до сих пор мучит совесть, прям по сердцу режет. Всё, дружище, я полетел, ещё раз с днём рождения! Желаю удачно отпраздновать!

***

      Настал черёд знакомств. Брюнетку звали Вика, а девушку в йогуртовой футболке — Саша. Вика не чуралась общения, но держалась несколько высокомерно. Стало ясно — она знает себе цену, и нам, плебеям, до её королевского пьедестала как до Луны на корточках гусиным шагом. С Сашей я обменялся мягким, осторожным рукопожатием: её ладонь была маленькой и нежной, как у ребёнка, мои пальцы будто утонули в сметане. При более близком рассмотрении я уловил некоторое сходство Саши с певицей Оксаной Почепой. Её даже легко было представить в сценическом образе, поющей «…ну зачем же такая любовь? Что не сбудется! Не получится!» Глазастенькая красотка вела себя чуть попроще, но более отстранённо, даже не особо примыкая к компании. В общем, с обеими новенькими разговор клеился туго.       Санька включил какой-то слащавый попсовый ремикс, и мы кто во что горазд принялись выделывать соблазнительные кренделя. На скромника Дениса вдруг нежданно-негаданно запала компанейская Света: наконец-то она приметила своего давнего поклонника. Очень резво она заговорила с ним сама, а через несколько минут взяла за руку, прижала к стене и засосала так, что я готов был поспорить, даже не видя всей картины: у Дена от удовольствия закатились глаза, и он жаждал продолжения. Саня-мажор многозначительно сверкнул перед Настей кошельком и предложил чего-нибудь заказать: та охотно согласилась. Темпераментный красавчик Валера сходу заарканил пафосную брюнетку Вику, и я лишь подивился, как играючи он раскрутил её на личный диалог: они выпили, причём очевидно больше пила девушка. Странно это выглядело — казалось, она хотела скорее накидаться, видимо, смирившись с тем, что придётся сойтись с юным школьником. Ну, хотя бы симпатичный, и язык подвешен… Валерка резво обнял её за талию и увёл вдаль по коридору, но прежде, чем за ними закрылась дверь в одну из комнат, он лихо подмигнул мне и кивнул в сторону глазастенькой-губастенькой Саши, оставшейся в стороне от тусовки. Уверен, на неё нашлось бы много желающих, но она почему-то держалась особняком.       «Так и будешь дрочить до сорока лет?» — строгим сенсеем прозвучал в голове прокуренный Серёгин басок. От этой мысли стало нехорошо: я отхлебнул из пивной бутылки для храбости и, отчаявшись, резвым шагом направился к очаровательной девушке.       — Привет, — вырвалось у меня против воли, и я разочаровался в несуразном подходе. Что угодно, но только не это дурацкое «привет»… Мы же и так виделись!       — Привет, — сухо поздоровалась Саша. Этого было достаточно, чтобы понять — я ей неинтересен. Но всё-таки я отважился на комплимент, будто хотел поставить точку в неразрешённом вопросе:        — Ты… ты очень прекрасно выглядишь.       — И это всё?       Ясно… впрочем, ожидать иного было бы странно.       — Слушай, я, наверное, пойду. Видимо, ты не в настроении.       — Нет, ты не понял, — смягчилась вдруг собеседница и объяснила: — Это всё, что ты хотел сказать? Я подумала, ты хочешь завязать диалог.       — Правда?.. — Я тотчас оживился, приободрённый её ответом. — Э-эм… ну, вообще так-то да… Конечно! Вообще я очень хотел… то есть, хочу с тобой познакомиться. Ты мне очень понравилась.       — Мило, — коротко оценила она мой нескладный, но правдивый спич. — А чем же я тебе понравилась, позволь узнать?       — Чем?.. Ну… — Слова застряли где-то глубоко внутри, и я не знал, какие из них точно подойдут к этому диалогу. Всё казалось нелепым и тривиальным, и я выпалил первое, что пришло в голову: — Ты похожа на рыбку.       Губастенькая Саша в изумлении выгнула изящную бровь. В её глазах будто бы читался вопрос «что?», однако они же искоса кольнули в сердце.       — Десять лет назад у меня на ёлке был новогодний шарик… такой, фиолетовый. А на нём рыбка изображена в профиль. И у неё тоже такие же губы… красивые очень. Выразительные… И взгляд очень похож… такие же глаза… и ресницы длинные… Да, у той рыбки были ресницы.       Девушка расхохоталась в голос, и я понял: всё пропало. Я сморозил глупость, сравнив её с рыбкой на новогоднем шарике. Что за детский сад, Петрищев…       — Слушай, это самый оригинальный комплимент, который я слышала! — сквозь смех произнесла она. — Меня ещё никто не сравнивал с ёлочной игрушкой! Обычно слышу: ты чёткая девчонка, сочная фигура, и так далее… то есть то, что говорит девушке, наверное, любой парень. А ты меня приятно удивил.       — Спасибо, я… и мне тоже очень приятно.       — Тебе сколько исполнилось? — поинтересовалась Саша.       — А сколько дашь? — уклончиво ответил я.       — Ну… тринадцать или четырнадцать, вот так. А сколько на самом деле?       — Восемнадцать.       — Ого, да ты уже взрослый мужчина. — Губастенькая красотка усмехнулась, и я сам невольно зашёлся в глупой улыбке. Саша была превосходна: впечатление холодной гордячки развеялось, в её глазах сияла нежная, очаровательная зелень…       — Мне тоже восемнадцать, — призналась Саша и улыбнулась краем рта, а я выдохнул с облегчением. — Хотя так тоже не скажешь, да?       — Ну… я плохо определяю возраст… на глаз, — выкрутился я, не зная, что в её случае выгоднее прозвучит. Обычно взрослым женщинам нравится, когда их намеренно омолаживают, а юным девочкам — с точностью до наоборот. Но как быть с совершеннолетней девушкой в самом расцвете?       — Да брось, мне тоже все четырнадцать дают, — поделилась Саша новым признанием. А дальше беседа полилась так легко и непринуждённо, что мы незаметно очутились на диване в свободной комнате, а я потерял счёт времени. Да и нужен ли он был в ту ночь? В свой день рождения без капли робости я свободно общался с невероятно красивой девушкой, в которую влюблялся с каждой минутой. Она же проявляла взаимный интерес… что могло быть лучше?       Из соседней смежной комнаты доносились протяжные ахи-вздохи Валерки с брюнеточкой Викой. Восточной красавицей уехал к Свете её пламенный воздыхатель Ден, а в дальней комнате Санёк смотрел с Настей кино и угощал её роллами, доставленными на дом.       — И куда же все подевались?.. — иронично спросила Саша, шевельнула плечиком и одарила меня томным взглядом в оперении длиннющих ресниц.       — Да?.. — растерялся я, чувствуя, что вот она, долгожданная взаимность! Так я её ждал, а теперь совсем не знаю, что с ней делать... — И правда, куда же?       — Только не говори, что ничего не понимаешь, иначе соврёшь. — Саша улыбнулась краешком губ и придвинулась ближе. — А ложь я не перевариваю. Ты мне этим и понравился, когда рассказал про ёлочный шарик с рыбкой, это было как-то… по-настоящему. Да и вообще, если честно, понравился с самого начала.       — Да ла-а-адно? — недоверчиво протянул я. — Ты ведь сначала даже не посмотрела в мою сторону!       — Не люблю сразу демонстрировать свою симпатию, — легко объяснилась Саша. — Особенно незнакомым людям. А сейчас я тебя уже более-менее узнала, вот поэтому и прошу, скажи как есть. Чего ты хочешь?       — Я хочу… ну… — Я стушевался под выжидательным взглядом собеседницы. — Как бы это сказать тебе так… правдиво, но безопасно?       — Как есть. — Губастенькая Саша улыбнулась хитрой кошечкой и положила обе руки на мои плечи. — Говори, я слушаю.       Её большие миндалевидные глаза с обаятельной лукавинкой ещё ярче засветили травяной зеленью. Грудную клетку взрывало сердцебиение, растекаясь горячими струями, в голове буйствовал лихорадочный туман. От Сашиных ладоней мои плечи будто погрузились в тёплую ванну с клубничным ароматом.       — Я хочу провести с тобой всю ночь. — Я осёкся, подумав, что фраза прозвучала пошло, а «всю ночь» — это сродни «одну ночь», что совсем не серьёзно… хотя о какой серьёзности может идти речь, если мы знакомы не больше трёх часов? — Если ты, конечно… не против.       — Как ты думаешь, если я сказала, что ты мне понравился, и сейчас нахожусь в неприличной близости, это может означать «против»? — вкрадчиво промурлыкала Саша и легонько провела розовыми ноготками по моей левой щеке. В разом ослабевших ногах тепло ухнуло ватой, я крепко обнял девушку за талию, неумело и жадно впился в её сочные пухлые губы. Мягкие влажные касания будоражили и сводили меня с ума, Саша казалась слишком опытной, чтобы на меня клюнуть. Или…       — Медленнее целуй, — наставительно изрекла она, заползая рукой в мои джинсы, — а то как с голодного острова.       Саша стала моей первой женщиной, и, что греха таить, за ту ночь я очень сильно к ней привязался. Самое забавное, пожалуй, было то, что я уже скоро без колебаний рассказал ей об эпизоде в детском саду с Ириной Валерьевной.       — Это хорошо, что она не стала отпираться, — заключила Саша, лёжа со мной в обнимку, едва я закончил историю. — А то воспитатели, учителя… они после такого могут что-нибудь наплести вроде «тебе это показалось». Потому что им страшно уходить с работы на зону, поэтому свою задницу и прикрывают. А твоя Ирина оказалась исключением.       — Саш, можно тебя попросить об одном одолжении?       — Попроси. Ты же именинник, а я вроде как твоя волшебная фея, — пошутила девушка и, обвив мою шею кистями рук, очаровательно нахмурилась. — В разумных пределах.       — Мне с тобой очень понравилось… ты безумно красивая… да и вообще с тобой так уютно… — честно признался я, а затем отважился на рискованное предложение: — Давай сыграем в ролевую игру? Типа, ты воспитательница, а я случайно увидел, как ты переодеваешься…       К моему удивлению, Саша без раздумий охотно согласилась разыграть эту сценку. Разве что в нашем случае она повторно перетекла в интимную связь. 

***

      На следующее утро я проснулся с незнакомым ощущением нежной женской руки, обвивающей мой костляво-мускульный оголённый торс. Саша лежала щекой на моём левом плече, её русые волосы мягко щекотали грудь. Длинные ресницы оттеняли светлую кожу, губы чуть приоткрылись во сне. Осторожно, чтобы не разбудить девушку, я отодвинул пальцем свисшую прядку волос за ухо и поцеловал в лоб. Спросонья Саша слегка поморщилась, чуть приоткрыла глаза и, увидев меня, на секунду пришла в лёгкое недоумение. Но тут же её озадаченность сменилась привычной усмешкой: Саша потянулась губами к моей щеке.       — Доброе утро, Сашуля, — с нежностью произнёс я и пробовал чмокнуть её в губы, но тут девушка отодвинулась и указала пальцем на свою левую щёку.       — У меня зубы не чищены… лучше сюда.       Что ж, и то верно. Я слегка устыдился своей несдержанности и запечатал на её нежной щёчке поцелуй.       — Как скажешь.       Саня уже проснулся и готовил для спящей Насти яичницу. Завидев меня с любовницей, сонно бредущих по коридору в ванную комнату, бросил негромко «доброе утро!», улыбчиво кивнул мне и жестами показал, мол, как оно? Я радостно подмигнул, поднял вверх большой палец и проследовал за моей губастенькой рыбкой в плитчатый «аквариум».       — О-о, Михан — красава! — Это за моей спиной, пока Саша чистила зубы указательным пальцем, зычно воскликнул Валерка и прибавил: — С праздничком!       — Спасибо! Да ты тоже хорош, я ещё тогда заметил, — ответил я любезностью.       — Ну… тут уж как посмотреть. — Он усмехнулся и пожал плечами.       — А чё такое?       — Я тебя в комнате подожду, — сказала Саша и обдала меня таким жарким поцелуем, от которого внизу нескрываемо вздыбилась «косточка» и даже чуть подмокла. Дождавшись, пока девушка скрылась за дверью, Валерка заговорил вновь:       — Да так, небольшая оказия. Я Вике всего палку закинул, она мне потом отсосать захотела… видать, перебрала, а я слышу, что ща её тошнить начнёт. Ну, я быстренько вынул, отвёл Вику в сортир и сразу домой отправил. Я на нуле, поэтому Саню попросил ей таксон вызвать, а Вика молчит, но смотрит, знаешь так… как на говно, типа я нищеброд, у другана бабок прошу. Ну, а хули делать, тут уж как есть. Зато выход нашёл!       — Вот-вот! — подтвердил я. — Ты же не бросил её, и не заставил дальше... Позаботился, сразу такси нарулил. Хотя и её вроде понять можно — ей плохо было, да ещё и под градусом…       — М-да… — озадачился Валерка. — Ладно, проехали. Вообще так-то мы твой ДР отмечали, и я за тебя рад. Так что давай, Михан, продолжай в том же духе!       Пока мы болтали, Саша уже успела одеться, а я был ещё в одних трусах. Я хоть и оброс вполне пристойным рельефом, но не стал в очередной раз демонстрировать батарею рёбер, а начал вползать в джинсы и рубашку. Мы обменялись телефонами, причём Саша сама об этом попросила.       — Ты очень классный, правда… я бы хотела продолжить наше общение, — призналась она и, взяв мои руки в свои, негромко произнесла: — Только на отношения не рассчитывай, они выбивают из колеи. Можем видеться, гулять, даже по возможности кх-кхм… в общем, ты понял. Не обижайся, мне проще быть одной… я за свободу во всех смыслах. Без обид.       Расставшись со своей первой девушкой хорошими знакомыми, я радовался хотя бы тому, что встретил день рождения так, как и мечтать не мог.