Глава 4

Признаться, для наряда, собранного в последнюю минуту, она выглядела более чем достойно. Обычно на вечеринки Гермиона выбирала повседневную одежду (футболки с группами, брюки, ботинки и, конечно же, никакого макияжа). Но этот вечер был особенный, ведь одевалась она не только на концерт Muse. Окинув себя взглядом в зеркале, она расстегнула заколку и слегка взъерошила кудри, позволив им свободно рассыпаться каштановыми завитками до локтей. Нельзя было выглядеть слишком вычурно. Достаточно, чтобы показать — она немного старалась, а не то что она сломя голову рванула после работы по магазинам и спустила неприличную сумму на что-то новенькое. Тем не менее, результатом она была довольна — маленькое чёрное платье в сочетании с косухой и туфли на каблуках, чтобы придать мероприятию лоска. Хотя, если подумать, платье, пожалуй, было чересчур… Гермиона нахмурилась, серьёзно раздумывая над своим обычным гардеробом, пока не вспомнила, сколько денег потратила. Нет, придётся обойтись платьем и каблуками. Если коллеги рискнут поинтересоваться, ей просто придётся выкрутиться с помощью вранья и надеяться, что компания не будет сегодня особенно любопытной — ведь именно с этими людьми она и собиралась на концерт. Просто несколько друзей из отдела. По плану они должны были встретиться внутри зала за полчаса до начала шоу, а значит, у неё ещё оставался час на то самое дело. Удовлетворённая своим видом и уже не такая нервная (благодаря стопке крепкого ликёра и успокаивающей музыке), она взяла клатч и вышла за дверь.

***

Ждать — занятие неприятное. Взгляд Драко скользнул к циферблату наручных часов. Полдесятого. Он был здесь уже целый час, один, с двумя опустошёнными стаканами и комом нервов в груди. Наверное, было бы разумнее назначить конкретное время встречи, но во время того звонка он плохо соображал, а его собеседница с тех пор о себе не напоминала. Вполне возможно, она и не собиралась с ним встречаться, а согласилась лишь из чувства долга — или потому, что пожалела его. В чём, конечно же, не было нужды. Его жизнь, хоть и иная, не вызывала жалости. На унаследованные средства он приобрёл огромный дом в самом дорогом районе магического Лондона, акции нескольких многообещающих компаний, а также коллекцию произведений искусства, перед которой поблёк бы даже музей Орсе. Кроме того, он являлся главным исполнительным директором фармакологической компании Malfoy Apothecary — семейного бизнеса, разумеется, но такого, который он вытащил с того света ценой невероятных усилий после того, как причастность к войне его и его родителей стала достоянием общественности. Короче, можно смело утверждать, что он обладал высоким доходом и познал тяжёлый труд на собственном горьком опыте. Но всё это меркло по сравнению с его новейшим предприятием. Оно называлось Двойная Связь, в основном принадлежало и управлялось его лучшим другом, Блейзом Забини, с которым они и придумали эту идею после одной вечеринки в Киеве. Для них это было скорее хобби, чем что-либо ещё, но бизнес рос и потому стал требовать довольно много внимания. Быть гендиректором такой заметной компании, как Malfoy Apothecary, и финансовым директором их с Блейзом предприятия оставляло ему мало или вовсе не оставляло свободного времени. Лишь по ночам у него была минута, чтобы перевести дух и собраться с мыслями. Но даже эти часы посвящались новому бизнесу. Вначале и он, и Блейз сочли разумным поработать операторами, но стартап уже перерос свою начальную фазу. Только за последние пару месяцев бизнес пережил экспоненциальный рост, из-за чего они расширились из Восточной Европы в Великобританию и даже в Америку. В связи с этим Блейз предложил им оставить статус операторов и сосредоточиться на управленческой стороне. Хотя, по понятным причинам, Драко было трудно это сделать. Блейз и не подозревал, что его друг продолжает работать оператором, и хотя Драко было неловко скрывать это от партнёра, он не собирался объяснять свои мотивы. Было одно правило, вбитое в головы каждого оператора, работающего у них. Не разглашать личную информацию клиентам. Для всех участников это было выгодно, и хотя Драко следовал этому правилу месяцами, он, очевидно, нарушил его той ночью, когда впервые заговорил с ней — с Грейнджер. Сначала это было неочевидно, но он узнал её в первую же минуту разговора. Сомнений не оставалось. Это была она. Та самая женщина на другом конце провода. Особенно ясно это стало, когда она отчитала его за вопрос о её любимой позе в сексе. Он знал этот тон. Он регулярно вызывал этот тон — это возмущение — во время их учёбы в Хогвартсе; достаточно часто, чтобы узнавать его где угодно. По одной этой причине он был слегка задет, когда она не узнала его самодовольный, саркастичный тон голоса. Неужели прошло так много лет? Неужели они уже настолько постарели? Или, что хуже всего… неужели она совсем о нём забыла? Нет, неправда. Во-первых, потому что она прервала тот первый звонок через секунды после его признания. Значит, она определённо помнила его имя, достаточно, чтобы связать его с инициалами, которые он ей назвал. Во-вторых, потому что она не просто была шокирована и смущена, увидев его в магазине Рианнон. Нет, она выглядела совершенно униженной, а затем, когда его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем следовало, — отнюдь не разочарованной. Это быстро прошло, но он узнал этот взгляд, узнал эту тревогу и проблеск заинтересованности, что последовал за ней. В тот миг она, не сказав ни слова, выскочила из магазина. Этого следовало ожидать. Но чего он не ожидал, так это последующего разговора и её отрицания. Каким-то образом ей удалось убедить себя, что он не тот человек, с которым у неё был тот первый контакт. К счастью, он не возражал. Встреча с ней в секс-шопе укрепила его уверенность — настолько, что он мог признаться себе, что она ему нравится. Больше, чем нравится. Может, немного увлечён… одержим? Нет, не одержим. Не совсем. Так или иначе, то, что произошло позже той ночью, во время их второго разговора, застало его врасплох. Начиная его, он не собирался делать ей комплименты или намекать так явно и толсто. Часть его была оскорблена тем, что она отказывалась принять правду. Но другая часть наслаждалась этим фактом, что и подтолкнуло его предложить ей встретиться перед концертом. С этими мыслями он сидел посреди огромной толпы людей, большинство из которых «разогревались» перед шоу. Без четверти десять. Он снова взглянул на время, отмеряя глотки, чтобы не затуманить сознание слишком сильно. Нет, он должен был сохранять ясность ума. Именно его ясный ум (и только ли он?) стал причиной, по которой ведьма согласилась на встречу. Размышлять дальше было некогда. Драко заметил, как несколько мужчин перевели внимание на вход. Из любопытства он последовал за их смущёнными, а в некоторых случаях довольно похабными взглядами и почувствовал, как сжалась грудь. Это случилось. Она была здесь, чёрт возьми, она явилась. Сосредоточенным усилием он удержал челюсть от падения. Но это не помешало его глазам бродить, скользить по ней с головы до ног. Её одежда и волосы не были промокшими под дождём, как в тот день в магазине. Нет, она не выглядела растрёпанной — хотя ему она нравилась в любом виде. Сегодня её волосы были распущены естественными кудрями, нанесён лёгкий макияж, на ней было цепляющее взгляд чёрное платье, подол которого вздымался на несколько сантиметров выше колен, колыхаясь, когда она поворачивалась, разыскивая его в толпе. Само по себе платье было довольно нарядным для концерта, но она смягчила его косухой и минимумом украшений. Вообще, единственными украшениями, которые он на ней увидел, были серёжки, которые он помнил ещё с их подростковых лет — быть может, они имели сентиментальную ценность. Спустя секунды он заметил её туфли-лодочки с открытым носком и то, как они удлиняли её ноги, отмечая каждый её шаг лёгким щелчком. Чувствуя лёгкое головокружение, он перевёл дух, наблюдая с безопасного расстояния. Она стояла к нему спиной и почему-то не замечала единственную белокурую голову в округе. При этой мысли на его губах появилась лёгкая усмешка, и, не теряя ни секунды, он поднялся с места, медленно, и направился к барной стойке. Она была там, потягивая что-то, похожее на очень «грязный» мартини. Чем больше он думал об этом, тем больше это напоминало фильм-нуар. Без преступления, конечно. Хотя, он полагал, было некоторым преступлением заставлять её ждать. При её темпераменте и уровне тревожности, граничившем с обсессивно-компульсивным расстройством, она наверняка начинала выходить из себя. Её спокойная, собранная манера держаться не обманывала его ни на секунду. Он знал это постукивание ногой и поправление волос. Он бывал рядом с ней достаточное количество раз в ситуациях высокого стресса, чтобы знать. Он снова усмехнулся, вспомнив все те разы, когда подсаживался к ней во время экзаменов. Тогда это была тактика списывания, но благодаря ей он сумел изучить её странности. Казалось, во взрослые годы у неё появилась ещё одна. Безошибочно, она отхлёбывала свой «грязный» мартини с промежутками то в три, то в пять секунд; чередуя их, чтобы казаться нормальной. Мерлин, она и правда чокнутая… Драко завис примерно в двух метрах позади неё, пока голос, который он счёл своей совестью, не убедил его прекратить глупости и быть джентльменом, каким его растила мать. Вдалеке он услышал песню Blue Veins группы The Raconteurs. Прошло около двадцати восьми секунд, его уши заполнили звуки фортепиано и последующий перебор бас-гитары, в такт низкому, ровному стуку в его груди, пока он проводил рукой по чёлке и двинулся вперёд. — Джин с тоником, — заказал он, на мгновение встретившись взглядом с барменом. — Благодарю, приятель. Со стаканом в руке он устроился на одном из барных стульев, осознавая, что несколькими стульями дальше сидит женщина в чёрном. Всё произошло медленно — а затем быстро. Её глаза невзначай двинулись в его сторону в тот момент, когда она почувствовала кого-то рядом. Лениво она перевела внимание направо, где был он, а затем снова — на свой напиток, невозмутимо… пока образ той же самой светлой головы не начал прожигать её сознание. Сердце забилось, мышцы напряглись, она резко взглянула в его сторону и застыла. Драко наблюдал за разворачивающейся сценой краем глаза, сохраняя хладнокровие вопреки барабанной дроби в груди. Примерно в это время песня достигла припева, переводя сцену в чёрно-белые тона под тенью тяжёлой блюзовой баллады. В последовавшие секунды он почувствовал, как её взгляд перешёл от поверхности его кожи в глубины его вен. Только тогда он сделал то, чего она, должно быть, ждала с самого начала. Драко сделал один глоток джина с тоником, молча и неподвижно, пока алкоголь не успокоил нервы и не замедлил барабанную дробь в его грудной клетке до спокойного, ровного ритма. Только глазами он посмотрел на неё… не на её заманчивые ноги, одна из которых была закинута на другую, и не на лёгкую зону декольте, ускользавшую под вырез платья. Нет, не на эти места. В тот миг он приберег своё внимание для её самого уязвимого места. Её глаз. Ярко-карих, полных до краёв смесью шока, неуверенности и опасений, а в конечном счёте… безмятежного спокойствия принятия, её глаза дрогнули и закрылись… и к тому моменту, когда они снова открылись, он был ближе. Со стаканом в руке он пересел на место рядом, примерно в полуметре от неё, достаточно далеко, чтобы не вторгаться в её пространство, но достаточно близко, чтобы уловить аромат её духов. Он был лёгким и явно отличался от цветочного запаха, который он помнил с подростковых лет, когда разрушал уверенность и самооценку этой ведьмы, в то же время тайно питая к ней чувства, будучи убеждённым, что она никогда об этом не узнает. Грейнджер вдохнула, её грудь поднялась, но так и не опустилась. Она смотрела на него, на его растрёпанные волосы, нависающие прядями над свинцово-серыми глазами, на его одежду — элегантную и чёрную, и на его руки, когда он одним пальцем обводил край своего стакана. Она сосредоточилась на этом единственном движении, с красноватым оттенком на щеках и шее. Затем, точно по сценарию, её глаза скользнули к его губам, и в ту же секунду лёгкая дрожь пробежала по её собственным. Если он был в чём-то уверен, так это в том, что она сейчас думала о том, что он говорил: о том, чтобы целовать её, запускать пальцы в её волосы и заниматься с ней любовью одними лишь губами. Только тогда она выдохнула. — Ждёшь не дождёшься Muse? — спросил он, заметив, как её румянец углубился, едва она услышала его голос. Грейнджер моргнула. — Ох… верно. — Она закинула невидимую прядь за ухо. — Концерт. По необъяснимой причине он хотел, чтобы и она знала: он тоже нервничает. Но он промолчал, предпочтя вместо этого отпить из своего джина с тоником в надежде, что это действие распутает узел в его груди. — Не могу дождаться, когда услышу Undisclosed Desires, — сказала Грейнджер, назвав свою любимую песню. — А ты? Драко тогда посмотрел на неё, переведя внимание с её глаз на губы и обратно. — Не знаю, — продолжил он. — Мог бы и подождать ещё немного. Хотя это было быстро, он уловил жар, пронесшийся по её лицу. Она закинула ещё одну невидимую прядь, щёки пылали, лицо было обращено к её напитку. Оттуда она взяла гарнир, состоящий из одной оливки, и проглотила её. Хотя не раньше, чем слизала каплю жидкости с неё, зажав оливку губами. Драко наблюдал краем глаза, желая, чтобы и в его стакане был гарнир, с помощью которого он мог бы её соблазнить. Но у него был только ком в груди и напиток, чтобы притупить его. Смирившись с этим, он поднёс стакан ко рту — слишком быстро — и в результате несколько капель пролилось ему на подбородок. Вздрогнув, он стёр капли жидкости костяшкой левого пальца. Грейнджер фыркнула в ответ. — Ловко поймал. Он замер, выждав момент, прежде чем расплыться в улыбке. — Если бы я знал, что пролить на себя выпивку — лучший способ растопить лёд, я бы сделал это раньше. — Растопить лёд… — повторила она, моргая. — …для чего? Прежде чем он успел ответить столь же саркастичным комментарием, бармен снова подошёл и приготовил им по второму раунду. До этого момента Драко не заметил, что опустошил свой первый стакан. Возможно, он нервничал больше, чем думал. Не было на то причин, правда. Грейнджер не выглядела разочарованной. Удивлённой — да. Может, немного смущённой тоже. Но не разочарованной. С этой мыслью он отпил своей чистой водки, медленно, чтобы снова сохранять ясность ума… Грейнджер придерживалась того же подхода. У него было чувство, что они думали об одном и том же. До начала шоу оставалось не так много времени, что поставило их на перепутье. — Мне лучше направиться к залу, — сообразила она, взглянув на время на его наручных часах. — Я сказала друзьям, что встречусь с ними десять минут назад. Драко кивнул, потеряв счёт времени. — Да, мне тоже. Это была неловкая концовка их «первого» свидания, но поделать было нечего. Драко оплатил счёт за оба раунда и придержал дверь, когда они с Грейнджер выходили из паба. Она, кажется, была удивлена этим жестом. Снаружи было холодно — резко и пронизывающе. Драко засунул руки в карманы, пока они переходили улицу, размышляя, как женщины вообще умудряются ходить, не говоря уже о беге, на высоких каблуках. Более того, как это получалось у Грейнджер? Насколько он помнил, она была такой же неуклюжей, как и всегда. Воспоминания о секс-шопе нахлынули на него, и он попытался не смеяться, но вид её, униженной, с вибратором, гудящим на паркете между ними, навсегда отпечатался в его памяти. Куда бы их ни завела эта ночь, этот образ останется с ним. Спустя секунды это случилось. Грейнджер обернулась к нему, когда они достигли дверей. — Эм… — Увидимся… после шоу? — спросил Драко. Она выдохнула, щёки порозовели от холода. — Да… я… я бы хотела. В идеальном мире он попросился бы стоять с ней и смотреть концерт вместе, но он не был уверен, насколько ей комфортно, если её увидят с ним — и уж тем более рядом с её друзьями. Поэтому он не рискнул и решил расстаться с ней, как только они пройдут через двери. Хотя не раньше неловкого «увидимся позже» момента. Внутри было несчётное количество людей, сновавших туда-сюда, болтающих, пьющих, в предвкушении увидеть Muse и с грохотом начать вечер. Драко взглянул налево, где стояла Грейнджер, позабыв, какая она маленькая. Даже на каблуках она едва доставала ему до плеч. Правда, он был высоковат, но всё же. Он повернулся к ней, прикрывая её от пары пьяных оболтусов, чертыхнувшихся, когда толкнули его в неё. — Прости… — вырвалось у него, он сделал шаг в сторону, чтобы не сбить её с ног. Её глаза расширились, а затем расслабились, когда она поняла, что произошло. — Ничего, — произнесла она беззвучно. Фоновая музыка играла громко. Это были не Muse. Это была группа, выступающая на разогреве. Драко окинул взглядом пространство и обнаружил качающиеся головы своих друзей ближе к сцене. Несомненно, они уже гадали, где он. Он снова повернулся к Грейнджер, открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова не вышли. Было слишком шумно, чтобы общаться на таком расстоянии. Вместо этого он наклонился к её уху, достаточно медленно, чтобы она могла отодвинуться, если бы захотела, но она не сделала этого. — Я подожду здесь, — сказал он ей, научившись на своей прошлой ошибке недостаточно тщательного планирования. — Как только шоу закончится. Грейнджер встала на цыпочки, чтобы ответить. Кончики её пальцев скользнули по его предплечьям, когда она пыталась сохранить равновесие. — Ох, прости… я… — Всё в порядке, — быстро проговорил Драко, удерживая её на месте, свободно обхватив её за талию. Мгновенно он убрал руки. — Я… думаю, скоро увидимся. — Да, — кивнула она, бросив взгляд через плечо туда, где, как он предположил, стояли её друзья. — Эм… может, нам… — Если ты хочешь… — Только если ты… — Я хочу, — сказал он довольно откровенно. — А ты? Грейнджер открыла рот и снова закрыла его, когда мимо них пронёсся ещё один из тех оболтусов. На этот раз Драко не был достаточно внимателен, чтобы предотвратить столкновение. Но у него была быстрая реакция, и поэтому он успел поймать её, прежде чем она рухнула на пол. Она ахнула, взглянув на оболтуса, а затем на него, щёки зарделись, когда она заметила, что его руки снова обхватили её талию, крепче… Непреднамеренно их желания сбылись. Это были не совсем те объятия, что он себе представлял, но быть рядом с ней было приятно. В этом положении он был достаточно близко, чтобы разглядеть веснушки, рассыпанные по её щекам и носу, и естественный изгиб её ресниц. Мерлин, подумал он про себя. Она и правда прекрасна. — Ммм? — беззвучно спросила Грейнджер. — Я не расслышала. Его пульс участился, когда он осознал, что произнёс это вслух. — Эм… — Он поставил её на ноги. — Неважно. Её глаза на мгновение сузились, с присущим ей скептицизмом, прежде чем она снова бросила взгляд на друзей. — Мне пора… Мне, наверное, стоит подойти к ним, пока они не отправили на мои поиски спасательный отряд. — Ох… верно, — кивнул он, слегка упавшим духом. — Хорошего вечера. — И тебе, — улыбнулась она. После этого они разошлись. Он направился вперёд, где его друзья стояли напротив сцены, а она — к бару, где её друзья держались в стороне, чтобы наблюдать, не попав под ноги толпе. Его успокаивало осознание, что её больше не сшибёт какой-нибудь пьяный оболтус. Она и правда была совсем крошечной… Хотя, не успел он опомниться, не успел поймать шанс оглянуться на неё, как свет приглушился, и толпа вокруг него взорвалась смесью выкриков и аплодисментов, когда Muse вышли на сцену.