С песней и вперёд !

Новый день встречает город солнечной погодой. Из нового пластикового окна пробиваются яркие лучи, которые освещают комнату и разбрасывают зайчиков по стенам, цветы на подоконнике поднимают свои лепестки в сторону неба, и только прохладный свежий воздух в помещении даёт понять, что птицы ещё не прилетели и, следовательно, их утреннего щебетания мы услышим ещё не скоро. Потрёпанный и пожелтевший от времени календарик должен был оповещать, что сегодня 7 апреля 2002 года, но на него давно никто не обращал внимания, поэтому совсем не важно, что он показывал 19 февраля 2000. Родной вкусный запах из кухни и голдёж семьи никак не будили девушку, укутанную и сопящую с головой в одеяле. Только единственный член семьи решил посмотреть на настенные часы и ужаснуться, что сестра всё ещё спит. С грохотом и тяжёлыми шагами по скрипящему полу в комнату входит Юра, продрав глаза, на его лице можно было заметить улыбку и чересчур много энергии. — Подъём, подъём, третий раз повторять не буду! 10 утра, а ты дрыхнешь как сова, даже Светка из соседней квартиры уже проснулась! — активно жестикулировал парень чуть ли не на ухо, решил чуть пристыдить, что даже «ночная бабочка» Света, пришедшая после работы в 5 утра, уже наводит марафет на день, а сестра после чёткого отбоя в 10 всё ещё спит. Открытых глаз для него было мало, и он одним махом скинул тяжёлое одеяло на пол. — Да, встаю, встаю. — Мама, если что, завтрак уже приготовила, чайник ставить? — после короткого ответа «Мг» Юра удалился из комнаты, даже не прикрыв дверь. Лия и так знала, что сегодня долгожданный день, но решила выспаться перед ним, а не переживать всю ночь о том, что будет с утра, как обычно это происходит. Обычная каждодневная рутина: встать, встать, встать (и вправду нужно встать), почистить зубы, умыться, одеться и пить чай с домашней пиццей, а дальше — как пойдёт. Но сегодня планы нарушил переезд. Школа окончена, экзамены сданы, вступительные тоже, через пару месяцев лета, пару месяцев зимы девушка всё же была полностью готова к взрослой жизни: чемодан и пара сумок собраны, а кроссовки тщательно вымыты, остались лёгкие формальности. Взгляд невольно направился на выцветшие обои за кроватью. Там всё еще виднелся след от бесячей наклейки, которую я пыталась отодрать в пятом классе. Странно понимать, что завтра на эти обои будет смотреть только пустая тишина. Свист чайника выбил из потока мыслей, и девушка вышла на кухню, глазу показалась любимая идиллия: на фоне тихо играет радио с новыми песнями Булановой, Юра протирает разлитую воду из чайника, мама уже пьёт кофе с печеньем, купленным с утра в ближайшем ларьке, а папа читает газету из того же ларька, и я сажусь рядом у угла стола на своё почётное место. Отец перелистнул страницу газеты, и этот сухой шелест бумаги вдруг показался мне самым уютным звуком на свете. Я запоминала: как звенит ложка о мамину кружку, как пахнет подгоревшая корочка пиццы. Через неделю я буду пить чай в тишине, и вспоминать как же хорошо дома . Такие мысли забивали голову настолько что хоть под гельятину ложись . Как я должна с этим расстаться и надолго ли? Пока что не знаю, но, как папа говорил, «поживём — увидим», надеюсь, в злосчастном Питере меня не убьют и я ещё увижусь со своими родными не раз. — Уже готова? Готова бросить свою семью? — с усмешкой сказала мама, было понятно, что она шутит, лёгкие морщинки у губ поднялись выше обычного выражения. — Не готова, конечно, но нужно, если бы в нашем городе был педагогический вуз, я бы и не уезжала. — Зато сама жить будешь, кайф же, я в твоём возрасте о таком только мечтал. — Лия закатила глаза, а мама лишь грозно посмотрела с упрёком, мол, «сам такую жизнь выбрал». Утро заканчивалось, начинался день. Девушка уже тянула бегунок замка, хотела закрывать чемодан, проверив наличие всех вещей, но решила обернуться: на спинке стула висела куртка-бомбер брата... Юра просил забрать её в память о нём, но так не хотелось продолжать то, что осталось в этом городе, не хотелось повторять судьбу брата, ему повезло, а мне может и не повезти. Тяжёлые сумки в руках Юры и отца, а мама тащила свою, по мнению Серёжи, «неподъёмную ручную кладь», ведь в ней были все документы на любой случай — ну конечно, всем же может резко понадобиться заглянуть в пенсионный фонд или родильный дом. Попутно перечисляя, что я должна была взять ОБЯЗАТЕЛЬНО и без единого упрёка: — Паспорт, результаты экзаменов, носочки тёплые, свитер, канцелярия, записная книга, страхов... — Мама, я паспорт забыла! — чуть ли не крича, вскрикнула Лия, убирая единственный наушник из уха. Ручная кладь грохнулась на асфальт, лицо матери было неописуемо, тяжело обозначить конкретную эмоцию, там был весь спектр, ведь на билете поезда большими цифрами написано «15:00», а на ручных часах виднелось «14:27». Нам ещё Карину найти нужно. Мать готова была убить меня на месте. Брат и папа смотрели с жалостью, представляя, что со мной сделают, если бы это было правдой. — Ха-ха-ха, видела бы ты своё лицо! Вот он, на месте. — Достала из переднего кармана штанов документ и показательно помотала им в руках. Было бы мне 14, она давно и надолго наказала бы меня за такую гадость, но я уже не маленькая. — Лия, не шути так! Ну, слава богу, — выдохнула мать, — а где Карина? Время уже. Я лишь взглянула на медленно приближающийся силуэт, который кое-как напоминал лучшую подругу, махнула головой в её сторону. — Привет, чепуха! — подруги обнялись. По сравнению с Лией Карина взяла меньше вещей, я с удивлённым взглядом посмотрела на количество сумок в её руках — всего одна... Подруга сразу узнала вопрос в моих глазах. — Ну, я планировала там закупаться новыми вещами, а тащить в Санкт старое тряпьё неохота. — Понятно. Подругу, по её словам, семья проводила до ворот вокзала и уже попрощалась. Брат посмотрел на время и махнул головой в сторону, намёк понят. — Мам, мы на минутку. — «Только быстро», — кинула вслед Люда. Отошли мы недалеко, за угол от перрона, брат вытащил руку из кармана куртки и протянул пачку сигарет. — Твои любимвые , держы.Ты это... — Юра замялся, вертя в руках зажигалку. — В Питере по сторонам смотри. Город большой, глотает быстро. Не лезь туда, куда я залез, ладно? У тебя мозги есть, Лий. Используй их. — Обещаю, — тихо ответила она, пряча пачку в карман. — А ты... береги себя здесь. Чтобы мне было куда возвращаться. — Когда приедешь, на вокзале возле больших часов будет стоять Руслан, он уже местный, встретит тебя. — Он продолжает? — Если бы нас кто-нибудь услышал, то подумал бы о каком-нибудь бизнесе или учёбе, сразу же забыв об услышанном, но всё было немного иначе. — Да. — Оглянулся. — Будь там счастлива, найди кого-нибудь, отучись и... будь счастлива. — Брат старался подобрать именно то, что я хотела услышать, но все мы знаем, как это бывает тяжело. Вроде продумываешь каждую букву и слог того, что скажешь в той или иной ситуации, а когда она на самом деле происходит, их совсем не хватает. — Спасибо, я обязательно вернусь. Время близилось к отъезду нашего вагона. Перрон заполнен, мать и отец обнимают как в последний раз, отдают сумки и машут вслед. В вагоне жарко, работники не жалеют угля, в купе пахнет перегаром и мочой, на столике белые разводы от тряпки проводницы, пытавшейся создать иллюзию чистоты, но у неё это не вышло... Будь проклят тот, кто ехал тут до нас. Куртку можно положить только под шконку — по-другому это место отдыха не назвать, чемоданы под ноги, а «Бёрн», ставший совсем недавно популярным напитком среди молодёжи, — в руки. Стук и потряхивание железной дороги успокаивали, вспоминается, как в детстве ехали на море: после суток в поезде трясло уже и на земле, интересное чувство в теле, сравнимое с невесомостью. — Вот мы уже на полпути к аду, начинающемуся после школы, — унику, — говорит Карина, аккуратно и тихо открывая свою бутылку. — Знаешь, — Карина прислонилась лбом к холодному, дребезжащему стеклу, — мне кажется, мы сейчас в каком-то лимбе. Еще не там, но уже и не дома. Страшно? — Немного есть такое — призналась Лия, глядя на пролетающие мимо черные силуэты деревьев. — Ну, теперь-то будем жить вдвоём, как и мечтали в начальных классах, — посмеивается Лия, попивая напиток и предвкушая, как долго нужно будет убираться в квартире бабушки, умершей 6 лет назад. У бабушки я была всегда счастлива: летом она с нами ходила в парк аттракционов, покупала мороженое и, по банальщине, делала пирожки с яблоками, но у неё были самые вкусные пирожки... были... Я часто приходила с мамой к ней на могилку, убиралась, клала цветы и конфеты. А теперь наконец вспомнили и о её квартире, которую, к счастью, не продали, но после похорон ни разу не приезжали. — Кстати, нас Мельник встретит. — МЕЛЬНИК? Боже, как давно я его не видела! Так соскучилась, я даже не знала, что он там. Ты понимаешь, это теперь самое лучшее решение в нашей жизни! — Её глаза засветились от энтузиазма, подруга трясла меня за плечи от счастья, а я лишь с улыбкой закатила глаза. Нам повезло, что соседей по купе не было: никакой пьяный алкаш и вонючие носки не могли помешать приятно проводить время за карточными играми, энергетиком и обсуждением того, как круто мы проведём время в новом городе. Громкий голос проводницы — блин, она что, в рупор говорит? Почему так громко? Утро не то чтобы приятно встретило нас, пришлось просыпаться оперативно, натягивать штаны, складывать в аккуратную стопку постельное и хватать сумки в руки, не успев даже умыться. Успели. Холодный резкий воздух с запахом сырости, как после прошедшего дождя, воодушевлял и снова давал силы после душного купе, серое небо, ни намёка на солнце, суетящиеся люди. Санкт встречает с порога красотой: высокие многоэтажки, в окна которых можно было всматриваться вечность, миллион машин, катающихся по широким дорогам, и люди, которые ждут друзей, родных и любимых с поезда. Казалось, что именно тут пролито больше слёз, чем в кинотеатре на грустных фильмах, больше признаний в любви, чем в ЗАГСах, и больше искренних объятий, чем на любой вечеринке. Лия инстинктивно поправила воротник куртки. Это был другой город, здесь не было весёлых людей, которые со всеми здоровались, или уличных музыкантов. Только шум, чужой гул спешащей жизни. — Где Руслан? — Карина, не успев даже опомниться, уже судорожно озиралась, прижимая свою единственную сумку к бедру. Её лицо было бледнее обычного, без привычного утреннего марафета. Лия сделала затяжку. Запах дыма, который ещё недавно казался чем-то опасным и желанным, стал свободнее, здесь её никто не знает, никто не настучит отцу о том, что она курит, тут он смешивался с тысячей других запахов и терял свою остроту. — Юра сказал, возле больших часов. — Лия кивнула в сторону величественного табло, висящего над толпой. Среди суеты, чемоданов, обитающих тут бомжей и иностранцев без вещей, разгуливающих по перрону в надежде найти цель, чтобы выхватить сумку и сбежать куда подальше, они увидели его. Руслан. Вытянутый, в мешковатой, но чистой тёплой кофте и со стильной, слегка небрежной причёской. Он повзрослел. Тот же задумчивый прищур глаз, который она помнила по их временам в родном городе, теперь казался более острым, питерским. — Здорово, малые. — Голос у него стал глубже, баритон, который раньше ломался. Он обнял их обеих крепко, по-дружески. А после отдельно пожал руку Лие чуть выше запястья. От него пахло дорогим одеколоном и почему-то книгами. — Мельник! — Карина подпрыгнула, почти сбив Лию с ног. — Я так скучала! Ты просто не представляешь! — Я тоже. — Руслан улыбнулся, и на его щеке появилась та же ямочка, которую Лия помнила с восьмого класса. — По поручению Людмилы Григорьевны задача проверить и отмыть квартиру была выполнена, готов сдать задачу досрочно, — говорил он как солдат, что добавляло комичности. — Боже, спасибочки! Мы так переживали, что потратим уйму времени на уборку, ты просто ангел! — Карина снова бросилась обнимать Руслана. Руслан взял несколько сумок, которые даже по меркам «женских» были неподъёмно тяжёлыми. — Ну что, поехали. Рутина уже нарушена. Планы имеются, бояться и переживать не за что. Теперь только вперёд