* * *

холодным кварцем прорастает сердце, белёсые частички разнося по телу – от этой боли никуда не деться, коль ты уже её стал целью; от этой боли, что сжимает горло; от этих ран, кровящих беспрестанно. ты будешь упиваться этой болью, моля, чтоб не затягивались раны, чтоб кровь текла – горячая, живая, чтоб чуять ток её и знать: ещё живой. глуша в себе звериный громкий вой, ты будешь жить, о смерти лишь мечтая. ты будешь каменеть – пока что лишь душевно, в себе замкнёшься, став угрюм и мрачен. твой смертный час давно уже назначен, но знать об этом – рано, да и вредно. ты будешь думать: "ну же, поскорее!", мучений этих вынести не в силах. но как бы рьяно вечность не просил ты – ты будешь жить, от боли лишь зверея. и первыми окаменеют пальцы – уже не в силах удержать в ладонях искру ты начнёшь смеяться. осталось мало. ты ведь это понял? вслед за руками каменеют ноги, пронзает болью каждое движенье – ты шёл сюда от самого рожденья и вот твой миг. все пройдены дороги. но сердце бьётся! посмотри же - бьётся! за клеткой рёбер бьётся, пламенеет! в прозрачной клетке гаснет лучик солнца, и как огонь свечной тихонько тлеет. но время рушит даже пирамиды. и храм твой – тело – тоже разобьётся на множество осколков, в каждом – лучик солнца погаснет. всё покроет пылью. когда-нибудь в глубинах тёмной шахты кому-то напоёт на ухо муза, и этот кто-то бережно и мягко в тиши поднимет ледяные друзы. и, отделив кристаллы от крупинок пыли, от удивления дар речи потеряет, увидев, как искрится и пылает в холодном камне ярко-алая сердцевина.