Глава 13 : Дружба

Гарри проснулся рано — ещё до того, как в спальне начались первые шевеления. Он не сразу поднялся: пару секунд лежал, слушая, как Хогвартс дышит камнем и чужими снами. Потом повернул голову к тумбочке Симуса: магические часы показывали 5:30. Привычку вставать так рано ему привил Хайсе ещё летом. Не “для дисциплины”, а потому что утро — единственное время, когда мир не мешает. Пока остальные спят, можно успеть всё: размяться, повторить материал, потренироваться. Завтрак начинался в 7:30. У Гарри было почти два часа — и он, как всегда, разложил это время по полочкам. 15–20 минут — на движение: уклонения, шаги, короткие щиты “включил–выключил”, чтобы не застревать в одном варианте. 30–40 минут — на боевые связки: простые заклинания, но в комбинациях, чтобы руки не думали, когда времени думать нет. Остаток — душ, зеркало, короткий разговор с Хайсе… и если повезёт — пару страниц книги. Гарри тихо вздохнул. График был плотным. Даже на выходных отдых получался “по остаточному принципу”. Его передёрнуло от мысли, что будет, когда Хайсе станет официальным опекуном и решит “подкрутить программу”. Гарри заставил себя не развивать эту мысль и просто поднялся. Он оделся быстро и бесшумно. Ничего не уронить. Ничего не разбудить. Рон сопел, Симус спал так, будто любой звук мог его поднять. Гарри выскользнул из спальни и пошёл по коридорам, где ранним утром даже эхо звучало лениво. Пустой класс он нашёл заранее — дальний, такой, куда в это время никто не суётся. Прикрыл дверь партой — не “намертво”, а так, чтобы случайный ученик не распахнул её с порога. Проверил, нет ли щелей света. Дышать стало легче. Тренировка заняла ровно столько, сколько он себе отвёл. Без лишних эффектов. Без следов. Без желания “проверить что-то опасное”. Он знал: одно неверное решение — и взрослые начнут задавать вопросы. А вопросов ему сейчас было не нужно. Закончив, Гарри вытер пот рукавом, достал зеркало и положил на парту, как кладут вещь, к которой относятся серьёзно. — Я вижу тебя брат — прошептал он, коснувшись палочкой поверхности. Минуту зеркало оставалось мёртвым. Гарри уже хотел убрать его — не потому что обиделся, а потому что не любил зависеть от ожидания, — как на стекле проступило сонное лицо Хайсе. Он явно только что проснулся. — Привет, Хайсе, — бодро сказал Гарри, стараясь звучать легче, чем чувствовал. — Доблое тро… — пробормотал тот, зевая так широко, будто пытался проглотить утро целиком. — Ты чего так долго не отвечал? — Я спал. Кики разбудила — сказала, что ты меня вызываешь, — Хайсе снова зевнул и прищурился, пытаясь сфокусироваться. — Ты где? — В классе. Пусто. Закрылся. — Значит, пока я тут тренируюсь, ты спишь? — наигранно обиженно протянул Гарри. — Туше, — Хайсе лениво махнул рукой. — Я ночью был занят. — Ага. «Огневиски» называется, — фыркнул Гарри. Хайсе усмехнулся — коротко, как признают попадание. — Ладно. Что хотел рассказать? Гарри не выдержал и улыбнулся шире. — Меня взяли в сборную! Сон с Хайсе слетел не до конца, но глаза стали живее. — Вау, — сказал он уже нормально. — Это потрясающе, Гарри. Но как? Ты же первокурсник. У вас же вроде как нет метёл. Гарри тут же начал пересказывать последние события. По мере рассказа выражение Хайсе менялось: сначала удивление, потом гордость, а под конец — то самое взрослое напряжение, которое появлялось у него каждый раз, когда Гарри чудом не разбивался. — И ты не нашёл ничего умнее, чем сесть на метлу впервые в жизни и сразу лететь на полной скорости прямо в стену? — приподнял бровь Хайсе. — Но… я… — Гарри растерянно замялся. — Гарри, пойми: я отчитываю тебя не потому, что злюсь. А потому, что я… волнуюсь. Ты поступил храбро — да. Но неразумно. Впредь будь осторожен. Холодная голова, ладно? Гарри кивнул. Он уже хотел свернуть разговор на что-нибудь приятное, но вспомнил то, что откладывал — и решил сказать сразу, пока не передумал. — У тебя случайно нет зелья от головной боли? Хайсе мгновенно перестал выглядеть сонным. — Что случилось? — На уроках профессора Квиррелла болит голова… точнее, шрам. — Шрам? — переспросил Хайсе, и голос стал жёстче. — У тебя он всегда болит? — Нет, — покачал головой Гарри. — Только когда он рядом. Особенно если стоит спиной ко мне. Хайсе пару секунд молчал, явно прокручивая варианты. Потом сказал медленно: — Странно… Ладно. Иди в медсестре. Скажи прямо: боль в голове, отдаёт в шрам, усиливается на уроке Защита. Попроси настойку корня эсфальта — она снимает такие вещи. Потом мне скажешь, стало ли легче. — Хорошо, — снова кивнул Гарри. Хайсе не отпустил тему, как будто боялся, что Гарри “забудет” ради удобства. — И ещё. Если настойка не поможет… — он прищурился, — попробуй вариант через декана. Попроси разрешение пропускать занятия Квиррелла. Скажи, что у тебя аллергия на запах чеснока. Вдруг сработает. Тогда либо переведут на отдельные занятия, либо хотя бы избавишься от боли. Гарри чуть улыбнулся — не потому что это было смешно, а потому что план звучал как “Хайсе в своём репертуаре”. — Хорошая идея. Хайсе кивнул, будто поставил галочку. — Как у тебя идёт программа за второй курс? Гарри вздохнул и начал рассказывать: что даётся легко, где упирается в теорию, где нужно больше повторов. Хайсе слушал уже внимательнее, без шуток — так, будто для него это не “учёба”, а безопасность. Когда Гарри закончил, Хайсе снова зевнул — но уже тише. — Ладно, — сказал он. — Иди завтракать. И не делай вид, что ты железный. Если болит — лечишь. Если страшно — думаешь. Если рад — радуешься. Ты меня понял? — Понял, — ответил Гарри. — Молодец. И… — Хайсе на секунду задержал взгляд, — поздравляю со сборной. Правда. — Спасибо, — сказал Гарри уже без бодрой маски. Хайсе кивнул — и исчез с зеркала. Гарри аккуратно спрятал зеркало, отодвинул парту от двери и вышел в коридор. Завтрак ещё не начался, но Хогвартс уже просыпался. А у Гарри в голове стучало сразу два слова: “сборная” и “шрам”. Сегодня была суббота, поэтому после завтрака Гарри отправился в библиотеку — учиться дальше. Уже не по первому курсу. По второму. Он поднялся в спальню, собрал книги и спустился в гостиную. На подоконнике дремал свет, в камине потрескивали угли. Рон заметил Гарри сразу — будто ждал. — Эй, Гарри! Хочешь партию в шахматы? Гарри остановился. Улыбнулся чуть виновато — не “для вида”, а потому что и правда было жалко отказывать. — Спасибо, Рон. Мне надо позаниматься. Давай вечером? — Ладно… — Рон попытался сказать это легко, но голос вышел тусклым. Гарри это услышал — не ушами, кожей. Он секунду постоял, думая, чем закрыть неловкость, и сделал простое, человеческое: — Я серьёзно. Вечером — точно. И если хочешь… можешь зайти в библиотеку позже. Не обязательно учиться, просто… чтобы не было будто я сбежал. Рон моргнул, будто не ожидал, что его “заметили”. — Ну… посмотрим, — пробормотал он, но стало чуть легче. Гарри кивнул и вышел. В коридорах Хогвартса в субботу было больше свободы и больше глаз. Кто-то таскался без дела, кто-то шептался, кто-то специально громко смеялся. Гарри не любил это. Поэтому в библиотеке он сразу направился в дальнюю часть — туда, где тише всего. Его любимое место. Но когда он дошёл до стола у окна, там уже сидела Гермиона — шарф Когтеврана лежал рядом, книга по трансфигурации раскрыта на середине, перо работало так быстро, будто у неё внутри был таймер. Гарри решил не мешать и найти другой стол. Он уже развернулся, когда услышал: — Ой, Гарри, привет, — сказала Гермиона негромко. Гарри остановился. — Привет. Что читаешь? — «Трансфигурация: основы и переходные формы» Бэка Колифира, — ответила она, будто это было что-то само собой разумеющееся. — Ты тоже пришёл заниматься? Гарри кивнул. Гермиона замялась, словно выбирала между гордостью и логикой, а потом добавила: — Можешь сесть напротив… если хочешь. Здесь всё равно тише. И… меньше людей. Это прозвучало аккуратно. Гарри сел. Достал учебники. Открыл. И понял, что читать сразу не получится. Внутри было ощущение долга — не тяжёлого, а такого, который не даёт спокойно дышать. Он ведь так и не объяснился нормально. — Эм… Гермиона, — начал он неуверенно. Она подняла взгляд. — Да? Гарри выдохнул. — Я хотел извиниться. За то, что соврал про себя. В общем… прости. Гермиона сначала смутилась — не от слов, а от прямоты. Потом кивнула. — Спасибо. Я… принимаю. Но… — она не отпустила тему, как и должна была, — почему ты это делал? Гарри отвёл взгляд на страницы, будто там было проще говорить. — Когда я попал в магический мир с Хагридом… все пожимали руки, восхищались мной. А я… я этого не хочу. Я хочу быть просто Гарри. Не “мальчиком, который выжил”. Он сказал это тихо, но в словах была усталость. Гермиона немного подумала. — Знаешь… я прочла про тебя всё, что нашла, — призналась она и тут же как будто сама себя упрекнула взглядом. — И я могу понять, почему люди так реагируют. Но для меня ты — Гарри. Просто Гарри. Гарри растерянно моргнул. — Спасибо. Гермиона снова уткнулась в книгу… но прошло всего пару минут, и она не выдержала: — Можно спросить? — Да. — Ты очень сильный на практике по трансфигурации. Я это поняла ещё на первом уроке. Но как? У Гарри внутри всё напряглось. Про Хайсе говорить нельзя. И “лето” тоже нельзя превращать в прямую улику. Он быстро подбирал слова — так, чтобы звучало правдоподобно и не выдавало лишнего. — Ну… — осторожно начал он. — Я купил пару дополнительных книг. Там много про то, что важна не просто “воля”, а чёткое представление изменения формы — от начала до конца. И… я много повторял движения палочкой. До автоматизма. Глаза Гермионы загорелись. — А что за книга? Можешь дать почитать? Гарри на секунду замер. Если он назовёт — она захочет увидеть. Если он принесёт — может всплыть то, что не должно всплывать. Он выбрал самый безопасный выход — скучный, но рабочий. — Я… не помню точное название. И книга осталась дома. Прости. Гермиона заметно расстроилась — но быстро уцепилась за другое, как умеют люди, которым важна цель. — Подожди. А что это за книги у тебя? — она кивнула на стопку перед Гарри. Гарри посмотрел на верхний учебник. — Это то, что сейчас проходят второкурсники. Я спросил у ребят названия и заказал совиной почтой. Каталог взял в книжном ещё в Косом. Гермиона поражённо выдохнула — не “не знала”, а “не думала, что это так просто”. — Я знала, что совами можно доставлять посылки, — сказала она честно, — но я не знала, что магазины нормально принимают заказы прямо из школы. И что это можно устроить без взрослых… если знать как. Потом она резко оживилась: — Подожди… ты уже читаешь книги второго курса? — Да. Первый курс я прочитал несколько раз ещё летом. А теперь готовлюсь ко второму. Обычно только по защите меняют учебники, потому что преподаватель каждый год новый, — ответил Гарри. Гермиона посмотрела на него так, будто увидела цель всей жизни — и одновременно рабочий план. — А можно… заниматься с тобой? Гарри не удержался и улыбнулся по-настоящему. — Конечно. Гермиона будто не поверила, что он сказал это так просто, а потом заговорила быстрее: — Тогда я дочитаю эту и… давай завтра начнём! Предлагаю начать с чар. Раз ты уже начал их читать. И… — она замялась, но всё же добавила строго, — и больше никаких “Ричардов”. Я не люблю, когда мной… играют. Даже из хороших причин. — Понял, — спокойно сказал Гарри. — Больше не буду. Она кивнула — как будто поставила ещё одну галочку в своём внутреннем списке. Гарри перевёл дыхание. Тяжесть внутри стала меньше. — Я могу одолжить тебе свою сову, — предложил он. — Закажешь учебники второго курса. Будем читать, и после каждого раздела обсуждать. — Это замечательная идея! — Гермиона сияла… и тут же погасла, вспомнив реальность. — Только я не взяла с собой деньги… ни фунты, ни… ничего. Гарри уже хотел сказать “ерунда”, но вовремя понял: Гермиона — не тот человек, который спокойно примет “подарок” и забудет. — Я закажу тебе, — сказал он ровно. — Но давай так: ты мне это вернёшь. Как тебе удобно. Хоть фунтами. Гермиона прищурилась. — Родители не смогут обменять деньги без меня, — сказала она сразу, как факт. — Но фунты мне прислать могут. И я… да, я верну. Она на секунду задумалась — и это была очень “она” мысль: — Только… давай я напишу расписку. Чтобы всё было честно. Сумма, список книг, дата. Я не хочу быть должной “на словах”. Гарри удивлённо моргнул — и неожиданно уважение внутри стало ещё сильнее. — Давай, — согласился он. — Это… правильно. Гермиона достала чистый лист пергамента и уже через минуту аккуратно вывела: «Я, Гермиона Джин Грейнджер, беру у Гарри Поттера…» — и оставила место для суммы, когда они решат, какие учебники заказывать. — И ещё, — добавила она, поднимая на него взгляд. — Я одолжу твою сову, чтобы написать родителям и попросить прислать деньги. Если ты не против. — Не против, — кивнул Гарри. — Только сначала закажем учебники — чтобы не терять время. Гермиона радостно закивала. Они уже начали шепотом составлять список — “Чары, второй курс…”, “Трансфигурация, дополнение…”, — когда Гарри краем глаза заметил движение между стеллажами. Невилл. Он держал книгу по травологии так, будто боялся её уронить. Шёл медленно, осторожно. Увидев Гарри, остановился — и явно хотел сделать шаг назад. Гарри почувствовал: “если не позову сейчас — он уйдёт, и потом будет сложнее”. Он поднял руку — не махая, а просто обозначив: “я тебя вижу”. — Невилл, привет, — сказал Гарри тихо. — Иди сюда. Невилл замялся. Потом, будто решившись, подошёл ближе — на безопасную дистанцию. — Привет… — выдавил он. — Я… я не хотел мешать. — Ты не мешаешь, — спокойно сказал Гарри. — Мы как раз… делаем то, что не должно быть шумным. Гермиона посмотрела на Невилла — внимательным, оценивающим взглядом, но без высокомерия. — Мы обсуждаем учебники второго курса, — сказала она, словно приглашая его в тему, чтобы снять неловкость. — А ты что ищешь? — Про мандрагору, — пробормотал Невилл. — Мне… сложно найти. Я всё путаю. Гермиона мгновенно ожила. — Мандрагора — это не “путаю”. Если хочешь, я могу объяснить как найти… а ты, в обмен, расскажешь, что говорила профессор Спраут. У неё всегда есть детали, которых нет в книгах. Невилл растерянно моргнул. Ему явно не часто предлагали “обмен знаниями” так, будто это нормально. — Я… могу, — тихо сказал он. Гарри перевёл взгляд с одного на другого и почувствовал, как всё складывается само собой — без насилия и без “плана”. — Тогда давайте так, — сказал он. — Мы завтра собираемся здесь же. Тихо. Без толпы. Занимаемся. Если хочешь — приходи тоже. Невилл сглотнул, но кивнул. — Хорошо… я приду. Гермиона снова взялась за перо. — Ладно. Сначала список книг, — сказала она деловым тоном, будто спасала мир. — Потом сова. Потом расписка с суммой. И… — она на секунду запнулась, посмотрела на Гарри и добавила мягче, — потом учёба. Гарри кивнул. В библиотеке было тихо. И в этой тишине впервые за долгое время ему казалось, что он делает что-то правильное — не “как герой”, а как человек. И это было куда сложнее, чем лететь на метле.