Глава 18 : Матч

Глава: 8 ноября. Первый матч 8 ноября выдалось особенно холодным. Не “осенним” — настоящим, каменным. Ветер гулял по коридорам Хогвартса так, будто замок дышал сквозняками и у каждого вдоха был свой смысл: не расслабляйся. Первый матч. Первый в жизни. Гарри проснулся раньше, чем успели шевельнуться остальные. В спальне было темно, но он чувствовал чужое дыхание, чужие движения, чужие сны. Это давило. Сегодня — особенно. Он оделся быстро, взял метлу и ушёл туда, где можно было закрыть дверь. Пустой класс на третьем этаже. — Коллопортус, — прошептал он. Замок щёлкнул. Гарри ещё и подпер дверь партой — без магии, по-маггловски, так, как делал Хайсе, когда хотел, чтобы его не трогали. Он сел на пол, прислонился к стене, положил “Нимбус” рядом. Ладонь легла на древко — не ласково, а как на рукоять оружия. Он пытался очистить голову, как учил брат: вдох — пауза — выдох. Мысли не должны бегать. Мысли должны стоять строем. Но они не стояли. Что, если я промахнусь? Что, если снитч уйдёт от меня в последний момент? Что, если я упаду на глазах у всех? Что, если Снейп… Имя ударило по нервам так, будто его произнесли вслух. Снейп — судья. Снейп — тот, у кого взгляд всегда “как нож”, и при этом он умеет делать так, чтобы нож выглядел как “правило”. Гарри сжал зубы. — Ссс… хозяин… Шёпот пришёл не ушами — под кожей. Из щели между плитами выползла Мерта. Серебристая чешуя мелькнула в полутьме, и Гарри на секунду поймал себя на странном облегчении: вот он, мой щит, который “дышит”. Мерта стала заметно больше. Не только длиной — взгляд у неё стал глубже, увереннее. — Ты подросла, — прошептал Гарри и попытался улыбнуться. — Ссс… а вы — нет. Вы только тяжелее. Она подползла ближе и остановилась у его ботинка. — Вы встревожены. Много глаз. — Знаю, — ответил Гарри тихо. Он погладил её по голове. Мерта мягко зашипела, но не укусила — просто позволила. И от этого в груди кольнуло. — Я… редко с тобой, — выдохнул Гарри. — Прости. Мерта не злилась. Это было хуже — она была честной. — Связь гаснет, когда вы забываете. Это больно. Гарри замер. Он не хотел быть как взрослые, которые умеют забывать тех, кто рядом, пока им удобно. Он вообще не хотел быть “взрослым” такого типа. — Я не хотел, — хрипло сказал он. — Я правда… — Я знаю. Я не злюсь. Я голодна — да. Но не злюсь. Он выдохнул, будто отпустил ремень с горла. — У меня матч, Мерта. Через пару часов. И я… боюсь. Сказать “боюсь” вслух было как признаться в слабости. Но Мерта не смеялась. Она просто подняла голову выше. — Тогда расскажите. Всё. Я рядом. Гарри рассказал. Про первый матч, про ожидания, про Снейпа, про то, что весь замок будет смотреть, как будто его жизнь — шоу. — Я не знаю, справлюсь ли, — закончил он. — Я не знаю, что будет. Но я знаю, кто вы. И я ссс вами. Он посмотрел на неё. — Я не возьму тебя на стадион. Толпа. Риск. Ты можешь… — Я останусь. Но завтра — вы рядом. Весь день. Гарри кивнул. — Обещаю. Мерта свернулась кольцом у его ног — тёплым узлом. Потом медленно исчезла под плитами. Гарри остался один. Взял метлу. И пошёл туда, где ему нельзя было быть один. В раздевалке Гриффиндора пахло кожей, магией и нервами. Вуд ходил кругами, как будто считал шаги до катастрофы. — Поттер, — бросил он, увидев Гарри, — ты где был? — Готовился, — коротко ответил Гарри. Вуд всмотрелся в него. — Слушай. Ты сегодня не ученик Гарри Поттер. Ты ловец. Работа простая: видишь — берёшь. Не видишь — живёшь и ждёшь. — Понял. — Слизерин будет играть грязно, — продолжил Вуд уже тише. — А в судьях Снейп — они будут ещё хуже, чем раньше. Так что не лезь на рожон. Не отвечай на провокации. Гарри молча кивнул. — И ещё. — Вуд на секунду замялся, потом сказал честно: — Если тебе станет страшно — это нормально. Просто не давай страху рулить. Гарри сглотнул. — Не дам. — Тогда пошли. Десять минут — и выходим. Стадион встретил их ревом, который ударил по ушам сильнее ветра. Ли Джордан орал так, будто его заколдовали на “громче”. — А ВОТ И ГРИФФИНДОР! С НОВЫМ ЛОВЦОМ — ГАРРИ ПОТТЕРОМ! САМЫЙ МОЛОДОЙ ЛОВЕЦ ЗА СТО ЛЕТ! Толпа взорвалась аплодисментами. Гарри держал лицо. Не потому что был “крутой”. Потому что Хайсе учил: не корми врага своим страхом. Он взлетел вместе с командой. Холодный воздух на высоте был чище, но злее. Дышать стало больнее. Снейп стоял в центре поля, чёрный на зелёной траве, как трещина. Свисток в руке казался чем-то опасным. — По местам, — холодно сказал он. Гарри увидел противника — слизеринского ловца. Брудстоун был старше, крупнее, летал “широко” — так летают те, кто привык таранить, а не ловить. Брудстоун улыбнулся Гарри хищно. — Три… два… один… Снейп бросил квоффл вверх. Бладжеры и снитч сорвались с места сами, как и положено зачарованным мячам. Матч начался. Первые минуты Гарри держался выше. Это была не трусость — это была работа ловца: смотреть за всем сразу. Бладжеры. Снитч. Другой ловец. И ещё — движения Слизерина, которые всегда “случайные”, пока не убьют. Слизерин проверил его быстро. Один из бладжеров резко изменил траекторию — будто его направили специально под Гарри. Слизеринский загонщик (с битой) летел чуть позади и сбоку — слишком близко, чтобы это было “просто так”. Гарри ушёл в сторону. И в ту же секунду Брудстоун оказался рядом и врезался плечом — мягко, “как случайно”, но так, чтобы сбить баланс. — Ой, Поттер, — сказал он громко, улыбаясь. — Прости. Ветер. Ли Джордан заорал: — ФОЛ! ЭТО БЛЭТЧИНГ! ЛЕТИТЬ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ВРЕЗАТЬСЯ — ФОЛ! Снейп даже не повернул голову. Гарри почувствовал, как внутри поднимается злость — горячая, опасная. Хотелось ответить. Хотелось “врезать” так, чтобы Брудстоун запомнил. Но Вуд говорил: не давай повода. Гарри выровнял полёт и ушёл выше. Счёт тем временем рос: Слизерин забил два раза подряд — 20:0. Потом ещё — 30:0. И каждый раз Ли Джордан находил “случайность”: слизеринский охотник прошёл слишком близко к кольцам и не бросил квоффл — а “протолкнул” его рукой вместе с мячом. — ХЭВЕРСЭКИНГ! — взвывал Ли. — РУКА НА КВОФФЛЕ, КОГДА ОН ПРОХОДИТ ЧЕРЕЗ КОЛЬЦО — ЭТО Ж ФОЛ! Снейп: молчание. Гарри видел, как Вуд на секунду дёрнулся от ярости. Но продолжал командовать. Слизерин играл не “лучше”. Слизерин играл так, что выиграть честно становилось трудно. Бладжер снова пошёл на Гарри. Гарри ушёл вниз — и в этот момент почувствовал, как чужая метла цепляет его метлу сбоку. Не удар. Зацеп. Брудстоун сделал то, что нельзя делать “случайно”: он подцепил древко Гарри своим, пытаясь “запереть” движение, как крючком. Блёртинг. Запирание рукоятей, чтобы увести с курса. Гарри на мгновение потерял траекторию. Сердце ударило в горло. Он вырвался рывком и ушёл в сторону, не дав себя опрокинуть. Ли орал уже не слова, а ярость: — ОН РУКОЯТИ СЦЕПИЛ! БЛЁРТИНГ! СНЕЙП, ВЫ СЛЕПЫЕ?! Снейп повернулся к комментаторской будке и посмотрел так, что Ли подавился следующей фразой. А Слизерин продолжал давить. Гриффиндор отставал: 60:0. Потом 70:0. И Гарри почувствовал, как давление становится физическим: будто на плечи кладут мокрый плащ. Они ждут, что я поймаю снитч, и всё перевернётся. Они ждут “чуда”. А если я не поймаю? Он выдохнул. Заставил себя не смотреть на табло. Снитч появится, когда захочет. Игра не заканчивается, пока его не поймают — такова жестокая логика квидича. Именно в этот момент метла дёрнулась. Сначала — едва. Как будто ветер ударил не туда. Гарри не придал значения. Потом — второй рывок. Уже сильнее. Нимбус повело вбок. Гарри напряг руки. Что за… Третий рывок был таким, что его чуть не выдернуло из седла. Метла пошла вверх рывками, как взбесившийся зверь. Гарри вцепился в древко. — Нет… — прошептал он. Метлу трясло. Она дрожала под ним, словно живая. Словно кто-то держал её на невидимой верёвке. И Гарри понял: это не “нервы”. Это не “ветер”. Это не его ошибка. Он увидел, как к нему подлетает один из близнецов. — Поттер! Ты в порядке?! — Нет! — крикнул Гарри. — Метла не слушается! Скажи Вуду — остановить! Близнец метнулся к капитану. Снейп видел это. Конечно видел. Он не мог не видеть: ловец на “Нимбусе” почти падает, метла пляшет в воздухе. Но Снейп тянул. Тянул долю секунды дольше, чем нужно. И только когда Гарри пошёл вниз почти “падением”, Снейп свистнул. — Перерыв, — произнёс он ледяно. Гарри падал. Не красиво. Не героически. Просто падал — потому что метла решила его сбросить. В последний момент рывки вдруг смягчились — будто кто-то отпустил хватку. Этого хватило, чтобы Кэти Белл схватила его за плечо. — Держу! — крикнула она. Второй близнец подлетел с другой стороны. Они выровняли Гарри и втроём дотащили до земли. Гарри дрожал. Не от холода. От того, что он был в одной секунде от смерти, и весь стадион это видел. В раздевалке Вуд был белый от злости. — Джордж! За Флитвиком! Сейчас же! Близнец вылетел наружу. — Гарри, — тихо сказала Алисия, — ты цел? — Да, — автоматически ответил Гарри. Но голос прозвучал пусто. Через десять минут влетел Флитвик. Маленький профессор выглядел непривычно серьёзным. — Покажите метлу, — сказал он. Он начал диагностические чары — одно за другим, длинной цепочкой. Нимбус на секунду засветился тонкими линиями — как каркас. Флитвик нахмурился. — Следов обычного наложенного заклинания… нет. — Как “нет”? — сорвался Вуд. — Она его чуть не убила! — Я сказал: нет следов обычной палочковой работы, — спокойно уточнил Флитвик. — Это не значит, что воздействия не было. Это значит, что оно тонкое. Или сделано иначе. Гарри почувствовал, как внутри холодеет. Это была не шалость. Это было намерение. — Мне нужно выйти, — сказал Вуд резко. — Но мы не можем отказаться. Это матч. Он посмотрел на Гарри. — Ты выйдешь? Гарри поднял голову. Внутри было страшно. Но ещё сильнее было другое: злость на тех, кто решил, что его можно сбросить, как лишний груз. — Да, — сказал Гарри. — Я выйду. Флитвик кивнул. — Я могу наложить стабилизирующие защитные чары на метлу. Это не “лечит” причину, но удержит курс, если воздействие повторится. Мне нужно десять минут. — Делайте, профессор, — коротко сказал Гарри. Матч возобновили без ловца. Гриффиндорцы играли так, будто им вкололи ярость в кровь. Анджелина пошла на прорыв, Кэти закрыла её с фланга, Алисия перехватила пас в последний момент и пробила — 70:10. Ли Джордан ожил. — ГРИФФИНДОР НЕ СДАЁТСЯ! Слизерин ответил грязно: их охотники начали “выталкивать” гриффиндорцев из траекторий, бить локтями на разворотах — чистый коббинг, “избыточная работа локтями”. Ли орал: — ЛОКТЯМИ! ЛОКТЯМИ! ЭТО Ж КОББИНГ! Снейп смотрел в сторону. Гриффиндор отставал. Но уже не разваливался. — Готово, — сказал Флитвик, отступая от метлы. — Но, Поттер… если почувствуете что-то странное — сразу вниз. Не геройствуйте. Гарри кивнул. И вышел обратно на поле. Ли Джордан взревел: — НА ПОЛЕ ВОЗВРАЩАЕТСЯ ПОТТЕР! Трибуны снова взорвались. Гарри взлетел — и почувствовал: метла держит курс плотнее, как будто вокруг древка появился невидимый обруч. Он не расслабился. Он начал работать. Слизеринский ловец сразу пошёл на него. Брудстоун не ловил снитч — он мешал. Подрезал, вставал на линии, пытался “закрыть” Гарри корпусом — чистый blocking, препятствие ловцу. Гарри уходил. Не психовал. Просто уходил так, как учил Хайсе: короткий манёвр, смена высоты, без лишних движений. И вдруг — золотая искра. Снитч мелькнул у самой линии трибун и исчез в тени. Гарри застыл на полсекунды. Не глазами — телом — он понял: вот оно. Он рванул. Брудстоун рванул следом. Один из слизеринских загонщиков заметил погоню и послал бладжер в тот же сектор — “случайно, конечно”. Гарри ушёл вниз, бладжер прошёл мимо, но Брудстоун снова попытался сцепить рукоять — снова blurting. Гарри на мгновение почувствовал металл/дерево чужого древка — и вырвался резким рывком, который мог бы сбросить менее опытного. Гарри удержался. Снитч снова мелькнул — теперь выше. Гарри пошёл вверх. Брудстоун пошёл наперерез — плечом. Блэтчинг. Намеренный таран. Гарри не стал “принимать удар”. Он сделал то, что Хайсе называл “не быть там, куда летят”. Он резко ушёл вниз, почти к траве, настолько низко, что воздух стал тяжёлым и влажным. Метла прошла в сантиметрах от земли, и Гарри почувствовал, как сердце врезается в ребра. Трибуны ахнули. Брудстоун не успел повторить манёвр. Его траектория была слишком широкой. Он проскочил мимо и едва не зацепил землю. Снитч мелькнул прямо перед Гарри — как будто дразнил. Гарри вытянул руку. И в этот момент метла снова едва дёрнулась — тонко, почти незаметно. Флитвикова “рамка” сработала: удержала. Но Гарри почувствовал. Меня снова пытаются снять. Это не было “страшно”. Это было яростно. Гарри бросил тело вперёд всем собой, как в прыжке. Пальцы сомкнулись. Снитч бился в ладони. Гарри не удержался — слетел с метлы и упал на траву. Перекатился, содрал локоть. Больно — по-настоящему. Молчание на стадионе длилось одну секунду. Потом Гарри поднял руку. В ней был снитч. И стадион взорвался. — ГРИФФИНДОР ПОБЕЖДАЕТ!!! — орал Ли Джордан. Команда налетела на Гарри, как волна. Вуд схватил его за плечи так, будто хотел одновременно обнять и задушить. — Ты… — выдохнул он. — Ты сумасшедший. Гарри хотел улыбнуться — и не смог. Он чувствовал только одно: облегчение, что он жив. Снейп стоял в центре поля. Лицо — каменное. Свисток он убрал медленно, будто делал отметку в голове. Гарри встретился с ним взглядом. И понял: это не конец. Это только первый ход. На трибуне Слизерина Дафна поднялась с места. Она не хлопала и не кричала. Просто смотрела — долго, внимательно, как будто запоминала. Её губы дрогнули — едва. — Достойно, — сказала она себе так тихо, что никто не услышал. Когда толпа хлынула на поле, Гарри вдруг понял: сейчас его снова разорвут на “символ”. На “героя”. На “историю”. Он отступил. Не убегал — просто ушёл в сторону, в тень у раздевалок, пока остальные кричали его имя. Потому что внутри у него было не “счастье”. Внутри у него было: меня пытались убить метлой. И если это правда — значит, матч был не игрой. Значит, он кому-то мешает. Библиотека в тот вечер была почти пустой. После матча большинство либо праздновали в гостиных, либо спешили пересказать друг другу каждую секунду победы, будто боялись, что без пересказа она перестанет быть настоящей. Гарри выбрал дальний стол у окна — тот, где свет падал ровно, и где шёпот звучал тише. Он раскрыл учебник, но буквы расплывались. В голове всё ещё стоял свист ветра и тот миг, когда трава была в сантиметрах от лица, а ладонь уже тянулась к золотой искре. Он перевёл взгляд на свои руки. Они всё ещё дрожали. Не сильно — заметно только ему. Но дрожали. Шаги он услышал заранее. Лёгкие — почти бесшумные, и вторые — осторожные, чуть тяжелее. Он поднял глаза. Гермиона шла первой. Мантия застёгнута, волосы чуть растрепаны, глаза — слишком яркие. Невилл — следом, будто сопровождал её не телом, а решением. — Мы знали, что ты будешь здесь, — сказала Гермиона негромко, но так, что “знали” звучало как “мы не дадим тебе спрятаться”. Гарри не нашёлся, что ответить, поэтому просто кивнул. Гермиона села напротив — резко, почти сердито. Невилл устроился рядом с ней, чуть боком, чтобы видеть Гарри и чтобы не мешать. Пару секунд они молчали. Гермиона будто выбирала, с чего начать — и проиграла это самой себе. — Ты… ты вообще понимаешь, что произошло? — выпалила она. Гарри устало выдохнул. — Матч? — Не “матч”, Гарри! — Гермиона сжала книгу так, что побелели пальцы. — Твоя метла пыталась тебя сбросить. Ты мог погибнуть. Ты почти погиб. А ты… ты вернулся! — Я не мог уйти, — попытался сказать Гарри ровно. — Команда— — Команда! — Гермиона почти прошипела это слово, и от злости у неё дрогнул голос. — Команда пережила бы один матч без ловца. А вот без тебя… — она осеклась и резко вдохнула, будто не хотела продолжать, но не могла остановиться. — Без тебя всё это не имело бы смысла. Гарри опустил взгляд. — Я же… победил, — выдавил он, и сам услышал, как жалко это звучит. Гермиона не улыбнулась. Она наклонилась вперёд. — Тебя пытались убить, Гарри. Я не говорю “сломать метлу”. Я говорю — убить. И ты всё равно полетел обратно. — Флитвик наложил чары, — тихо сказал Гарри. — Метла держалась. — А если бы нет? — Гермиона не повышала голос, но каждое слово было как удар. — А если бы это повторилось сильнее? А если бы они подождали, пока ты снова пойдёшь на снитч? Ты хоть понимаешь, что на тебя смотрит весь стадион, и если ты упадёшь — никто не успеет? Гарри сжал челюсть. — Я не хотел, чтобы вы волновались. Гермиона фыркнула — коротко, зло. — Поздно. Уже волновались. Уже. И, знаешь что? — она ткнула пальцем в сторону окна, туда, где был стадион. — Даже если бы никто тебя не трогал… ты и сам себя неплохо пытаешься убить. Гарри поднял глаза. — Что? Гермиона прищурилась. — Твой “финт”. Этот твой полёт почти по земле. Когда ты шёл за снитчем и… — она махнула рукой, будто ей физически неприятно вспоминать, — когда ты нырнул так низко, что я подумала, ты сейчас врежешься в траву и тебя снесёт по ней, как камень. Невилл тихо кивнул, не глядя на Гарри. — Я тоже… — признался он. — Я… я чуть не закрыл глаза. Гарри провёл ладонью по лицу. — Я контролировал. — Нет, — отрезала Гермиона. Потом смягчила тон на полступени — но не сдала позицию. — Ты думал, что контролируешь. Это не одно и то же. Ты первокурсник, Гарри. Ты очень талантливый, да. Но это не делает тебя неуязвимым. Гарри молчал. Ему хотелось возразить. Сказать, что если бы он не вернулся, их бы растоптали. Сказать, что Снейп бы улыбался. Сказать, что иногда “не вернуться” — значит проиграть не матч, а что-то большее. Но перед глазами всплыло другое: как метла дёрнулась, и воздух исчез под ногами. И как Кэти схватила его за плечо, потому что ещё секунда — и всё. — Я… — начал Гарри и осёкся. Гермиона посмотрела на него внимательнее. Злость в ней не ушла, но стала другой — более усталой. — Гарри, — сказала она уже тише. — Ты не обязан всё тянуть один. Понимаешь? Ты не один в этом замке. Гарри сглотнул. В горле стало тесно. — Я знаю, — выдохнул он. — Просто… когда я понял, что метла… что кто-то… — он резко замолчал, боясь сказать “пытался убить” вслух. — …я разозлился. И мне стало важно показать, что я не сломаюсь. Гермиона тихо кивнула, будто это объясняло часть, но не оправдывало. — И показал, — сказала она. — Но ты мог показать это… живым. Невилл наконец поднял взгляд. Он долго молчал, будто собирал смелость не для спора, а для правды. — Гарри, — сказал он негромко, но твёрдо. — Она права. Не подумай, что мы просто так тебя отчитываем. Ты… ты наш друг. И мы переживаем за тебя. Он покраснел на последнем слове, будто стыдился, что оно прозвучало слишком прямо. Гарри посмотрел на них обоих — на Гермиону, у которой в глазах всё ещё стояла злость от страха, и на Невилла, который сказал “друг” так, будто подписал это своей подписью. Гарри медленно выдохнул. — Я понял, — тихо сказал он. — Правда. И… — он чуть помедлил, потом добавил уже честно: — Спасибо. Гермиона отвела взгляд, будто ей неловко принимать благодарность после выговора. — Завтра, — сказала она деловым тоном, возвращая себе привычную броню. — Ты идёшь к Флитвику и рассказываешь всё. Не “примерно”, не “кажется”, а всё. И к Макгонагалл тоже. Если это была не палочковая магия, значит, это ещё хуже. Гарри кивнул. — Хорошо. Невилл осторожно улыбнулся — маленько, но искренне. — И… — добавил он, — может, сегодня ты просто… отдохнёшь? Гарри посмотрел на раскрытую книгу. Потом на пустые строки. Потом снова на них. — Да, — сказал он. — Наверное… да. Гермиона вздохнула, будто только сейчас отпустила напряжение. И, не глядя на Гарри, подтолкнула к нему кружку с тёплым чаем, который принесла с собой — явно заранее, как будто знала, что разговор будет долгим. — Пей, — буркнула она. — И не смей делать вид, что тебе не нужно. Гарри взял кружку. Тепло обожгло ладони — приятным, настоящим. — Есть, — тихо ответил он. И в библиотеке снова стало тихо — не пусто, а спокойно. Как будто после целого дня шума у него наконец появилось место, где можно просто быть живым.